Часть 150

Глава 150

В глубине экспериментальной зоны Рёто увидел свою собаку. Сказать, что это была собака, было бы не совсем верно; существо больше походило на человека — высокий детина с собачьей головой, но при этом черты пса были не так уж и заметны. Шерсть на его теле росла клочьями, обнажая покрытую рубцами кожу. Во многих местах она облезла большими участками. Измученное болезнью тело превратилось в кожу да кости, он был до жалости худ. Уродливая внешность напоминала паршивого бродячего пса с улицы. Взгляд его был пустым, но алые глаза сверкали свирепой и леденящей душу злобой, от которой бросало в дрожь. Когда он неподвижно сидел, из пасти, полной острых зубов, непрерывно текла слюна. «Безумный Зверочеловек, да?..» То, что он превратился в такое, несколько превзошло ожидания Рёто. — Признаки жизни ему с трудом удалось сохранить, — сказал Орочимару, глядя на Рёто. — Однако его дух уже мёртв. У него нет ни сознания, ни рассудка, это просто неподвижное "растение" в теле собаки. — Орочимару посмотрел на нинкена и продолжил: — Я и сам не до конца понимаю, что произошло в последний момент. Его форма кардинально изменилась. Эта фигура — ведь это Техника имитации человека вашего клана Инузука, не так ли? Кажется, она закрепилась на его теле, и он стабильно поддерживает этот облик. Но есть ли у тебя способ управлять им, отдавать ему приказы? Рёто подошёл ближе и, прижав ладонь к стеклу, тихо позвал: — Ко мне. В тот же миг пёс шевельнулся. Хоть его взгляд и оставался пустым, он, услышав голос, повернулся в сторону Рёто, а затем поднялся и присел перед ним по ту сторону стекла. Увидев это, Орочимару был заметно тронут. Его глаза слегка расширились, и он проговорил: — Поразительно... Поразительно? Да. Когда Рёто поднял руку, нинкен синхронно повторил его движение и, по мысленной команде Рёто, прижал свою ладонь к его ладони. Он был уже мёртв. Тот нинкен, которого знал Рёто, страдал от самой опасной для псовых болезни — бешенства. Лекарства не существовало, даже Цунаде была бессильна. Это был смертельный приговор. Постепенно принимая на себя дела клана Инузука, Рёто столкнулся с этой проблемой: нинкены тоже болели, и бешенство не было исключением. Опасность заключалась не только в том, что оно было смертельно для собак, но и в том, что могло передаваться людям. В случае вспышки болезни, первой жертвой, скорее всего, становился хозяин нинкена. Поэтому в клане, чтобы избежать угрозы для людей и других собак-ниндзя, больных животных обычно усыпляли. При малейших признаках действовали по принципу: лучше убить по ошибке, чем кого-то упустить. Рёто увидел его во время обхода клановых владений, когда того уже собирались казнить. К тому моменту пёс уже потерял рассудок и находился в состоянии бешенства: он отчаянно грыз клетку, пытаясь напасть на членов клана. Не имея возможности его вылечить, Рёто дал ему Семя Чакры, а остальное оставил на волю судьбы. Но ещё до возвращения в деревню Рёто понял, что потерпел неудачу. «По крайней мере, спасу душу этой собаки», — думал он. — «Даже если она умрёт, Семя Чакры вернёт её душу в моё тело, и я ничего не потеряю». — Откройте стекло, — сказал Рёто. — Ты уверен? — прищурился Орочимару. — Этот пёс очень опасен. Опасен настолько, что один укус мог оказаться смертельным. Вирус бешенства. — Открывайте, — повторил Рёто. — Он сильный. Он не причинит нам вреда. — О? — Орочимару удивлённо приподнял бровь и усмехнулся. — И впрямь поразительно. Этот Рёто... Орочимару нажал кнопку на стене, и под звуки работающего мотора стекло медленно поднялось. Нинкен был высоким — стоя, его худощавая фигура превышала два метра. Он послушно и немного отрешённо присел перед Рёто. Рёто протянул руку и погладил его по собачьей голове. Орочимару с неподдельным интересом и недоумением наблюдал за этой сценой. Как он это делает? Этот мир шиноби, определённо, полон множества неизвестных и таинственных вещей, которые я ещё не изучил. Это так интересно. — Всего три дня назад он начал инстинктивно принимать пищу, — сообщил Орочимару. — А раз ест, значит, его состояние улучшается. — Молодец, хороший пёс... — тихо утешал Рёто нинкена. — Ты очень старался. Он до последнего упорно и мужественно боролся с болезнью. Его душа постоянно передавала Рёто свою несломимую волю к жизни. Он не хотел убивать сородичей, он боялся этого, но его тело вышло из-под контроля. И так продолжалось, пока под непрекращающимися муками он окончательно не сдался, и его душа не рухнула, обретя освобождение. Его душа не вернулась к Рёто. Но его тело осталось в этом мире, и контроль над ним взяло Семя Чакры Рёто — фрагмент его души. Рёто не знал, исчезла ли душа пса на самом деле или всё ещё пребывала где-то внутри этого тела. — Разящий Клык-кун, лучше не стоит быть с ним слишком близко, — посоветовал Орочимару. — Я не могу гарантировать, что вирус бешенства в его теле не мутировал. Но на твоём теле не должно быть открытых ран, иначе даже его слюна... заражение будет чрезвычайно опасным. — Вот как, — усмехнулся Рёто. — Орочимару, а ты на удивление робок и осторожен. Я думал, ты будешь более безумным. Орочимару облизнул губы и ответил: — Что ж, спасибо за комплимент. Собираешься забрать его домой? Весьма безрассудно. Тебе придётся хорошенько за ним присматривать, Разящий Клык-кун. Я бы не хотел, чтобы в деревне вспыхнула массовая эпидемия бешенства. — Да, — Рёто похлопал нинкена по голове и с улыбкой сказал: — Пойдём, возвращаемся в клан. Тот лишь отрешённо смотрел на Рёто. Глуповатый истукан, он не кивнул и не издал ни звука. Теоретически, сейчас он был всего лишь клоном Рёто, собачьим клоном, практически лишённым собственного интеллекта. Словно рука или нога, он полностью подчинялся дистанционному управлению Рёто. Раньше Рёто не смог бы такого сделать, но с талантом Мамико всё изменилось. В некотором смысле, его природа была схожа с разделёнными телами слизней Мамико. Теперь он был частью самого Рёто. — Кстати... — улыбнулся Рёто. — Раз уж ты моя собака, нужно дать тебе новое имя. Отныне тебя будут звать... Имя было решено уже давно. — Анубис, — произнёс Рёто. — Длинновато. Буду звать тебя просто Ану. Анубис, египетский бог смерти с головой шакала. Рёто развернулся и пошёл, а Ану неотступно следовал за ним, словно верный и молчаливый страж. Дела с Орочимару были улажены, так что оставаться не было смысла. Дальнейшее сотрудничество начнётся незамедлительно. — Разящий Клык-кун, ты ничего не забыл? — окликнул его Орочимару. — Прежде чем уйти, позволь мне взять у него немного крови. Рёто остановился и, вскинув бровь, посмотрел на Орочимару. — Так бы сразу и сказал. Орочимару подошёл, встал рядом с Ану и, достав шприц, ещё раз с опаской взглянул на Рёто. — Ты уж проследи, чтобы он меня не укусил. «Такой трусоватый, даже мило...» Рёто махнул рукой. — Расслабься, всё будет в порядке. Хотя он так говорил, по возвращении домой Ану всё равно придётся изолировать и соблюдать гигиену, чтобы избежать заражения других нинкенов. Орочимару молча взял кровь и, глядя на удаляющиеся фигуры Рёто и Ану, усмехнулся: — Провожать не буду. Теперь у него снова полно работы. Орочимару возбуждённо облизнул губы. Этот Джирайя, бесполезный прихвостень Цунаде, хоть и выглядит как разгильдяй, но следит в оба, исполняя свой долг ответственно и усердно. С поддержкой Собачьего Генерала из клана Инузука, как только проект будет одобрен деревней, можно будет развернуть работу в открытую. Рёто уже почти скрылся из виду, когда Орочимару крикнул вслед: — В деревне есть отряд нинкенов Кровавого Героя. А как назвать этот отряд клонированных собак? «Крылья Смерти... Нет-нет, слишком по-детски». — Отряд Безумных Зверолюдей, — не оборачиваясь, бросил Рёто. — Безумных Зверолюдей, значит, — кивнул Орочимару с улыбкой. — Неплохо. Счастливого пути. Рёто махнул рукой и повёл Ану домой. Безумные Зверолюди — это противотанковая пехотная единица страны Юрия из игры "Red Alert", нечеловеческие монстры в облике людей. Вернувшись домой, он первым делом предупредил своих нинкенов не играть с Ану. Затем Рёто разместил его в старой будке Хакуры и Куроко во дворе. Она давно пустовала. Рёто прибрался там и позволил Ану занять её. Забравшись внутрь, Ану больше не выходил. Прошло много времени, а от него не было ни звука. Он не двинется, пока Рёто не отдаст следующий приказ. Довольно удобно, не создаёт проблем. Тихий, словно мёртвый. Рёто молча смотрел на него. Его нинкены некоторое время с любопытством разглядывали нового соседа, но, потеряв интерес, отвернулись. А Рёто стоял во дворе и размышлял. По дороге домой жители деревни с большим интересом глазели на необычную внешность Ану. Может, стоит надеть на него какую-нибудь маску, чтобы не пугать детей? К тому же, с его человекоподобной внешностью, жизнь в собачьей будке... не сочтут ли его извращенцем, если увидят? Но и жить с ним под одной крышей Рёто боялся. Что, если случайно заразится? Однако не держать его под присмотром Рёто тоже не мог. «Пусть будет так». Разве можно назвать издевательством то, что делаешь с самим собой? Это называется «особые пристрастия». Эта необычная форма стала результатом припадка безумия Ану в его последние минуты. Он смог принять этот облик, но не мог вернуться обратно. Словно забыл, как использовать эту технику. И эта Техника имитации человека отличалась от той, что Рёто использовал раньше. Она затрагивала нечто более глубокое, чем простое изменение внешности с помощью ниндзюцу, и её нельзя было развеять даже атакой. Когда Ану был в бешенстве, он бился и калечил себя, но так и не вышел из этой формы. Это было похоже на мутацию на генетическом уровне, превратившую его в человекоподобное существо. И это, несомненно, было связано с талантом Мамико по управлению плотью. Хотя Рёто постоянно втайне развивал этот талант, он понятия не имел, как разделить своё тело на кучу маленьких Рёто, подобно слизням, или как сделать своё тело жидким, как у Мамико. Это было совершенно непонятно. А когда он спрашивал саму Мамико, та впадала в ещё большее недоумение. — Ну, ты должен сделать вот так, потом вот так, и в конце вот так. Да откуда Рёто знать, как это — «вот так»?! С тех пор, как их сознания соединились через информационный канал слизней, Мамико всё меньше видела в Рёто человека. Она стала считать его своим сородичем, младшим братом. На Мамико надежды нет, придётся разбираться самому. Если клонированные Орочимару маленькие Ану тоже будут иметь облик собакоголовых людей, это будет означать, что действительно произошла генетическая мутация. Нет, это стало Кеккей Генкай. — Эх... — вздохнул Рёто. — Проблем становится всё больше и больше. А ведь он просто хотел жить обычной, спокойной жизнью. Нет, от лишних мыслей только голова болит. Профессиональные вопросы нужно доверять профессионалам. Буду ждать отчёта об исследованиях Орочимару. Рёто поднял голову и увидел Май, которая перелезла через забор и сидела на нём верхом. — Хи-хи, — улыбнулась она в качестве приветствия, придерживая рукой красивое белое платьице в цветочек. «Чему ты хихикаешь?! Какого чёрта?!» — Что такое? — смеясь, спросила Май. — Вижу, у тебя плохое настроение. Рёто со стоном схватился за голову. — Почему ты лезешь через забор? — Дверь заперта, — как само собой разумеющееся ответила Май. — Я же ниндзя, что такого в том, чтобы перелезть через забор? — Да-да, конечно... — сказал Рёто, а потом крикнул в другой угол двора: — Выходи! Я тебе говорю! Хватит прятаться! В углу двора из-под земли, с цветком на голове, показалась Рин. Она отряхнула с себя несуществующую пыль и мило улыбнулась: — Я тоже ниндзя. Сюрприз, да? Неожиданно? — Вы обе... — «Как призраки! Вы что, хотите сделать из меня козла отпущения? Решили доконать меня до смерти?!» — Эх... — Рёто тяжело вздохнул. Что за наказание! Май взглянула на Ану в будке, но ничего не спросила. — Сегодня есть время куда-нибудь сходить? — с улыбкой предложила она. — Как насчёт кино? — Она посмотрела на Рин и добавила: — Ты тоже можешь пойти, я угощаю. — Спасибо, у меня есть деньги. Платим пополам, обязательно пополам, — рассмеялась Рин. — Рёто тоже не возьмёт у тебя денег, правда, Рёто? — Она посмотрела на него, мило улыбаясь и не сводя с него пристального взгляда. — Ага, да-да-да! — Рёто вскочил и тут же бросился наутёк, используя технику мерцания тела. Нельзя находиться с ними двумя слишком долго. Рёто боялся, что ситуация выйдет из-под контроля, а это уже пахнет уголовщиной. Раньше Рёто думал, что о таких вещах придётся задумываться лет в шестнадцать-семнадцать. Девочки развиваются быстрее мальчиков, и они обе уже расцвели. К тому же, обе, сговорившись, внесли кое-какие изменения в свои тела. Главное, что Рёто начал это первым, а они последовали его примеру, так что он не мог им ничего сказать. Но Рёто был мужчиной с принципами и границами. Нельзя — значит нельзя. Май с улыбкой смотрела на убегающего Рёто и хихикнула: — Даже когда убегает, он такой красавчик... Услышав это, Рин закатила глаза. — Я знаю, что он красавчик, но не говори это вслух. Это звучит немного поверхностно, будто мы какие-то влюблённые дурочки. Она взглянула на Ану с сочувствием. Она знала этого пса, да и Рёто не особо мешал ей подглядывать и шпионить. Вдвоём они покинули дом Рёто. Идя по улице, Рин со смешком сказала: — Этот парень с тех пор, как вернулся, следит за Шизуне. Ждёт, когда она останется одна, он не очень-то хочет встречаться с Третьим Хокаге. — Я видела, — кивнула Май и лукаво улыбнулась. — Ох, неужели он собирается напасть на Шизуне? Рин кивнула и, прищурившись, сказала: — Напасть, может, и нападёт, но не в том смысле. Нужно быть начеку. Если он увлечётся Шизуне, то кем будем мы? Его названными сестрёнками? — Да не будет он нападать на маленькую девочку, — усмехнулась Май. — Вот если бы это была какая-нибудь фигуристая длинноногая красотка-сестрица, я бы уже пошла и прикончила её. «Ты права». Рин согласно кивнула, но всё равно не могла избавиться от дурных мыслей. «В конце концов, я же его люблю». — Раз уж он что-то задумал, может, поможем ему? — предложила Май. — Ты хорошо знаешь Шизуне, выбери время и вытащи её куда-нибудь одну. Только чтобы эта девчонка Анко не испортила всё. Она в последнее время постоянно липнет к Шизуне, скоро одну пару штанов на двоих носить будут. Если она что-то заметит, будет немного проблематично. — Опять я? — нехотя протянула Рин. — А кто, я? — возразила Май. — Я с Шизуне не знакома. Подумав, Рин неуверенно согласилась: — Ну... ладно... Они шли вместе, болтая и смеясь, словно лучшие подруги. Но только «словно». … В лесу Конохи Обито и Какаши с удивлением уставились на Рёто. Обито тут же забыл про рыбалку и громко спросил: — Ты чего пришёл? Собачий Клык! — Клюёт! Союзник справедливости! — Рёто бросил взгляд на поплавок и ответил: — А тебе-то что! Обито поспешно потянул удочку. — Есть! Наконец-то первая рыба! К прозвищу «союзник справедливости» он уже немного привык. — Косоглазый, дай мне удочку, — Рёто плюхнулся на камень и протянул руку. — Сегодня я должен закинуть пару раз! Обязательно! Устаю как собака каждый день! Быть ниндзя — это нечеловеческая работа! — У тебя своей нет, что ли? — хоть и проворчал так, Какаши протянул Рёто удочку, а затем, посмотрев на ряд своих удочек перед собой, холодно добавил: — Держи, только не сломай. Отношения — странная штука. Три года — достаточный срок, чтобы многое изменить, включая предрассудки. Какаши до сих пор не верил, что Рёто мог напасть на его отца. Он же не дурак. Но Рёто не хотел об этом говорить. А победить его в бою не получалось. Что делать? Под маской Какаши скривил губы. «Мириться с этим!!! Пусть так и будет! Я от тебя не отстану! Настанет день, когда ты захочешь рассказать!» — Ты чего пришёл? — спросил Какаши. — Опять те две тигрицы взбесились? — Да нет, — честно ответил Рёто. — Я просто боюсь. — Боишься? — Обито почесал в затылке, не понимая. — Будь я на твоём месте, я бы во сне от счастья смеялся. — Ты ещё молод, Обито, — Рёто похлопал его по плечу. — В будущем ты ещё встретишь много хороших девушек. — Ну, спасибо тебе на этом, Собачий Клык, — немного раздражённо сказал Обито. — Это ведь ты запретил мне заводить девушку, а теперь утешаешь, что я встречу хорошую. Совсем меня за дурака держишь. — Хорошо, что ты это понимаешь, — сказал Рёто. — Потом ещё спасибо мне скажешь. «Я? Поблагодарю тебя?» Обито отвернулся. «Мечтай! Я тебя ненавижу!» — Идиот, Собачий Клык прав, — вставил Какаши. — Женщины... они только мешают обнажать меч. Сплошная морока. — Я такого не говорил!!! — тут же замахал руками Рёто. — Не впутывай меня! И вообще, какой ещё меч ты обнажаешь? С твоим-то корявым фехтованием. Ты же руками бьёшь, с искрами и молниями. Какаши замолчал, лишь хмыкнув пару раз. — Эх... — вздохнул Рёто, забрасывая удочку. — Чего ты вздыхаешь! Всю рыбу распугаешь! — недовольно крикнул Обито, тоже забрасывая леску. — Это кто тут так орёт и рыбу пугает, а? — парировал Рёто. — А?! Драться хочешь?! Собачий Клык!!! — заорал Обито ещё громче. Какаши восхищался этой чертой Обито: каждый раз получает по полной, и каждый раз лезет на рожон. — А ты в последнее время что-то совсем распоясался, Обито, — кивнул Рёто. — Ну что ж, давай разомнёмся. Обито встал, ни капли не труся. — Пойдём, в лесок! Рёто тоже поднялся. — Ты сам это выбрал, Обито. — Я выбрал, идол мой! — сердито пробурчал Обито, шагая вперёд. Какаши даже не сдвинулся с места. Всё равно это быстро закончится. Однако под маской уголки его губ дрогнули в улыбке. «Даже у идиота есть свои, идиотские способы утешать. И это хорошо».