Часть 156

Глава 156

В Деревне Скрытого Тумана начался ежегодный выпускной экзамен на генина. Политика Кровавого Тумана, охватывающая множество аспектов, проводилась уже много лет, но известность в мире шиноби ей принес именно жестокий выпускной экзамен. Одноклассники сражались один на один, безжалостно отсеивая слабых и оставляя сильных, тех, кто больше подходил на роль ниндзя. Это было... Когда густой туман, созданный ниндзюцу, начал рассеиваться, кровь уже окрасила все экзаменационное поле. Юные, еще не окрепшие жизни были оборваны, а их тела беспорядочно усеяли землю, словно в чистилище. Посреди этого хаоса, одинокий юноша с окровавленным мечом в руке стоял неподвижно, будто бесчувственная марионетка. В его свирепых глазах бушевало безумное, леденящее душу намерение убивать, за которым скрывалась глубоко запрятанная стойкость. Наблюдавший за этим экзаменатор не вмешивался, да и не знал, стоит ли. Этот парень не нарушил правил экзамена. Даже несмотря на то, что он в одиночку перебил всех своих одноклассников. Веко экзаменатора дергалось. Хотя стоявший перед ним генин и не был сильнее его, хотя он повидал немало жестоких и бесчеловечных ниндзя, хотя это была Деревня Кровавого Тумана, которой все так гордились, хотя... — Демон... Забуза... — простонал один из экзаменаторов. Остальные, очнувшись от оцепенения, переглянулись и увидели в глазах друг друга страх и холод. Как до этого дошло? Уже не обращая внимания на Демона, взрослые в панике забегали, спеша доложить по инстанциям. В мгновение ока слух о Демоне разнесся среди ниндзя Кровавого Тумана и с поразительной скоростью распространился среди простых жителей деревни. Но что бы ни происходило снаружи, Забуза уже приготовился к смерти. «У меня есть план, как вернуть свет в эту погрязшую во тьме Деревню Кровавого Тумана. А для этого мне понадобятся ваши головы». Руки дрожали. Забуза опустил голову, глядя на усеянную телами одноклассников землю. Всех их он убил собственными руками. — Хватайте его! Ниндзя осторожно бросились вперед и схватили Забузу. Он не сопротивлялся ни секунды. Когда его повалили на землю, в его глазах читалась усмешка. Но экзаменаторы лишь держали его, не получая новых указаний сверху. На данный момент Забуза все еще был обычным экзаменуемым. В царившем на поле хаосе прошло немало времени, прежде чем... — Я не думал, что ты способен на такое, — учитель из соседней аудитории, прибежавший на шум, знал Забузу с самого детства и прекрасно понимал, каким ребенком тот был. Умный, но не слишком. Слишком мягкий, недостаточно жестокий. Лишенный лидерских качеств, лишь с одним пылким сердцем. Он не подходил на роль ниндзя. Присев на корточки перед Забузой, учитель спросил: — Зачем ты это сделал? Достаточно было убить одного, всего лишь одного, кто тебе не нравился. — Недостаточно! — ответил Забуза. — Если бы здесь была Ринго... — учитель огляделся по сторонам, молча глядя на холодные трупы. Шесть лет обучения и вложенных сил... Половина из них могла бы выжить, что всяко лучше, чем смерть всех. Правила деревни есть правила, с этим ничего не поделаешь, и ниндзя могут лишь подчиняться. — Ее здесь нет... — сказал Забуза. — А даже если бы и была, что смогла бы сделать эта больная развалина, которая даже меч в руках удержать не может, чтобы остановить меня? Учитель повернулся к Забузе и спросил: — Тебе нравится убивать? Нравится кровь? «Нет...» Забуза, глядя прямо в глаза учителю, открыл рот, но не произнес ни слова. Учитель пристально всматривался в его лицо. Раз уж он зашел так далеко, пути назад уже не было. — Учитель, вы учили меня, что ниндзя — это тот, кто способен вытерпеть все. Прижатый к земле Забуза говорил, и окружающие его шиноби прислушивались к его словам. — Но я... я больше не могу терпеть. Он опустил голову. — Я люблю кровь! «Этот пацан говорит искренне?» — Я люблю убивать! Окружающие ниндзя переглянулись. Некоторые, поняв, о чем речь, погрузились в раздумья. Забуза вскинул голову и свирепо, яростно прокричал: — Я!!! Больше всего на свете обожаю наслаждаться охотой!!! «Он сумасшедший? Это что, признание?» Было ли это сказано от чистого сердца или с какой-то другой целью — уже не имело значения. Событие произошло, и теперь нужно было решать возникшие проблемы. Недовольных политикой Кровавого Тумана в деревне было предостаточно, но авторитет Третьего Мизукаге был непререкаем, и все голоса протеста подавлялись. Такое крупное происшествие доказывало, что элитарная политика Кровавого Тумана, проводимая Третьим, была ошибкой. Подобная система порождала лишь кровожадных, жестоких маньяков-убийц, и Третий должен был нести за это ответственность. — Забуза... — произнес учитель. — Все это время я ошибался на твой счет. Ты превзошел Ринго и выбрал самый трудный путь ниндзя. Ты — достойный шиноби. Забуза, глядя на учителя, слегка опешил. «Он разгадал мой план?» Поднявшись, учитель вышел из залитой кровью аудитории, где уже начали убирать тела. Он не сдержался и с силой ударил кулаком в стену. Кровь хлынула не только из разбитой костяшки — его сердце тоже обливалось кровью. Все его ученики, которых он обучал шесть лет, мертвы. Да и сам Забуза вряд ли выживет после случившегося. — Прощай, Демон Забуза. «Прощайте, учитель». Забуза смотрел вслед уходящему учителю. У него не было ни поддержки, ни покровителей. С одной лишь отчаянной храбростью он нарушил негласные правила деревни. Никто не мог его спасти. Если только... — Дедушка... — во внутреннем дворе тринадцатилетняя красавица с длинными каштаново-рыжими волосами, одетая в голубое платье с высоким разрезом и открытыми плечами, задумчиво произнесла: — В деревне появился выдающийся человек. Демон Забуза. Старик кивнул: — Храбрый, но безрассудный. Ему еще далеко до совершенства. — Он уже достаточно хорош, — Теруми Мей коснулась губ и обворожительно улыбнулась. — Отличный мужчина, но, возможно, не лучший муж. Некоторые вещи даются от природы. Одному простому жесту или взгляду иные люди могут учиться всю жизнь, так и не постигнув сути. Даже в юном возрасте она источала зрелую женственность. — Мей, не будем торопиться с любовными делами. Ты еще мала, не стоит на каждом шагу говорить о хороших мужчинах, — старик беспомощно улыбнулся. — Будет очень жаль, если такой хороший мужчина погибнет, — сказала Теруми Мей. — Ты просишь за него, Мей? — усмехнулся старик. — Вовсе нет. Мне совсем не нравятся такие грубые и кровожадные типы, — ответила Теруми Мей. — Но он был бы неплохим выбором в качестве моего подчиненного, когда я стану Четвертой. — Верно говоришь. Пора начинать формировать твою команду верных людей, — сказал старик. — Однако есть небольшая проблема. Все зависит от того, как на это посмотрят остальные. — Дедушка, а та гениальная пользовательница Стихии Молнии, которую так ждали и на которую возлагали такие надежды, она была в одном классе с Демоном. Она умерла? — спросила Теруми Мей. — Как такое возможно, — ответил старик. — Она просто временно на лечении. — Тогда я забираю и ее, — заявила Теруми Мей. — Ее болезнь довольно сложная. Врачи в деревне уже вынесли ей смертный приговор. — Смертный приговор? — переспросила Теруми Мей. — Есть кто-нибудь, кто может ее спасти? «Есть». Старик прищурился и серьезно произнес: — Четвертая Хокаге Конохи, Принцесса Цунаде. «Принцесса Цунаде, значит? Это будет очень непросто...» … По мере того как инцидент с Демоном на экзаменационном поле разрастался, давление на Третьего Мизукаге усиливалось, а волна недовольства становилась все громче. Возможно, в системе Кровавого Тумана и были проблемы, но он не ожидал, что недовольство людей достигло такой степени. «Эти лицемеры! Ведь в свое время все единогласно поддержали это решение, а теперь винят во всем меня». Горечи он не чувствовал, лишь некоторую досаду. Все действовали ради деревни, ради своих кланов. Возможно, их мотивы были нечисты, но цель была одна. Третий Мизукаге был типичным персонажем с вечно прищуренными глазами, и его улыбчивый вид создавал обманчивое впечатление безобидного добряка. — Я же говорил, что с твоей системой Кровавого Тумана что-то не так, — раздался в пустом кабинете насмешливый голос другого человека. Третий Мизукаге уже привык к этому голосу. Услышав его, он лишь слегка приподнял веки и вздохнул: — Времена меняются слишком быстро. — Коноха изо всех сил накапливает и обучает военную мощь, увеличивая масштабы подготовки ниндзя, — продолжал голос. — А вы хороши! Свои убивают своих. Даже если бы их бросили на поле боя в качестве пушечного мяса, это было бы ценнее, чем такая смерть. «Времена действительно изменились. Я не сразу среагировал, а когда в процессе внедрения обнаружились проблемы, было уже поздно что-то менять. Разве я мог потерять лицо?» — Раньше, из-за ограничений даймё, деревни шиноби могли обучать лишь ограниченное количество ниндзя. В таких условиях концентрация ресурсов на создании элитных шиноби была неплохой идеей, — усмехнулся Третий Мизукаге. «Нельзя сказать, что я был полностью неправ. Просто неверно оценил ситуацию». — Все еще упрямишься, мальчишка, — насмешливо произнес голос. — Продолжая так ослаблять себя, вы скоро отстанете от Конохи, а затем и вовсе исчезнете из мира шиноби. — Я знаю, — Третий Мизукаге встал, подошел к огромному окну и, глядя на окутанную туманом деревню, с досадой произнес: — Мадара. Ему было уже под пятьдесят, а его все еще называли мальчишкой. Хоть это и раздражало, но тот, кто это говорил, имел на это право. Он открыл глаза. Пара красных глаз смотрела сквозь пелену тумана на прохожих на улицах. — Система Кровавого Тумана, направленная на чистку и контроль аристократии, была реализована идеально, не так ли? — Третий Мизукаге добродушно улыбнулся. — Главная цель — окутать Страну Воды Кровавым Туманом — достигнута. Остальные мелочи можно и подправить. Туману пора рассеяться, пришло время для наступления. Демон Забуза станет последним творением Кровавого Тумана. Как ниндзя, в некотором смысле, он — совершенное произведение. Повернувшись, Третий Мизукаге взглянул на лежавшее на столе послание из Конохи. — Что ты думаешь об этом совместном экзамене на чунина? «Что я думаю?» — Мальчишка, раз уж ты мне не доверяешь, почему бы тебе самому не поехать и не посмотреть? — сказал Мадара. — Могу лишь сказать, что в этот раз будет очень оживленно. Деревни Скрытого Камня, Облака и Песка уже отправили своих людей во главе с Каге. — Маленькое состязание перед большой войной, значит, — усмехнулся Третий Мизукаге. — Что ж, пусть мир увидит силу Кровавого Тумана. — Весьма самоуверенно, — сказал Мадара. — Тогда желаю тебе удачи, мальчишка. Мадара исчез. Его целью не была помощь Скрытому Туману в победе на войне шиноби. Когда Мадара ушел, Третий Мизукаге снова прищурился, и в узких щелках его глаз уже не было видно особых красных зрачков. «Этот старый хрыч три года назад с самого начала решил взять меня в оборот, встретив гендзюцу. Но разве можно меня одолеть простым гендзюцу? Даже если он легендарная личность, он все-таки постарел». Подав условный знак, он подождал. Спустя мгновение из скрытого люка в потолке спустился анбу Скрытого Тумана и преклонил колено позади Третьего Мизукаге. — Третий-сама. — Объяви о созыве общего собрания всех ниндзя и кланов деревни. Деревня Скрытого Тумана славилась в мире шиноби многочисленностью кланов с Кеккей Генкай, из-за чего внутренние трения и конфликты были особенно сложными. Управлять ими железной рукой было большой проблемой. Если проблему нельзя решить, ее нужно перенаправить. Скрытому Туману нужен был сильный враг для поддержания единства и стабильности. И этим врагом должна была стать Коноха. Собрание прошло без особых потрясений. При долгом правлении, если не совершать серьезных ошибок, трудно было нарваться на критику со стороны большинства. Раз уж вопрос поднят, можно было плавно провести реформу, а затем подкинуть новую проблему. — Участие в экзамене на чунина в Конохе одобрено единогласно, — объявил Третий Мизукаге. — Раз уж это общее решение, есть ли у вас какие-нибудь рекомендации по кандидатам? Третий Мизукаге посмотрел на своего верного подчиненного, главу отряда джонинов, Ягуру, выглядевшего как ребенок. Заметив взгляд, Ягура, однако, ничего не сказал. С генинами он был не слишком знаком. Как представитель ниндзя-простолюдинов, он знал, что среди них сильных генинов нет — будь они сильными, они бы уже не были генинами. Был один талантливый пользователь Стихии Молнии, но он заболел. Сильные же генины скрывались в кланах, им не нужно было спешить зарабатывать деньги, у них и так их было в достатке. Рекомендовать кого-то из них он не мог. Раз его не назвали по имени, лучше всего было промолчать. — Это же прекрасная возможность, — мрачно произнес один из джонинов. — Пусть этот мальчишка-демон и участвует. Раз он смог убить всех учеников в своей деревне, значит, сможет убить и всех учеников из других деревень. Ягура взглянул на этого потерявшего самообладание подчиненного. Его ребенок был в том же классе, что и Демон. Теперь его не было. Некоторые кланы злорадствовали. У них были свои методы обучения, которым в Академии не учили. И хотя их методы были не менее суровыми и жестокими, в Академию они отправляли лишь отбросов и ненужных детей. Один из Семи шиноби-мечников Тумана, Бива Джузо, владелец меча Кубикирибочо, взглянул на этого джонина и ровным голосом произнес: — Забуза очень хорош. Он вполне способен взять на себя эту важную миссию и выступить от имени деревни, чтобы показать чужакам наши методы Кровавого Тумана. Я поддерживаю твое предложение. Собранные вместе, семеро мечников хоть и не всегда ладили, но и не враждовали. Услышав это, остальные тоже высказались в поддержку. — Как минимум одна команда должна гарантированно пройти в финал, — сказал Третий Мизукаге. — Один кандидат у нас уже есть. Осталось еще двое. Раз ниндзя-простолюдины своего представили, теперь была очередь кланов. Ягура обвел всех взглядом. «Скорее, скорее!» Глава клана Кагуя весь вспотел от волнения. Ему не терпелось ринуться в бой, но в клане не было подходящих генинов. Вообще ни одного. Рядом прекрасная глава клана Юки, словно молодая госпожа, со скучающим видом разглядывала свои ногти. Спустя мгновение один из мужчин произнес: — Мой сын готов выступить за деревню. Клан Хозуки. Гений Хозуки Мангецу. Старик Теруми посмотрел на главу клана Хозуки. «Сегодня он на удивление активен. Редко когда не вставляет палки в колеса». Хотя клан Теруми тоже был одним из знатных, они всегда поддерживали хорошие отношения со всеми и старались не принимать ничью сторону. Третий Мизукаге кивнул и серьезно сказал: — Остался еще один. Кто-нибудь еще? Все задумались, перебирая в уме известных сильных генинов деревни. Они очень серьезно подходили к выбору, чтобы участвовать в экзамене по всем правилам. Один говорил, что этот подойдет, другой — что тот. Но в итоге оказывалось, что никто не годится. Для простого участия можно было бы найти кого-то, но если цель — победа... Ни у кого даже мысли не возникло отправить на экзамен джонина под видом генина. — Такой редкий шанс... — видя затянувшуюся паузу, старик Теруми усмехнулся. — Пусть моя внучка поедет, посмотрит мир. Третий Мизукаге кивнул и сказал: — Следующий вопрос повестки дня. На этом вопрос с экзаменом был закрыт. — Как нам совершить внезапное нападение на Коноху. Кто нанесет удар первым, тот и победит. Занимая островное положение, они были защищены от нападения самой природой, что позволяло им развязать руки и атаковать в полную силу. — Господа, давайте разработаем план боевых действий. Крупные деревни шиноби уже приняли решение участвовать, и, почувствовав напряженную атмосферу, малые деревни тоже должны были сделать свой выбор. Особенно учитывая, что не оказать уважение Конохе было нельзя. Раз уж их пригласили, приходилось участвовать, даже стиснув зубы. Отказаться можно было, лишь имея за спиной могущественного покровителя. Умеренная демонстрация силы также давала понять, что с ними лучше не связываться, иначе можно и кровью умыться. Но некоторые малые деревни были исключением. … Страна Дождя, Деревня Скрытого Дождя. В личных покоях, освещенных свечами, повелитель Страны Дождя, Ханзо, смотрел из-за занавеса на стоящего снаружи Данзо. Глядя на развращенного Полубога Ханзо, окруженного женщинами, Данзо помрачнел. — В чем дело, Данзо? — спросил Ханзо. — Ты не собираешься участвовать? Это ведь такой шанс, — возразил Данзо. «Участвовать в чем?» Сначала Ханзо даже не понял, о чем речь. — В экзамене на чунина, который проводит Коноха. «И что с того, если я приму участие?» Услышав это, Ханзо лишь презрительно усмехнулся. Разрыв в силе между малыми и великими странами был огромен. Раньше, когда даймё накладывали ограничения, еще можно было играть в игры ниндзя. А теперь... Теперь играть было бесполезно. Население, ресурсы, экономика, количество ниндзя — ни по одному из этих пунктов они не могли сравниться. Исход был предрешен. Если только у него самого не было бы абсолютной силы, способной уничтожить Коноху. Это была игра великих держав. Он давно осознал эту реальность и теперь заботился лишь о сохранении своего положения и власти. Поэтому — пусть музыка играет, а танцы продолжаются. Погладив красивую спутницу и насладившись ее смущенным взглядом, Ханзо осушил чашу с вином и рассмеялся: — Все еще мечтаешь, Данзо. «Вот же ублюдок!» Лицо Данзо стало еще мрачнее. — Ханзо, этот совместный экзамен на чунина может стать твоим шансом, — настойчиво сказал Данзо. Ханзо прищурился: — Данзо, я здесь Амекаге. И это я спас твою собачью жизнь. «А не спасти было нельзя. Люди из Конохи уже стояли у порога. Если бы я тогда струсил, какой из меня был бы Полубог? Чем бы я внушал страх? Меня бы просто втоптали в грязь. И куда его понесло? Почему именно ко мне?» При одной мысли об этом Ханзо чувствовал себя так, словно наелся собачьего дерьма, и с отвращением посмотрел на Данзо. «Этот парень — просто ничтожество». — Тебе бы лучше понять свое место, бродячий пес. Данзо стоял с мрачным, почерневшим лицом. Ему хотелось развернуться и уйти. «Да чтоб она сгорела, эта Страна Дождя, не больно-то и хотелось здесь оставаться!» Но, оглядываясь на весь мир шиноби, он понимал, что, кроме Страны Дождя, безопасного места для него не было. У Ханзо все еще был титул Полубога, который мог его прикрыть. Другие малые деревни не смогли бы его защитить, а великие деревни наверняка бы его убили. Ведь он хранил немало секретов Конохи. «Пожалуй, пора кое-чем поделиться». — Ханзо, неужели тебе совсем не интересно? — спросил Данзо. «Вот же упрямец, как он терпит». Ханзо прищурился. Самое отвратительное было то, что он не мог его убить. Иначе у Конохи появился бы предлог для нападения. Ханзо не верил, что этот хитрец Сарутоби не испытывал к Данзо никаких чувств.