Часть 170

Глава 170

Знаете, как это бывает с попытками бросить курить? Если уж бросил — не начинай, а если куришь — не пытайся бросить. Стоит сделать хоть одну затяжку, и всё начинается сначала, все прежние усилия идут прахом. У Рёто, в общем-то, и не было особой причины бросать. В прошлой жизни он умер от рака лёгких, в основном потому, что слишком много курил — из-за стресса три пачки в день улетали незаметно. В этой жизни он был ещё ребёнком и поначалу боялся, что его хрупкое тело не выдержит. Как бы усердно он ни тренировал мышцы, до лёгких таким образом было не добраться. Теперь же, благодаря первоклассным внутренним органам, которые ему «прокачала» Мамико, всё изменилось. Его внутренности не только стали функционировать лучше и обрели иммунитет к ядам, позволяя творить что угодно, но и сами обзавелись мышцами, которые можно было тренировать. Преимуществ была масса, все и не перечислишь. Очевидным было одно: если раньше его можно было назвать сильным снаружи, но слабым внутри — внешняя оболочка тела была крепкой, но внутренние органы её подводили, — то теперь всё иначе. Раньше, выполни он какой-нибудь трюк, выходящий за пределы человеческих возможностей, его сосуды тут же бы лопнули, вызвав обширное кровотечение. Некоторые приёмы тайдзюцу, даже простой прямой удар кулаком, при точном контроле и снятии предохранителей тела могли привести к перелому костей от собственной же силы. В конце концов, сила действия равна силе противодействия. Сколько силы вкладываешь в удар, столько же должен быть способен и выдержать. Хоть Рёто и не изучал Восемь Врат, он разработал собственную версию этой техники, идеально подходящую для его юного тела. И за это тоже стоило благодарить Мамико. Когда внутренние органы стали соответствовать уровню внешней оболочки, его врождённая способность к трансформации, разделению и слиянию мягких тканей вышла на новый уровень. Он ещё не достиг ультимативной формы, как у Мамико, которая могла по желанию превращаться в жидкость, но его устойчивость к ударам и вибрациям стала феноменальной — он мог поглощать и амортизировать огромную часть кинетической энергии. В будущем он мог бы даже достичь её уровня полной физической неуязвимости, когда даже взорвавшееся сердце — не проблема, ведь можно просто собрать новое. Но самым невероятным было то, что он мог по желанию менять свой размер — становиться то большим, то маленьким. Совсем как Мамико, которая могла быть и большой, и маленькой. Среди всех зверей-ниндзя в мире шиноби, даже среди хвостатых, она была самой поразительной. Закурив сигарету, Рёто с наслаждением сделал глубокую затяжку. В самый дых, чтоб его. Он вырос, и теперь даже мать не могла его контролировать. Хочу — курю, и ничего не боюсь. Да и пусть курит, главное — соблюдать приличия и не заставлять других дышать вторичным дымом. Дзато семенила у его ног. Рёто остановился, протянул руку и погладил её по голове, взъерошив торчащий из-под соломенной шляпы хохолок. Дзато тявкнула. — Ты уже столько лет слепая. Хочешь снова видеть свет? — спросил Рёто. Глаза Дзато были ослеплены Чиё из Деревни Скрытого Песка. Кукловоды по привычке смазывали своё оружие ядом, так что, по сути, её ослепил яд. Глазные яблоки пришлось удалить, чтобы спасти ей жизнь. Чтобы снова видеть, ей нужна была трансплантация. У Цунаде были для этого все необходимые технологии; пересадка глаз для неё — простая операция. Более того, с помощью своей техники Созидания Возрождения она могла бы просто вырастить ей новую пару глаз. Эту операцию могла провести и Каге. Она была важным медицинским звеном в боевом отряде Рёто. Сам Рёто уже практически отказался от изучения медицинского ниндзюцу — от него у него только голова болела. Дзато склонила голову набок и, подняв морду, «посмотрела» на Рёто. — Я уже привыкла, молодой господин, — произнесла она человеческим голосом, восторженно виляя хвостом. — Тогда я всё устрою, — кивнул Рёто и передал Дзато только что полученный им талант Бьякугана. Даже в клане Хьюга, где все пробуждали это додзюцу, процесс занимал время. Многие не рождались с Бьякуганом, а имели обычные, подёрнутые белой пеленой глаза. Пробуждение Бьякугана в возрасте четырёх-шести лет считалось признаком гениальности и указывало на высокую чистоту крови. Рёто понимал, что придётся подождать, пока у Дзато регенерирует пара Бьякуганов. Но если это произойдёт... то можно будет запустить в массовое производство нинкенов с Бьякуганом на базе отряда Кровавого Героя, а затем, путём слияния множества глаз, повышать их чистоту. Почему не Шаринган? Эти три томоэ слишком бросаются в глаза, а условия для его пробуждения чересчур суровы. Не факт, что получилось бы, а уж о Мангекё и говорить нечего — слишком сложно. К тому же Рёто сомневался, что с его-то бесшабашным и гнилым характером он когда-либо сможет пробудить Мангекё. Бьякуган, в свою очередь, идеально подходил для массового распространения. Если клан Хьюга начнёт задавать вопросы, Рёто всегда мог отмахнуться, списав всё на генетическую мутацию, катаракту или глаукому — мол, это болезнь такая. Хотя, скорее всего, отдуваться пришлось бы Цунаде, ведь программа отряда нинкенов Кровавого Героя была её политическим достижением и стратегическим проектом деревни. Рёто оставалось лишь пожинать плоды. Пройдя ещё немного пошатывающейся походкой, Рёто остановился посреди улицы. Его глаза серьёзно сузились, когда он посмотрел на здание вдалеке. Прежде всего, нужно было обеспечить себе железное алиби. Нужен был свидетель. На парней полагаться было нельзя — их показания могли счесть сговором. Поэтому подойдёт обычный прохожий. Рёто непринуждённо свернул в безлюдный переулок и, убедившись, что вокруг никого нет, приказал Дзато принять его облик и выйти из переулка. К слову, с тех пор как он оказался в команде с Какаши и Обито, он редко позволял своим собакам, особенно Каге, превращаться в людей на публике. Он не знал, помнит ли Обито, как выглядела Тамаго, и боялся, что тот может что-то заподозрить. — Одну порцию рамена, братец Теучи! — усевшись за стойку, сказала Дзато, подражая голосу Рёто. — Будет сделано, — улыбнулся Теучи, узнав Рёто. — Бутылочку «Убийцы Демонов» не желаешь? — Две! — хлопнула по столу Дзато. Ей тоже нравилось это саке. Вкусное. Убедившись, что Дзато на месте, а на ночной улице полно пьянчуг, которые могли бы её видеть, Рёто сунул руки в карманы, подпрыгнул и, перекувыркнувшись в воздухе, обратился в огромного серебряношёрстного волка ростом с человека. Он приземлился на стену и быстро побежал на четырёх лапах. Перелетая с крыши на крышу в свете серебристой луны, он двигался с грацией лесного духа, ловко и проворно преодолевая расстояние между домами. Добравшись до цели, он припал к стене у окна на пятом этаже и заглянул внутрь. Это был караоке-бар. Из соседней комнаты доносились оглушительные звуки — это Рен и Анко надрывали глотки, завывая как раненые звери. Они отрывались по полной, особенно эти две, большие любительницы повеселиться. Сенку же, свернувшись калачиком на диване в углу, крепко спал, зажав уши. Пока те двое не хотели уходить, Шигуре и Шизуне тоже были вынуждены оставаться. Май и Рин уже ушли; будь они здесь, Рёто бы не осмелился явиться. Шизуне, напившись в стельку, была перенесена девочками в соседнюю пустую комнату, чтобы проспаться. Припав к окну, Рёто в последний момент вдруг засомневался. «Я в своей жизни ещё никогда не совершал таких гнусных поступков», — подумал он. Но, как говорится, лиха беда начало. Если никто не узнает, то это и не преступление. Как бы то ни было... Рёто на цыпочках перелез через подоконник и бесшумно приземлился на ковёр. Он посмотрел на спящую на диване Шизуне и, крадучись, на четырёх лапах, начал подбираться к ней. — Какая прелесть... В углу комнаты, прикрывшись картонной коробкой, сидела на корточках Май. Обхватив колени руками, она неотрывно следила за Рёто через прорезанные в коробке дырки для глаз. Гендзюцу — её особое оружие против этого парня, Разящего Клыка. Её иллюзии он почти не способен распознать. Тем временем на улице Рин, идущая по тротуару, подняла голову. Нажимная пластина сработала. Этот негодник Рёто действительно пришёл! В щелях внутри стен комнаты густая сеть мицелия оплела всё пространство. Колебания чакры были едва уловимы. Малейшая вибрация, вызывая рябь, передавалась на стены и улавливалась грибницей. В сознании Рин, на основе собранной информации, выстраивалась динамическая модель комнаты, в которой отчётливо вырисовывалась фигура большого волка. Рин недовольно скривила губы и топнула ногой. «Ни разу ко мне сам не пришёл, вечно я тебя ищу... — подумала она. — Ну и... большой же ты подлец...» Миёко удивлённо посмотрела на Рин. — Что случилось? О ком это ты? Юхи Куренай, закатив глаза, ответила: — О ком ещё? Опять о том парне вспомнила. Однако уголки губ Рин слегка приподнялись. «Он не заметил, что я здесь!» — подумала она. За годы постоянного противостояния с Май, методы Рин эволюционировали до такой степени, что даже Рёто не мог их разгадать. В последние годы она научилась скрывать от него свои козыри и приёмы. Это была её обычная уловка для отслеживания Май. Простые органы растений не поддаются гендзюцу. Хочешь устроить тайное свидание? Не выйдет! Я буду просто молча за вами наблюдать. Увидев круглосуточный сетевой магазинчик с готовой едой, Рин предложила: — Давайте зайдём туда посидим. Хотите ещё чего-нибудь? — Если много есть, можно потолстеть, — с ноткой досады, но всё же с желанием, сказала Куренай. — Я возьму чашку горячего какао. — Боишься — не пей, пьёшь — не бойся! — съязвила Миёко. — А я возьму миску лапши, чтобы желудок успокоить, а то что-то после выпитого нехорошо. Смеясь и болтая, девушки вошли в магазин. В этот момент рядом с Миёко промелькнул призрачный силуэт и удивлённо прошептал: — Угадай, что я обнаружила!? Чтобы не выглядеть сумасшедшей, разговаривающей с воздухом, Миёко лишь слегка приподняла веки, давая понять своей злой половине, чтобы та выкладывала всё как на духу. — Этот парень, Собачий Клык, пришёл! Он собирается напасть на Шизуне ночью!!! — Что?! — Миёко, только что севшая, подскочила, словно её ошпарили. Куренай и Рин, привыкшие к её внезапным припадкам, не обратили на это внимания. Лицо Миёко несколько раз меняло выражение. Наконец, она с мрачным видом села обратно и бросила выразительный взгляд на свою злую копию. «Прошу тебя, моё второе я!» — Хи-хи, наши мысли едины, предоставь это мне... — Злая Миёко хитро повела глазами, явно что-то замышляя. Отдав честь, она призраком пронеслась сквозь стену и исчезла. Между двумя точками прямая — кратчайший путь. К тому же, её масса была практически нулевой, что позволяло ей двигаться с невероятной скоростью, так быстро, что траекторию её движения было невозможно уследить. В мгновение ока она оказалась на месте происшествия, повиснув в воздухе у окна и с интересом наблюдая за Собачьим Клыком в комнате. «Даже если ты превратишься в собаку, я тебя узнаю! Хмф!» — Миёко заносчиво вздернула носик, ожидая, какой трюк выкинет Рёто. Рёто смотрел на Шизуне, мысленно готовя себя к предстоящему, и медленно, шаг за шагом, приближался. За прошедшие годы действие «семян» стало совершенно очевидным. Рёто полностью соглашался с одной фразой: даже свинья, оказавшись на ветру, взлетит. Успех в жизни зависит от таланта, и если бы у всех были одинаковые способности, кто бы не смог достичь того же, если только он не полный идиот, которому и талант не поможет. Сначала Рёто использовал «семя» только на своей матери. Получив лишь несколько талантов, она, благодаря своему огромному накопленному потенциалу, превратилась в настоящего монстра. Её основа была невероятно прочной, а цели — ясны. Только благодаря Наори Рёто понял, что это дело его рук — он с детства неосознанно тренировал способности матери. Затем была Наори — она была монстром в чистом виде. Рёто не мог постичь её глубины и даже не знал, сколькими способностями она обладала. А после — Рин. С возрастом она становилась всё более и более грозным противником. Все они были монстрами таланта, созданными Рёто. И он понятия не имел, насколько сильными они могут стать в будущем и где их предел. Каждое «семя» могло породить невероятно одарённого монстра. Если они останутся друзьями — прекрасно, но если станут врагами и обратятся против него, у Рёто будет жуткая головная боль. Он мог насильно дать «семя», но не мог насильно его забрать, если только не убьёт носителя. Шизуне, конечно, никогда не станет врагом. Рёто больше боялся, что она привяжется к нему. Он боялся этого по-настоящему! «О?» — Миёко с интересом наблюдала, как Рёто, подойдя вплотную, положил лапу на голову Шизуне. «Так вот оно что...» За эти годы она прекрасно осознала изменения в собственном теле. То, что Рёто сделал с ними обеими на её глазах, скрыть было невозможно. Фактически, Рёто спас ей жизнь. Теперь телосложение Миёко было как у монстра. Она могла время от времени с наслаждением поглощать жизненную силу, и по мере роста её духовной силы Инь, росли и её способности. Теперь она даже могла временно отделяться от своего тела и действовать самостоятельно, хоть её никто и не видел, словно призрака. Миёко заметила, что то же самое происходит с Рин и Май. Неужели теперь к ним присоединится и Шизуне? Так чем же она так особенная? Он не хочет, чтобы Шизуне узнала о его добрых делах? Миёко хитро сощурилась и злобно усмехнулась. Одним рывком она метнулась к Шизуне и дунула ей в ухо. — Твои слова не от сердца, твоё тело не подвластно тебе. То, что ты видишь, что ты слышишь, что ты обоняешь, что ты вкушаешь, что ты осязаешь... Всё, что ты знаешь — это лишь то, что я позволяю тебе знать. Стихия Инь: Контроль пяти чувств: Иллюзорное рождение демона! К настоящему времени она стала настолько сильна, что могла влиять на реальный мир. Повеяло ледяным, пробирающим до костей ветром. Рёто ничего не почувствовал, а Шизуне внезапно очнулась и открыла глаза, встретившись с ним взглядом. Это было слишком неожиданно! Он же тщательно проверил, что она крепко спит, как она могла проснуться?! Рёто в ужасе выпучил глаза, уставившись на Шизуне. Сидя в своей коробке, Май затаила дыхание, её глаза расширились. «Что случилось? Я же была предельно осторожна и подсыпала ей снотворное!» — А, большая собачка... Шизуне, ещё не до конца проснувшись, не испугалась большой собаки, решив, что это сон. Она быстро протянула руки и заключила Рёто в объятия. — Обнимашки~ Рёто не смел пошевелиться. Он боялся, что Шизуне окончательно проснётся и всё поймёт, а ещё боялся, что шум услышат в соседней комнате. Если его застанут здесь, это будет как дерьмо на штанах — не отмоешься до конца жизни. Рёто не хотел жить с клеймом извращенца. БОЛЬНО!!! У этой девчонки и впрямь нечеловеческая сила! Хорошо же её Цунаде научила! Хрусть. Картонная коробка в руках Май треснула. В магазине на улице чашка в руке Рин смялась в комок, сок разлился по столу, а на лбу вздулась вена. Сколько ни предохраняйся, а непредвиденное всё равно случилось! Напротив неё Миёко, втягивая лапшу, недоумённо смотрела на Рин. «Опять что-то не так? Что случилось? Чего ты злишься?» В комнате злая Миёко беззаботно хихикала, наблюдая за этой сценой. Чем мутнее вода в этом пруду, тем лучше — в мутной воде легче ловить рыбку. А ещё лучше, если рыбкой окажешься ты сам. Рёто не двигался, глядя на Шизуне с закрытыми глазами. Он долго молчал. «Семя» было передано, талант получен, пора было уносить ноги. Миёко, наблюдая за этим, была недовольна. «Шизуне, ты не можешь спать!» — подумала она и уже собиралась продолжить своё дело, но остановилась. Она уже проснулась. Крепко обнимая большую собаку, Шизуне уже пришла в себя. Её сердце бешено колотилось. Лицо постепенно заливалось краской... Руки, дрожа от стыда и гнева, сжимались всё сильнее, сдавливая шею большой собаки. Рёто задрожал, высунув язык и задыхаясь. «Техника чудовищной силы! Это же Техника чудовищной силы! Полегче, сестрица!!!» Через мгновение Шизуне, сделав вид, что ничего не произошло, ослабила хватку, перевернулась на другой бок и отвернулась к спинке дивана. Злая Миёко, паря в воздухе, широко улыбалась. Рёто оттолкнулся всеми четырьмя лапами, вылетел в окно и бросился бежать, мгновенно скрывшись из виду. Увидев это, Май вздохнула. В комнате Шизуне села. Её голова была полна сумбурных мыслей, а лицо горело, и она прижимала к нему руки. «Та большая собака... это был...» При виде собаки она подсознательно думала о... Рёто? Или нет? Зачем ему нападать на меня? Он влюблён в меня! Шлёп! Шизуне с силой ударила себя по щекам. «Хватит фантазировать, Шизуне! Он не влюблён в тебя! Нет!!! Нет, я должна рассказать всё госпоже Цунаде!» — решив это, Шизуне резко вскочила и, не обращая внимания на веселящуюся в соседней комнате Анко, бросилась прочь. Когда в комнате никого не осталось, Май откинула картонную коробку. В воздухе Миёко, вздрогнув от неожиданного появления Май, тут же скорчила ей вызывающую гримасу.