Часть 188

Глава 188.

Риннеган — это глаза Мудреца Шести Путей, прародителя шиноби. Любое, даже самое пристальное внимание к ним, не будет чрезмерным. В центральной башне на экранах барьера наблюдения, созданного с помощью техники Дальнего Видения, транслировались изображения других команд. Эта система наблюдения, помимо стандартного сканирования, могла на большом расстоянии отслеживать конкретных людей, но для этого требовалось знать их чакру. Хотя чакра всех экзаменуемых была зарегистрирована, в данный момент на мониторах не было и следа группы Яхико. С одной стороны, великие державы не проявляли интереса к малым странам, и если бы за ними постоянно велось пристальное наблюдение, четверо Каге непременно задали бы несколько вопросов. С другой стороны, Цунаде, как и подобает Каге, обладала собственной разведывательной сетью и за прошедшие годы отнюдь не стояла на месте, а значительно выросла в своих возможностях. Третий Хокаге полагался на Анбу и Данзо, бабушка Мито — на свой Глаз Кагуры, а Цунаде могла рассчитывать лишь на собственные навыки. Трансплантация и химерное слияние с иным организмом. Будучи сильнейшим ирьенином в мире, она представляла собой вершину медицинских ниндзюцу. Суть этой техники заключалась в имплантации органов чувств иного существа в собственное тело и создании нейронной связи для разделения восприятия. В её грудной клетке тихо пульсировало особое искусственное сердце — специально модифицированный клон Мудреца Кацую. Информация, собранная Кацую, мгновенно передавалась в это сердце, а оттуда через нервную систему поступала в мозг Цунаде. Кроме того, это «сердце» служило своего рода пусковым механизмом для Режима Мудреца. В результате она, подобно Рёто, могла постоянно разделять сенсорную информацию с Мамико, Мудрецом Кацую. Временно такого же эффекта можно было достичь и с помощью техник слияния клана Инузука, таких как смешанная трансформация человека и зверя. Техника силы сотни Цунаде, хоть и делала её практически неуязвимой, имела два слабых места: сердце и мозг. Теперь одно из них было устранено. Оставалась лишь одна уязвимость — мозг. Подперев щеку рукой, Цунаде смотрела на монитор, но её мысленный взор был устремлён к Орочимару. Они втроём, Саннины, выросли вместе, их связь была крепка, и по сути они были единым целым. В своей нелюбви к учителю они сходились во мнениях, и их дружба не рушилась из-за идеологических разногласий. Если уж их лодка дружбы переворачивалась, то они были не разлей вода. Поэтому обычно Джирайя и Орочимару делали всю работу, а Цунаде лишь пожинала плоды их трудов. В глубине души Цунаде не хотела следить за Орочимару, но бабушка неоднократно предостерегала её, советуя присматривать за ним, чтобы тот, увлекшись экспериментами, однажды не сошёл с ума. Цунаде считала, что вероятность подобного крайне мала, хотя это и было в духе Орочимару — совершить что-то безрассудное по внезапному порыву. Наблюдая за противостоянием в лесу, Цунаде невольно пробормотала: — Давно не видела тебя в деле. Интересно, насколько ты вырос, Орочимару... Так ты завершил Режим Мудреца, Орочимару? Если нет, боюсь, тебя ждёт хорошая трёпка. В тени деревьев Джирайя со смешанными чувствами смотрел на Яхико, Нагато и Конан. Подумать только, что их новая встреча произойдёт при таких обстоятельствах. К тому же, он и не подозревал, что Орочимару известно о Риннегане. Откуда же Орочимару узнал? «Это я ему сказала, дурак», — хмыкнула мысленно Цунаде, ощущая через Кацую эмоции и поверхностные мысли Джирайи. Технику химерного слияния можно было применять не только на себе, но и на других. Без глубоких познаний в медицинских ниндзюцу объект, на котором она применяется, практически не способен заметить подвоха. Для этого требовалась лишь простая операция, сравнимая по сложности с тем, чтобы подмешать лекарство в саке. А этот дурак Джирайя совершенно не остерегался её. Поэтому Цунаде с трудом верилось, что такой человек, как Джирайя, может представлять угрозу для деревни. Но раз уж бабушка велела быть с ним осторожной, она будет следовать указаниям и просто наблюдать. Впрочем, если учесть, что Джирайя — простак, которого легко использовать, всё становилось на свои места. Рёто молча наблюдал за этой сценой глазами Джирайи. Ситуация с Цунаде обстояла так: Рёто в непринужденной беседе подкидывал идеи, Мито слушала и передавала их, а Цунаде и Рин вместе искали способы их реализации. Именно благодаря этому Орочимару получил платформу для своей деятельности, обильное финансирование и ресурсы, что позволило ему с головой уйти в исследования. Его недовольство Третьим Хокаге сошло на нет, и он больше не помышлял о мести. Годы наблюдений показали, что Орочимару действительно стал вести себя смирно, действовал по правилам и почти не создавал проблем. А если и создавал, то лишь для того, чтобы выпросить побольше денег. Что касается Джирайи, то его держали в деревне, во-первых, потому что Дитя из пророчества было не за её пределами, и искать его было бессмысленно. Во-вторых, он был важной боевой единицей, и если бы его не оказалось рядом в решающий момент, от него не было бы толку. Лучше уж держать его под рукой в деревне, тем более что собирать информацию ему было не нужно. Если не держать его в ежовых рукавицах, у этого старого хрыча начинало зудеть в одном месте, и ему не терпелось сбежать из деревни поразвлечься. В-третьих, на нём был маячок, чтобы, если он случайно погибнет за пределами деревни, можно было хотя бы забрать тело. Судя по его виду, он вполне счастливо проводил время, препираясь с Орочимару. В центральной башне, наблюдая за происходящим, Май приподняла бровь. Глазами Джирайи она уставилась на Риннеган Нагато, но затем, вслед за взглядом Джирайи, её внимание переместилось на Конан: сначала на грудь, затем на ноги и, наконец, на лицо. Цунаде слегка нахмурилась. Этот Джирайя... Хм, мужчины... Мамико высунулась и посмотрела на Рёто внизу, пристально глядя ему в затылок. «Тебе нравится, да? Засранец». Рядом Рин зажала уши, пока Мамико шёпотом вела репортаж. — Грудь большая, ноги длинные, лицо тоже очень красивое. А фиолетовый цвет придаёт ей вид зрелой женщины. Это как раз тот тип старших сестёр, который нравится младшему брату, — доложила Мамико. Рин, кусая губы, молча дулась. С другой стороны, Миёко то и дело переводила взгляд с Май на Рин. Её охватило чувство обиды, будто её снова оставили в стороне. Она была в ярости. Опять! Опять! Опять то же самое! — Может, мне сходить на разведку? — злорадно усмехнулась парящая рядом другая, тёмная Миёко. Не в силах больше сдерживаться, Миёко незаметно кивнула. — Жди хороших новостей, — хихикнула тёмная Миёко. — Пойду посмотрю, что там у них происходит, какие ещё секреты они от нас скрывают. Как же это раздражает. Почувствовав за спиной лёгкий холодок, Рёто не осмелился обернуться. Он никак не мог понять, чем снова умудрился разозлить этих троих. Ведь ещё минуту назад всё было в порядке. Тёмная Миёко, словно призрак, пролетела сквозь стену и, радостно улыбаясь, подплыла к Рёто, заглядывая ему прямо в глаза. Ощутив перед собой присутствие этой штуковины, Рёто, благодаря идеальному контролю над телом, не выказал ни малейшего удивления. Его лицо осталось невозмутимым, а сердце билось ровно. Посмотрев на Рёто некоторое время и увидев, что он действительно её не замечает, тёмная Миёко слегка рассердилась. Её глаза забегали, она бросила вызывающий взгляд на Май у окна башни, а затем, не говоря ни слова, наклонилась, а затем, выпрямившись, хихикая, развернулась и улетела прочь. Когда Миёко скрылась из виду, Рёто тайком коснулся своих губ, чувствуя, как по коже головы забегали мурашки. — Госпожа Рин, кажется, младшего брата только что укусил комар, было что-то прохладное, — удивлённо сказала Миёко. — Комар? — непонимающе склонила голову набок Рин. «Наверное, это был не комар...» — Май смутно ощущала присутствие этого существа и пристально смотрела на Рёто. Тёмная Миёко неслась по лесу. Будучи отделившейся половиной Миёко, она обладала многими талантами, которых не было у оригинала. Ситуация была схожа с отношениями между Наори и Май: так же, как Май в своё время не унаследовала Шаринган Наори. По мере своего развития тёмная Миёко постепенно обнаруживала эти способности, которыми она обладала, а Миёко — нет. Испытывая от этого тайную радость, она начала развивать их. Например... Канал связи Мудреца Кацую. Тёмная Миёко направилась прямо в лес, к месту противостояния Орочимару и троицы из Деревни Дождя. Талант Мамико Рёто передал Миёко уже давно, но не осмелился дать его Рин. Однако всё это время Миёко, казалось, не замечала существования этой способности. Сначала Рёто думал, что она просто не догадывается о ней, но недавно он сделал новое открытие. Часть талантов, данных Миёко, оказалась у её второй, тёмной души. Но самое удивительное заключалось в том, что Рёто не мог переключить своё зрение на тёмную Миёко и видел мир только глазами оригинала. Сама Миёко, словно брандмауэр, блокировала Рёто доступ к восприятию другой Миёко. Эта ситуация напоминала Май: Рёто так и не смог увидеть мир её глазами, то же самое касалось и её кошек-ниндзя. Казалось, они отделились от него, образовав собственную замкнутую систему. Да, душа — поистине удивительная вещь. Неужели Май — действительно дочь Наори? Если бы это была генетическая наследственность, то, по логике, она, как и нинкены Кровавого Героя, не могла бы отказать ему в доступе. А недавно Рёто поделился с Миёко новым талантом — Техникой трансформации души Шизуне, или, другими словами, материализацией души. Рёто коснулся губ. Неужели она уже начала обретать физическую форму... Неудивительно, ведь это кристаллизация Стихии Инь в её высшем проявлении — Созидание из ничего. Скорость Миёко была невероятной. Будучи бесплотным призраком, её масса была практически равна нулю, а скорость зависела лишь от её желания. Она могла двигаться почти со скоростью света, что позволяло ей мгновенно перемещаться из одной точки в другую, подобно призраку, внезапно появляясь из ниоткуда. В мгновение ока она оказалась на месте, паря в воздухе. Нагато тут же заметил незваную гостью, ясно видя её. — Ты кто?! — выкрикнул он. Впервые увиденная кем-то, кроме самой Миёко, она удивлённо уставилась на Нагато, её взгляд упал на его уникальные глаза — Риннеган. Выражение её лица стало серьёзным, и она мгновенно исчезла, увеличив дистанцию. Увидев эту призрачную скорость перемещения, Нагато в крайнем изумлении широко раскрыл глаза. Его взгляд остановился на протекторе Конохи на лбу Миёко. Неужели все ниндзя Конохи — монстры?! Яхико и Орочимару, прервав разговор, с недоумением посмотрели на Нагато. — Кроме нас здесь есть кто-то ещё, Нагато? — низким голосом спросил Орочимару. — Кто? Где? Я никого не вижу! — прямо спросил Яхико. — А? — Нагато указал пальцем. — Она прямо здесь! Неужели не видите?! Яхико знал, что Нагато не станет его обманывать, и, нахмурившись, покачал головой. — Не вижу. Можешь описать её? — Это женщина, ниндзя Конохи, — сказал Нагато, не сводя глаз с Миёко. — Очень красивая, одета в дзюни-хитоэ, словно принцесса. Дзюни-хитоэ — это одежда, состоящая из пяти-двенадцати слоёв, то есть очень сложный и многослойный наряд. Значит, ниндзя в дзюни-хитоэ? И снова девушка... Конан слегка нахмурилась. Похоже, она очень любит красоваться. Интересно, из какого она клана? Наверное, очень богатая... Так значит, Риннеган может видеть Миёко... Рёто наблюдал за этой сценой. Цунаде нахмурилась. Эта Миёко, по сравнению с оригиналом, была слишком озорной, безрассудной и чересчур любопытной. Вернее, ситуация была такой же, как с Май: Наори была лишь светской маской, а Май — её истинной сущностью и настоящим лицом. В основе всего этого лежало самое сокровенное желание, скрытое в глубине человеческой души. Цунаде отчётливо помнила, что поначалу у Май не было воли к жизни, что отражало истинное душевное состояние Наори в тот момент. Но потом произошёл небольшой инцидент, и у Наори появилось сильное желание жить. Теперь Цунаде прекрасно знала, кто был причиной этого инцидента, и ни за что не осмелилась бы рассказать об этом Рин. А о вражде между Рин и Наори можно было рассказывать три дня и три ночи. Орочимару задумался. Кажется, он догадался, о ком говорит Нагато. Как особый медицинский случай, он получил от Цунаде информацию о Миёко. — Ты можешь видеть даже призраков, которых нет в этом мире, — сказал Орочимару. — Твои глаза, Риннеган, поистине уникальны. Орочимару был совершенно бессилен против Миёко. Он не мог ни видеть её, ни нанести ей вред. Раз уж она хочет смотреть — пусть смотрит. Он с завистью и скрытым интересом взглянул в то место, где находилась Миёко. Если бы можно было разделять душу и материализовать её, не пришлось бы прибегать к таким сложным техникам, как реинкарнация. Услышав это, Миёко сердито посмотрела на Орочимару. «Сам ты призрак!» Она с любопытством посмотрела в глаза Нагато. «Чего уставился? Ещё раз посмотришь — выколю!» Нагато стало не по себе от взгляда Миёко, и он начал смутно догадываться о её странной природе. «Эта... девушка-призрак?» — Я же сказал, — твёрдо сказал Яхико, — это не Риннеган! Я понятия не имею, о чём ты говоришь! Информацию о Риннегане нельзя было раскрывать полностью. Для них это было бы слишком опасно. — О? — усмехнулся Орочимару. — А вы, трое сопляков, знаете, как появился Риннеган? Орочимару, Джирайя и Цунаде — все они видели Риннеган своими глазами. В Конохе, у Мадары. — Что ты имеешь в виду? — спросил Яхико. — Глаза Мудреца Шести Путей, по идее, могут быть унаследованы только его потомками, — усмехнулся Орочимару. — Как вы думаете, какие известные кланы с додзюцу в мире шиноби обладают такой возможностью? — Верно, — сказал Орочимару. — Учиха! Миёко с большим интересом слушала эти тайны, на её лице не было и тени удивления. Она часто слонялась по деревне и слышала немало секретов, так что этот не стал для неё откровением. — Что за чушь ты несёшь! — воскликнул Яхико. — Учись думать головой, мальчишка Яхико. Манна небесная не падает с неба. За каждый дар судьбы уже давно назначена цена, — усмехнулся Орочимару. — Клан Учиха унаследовал глаза Мудреца, а клан Сенджу — его тело. Соединив их, можно получить силу всего сущего. Но это было доступно не каждому члену кланов Сенджу и Учиха. Точнее, для этого требовалось слияние плоти и чакры прямых потомков Мудреца Шести Путей — Индры и Асуры. Орочимару долго бился над этим, но именно по этой причине не добился никакого прогресса. — То есть Риннеган, — сказал Орочимару, глядя на Нагато. — Твои красные волосы — это признак крови Учиха или клана Сенджу? Нагато был из клана Узумаки. — Сильнейшая и талантливейшая представительница клана Узумаки в наше время — это его глава, госпожа Узумаки Мито. Даже она не пробудила Шаринган. С чего ты взял, что сможешь это сделать, мальчишка Нагато? Потому что ты самый чистокровный потомок прямой линии Узумаки? Услышав это, троица почувствовала растущую тревогу. — Ты, неспособный пробудить даже Кеккей Генкай клана Узумаки, с какой стати пробудил Риннеган? — Что ты хочешь сказать? — спросил Яхико. — Это не твои глаза, мальчишка Нагато, — усмехнулся Орочимару. — Это Риннеган, пробуждённый Учихой Мадарой. — Чушь собачья!!! — закричал Яхико. Его громкий голос выдавал неуверенность и смятение. — Именно поэтому клан Узумаки был уничтожен, а его члены рассеялись по всему миру, — сказал Орочимару. — Потому что Мадаре нужен был сосуд для поддержания Риннегана. На самом деле, ты ведь и сам давно это чувствовал, не так ли? Каждый раз, когда ты используешь эти глаза, они жадно поглощают твою жизненную силу и чакру. Если бы не невероятная жизненная сила клана Узумаки, ты бы уже давно умер. Троица молча смотрела на Орочимару. В тени Джирайя тихо вздохнул. — Джирайя когда-то говорил вам, что ты, Нагато, можешь быть Дитя из пророчества, способным спасти этот мир с помощью глаз Мудреца. Какая жалость, что это не так. Вы всего лишь жалкие пешки, которых держали в неведении. На их лицах застыло недоверие. Они долго молчали, чувствуя, как по телу пробегает холод. Казалось, они уже давно оказались втянуты в огромный водоворот интриг. — Орочимару!!! — твёрдо сказал Яхико. — Что бы ты ни говорил, сейчас Риннеган у Нагато, а значит, Нагато — его хозяин! — Он добавил: — Но всё же, спасибо, что рассказал нам правду. А теперь, если хочешь что-то сделать, давай, попробуй. Тебе не поколебать наши убеждения. Орочимару с интересом посмотрел на троицу. Вообще-то, эти слова должен был сказать Джирайя, так было бы убедительнее. Но роль злодея лучше подходила Орочимару. — Ваши идеалы меня не интересуют, — усмехнулся он. — Сейчас меня интересует только Риннеган. Он пришёл за Риннеганом. Это было ясно с самого начала. — Мальчишка Нагато, теперь ты всё знаешь. Если потеряешь Риннеган, если его у тебя отнимут, не слишком расстраивайся. Он никогда тебе не принадлежал, ты был лишь временным хранителем, — Орочимару возбуждённо облизнул губы. — Что ж, тогда позвольте мне узреть силу Риннегана. Посмотрим, способен ли ты быть его хранителем. С этими словами его глаза изменились. Золотистые зрачки сузились, и в них проявился кроваво-красный Мангекё Шаринган. Троица напряжённо смотрела на Орочимару, готовая к бою. Имя Орочимару было на слуху у всех. Это был тот самый Орочимару, один из легендарных Саннинов Конохи, тот, кто в их детстве одним словом мог решить их судьбу. За свою жизнь шиноби они прошли через множество битв. Но Орочимару был самым сильным противником, с которым им доводилось сталкиваться. — Твои глаза... — спросил Яхико. — Не обращай внимания, простая операция по пересадке, — усмехнулся Орочимару. — Точно так же, как Мадара пересадил Риннеган Нагато. Обычно такая пересадка создаёт большую нагрузку на тело. Но... Фигура Орочимару исказилась и начала исчезать. Пространственно-временное перемещение! Май прищурилась. Эта способность, даже среди техник Мангекё, была одной из самых проблемных. Так откуда у него Мангекё? В клане не пропадало ни одного, а все известные ей Мангекё были уничтожены. — ...есть способы решить эту проблему, — раздался голос Орочимару из пустоты. Троица мгновенно приготовилась к худшему. Цунаде, закинув ногу на ногу, наблюдала за сценой. Если они не могут защитить Риннеган, пусть его хранит Коноха. Речь идёт лишь о том, чтобы забрать глаза, а не жизнь. Похоже, он неплохо адаптировался... Цунаде смотрела на то место, где исчез Орочимару. Тело Шина было уникальным: оно могло без отторжения принимать чужие трансплантаты, у него с рождения отсутствовала реакция отторжения, что представляло огромную ценность для исследований. Этот парень был наследием «Корня», ключевой фигурой в проекте Стихии Дерева, который курировал Третий Хокаге. После возвращения бабушки Мито проект был свёрнут, «Корень» расформирован, а Шин попал под опеку Цунаде. Так откуда же у этого паршивца Орочимару взялся Мангекё? Цунаде нахмурилась. А он умеет прятать свои секреты...