Часть 219

Глава 219

В вихре пыли и под проливным дождём павший Нагато поднялся, оглядываясь по сторонам. В кроваво-красной, озарённой пламенем ночи, к нему стремительно приближались плотные ряды шиноби, используя технику мерцания тела. Противников было слишком много. Даже с учётом того, что призванные звери отвлекали часть врагов, оставшихся было всё ещё до отчаяния много. Великая деревня шиноби не зря носила своё имя. Сможет ли он в одиночку пробиться и уйти живым? Оставался лишь один выход — проложить себе кровавую дорогу. Молча Нагато сотворил в руке чёрный стержень. В тот же миг окружившие его ниндзя ринулись в атаку. Бой возобновился. Ниндзюцу взрывались одно за другим, и наблюдавшие с трибун шиноби следили за этой кровавой бойней. Защищая женщину за своей спиной, Нагато отчаянно отбивался. По мере продолжения битвы на его теле неизбежно появлялись всё новые и новые раны — порезы от мечей и травмы от мощных техник. Время шло, секунда за секундой, а раны становились всё серьёзнее, и обстановка накалялась. Поле боя устилали тела павших ниндзя, но выжившие с боевыми кличами, не страшась смерти, продолжали бросаться на Нагато. Сколько бы раз он их ни отбрасывал, их атаки, подобные приливу, накатывали снова и снова, казалось, этому не будет конца. — Так он долго не продержится, — заметил кто-то. Не только чакра и физические силы были на исходе, но и дух его был на грани истощения. В пылу схватки Нагато схватил одного из ниндзя и применил технику. Пожирание чакры. Касаясь тела противника, он насильно втягивал в себя его чакру, пополняя собственные запасы. Поначалу это работало, но после нескольких раз Нагато больше не мог вытягивать энергию из врагов. Этот источник подпитки был отрезан. Ему не оставалось ничего, кроме как сжигать собственную жизненную силу, чтобы высвободить чакру. В удушающей атмосфере осады время тянулось мучительно медленно, а Нагато, изнемогая в жестокой битве, едва мог перевести дух. — На его месте я бы уже умер, — произнёс один из наблюдателей. — Неважно, нападал бы я или защищался. Обычные ниндзя способны поддерживать высокую интенсивность боя лишь крайне ограниченное время. Большинство из них хороши в коротких, мощных атаках, но не в затяжных сражениях. Как правило, после дюжины сильных техник им требуется передышка. Например, даже Хатаке Какаши с его Шаринганом мог сражаться на пике своих возможностей не более десяти минут. Нагато держался уже очень долго, намного дольше обычного шиноби. — По-хорошему, он уже должен был погибнуть, — сказал другой ниндзя. — Если бы не эта особая техника, бой давно бы закончился. Механизированная броня повышала его живучесть и стойкость, делая его куда прочнее хрупких тел обычных шиноби, но особенно выделялся его необычный призыв. На глазах у всех Нагато, воспользовавшись моментом, вышел из пасти своего призывного зверя, и все его раны были исцелены. С восстановлением сил Нагато жестокая битва продолжилась. В бесконечном потоке атак на него обрушивались самые разные ниндзюцу, и многие из наблюдавших шиноби узнавали в них свои коронные техники — техники, которые всегда считались мощными и трудноотразимыми. Пакура, прищурившись, наблюдала, как Нагато поглощает её Стихию Жара. Воспользовавшись моментом, когда он переводил дух, она внезапно ускорилась и атаковала огненным шаром Стихии Жара. Нагато в последний момент увернулся, но пламя всё же опалило его лицо, и половина его превратилась в нечто ужасное, похожее на лицо мумии. Высоко в небе огромная масса железного песка приняла форму гигантского треугольного тарана, который, вращаясь как волчок, устремился вниз. Шинра Тенсей отбросил эту атаку, и громадный, словно гора, таран с воем пролетел мимо. Но это был не конец. В небе появилась фигура, в руках которой вспыхнул ослепительный белый свет. Световой меч, подобный столпу, устремился к земле. Нагато поднял руку, активируя щит Поглощающей печати. Белый свет, словно вода, расплёскивался во все стороны, непрерывно втягиваясь в его ладонь. Кеккей Тота... Стихия Пыли: Техника отделения от первобытного мира. Но для Риннегана это ничем не отличалось от обычного ниндзюцу. С двух сторон на него ринулись две молнии. Шиноби одновременно протянули руки, и их яростная мощь обрушилась на Нагато. От мощного удара его тело отлетело назад, кубарем покатившись по земле и вздымая фонтаны грязи и воды, словно брошенный по водной глади камень. Зрители, разинув рты, наблюдали за этой грандиозной битвой. Внезапно из толпы вырвался синий луч — Чакра-пушка ударила с оглушительной силой. Огромный огненный шар накрыл землю, продолжая бушевать и мгновенно поглощая множество ниндзя. С нарастанием интенсивности боя ситуация незаметно переросла в сражение Четырёх Каге против обладателя Риннегана. Четыре Каге с мрачными лицами смотрели на происходящее. — По сравнению с Риннеганом, эта девчонка из Конохи, Курама Миёко, — вот кто действительно не от мира сего, — подумали они. — Мы заперты в этом странном пространстве, и не то что обычные ниндзя, даже я не смогу одолеть её! Битва продолжалась. Нагато отчаянно боролся и отбивался, снова и снова получая раны, которые тут же исцелялись силой Риннегана. Он умирал и возрождался раз за разом. Раны заживали, но перенесённая боль никуда не исчезала. Непрекращающиеся муки терзали его нервы, пока со временем они не онемели. То, что Риннеган позволял ему выдерживать столь изнурительную битву, не терпя поражения, было просто невероятно. Никто не знал, сколько прошло времени. Пейзаж вокруг не менялся. Нагато, отражая непрерывные атаки бесчисленных ниндзя, чувствовал, будто прошла целая вечность. — Прошло три дня, — внезапно напомнил Ооноки. — Мы стоим и смотрим на это уже три дня. Но что странно, кроме лёгкой душевной усталости, они не чувствовали ни голода, ни жажды. — А парень-то упрямый, — заметил Райкаге. — Не зря он из клана Узумаки. Не только запасы чакры огромны и жизненная сила поразительна, но и дух… — Если я не ошибаюсь… — произнёс Мизукаге, поворачиваясь к Цунаде. — И тот, и другая уже на пределе, верно? — Ещё далеко не предел… — ответила Цунаде. Упорство духа этого парня, Нагато, превзошло все её ожидания. Миёко, наблюдая за Нагато, который уже почти потерял рассудок в бою, слегка приподняла бровь. «Пора, наверное, уже близко. В такой напряжённой и непрерывной битве у человека остаются лишь механические рефлексы. Ему сложно даже оставаться в сознании, не говоря уже о том, чтобы трезво мыслить. Время действия моей техники ограничено, но для надёжности лучше ещё немного подождать. Сначала нужно довести его до предела». И битва продлилась ещё три дня. Казалось, все способности Риннегана были испробованы и раскрыты на глазах у всех, не оставив никаких секретов. Риннеган был силён, как и сам парень. Он владел шестью основными стихиями — Ветра, Земли, Огня, Молнии, Воды и Ян, а также множеством мощных секретных техник. Тем временем на поле боя враги куда-то исчезли. Нагато расправился с последним противником и, весь в крови — своей и чужой, — растерянно поднял голову и огляделся. Затем, шатаясь, он словно обезумевший побежал по усеянному руинами и телами городу, из последних сил пытаясь что-то найти. В непрекращающейся битве ночь не сменялась днём, и само понятие времени в его сознании давно стёрлось. Не зная имени той женщины, он мог лишь громко звать её. Постепенно его крики превратились в отчаянный зов: «Мама!». Он был похож на потерявшегося, испуганного ребёнка. Время от времени ему отзывался собачий лай. Это был голос его призывного зверя, трёхголового пса. За долгое время битвы он не исчез, а наоборот, разделился на огромное множество копий. «Способности этой собаки довольно интересны, но и у них есть предел деления», — подумал Рёто, внимательно пересчитав их. Всего было триста шестьдесят шесть псов. Вероятно, они могли делиться и дальше. Чакра, затрачиваемая на деление, соответствовала общему объёму чакры, что делало их практически материальными теневыми клонами. Поэтому чем больше было отдельных особей, тем слабее становилась каждая из них. Количество же копий Мамико зависело от её общей массы. Другой призыв, хамелеон, уже давно исчез, не выдержав одной из атак. Из всех многочисленных способностей Риннегана Нагато чаще всего использовал Шинра Тенсей и Баншо Тэнъин. Они были не только удобны, но и не требовали больших затрат чакры. Другие же техники, хоть и были мощными, не являлись неуязвимыми. К тому же, одна и та же техника в руках разных людей давала совершенно разный эффект. Это понимали все Четыре Каге: клон есть клон, и даже используя те же техники, он и близко не мог сравниться с оригиналом. — Тайдзюцу у этого парня… — заметил Райкаге, — слабовато. Он с трудом реагировал даже на атаки в Режиме чакры стихии молнии такого уровня и часто получал ранения в комбинированных атаках, не успевая защититься. Это была очень опасная брешь в его обороне. А раз есть брешь, значит, есть и решение. Райкаге прищурился, его взгляд скользнул по трибуне, где стояли товарищи Нагато — Яхико и Конан. «Именно потому, что мы ниндзя, мы должны быть безжалостными. Мягкосердечие и чувства лишь становятся смертельной слабостью. Раз уж он так дорожит чувствами…» Ооноки кивнул и сказал: — Четвёртая Хокаге, ваша Коноха всё-таки слишком добра. «И это называется добротой? — подумала Цунаде. — Эта девчонка Миёко, используя людские слабости, играя с чувствами, уже зашла слишком далеко». Цунаде не стала спорить, но про себя отметила, что в плане интриг и подлости даже злая Миёко действовала довольно наивно и мягко, ей не хватало настоящей жестокости. По сравнению с сидящими здесь Каге она, конечно, уступала. Взгляд снова вернулся к бегущему по полю боя Нагато. Пробираясь через руины и заваленные обломками улицы под непрекращающимся дождём, он остановился перед одним из разрушенных зданий. На обломках, вся в крови, лежала красноволосая женщина в красном. Из её груди торчал длинный меч, кровь пропитала одежду, а грудь не вздымалась. Мертва? Нагато смотрел на тело, не веря своим глазам. Почему? С дрожащими руками и ногами он подошёл ближе. Глядя на бледное лицо женщины с широко открытыми от ужаса глазами, он почувствовал, как силы покидают его. Голова закружилась, и он рухнул на колени. Что это? Почему она умерла? Я ведь так старался… Почему я снова ничего не смог сделать? Даже одну женщину не смог спасти. Я просто ничтожество! С такими глазами! И ничего не могу! Он резко схватился за голову и закричал, раздираемый болью. Яхико с мрачным видом смотрел на страдающего Нагато, сжимая кулаки. «Возьми себя в руки, Нагато! Это не твоя мать! Очнись!» Яхико сдерживался, зная, что кричать бесполезно. Но стоявшая рядом Конан, хоть и понимала это, уже не могла молчать и громко звала его, пытаясь докричаться. Счастливые люди лечат всю жизнь раны детства, а несчастные — детством лечат всю жизнь. Вся жизнь Нагато была отчаянной попыткой восполнить то, чего он лишился в детстве. Под влиянием Миёко он полностью погрузился в своё несчастное детство, полное смертей и скитаний. Тогда, будучи маленьким мальчиком, он был бессилен. И сейчас, повзрослев, он всё так же бессилен… или нет? Отчаянный, кровавый крик долго эхом отдавался в воздухе. Всё было так похоже, что реальность и иллюзия смешались. Истощённый до предела разум разрывался от боли, голова раскалывалась, сводя с ума. В его сознании осталась лишь одна мысль, одна глубоко укоренившаяся одержимость. Я не хочу этого! Я ни за что этого не приму! Я не хочу, чтобы мама умирала! Я должен её спасти! Даже если придётся умереть самому! «Ну и долго он будет тянуть? — мысленно проворчала Миёко. — Давай же, прикоснись ко мне. Хотя бы закрой мои глаза, чтобы я не умерла с открытыми, и всё закончится!» Нагато перестал кричать. Одной рукой он выдернул меч из груди женщины, а затем, яростно распахнув глаза, активировал технику. Его руки засветились странным, тёплым, полным жизненной силы зелёным светом. Учиха Мадара, резко открыв глаза, с ужасом смотрел на эту сцену. — Что ты делаешь!!! Нагато!!! Это же… Самсара небесной жизни! — Эта техника?.. — зрители были в недоумении. Медицинское ниндзюцу бесполезно для тех, кто уже мёртв. Зачем в такой момент делать что-то бесполезное? Он окончательно потерял рассудок? Или… это не было бесполезным. Например, техника, способная воскрешать мёртвых. Когда эта смелая догадка возникла в их головах, Райкаге, Цучикаге и Мизукаге вздрогнули от собственной мысли и, не отрываясь, уставились на действия Нагато. Цунаде приподняла бровь. — Вот оно что. Все планы Мадары до этого были лишь догадками, но теперь, увидев всё своими глазами, Цунаде, как лучший медик в мире шиноби, всё поняла. А раз так, то Риннеган нужно взять под контроль во что бы то ни стало. — Эта техника… — тихо пробормотала Чиё. Стоявшая рядом Пакура спросила: — Вы знаете её, старейшина Чиё? — Это техника переноса жизненной силы, жизнь за жизнь, — ответила Чиё. — Секретная техника человеческих марионеток, которую разрабатывают в нашей деревне… — Она подняла глаза на Цунаде. — У Конохи тоже есть похожие техники переноса жизненной силы. Принцесса Цунаде — эксперт в этой области. — Она воскрешает мёртвых? — спросила Пакура, глядя на происходящее. — Нет! — Чиё покачала головой. — К сожалению, нет. Эта техника бесполезна для мёртвых. Шанс есть только у тех, кто находится на грани смерти или умер совсем недавно. — Значит, это бесполезно? — спросила Пакура. — Трудно сказать… — Чиё, прищурившись, следила за действиями Нагато. Ей очень хотелось узнать, что это за техника. Но та девчонка, Миёко, была не из тех, с кем можно шутить. Медленно протянув руки, Нагато положил их на грудь женщины. «Ты коснулся меня, да?» Словно открылись шлюзы, и жизненная сила, подобно потоку прорвавшейся плотины, хлынула в тело женщины. Руки Нагато будто приварились к её груди. В одно мгновение его лицо изменилось, он резко ослабел, покрылся потом, а мышцы на глазах начали усыхать и съёживаться. Словно из него высасывала жизнь демоница, он начал стремительно стареть. Его красные волосы одна прядь за другой покрывались сединой. Лежавшая на обломках женщина повернула голову и посмотрела на Нагато. Встретившись с ней взглядом, Нагато на мгновение замер. — Кто ты? — глухо спросил он. — Глупец, — на губах женщины появилась улыбка. Её лицо начало меняться, словно спадала маска, и постепенно проступили истинные черты. Она изящно и красиво улыбнулась. — Я преподам тебе хороший урок, Нагато-кун. Никогда не доверяй красивым женщинам. Эта девчонка! — Курама Миёко!!! Жизненная сила неудержимо вливалась в тело прекрасной девушки. Перед глазами Нагато всё плыло, и он в любой момент мог потерять сознание. Глядя на это прекрасное, опасное и смертоносное лицо, Нагато ощутил, как душа уходит в пятки, и в совершенно ином смысле резко очнулся от своего заблуждения. Миёко кивнула и грациозно улыбнулась: — Ну что, усвоил урок? — Сволочь!!! Лицо Нагато менялось на глазах, старея и искажаясь от ярости. Зрители, наблюдая за этой сценой, почувствовали, как по спине пробежал холодок. Рёто тихонько втянул воздух. С такими ужасными женщинами лучше не связываться. Он бы точно не устоял. Даже девяти жизней не хватило бы, чтобы Миёко их не высосала.