Часть 237

Глава 237

Мелкие совещания проходили ежедневно, а крупные — каждые три дня. То Райкаге заглянет, то Цучикаге явится, а Мизукаге и Казекаге и вовсе бывали здесь каждый день. Иногда и все пять Каге собирались вместе, что уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Пролетело полмесяца, но за все это время они так и не смогли договориться обо всем, о чем следовало. В укромной гостиной Резиденции Хокаге Инузука Рин, ловко заварив чайник горячего чая, выглянула в окно. Моросящий дождь возвещал о начале ежегодного сезона дождей, который длится с июля по сентябрь, около двух месяцев. Вместе с дождем пришли и лягушки, их кваканье доносилось из-за окна, сливаясь в нескончаемый хоровой концерт под аккомпанемент дождя. В саду, покачиваясь на ветру, цвели гортензии, их нежно-розовые соцветия, перемежаясь с синими и фиолетовыми, тускло светились в дождливых сумерках. Сделав глоток, Рин поставила чашку. Полностью облаченная в боевое снаряжение, она позволила себе мгновение отдыха и бросила взгляд на своего непутевого сына. В небе парил ястреб-ниндзя, его взор был прикован к трем фигурам в лесной долине. Этот мальчишка, даже в такой ливень, не додумался найти укрытие для девушки, заставляя ее мокнуть под дождем. Сам же он, напротив, соорудил себе небольшой домик с помощью Стихии Земли. И чем он там занимался, оставалось только гадать. Вот же собака. Ястреб-ниндзя, покружив немного в воздухе, улетел. Небольшой дождь не представлял для него угрозы. Благодаря своей системе терморегуляции, он был от природы снабжен «плащом» и «сапогами», и даже любил такую погоду. Во время моросящего дождя различные насекомые выползали из земли, а летающие — сбивались в низко летящие стаи, предоставляя ястребу богатый шведский стол. Рин взяла дешевый крекер-сенбей и с хрустом откусила кусочек. Эта Цунаде, до чего же она была своеобразно скупа. В азартных играх она сорила деньгами направо и налево, проигрывая и глазом не моргнув, но когда дело доходило до серьезных трат, она каждую копейку делила натрое. Такая расчетливость, впрочем, соответствовала сдержанному стилю ниндзя-медика, которому необходимо точно контролировать расход чакры при лечении. Поэтому на переговорах Цунаде твердо стояла на своем, не уступая ни пяди. — Бум... Из соседней комнаты донесся глухой удар. На самом деле, он не был громким — барьер поглощал звук, — но весь этаж ощутимо содрогнулся, словно от землетрясения. В общем, он снова сломан. Речь шла о большом круглом столе для переговоров. Рин невозмутимо поднесла чашку к губам. В любом случае, Цунаде не останется в проигрыше. Это был далеко не первый раз, когда в пылу спора она сцеплялась с Райкаге. Какие там Каге, когда доходит до дела, они ничем не отличаются от базарных торговок, которые бранятся, плюются и дерутся. Рин подняла глаза на стену. На месте наспех заделанной дыры все еще смутно угадывался силуэт человеческой фигуры. В ее глазах промелькнуло предвкушение: увидеть, как Каге летит кувырком, — зрелище не из тех, что показывают каждый день на улице. И лягушки заквакали еще громче. Ква-ква-ква, вот дурачье. … В соседней комнате, служившей залом ожидания, находились телохранители Каге, готовые к любым непредвиденным ситуациям. Хотя такие ситуации уже случались несколько раз, все равно напряжение витало в воздухе. В мгновение ока они вскочили на ноги, обнажив оружие и обменявшись взглядами. Минато неловко дернул уголком рта, глядя на элитных телохранителей других Каге: Додая из Облака, Чиё из Песка, Кицучи из Камня и Ягуру из Тумана. В такой обстановке достаточно было одного движения, чтобы вызвать цепную реакцию. Минато казалось, что у них развилась мания преследования. Он поднял взгляд на четыре наспех залатанные дыры в стене. В душе шевельнулось беспокойство. Четвертая Хокаге была слишком непреклонна. Неужели все это добром не кончится? Неужели переговоры сорвутся, и начнется бойня? Пока он размышлял об этом, никаких дальнейших сигналов не последовало, и все четверо, как ни в чем не бывало, сели на свои места. Минато с облегчением вздохнул и, с теплой, солнечной улыбкой на лице, тоже опустился на стул. В воздухе повисла гнетущая тишина, тем для светской беседы не находилось. Время шло минута за минутой, и весь день прошел в напряженном, но мирном ожидании. Когда рабочий день подошел к концу, и наступила ночь, Цунаде стояла у панорамного окна своего кабинета, глядя на залитую огнями деревню под дождем. — Судя по твоему виду, дела идут неважно, — заметила Рин. — Старый лис, мастер компромиссов... — проворчала Цунаде, имея в виду Цучикаге. — Глупый верзила, который любит устраивать истерики... — это было о Райкаге. — Хитрый интриган с прищуренными глазами, который только и делает, что наблюдает... — так она отозвалась о Мизукаге. — И великий умник, который не может принять решение, — заключила она, говоря о Казекаге. — Говорят, слово Каге — золото, но эти четверо — одного поля ягоды со стариком Сарутоби. Их слова — пустой звук. Бесстыжие, подлые, бессовестные. — А ты не думала, — усмехнулась Рин, — что в жестоком мире шиноби это как раз и есть выдающиеся качества для Каге? — Я и так на нервах, — раздраженно бросила Цунаде. — Сегодня я устала спорить, так что не выводи меня из себя. — Ну-ну, не торопись, — весело сказала Рин. — В общих чертах четыре Каге уже склоняются к перемирию и примирению. В основном потому, что они прикинули и поняли, что, скорее всего, не смогут победить. Остались детали различных соглашений, их можно обсуждать и постепенно. — И когда этому придет конец? — спросила Цунаде. — Если так пойдет и дальше, то и месяца не хватит. После экзамена придется продолжать переговоры. — Тогда тебе придется как можно скорее к этому привыкнуть, — ответила Рин. — В будущем Советы пяти Каге станут обыденностью. — Может, просто свалить все это на Минато? — серьезно предложила Цунаде. — И пост Хокаге тоже. — Так не пойдет, — возразила Рин. — Тебе еще предстоит взять на себя один черный котел. Проблема с Мадарой еще не была решена. Если он снова устроит заварушку в Конохе, и случится что-то серьезное, ответственность за это ляжет на плечи Хокаге. — Как думаешь... — начала Цунаде, — что если рассказать остальным четырем Каге о Мадаре Учихе? Он ведь общий враг всего мира шиноби. Не знаю, о чем только думала бабушка. — Во-первых, Мадара родом из Конохи, он — визитная карточка клана Учиха. Это вызовет не только ненависть... — сказала Рин. — Не смотри, что нынешние Учиха ведут себя смирно. Кто знает, вдруг среди них найдется какой-нибудь самонадеянный болван, которому в голову придут ненужные мысли. — Во-вторых... — Знаю я, знаю! — пробормотала Цунаде. — Рассказывай, — сказала Рин. — О каких соглашениях уже удалось договориться? — А? — Цунаде посмотрела на Рин. — Ты что, ленилась слушать? — Ты так орала, что у меня уши заболели, — ответила Рин, глядя на Цунаде. — Вот и расхотелось слушать. — Ах ты! — холодно фыркнула Цунаде. — Мой рабочий день окончен! Эта женщина, оказывается, умеет отлынивать от работы в рабочее время. — Тогда как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику? — предложила Рин. — А что, неплохая идея, — кивнула Цунаде. — Целый день вкалываю как проклятая, просто необходимо выпить! Вдвоем они покинули Резиденцию Хокаге. Начиналось время отдыха для взрослых. … Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Крупные капли барабанили по крышам. За пределами ярко освещенной Конохи, в лесу, царила картина, достойная строк «в горах пропал и след пернатых, в лесах — тропинки путников». В мире осталась лишь сплошная стена проливного дождя. Не было видно парящих птиц — большинство из них уже вернулись в свои гнезда на ветвях. В такой ливень исчезли и все наземные животные, как большие, так и малые — ни единого следа. Пробежав под дождем до территории клана, Рёто вытащил из пасти Умки, встречавшей его у входа, дырявое, изжеванное полотенце и яростно вытер волосы. Идя по коридору, он был встречен виляющими хвостами собак. Коганэ липко терлась о его ноги. Сбросив мокрую куртку, Рёто увидел, как Каге подхватила одежду и отнесла ее прямо в корзину для белья в ванной. Рёто перекинул полотенце через плечо, оставшись в одних широких шортах, и небрежно открыл холодильник. Взглянув на свежие продукты, заботливо приготовленные матерью, он вытащил бутылку саке. Это была дорогая, крепкая выпивка из Страны Молний. Откупорив пробку большим пальцем, он запрокинул голову и залпом осушил ее. — А-а-ахххх... Словно заново родился... Рёто, скривившись, издал вздох облегчения, а затем его лицо разгладилось. — Ради этого и стоит жить. Как хорошо сказал Люй Цзыцяо. Цените свои вредные привычки, возможно, это единственная радость, которая заставляет вас жить на этом свете. Рёто посмотрел на бутылку, опустевшую наполовину после одного глотка. Что за иероглифы были на этикетке, он не разобрал. Но вкус напитка был понятен и без слов — крепкий зерновой дистиллят, очень высокой крепости, по вкусу напоминающий водку. Не сладкий, не горький, не терпкий, лишь обжигающее, как пламя, ощущение во рту, с неповторимым, своеобразным ароматом. Подарок от Май. Целых несколько ящиков. Она еще сказала, что как только закончится, обращаться к ней. Увидев умоляющий взгляд Умки, Рёто поднес бутылку к ее пасти. Виляя хвостом, Умка всем своим видом показывала отказ, отступая назад. Даже Коганэ отвернулась, боясь, что Рёто в приступе звериной ярости заставит ее пить. Видя это, Рёто, прихватив бутылку, направился к дивану. В этот момент Каге уже принесла ему комплект одежды. Глядя на эту внешне зрелую, нежную и добродетельную длинноногую блондинку, Рёто оставался равнодушен к собачьим прелестям. Человек есть человек, собака есть собака. В корне их мышление различно. Человек, увидев экскременты, первым делом старается обойти их. Собака же, увидев то же самое, думает, можно ли это съесть, и даже если нельзя, она все равно тайком обнюхает. Разве можно их сравнивать? Впрочем, главная причина была в другом. Умка в детстве, следуя за Рёто, наелась всякой дичи, и теперь ее желудок не принимал собачий корм. Из-за этого у нее было своего рода недоедание, которое приходилось восполнять подобными вещами. — А где Тамаго? — спросил Рёто, плюхнувшись на мягкий диван. — Услышала, что ты вернулся, и убежала, — ответила Каге. — Я и сама не знаю, куда. — Но ведь на улице ливень, куда она могла пойти? — недоумевал Рёто. — Промокнет же до нитки. Рёто посмотрел в панорамное окно на двух промокших до нитки, дрожащих от холода ястребов-ниндзя. Этих двух братьев Рёто оставил охранять дом. Подружек у них еще не было, поэтому и гнезда они не свили, обычно просто садились на любую подходящую ветку. В детстве Рин, конечно, сделала для них гнездо с помощью Стихии Дерева, но оно принадлежало их матери, Акачи, которая давно выгнала их из дома. — Такой сильный дождь... — сказала Дзато, присев на пол. — Нашими методами разведки ее будет трудно найти. Рёто прищурился. Дождь смывает запахи, затрудняя преследование, а дождевая завеса скрывает обзор, даже небесным ястребам-ниндзя приходится искать укрытие. Однако, если бы он взялся за поиски всерьез, для него это не составило бы труда. Если дождь не будет идти месяц, полностью смыть запахи и укрыться от методов разведки собак-ниндзя будет сложно. Кроме того, такой сильный дождь не мог помешать восприятию Глаза Кагуры. Хотя Рёто, конечно, не был настолько свободен, чтобы постоянно держать Глаз Кагуры включенным просто так, но Мито была свободна. В такой критический момент Мито не ослабит бдительности. — Ладно, не обращай на нее внимания, — сказал Рёто. — Вы поели? — Что бы хотел съесть молодой господин? — спросила Каге. — Я устал, свари мне миску лапши и приготовь эдамаме к выпивке, — сказал Рёто. — Хорошо, молодой господин, — Каге поднялась. — Сядь! — приказал Рёто. — Дзато, ты приготовь. Дзато, услышав это, поднялась и, кувыркнувшись, превратилась в длинноногую блондинку с ясными глазами, которые смотрели на Рёто. Это были настоящие глаза, созданные с помощью Божественной регенерации. Каге с обиженным видом посмотрела на Рёто. Рёто же, глядя в глаза Дзато, спросил: — Как ты себя чувствуешь в последнее время? — Очень хорошо, — ответила Дзато. — Просто немного непривычно. — Главное, чтобы ты могла отличить сахар от соли. Сделай поострее, очень остро, — кивнул Рёто, взял пульт и включил телевизор. Переключая каналы, он остановился на одной программе. — Тогда я... — не успела договорить Дзато. — Как продвигается тренировка по пробуждению Бьякугана? — спросил Рёто. Дзато покачала головой: — Собаке в этом разобраться нелегко. «Я тоже», — подумал Рёто. Глядя на этот канал, он сказал: — В общем, старайся. — Я буду очень стараться, — серьезно кивнула Дзато. Это была программа, посвященная совместному экзамену на чунина в Конохе. В записи показывали оживленные улицы, полные людей, — картина процветания и суеты. Посмотрев немного и не найдя ничего интересного, Рёто переключил на детский образовательный мультфильм. Сейчас было время мультиков, Умка их обожала. Нетерпеливо скуля, Умка повернула голову к телевизору. Забавно, в ее детстве не было мультфильмов, а теперь они появились, и как раз пришлись ей по вкусу. Иногда Рёто поражался, как быстро развивается мир. Даже за один короткий год перемены можно было назвать колоссальными. А вот собаки, как и люди, отличались характерами. Коганэ не любила смотреть телевизор. Она сидела рядом с Рёто, зажав в зубах мячик, и с надеждой смотрела на него. Она хотела играть с Рёто. Хотя по возрасту именно она была щенком, а Умку уже можно было считать подростком. Рёто взял мяч и небрежно бросил его. Коганэ, как сумасшедшая, рванулась вперед. Ее движения были ловкими и грациозными, она прыгала и бегала по заставленной мебелью гостиной. Электрические искры пробегали по ее телу. В последний момент, прежде чем летящий на высокой скорости мяч разбил бы вазу, она в прыжке поймала его и, как кошка, изящно приземлилась на лапы. Изо дня в день ее энергия била ключом и казалась неиссякаемой. Рёто посмотрел на Каге, на лице которой все еще было написано огорчение, и спросил: — Материалы готовы? — Уже готовы, молодой господин, — нежно ответила Каге. За время этого короткого разговора Коганэ уже успела вернуться, отчаянно виляя хвостом. — Я дам тебе адрес, завтра отнесешь их в дом клана Акимичи. Сегодня утром, когда он уходил, было солнечно. Но сезон дождей есть сезон дождей, похоже, лить будет несколько дней подряд. После долгих уговоров Рёто наконец убедил Шигуре взять временный отпуск. — Да, — ответила Каге. Это были систематизированные знания и опыт в области медицинского ниндзюцу, применимые для развития тела с помощью Стихии Ян. — Есть ли новые успехи в медицинском ниндзюцу? — небрежно спросил Рёто. От одного вида медицинского ниндзюцу у него начинала болеть голова. В детстве Рёто даже пытался его изучать, но потом просто передал все дальнейшее обучение Каге. Профессиональная собака должна заниматься профессиональными делами. — Есть, — ответила Каге. Услышав это, Рёто напрягся и выпрямился. Он ведь спросил просто для проформы. — В какой именно области? — Глубокое слияние и интеграция плоти, — ответила Каге. В совместных проектах Рёто и Орочимару, разумеется, нужно было отправлять собаку для контроля и координации. Каге отвечала за это направление, ее специализация подходила, и Орочимару было не так-то просто ее обмануть. Основными направлениями сотрудничества были клонирование собак-ниндзя и создание Легиона бешеных псов. А Глубокое слияние и интеграция плоти на самом деле было секретной техникой одного небольшого клана, находившегося под контролем Орочимару. Если бы те двое юношей уже родились, это были бы братья Сакон и Укон. Эта техника была во всех смыслах чудовищной. Она позволяла превращать свое тело в клетки и проникать в тело врага, а после его убийства восстанавливаться в первоначальной форме. Регенеративные способности этой техники были настолько невероятны, что превосходили даже Девятихвостого. В некотором смысле, это было Великое разделение плоти Кацую на наноуровне. Это было похоже на запись состояния тела: через процессы разделения и слияния состояние обновлялось, удаляя раны и другие негативные эффекты. Даже самые тяжелые ранения мгновенно исцелялись. Эффект был сравним с перемоткой времени. — О-о, — Рёто приподнял бровь. — Уже возможно полное слияние? Каге покачала головой: — Нет, молодой господин, есть лишь некоторый прогресс. Этого еще недостаточно для полного слияния и проникновения. — Она сложила ладони вместе. — Сейчас мы можем достичь лишь такого уровня. Рёто посмотрел на руки Каге, кожа на которых слилась воедино, образуя одно целое. — Похоже, это неплохое начало, — сказал он. На лице Каге расцвела улыбка. Дождь усилился, за окном сверкали молнии и гремел гром. Рёто встал, подошел к панорамному окну и посмотрел во двор, на оцепеневшего Ану, который неподвижно сжался в своей будке. Если техника глубокого слияния плоти будет освоена, Рёто сможет использовать смертельный мутировавший вирус бешенства, который носил в себе Ану, как обычное оружие. Мои когти отравлены, только лизни.