Часть 238

Глава 238

Коноха изменилась. Ооноки бывал здесь и раньше, но сейчас Деревня Скрытого Листа разительно отличалась от того маленького селения, каким он его помнил много лет назад. Он еще помнил, как с наступлением ночи вся деревня погружалась в непроглядную, мертвую тишину. И так же отчетливо он помнил того человека, стоявшего в самой глубине тьмы, и его холодные, надменные, безжалостные глаза. Совсем не то, что сейчас... Ооноки посмотрел на лежащие перед ним документы о сотрудничестве. Стоило лишь кивнуть и поставить подпись, и дело было бы сделано. Как для Каге, Цунаде из Конохи была слишком добра, настолько добра, что Ооноки это даже сбивало с толку. Условия, предложенные Конохой, были слишком хороши. Отказаться было бы верхом невежливости. Ооноки поднялся и, паря в воздухе, подлетел к окну. Уже немолодой старик взглянул на залитую проливным дождем Коноху, на яркий, шумный город, сияющий огнями. Будь он сейчас в Ивагакуре, где ночных развлечений и так кот наплакал, да еще и в дождь, на улицах не было бы ни души. Деревня казалась бы особенно пустынной и одинокой. А в Конохе даже ливень не мог погасить это пламя процветания. Как можно было не завидовать такой жизни? Если не думать о будущем Ивагакуре, а лишь о настоящем, то дружеское сотрудничество с Конохой, без сомнения, было самым разумным выбором. Конохе нужны были стабильность, мир в мире шиноби и время для развития. Но если упустить этот момент... Ооноки пристально вгляделся в ночную панораму. Больше никогда не представится ни единого шанса победить Коноху. Будущее Ивагакуре, ее выживание, вызывало серьезные опасения. Мирное и дружеское сосуществование — всего лишь наивный детский идеал, в который взрослые не верят. Весь жестокий опыт прошлого твердил ему о суровой реальности. Даже если Хокаге Цунаде сможет твердо придерживаться этой идеи, кто даст гарантию, что ее преемник будет таким же? Спокойствие приходит лишь тогда, когда судьба крепко зажата в твоих собственных руках. Лишь собственная сила никогда не предаст. Так стоит ли верить Конохе, верить другим, верить в дружбу?.. Внезапно Ооноки замер. Перед его глазами возникла знакомая картина, и мысли вновь унеслись в прошлое, в глубины памяти. Тогда он был еще ребенком, лелеющим наивные идеалы. Вместе с учителем он пришел в Коноху, чтобы найти того человека и договориться о более тесном сотрудничестве. Тот человек велел им, учителю и ученику, убираться. А затем продемонстрировал свою непобедимую мощь, чтобы показать им их место... Тогда он совершенно не понимал, о чем думал тот человек... Ведь это было хорошее дело, почему он так неразумно и упрямо отказался? Ооноки невольно усмехнулся с долей иронии. Теперь он все прекрасно понимал. — Учиха Мадара, ты тогда верил, что лишь твоя сила и твой выбор были единственно верными?.. Сам того не заметив, он постепенно превратился в того взрослого, которого когда-то презирал. Конохе нельзя доверять — это само собой разумеется. Эта точка зрения не изменится, потому что таков мир шиноби. — Поэтому ты был готов пойти на разрыв с Сенджу Хаширамой?.. Ооноки вздохнул. Окажись он на месте Учихи Мадары, он, вероятно, принял бы то же решение. Объединиться с Сенджу, чтобы уничтожить четыре великие деревни и завершить великое дело по объединению мира шиноби. — Ооноки, мальчишка, в чем твои сомнения? Голос раздался прямо в гостиничном номере, предоставленном Конохой. Ооноки замер и, не оборачиваясь, холодно произнес: — В этом мире все, кто осмеливался называть меня мальчишкой, уже мертвы. Выходи, старый хрыч, хватит прятаться. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями вспыхнул яркий белый свет. Стихия Пыли была готова к применению... Подобраться так близко и остаться незамеченным... этот тип... Взгляд Ооноки упал на оконное стекло. В отражении он увидел, как из деревянных досок пола за его спиной странным образом появляется мужская фигура. Стихия Дерева? Зрачки Ооноки сузились. Они находились на третьем этаже. Стихия Земли была абсолютно неспособна позволить кому-либо свободно перемещаться сквозь деревянный пол толщиной менее десяти сантиметров. Этот человек, его одежда, его лицо... Темно-красные доспехи периода Воюющих Кланов, герб клана Учиха, копна непослушных черных волос, похожих на иголки дикобраза, и этот ледяной, надменный, презрительный взгляд... На мгновение Ооноки не осмелился обернуться. Его лицо постепенно бледнело, дыхание становилось тяжелым, а со лба градом катился холодный пот. Даже спустя столько лет, вновь столкнувшись с ним, он ощутил, как до костей пробирает леденящий ужас. — Учиха Мадара!!! — глухо прорычал Ооноки, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. Управляя Белым Зецу, принявшим его облик, Мадара с усмешкой смотрел на Ооноки и холодно приказал: — Мальчишка, повернись и смотри мне в глаза! Невозможно! Этот человек должен был давно погибнуть вместе с Сенджу Хаширамой! Ооноки обернулся к Учихе Мадаре и глухо произнес: — Невозможно. Ты самозванец, играющий в призрака. Кто ты такой? — Как же это ностальгично, мальчишка. Столько лет пролетело в мгновение ока, — усмехнулся Мадара. — Когда-то ты со своим учителем искал со мной сотрудничества, но я отказал. Теперь Коноха под руководством Цунаде просит о сотрудничестве тебя. Так в чем же твои сомнения? Паря в воздухе, Ооноки невольно отступил на полшага. Услышав эти слова, он все понял. Настоящий! — Учиха... Мадара! — Ооноки глубоко вздохнул, чувствуя, как по коже головы бегут мурашки. — С какой целью вы нанесли мне ночной визит? Учиха Мадара подошел к столу, взял документы и, не обращая внимания на Ооноки, принялся внимательно их изучать. Ооноки не смел пошевелиться, лишь наблюдал за действиями Мадары. — Ну и щедрость, — проговорил Учиха Мадара. — Три триллиона? Это же просто даром отданные деньги. Что, боишься обжечься? О чем тут вообще можно сомневаться? Глядя на документ, Мадара невольно приподнял бровь. Он за всю свою жизнь не видел столько денег и не мог в полной мере осознать эту сумму, но в душе отметил, что Коноха, похоже, просто купается в золоте. Откуда у них столько денег, чтобы так легко, одним росчерком пера, раздавать их врагам? Деньги что, бумага, которую печатают на станке? — Это не даром, — сказал Ооноки. — Это кредит. Кредит? Мадара холодно усмехнулся. Это же то, чем сейчас занимаются Учиха. Опуститься до ростовщичества... глупый клан, чем дальше, тем бесполезнее. Бросив документы в сторону, Мадара, как истинный ниндзя, не интересовался подобной ерундой и сказал: — Отвечай на мой вопрос, мальчишка. В чем сомнения? Коноха предлагала слишком много, слишком соблазнительно. Стоит согласиться, и над Ивагакуре появится кредитор. В будущем деревня окажется под полным контролем, и выбраться из-под него будет очень сложно. Разве что... стереть с лица земли самого кредитора. Тогда это действительно будет подарок. — Я отказываюсь, — твердо сказал Ооноки. — Ты ведь не хочешь, чтобы Коноха узнала о твоем присутствии, Мадара? Даже перед такой легендарной личностью, как ты, я нынешний способен наделать немало шума. Ооноки вновь сложил руки перед грудью, и между его ладонями замерцал белый свет. Он был похож на ребенка, направившего пистолет на взрослого. Мадара был несколько обеспокоен. Ему с таким трудом удалось пробраться сюда и ухватиться за эту возможность, нельзя было все испортить. Не обращая внимания на детскую угрозу Ооноки, Мадара посмотрел на проливной дождь за окном. В Конохе действовала сложная, многоуровневая система обнаружения, охватывающая множество аспектов. Барьер, как ни странно, был самым простым для преодоления уровнем защиты. Глаз Кагуры Мито был очень силен и мог запоминать и отслеживать определенные виды чакры. Но техника перевоплощения Белого Зецу отличалась от обычной. Поглотив чужую чакру, он мог в точности ее воспроизвести, так что даже самые близкие люди и сенсоры не могли распознать подмену. Особая техника перевоплощения Белого Зецу позволяла ему проникать в отряды ниндзя и обманывать сенсорные способности Мито. Сложнее всего было справиться с восприятием злых намерений Джинчурики Девятихвостого. Но для этого у него должны были быть злые намерения. А вот собачьи носы клана Инузука, способные унюхать Белого Зецу, доставляли Мадаре больше всего головной боли. Сезон дождей и этот ливень, скрывающий все под своей завесой, были идеальным временем для действий. — Взрослые не злятся на детей, — сперва предупредил Мадара. — В следующий раз заговоришь со мной в таком тоне, и я сразу перейду к делу. Он боится? Ооноки не терял бдительности. — Ты ведь знаешь о нападении на Коноху много лет назад? — сказал Мадара. — Это моих рук дело. Ооноки замер... Да он ни капли не боится! — То, в чем ты сомневаешься... — усмехнулся Мадара, — это всего лишь опасение, что сил Ивагакуре не хватит, чтобы противостоять Конохе. Да, это была главная проблема. Ооноки посмотрел на Мадару, понимая его намерения. Мадара хотел расправиться с Конохой и собирался использовать его как орудие. Почему? Вероятно, даже самому Мадаре уже было не под силу в одиночку противостоять Конохе. Поэтому он искал союзников. Вот уж действительно, как все в мире меняется. Ооноки холодно усмехнулся, погасил белый свет в ладонях и, глядя на Мадару, сказал: — Если просишь, то и вести себя надо подобающе. Если ты ищешь сотрудничества, то твой тон мне не нравится. А вот Коноха, Учиха Мадара, проявила полную искренность. Мадара сел на место Ооноки и с интересом посмотрел на него. — Был бы ты таким умным в юности, мальчишка. Сейчас на тебя хоть приятнее смотреть. — Люди растут, — усмехнулся Ооноки. — А тем, кто не поспевает за временем, лучше бы спокойно лежать в могиле, старый хрыч. — Хватит этой пустой болтовни, — сказал Мадара. — Сотрудничество с Конохой приведет Ивагакуре к гибели, она потеряет будущее и окажется под властью Конохи. — Смешно, — холодно рассмеялся Ооноки. — Ты лучше взгляни на эти три триллиона. Это реальная, ощутимая выгода. — Цк, — цыкнул Мадара и, глядя на Ооноки, на мгновение потерял дар речи. У меня нет денег, я не могу предложить тебе реальной выгоды. Ооноки смотрел на Мадару. На стол сел новый игрок, и теперь нужно было тщательно взвесить, на чьей стороне делать ставку. Судя по тому, что Мадара опустился до того, чтобы искать его помощи... — Учиха Мадара... — глядя на молодое лицо Мадары, Ооноки холодно усмехнулся. — Сколько тебе еще осталось жить? Сохранил ли ты боевую мощь? Если хочешь, чтобы я стал врагом Конохи, покажи мне свою силу. Этот мальчишка... Мадара откинулся на спинку стула, с усмешкой глядя на Ооноки. Он так и знал, что его появление приведет к подобной ситуации. Тигр, спустившийся с гор, терпит унижения от собак. Этот мальчишка уже не тот, что дрожал от страха много лет назад. Он — Каге, стоящий на вершине военной мощи мира шиноби. — Тот, кто завладеет Риннеганом, глазами Мудреца, сможет править этим миром, — сказал Мадара, и его Шаринган с тремя томоэ медленно вращался. — Похоже, у Деревни Скрытого Облака есть на этот счет кое-какие мысли. Это козырь, который позволит противостоять Конохе и не уступать ей. Слова словами, но сначала эти глаза нужно было заполучить прямо под носом у Конохи. — Риннеган — не более того, — холодно бросил Ооноки. Подлетев к окну, он посмотрел на Коноху и несколько раз тихо рассмеялся. — Того мальчишку с Риннеганом из Деревни Скрытого Дождя зовут Нагато, верно? Если бы не клан Узумаки, он бы уже был мертв от рук Конохи. А особый Кеккей Генкай той девчонки, Курамы Миёко, чуть его не прикончил. Не говоря уже о том, что Коноха полна скрытых талантов, а молодое поколение ее лидеров просто чудовищно сильно. Там есть не только Стихия Дерева Бога Шиноби Сенджу Хаширамы, но и множество других сильных воинов. Даже Мангекё клана Учиха на их фоне не так уж и выделяется. Нынешняя Коноха была ужасающе сильна. Ооноки считал, что она гораздо страшнее, чем во времена союза Сенджу Хаширамы и Учихи Мадары. — Особенно этот Отряд нинкенов Кровавого Героя Конохи... Ооноки втянул в себя холодный воздух. Как ни думай об этом, это было одновременно и абсурдно, и ужасающе. — ...он дал Конохе огромную армию бесстрашного пушечного мяса. А их предводитель, Разящий Клык Конохи... Этот парень, будь то сила, хватка, интеллект, хитрость или полководческие способности, — не тот, с кем можно легко справиться. Его будущее нельзя недооценивать. — И это только молодое поколение Конохи... — Ооноки повернулся к Мадаре и сказал: — Жена Первого Хокаге, госпожа Узумаки Мито, Джинчурики Девятихвостого, кажется, еще не умерла. Ты что, не помнишь, почему проиграл в прошлый раз, старый дурак? Мадара холодно посмотрел на Ооноки. Долгое молчание... Прозвище этого мальчишки, Разящего Клыка, он сам же и помог распространить по всему миру шиноби. Но не всякая интрига приводит к успеху, и желаемого эффекта достичь не удалось. Действительно, многие ниндзя из-за этого прозвища пытались доставить мальчишке неприятности, но, к сожалению, все они погибли от его руки. Один вид этого парня из клана Инузука раздражал Мадару. Если бы не его выходка в ключевой момент, этот мальчишка, обезьяна Третий, не был бы вынужден уйти в отставку, и Коноха давно бы раскололась изнутри. Вместе с этим провалился и план по обвинению Учиха, и дальнейшие интриги Наори стали невозможны, что вынудило его самого вмешаться. А теперь ему приходилось терпеть выходки этого мальчишки Ооноки. Воистину, одна ошибка ведет к другой... — Взрослые не злятся на детей, — сказал Мадара. — Мальчишка, я ведь уже говорил тебе это. Даешь ему лицо, а он его теряет. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Раз уж ты не желаешь враждовать с Конохой, я тебя заставлю. Ооноки с холодной усмешкой смотрел на Мадару. — На сегодня все, — сказал Мадара, поднимаясь. — Дальнейшие разговоры бессмысленны. Я оставлю тебе немного времени, чтобы ты все тщательно обдумал и взвесил, какое решение принять. Он что, сдается? Ооноки с недоумением посмотрел на Мадару. Мы же еще не закончили... Я задираю цену до небес, а ты хоть бы поторговался! Ты вообще умеешь вести дела? — Кстати... — Мадара посмотрел на Ооноки и холодно усмехнулся. — Твоя невестка уже давно беременна, верно? Имя Куроцучи не очень подходит для девочки. Подумай хорошенько, как бы назвать ее красивым женским именем. Что? Ооноки почувствовал, как ледяная волна пробежала по его телу. — Учиха Мадара!!! — Он резко сжал кулаки, на лбу вздулись вены. — Что ты задумал?! — прорычал Ооноки. — Не торопись, — сказал Мадара. — Я просто приглашу твою внучку погостить у меня на некоторое время. Думаю, ты дашь мне удовлетворительный ответ, верно, мальчишка? — Подлец!!! Если у тебя есть ко мне дело, так и разбирайся со мной! — Кажется, ты забыл, — сказал Мадара. — Мы не какие-то там глупые политики или аристократы, торгующиеся по пустякам. Мы — ниндзя, мальчишка. Быть подлыми и не гнушаться никакими средствами для достижения цели — это наша традиция и наша добродетель. С этими словами фигура Мадары погрузилась в пол и исчезла. Паря в воздухе, Ооноки почувствовал, как холодеют его руки и ноги. — Безумец!!! — ледяным голосом проревел Ооноки. В темной пещере под Страной Земли Мадара открыл глаза и посмотрел на дрожащую беременную женщину перед ним. На его старческом лице появилась несколько фальшивая, нежная улыбка. — Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Когда придет время, ты вернешься домой целой и невредимой. Правда? Женщина с тревогой и страхом смотрела на Мадару.