Часть 250

Глава 250

Данзо снова мертв. Эта техника... Инузука Рёто смотрел на незнакомую отрубленную голову. «Неужели это одна из способностей Риннегана, Техника переноса облика?» Эта техника позволяет распределять и переносить чакру цели на живую жертву, создавая её точную копию для боя. Количество передаваемой чакры определяет сам Мадара. «Теперь понятно, почему я не чувствовал ни запаха Данзо, ни запаха Белого Зецу. Эта техника сохраняет лишь запах живой жертвы. В сочетании с техникой, изменяющей лицо, неудивительно, что ему удалось сюда проникнуть», — размышлял Рёто. То, что Данзо и Мадара действуют заодно, уже давно не было секретом. При использовании этой техники, пока воля пользователя существует, копия может двигаться, а самому пользователю не нужно присутствовать на поле боя. Это позволяет ему хладнокровно оценивать обстановку, не подвергаясь внешним воздействиям. В мире шиноби существует множество техник, выходящих за рамки физических законов, и обычная логика здесь бессильна. Даже если бы сюда явился великий детектив Конан, ему бы всё равно пришлось смотреть записи с камер наблюдения. Сейчас в деревне начали проявлять себя всевозможные тёмные личности. Ситуация становилась всё сложнее. Рассуждать о том, что можно было бы сделать, теперь бессмысленно. Раз уж проблема возникла, нужно искать способ её решить. На трибунах среди зрителей началась паника, но шиноби, давно привыкшие к подобному, сохраняли спокойствие. Смерть человека для них не была чем-то из ряда вон выходящим. Под влиянием их хладнокровия обычные зрители были вынуждены успокоиться, и постепенно обстановка стабилизировалась. Рёто посмотрел на Какаши... Он ведь не дурак. Внезапный поворот событий заставил Какаши осознать, что все его обманывали. Его зрачки дрожали, он поднял взгляд на Четвертую Хокаге, стоявшую на высокой трибуне. Он хотел верить, ему нужен был лишь один убедительный довод. — Госпожа Хокаге! — крикнул Какаши. — Он сказал, что вы лжете! Что это значит?! Цунаде молча смотрела на Какаши. Прошло несколько мгновений. Все присутствующие, наблюдая за этой почти застывшей сценой, чувствовали, как им не хватает воздуха. «А этот парень не промах», — подумали многие. Публично перечить Каге деревни — в любой другой деревне он бы уже не жилец. — Отвечайте мне!!! — в ярости взревел Какаши. Цунаде криво усмехнулась и сказала: — Ах ты, паршивец, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?! Она скрестила руки на груди, палец её легко постучал по сгибу локтя. Внезапно мощная, зловещая алая чакра вырвалась наружу, словно пламя, неистово заплясав вокруг неё. Пространство и сам воздух вокруг исказились и задрожали под давлением этой невероятной силы. Её глаза под шляпой превратились в золотые звериные зрачки, холодно уставившиеся на Какаши. Иероглиф «Огонь» на её шляпе Хокаге излучал безграничное величие. Когда взрослые неправы, они подсознательно злятся, чтобы сохранить свой авторитет. Вот только авторитет Цунаде был слишком уж весомым. Четыре Каге, стоявшие рядом, разом повернули головы, глядя на неё. В донесениях не говорилось, что Четвертая Хокаге — Джинчурики Кьюби! Этот вид... — Идеальный Джинчурики? — вырвалось у Райкаге. Режим «одолженного» Джинчурики. В поместье Сенджу Мито, сложив одну печать, безэмоционально извлекала чакру Кьюби из своего тела. Глядя на зловещее алое пламя, колыхавшееся вокруг Цунаде, в глазах многих появился страх. Так вот какова Каге Конохи — сила, очевидная с первого взгляда. Шиноби из других деревень смотрели на это с разными выражениями лиц, но обычные зрители забеспокоились куда больше. В такой напряжённой атмосфере они сидели как на иголках, их сердца наполняла смутная тревога. Ситуация принимала дурной оборот... Они думали, что пришли посмотреть на захватывающее зрелище — в конце концов, битвы ниндзя не каждый день увидишь, да и безопасность гарантирована. Но, похоже, это представление могло стоить им жизни. «Эй, тут уже человека убили!» Благоразумный человек не станет стоять под угрожающей стеной. У многих проницательных торговцев на трибунах выступил пот на лбу, а по спине пробежал холодок. Некоторые уже подумывали уйти. Если первый же бой оказался таким жарким, то смотреть остальные было уже страшно. Но Какаши, находясь в самом разгаре юношеского бунтарства, увидев гнев Цунаде, инстинктивно вздрогнул, но отступать было поздно. Атмосфера накалилась до предела, и ему было уже на всё наплевать. — Госпожа Хокаге! Отвечайте мне!!! — механически повторял он, не в силах придумать более вежливых слов. Цунаде хотела, чтобы Какаши отступил. Она прищурилась, глядя на этого несносного мальчишку. — Хорошо, хорошо, хорошо!!! — произнесла она ледяным тоном, в котором звучал гнев. Она была в ярости! На трибунах некоторые зрители, мастера читать по лицам, почувствовали, как у них дёрнулись щеки. Они смотрели на Какаши, молясь, чтобы он замолчал. «Братец! Родной мой! Тебе жизнь не дорога?! А мне — да! У меня дома старики и дети...» — Отвечайте мне!!! — в неконтролируемой ярости крикнул Какаши, не отводя взгляда и без тени страха глядя прямо на Хокаге. — Хатаке Какаши! — Цунаде глубоко вздохнула. — Ах ты, паршивец!!! Ты что, забыл Устав о секретности ниндзя?! Рёто приподнял бровь. «Говори что хочешь, но собак не трогай». — Пункт пятый! Каковы основные требования к соблюдению секретности ниндзя? — прорычала Цунаде. — Отвечай! Какаши знал ответ, но молчал, упрямо глядя на Цунаде и не отступая ни на шаг. Атмосфера была крайне напряжённой. В этот момент Какаши был в растерянности. «Я всего лишь хочу знать правду о смерти отца, почему кажется, будто я противостою всему миру? Что я сделал не так?» Минато с болью опустил глаза. Какаши не сделал ничего плохого, но некоторые вещи не измеряются категориями «правильно» или «неправильно». — Госпожа Четвертая Хокаге, — вмешался Минато. Деревня защищала не личность Третьего, а свою репутацию. Если сорвать последние покровы на глазах у всех, картина будет не из приятных. Цунаде посмотрела на Минато. — Это ведь твой ученик! Чем ты вообще занимаешься?! — Как наставник Какаши, — сказал Минато, — позвольте мне ответить за него. Пункт пятый Устава о секретности ниндзя: контролировать круг лиц, допущенных к тайне, предотвращать шпионаж, устранять угрозы утечки информации и обеспечивать безопасность секретов ниндзя. Я закончил. — Ты слышал, Какаши?! — Цунаде впилась в него взглядом и холодно произнесла: — Ты смерти ищешь?! — Госпожа Четвертая Хокаге, — сказал Минато, — это моя вина, я плохо его воспитал. Я несу полную ответственность. Пожалуйста, позвольте мне забрать Какаши и провести с ним строгую воспитательную беседу! Говоря это, Минато подавал Какаши знаки глазами. «Парень, ты же обычно умный, неужели ты хочешь и меня за собой утянуть? Давай на этом закончим! Мёртвых не воскресить, у твоего отца репутация героя, и это лучший исход. Это лучше, чем носить клеймо предателя. Если бы не поддержка Четвертой, в той ситуации положение твоего отца было бы ещё хуже. Не будь неблагодарным». Минато, скрепя сердце, пытался вытащить Какаши. Но тот был непреклонен. — Это не твоё дело!!! — закричал Какаши, его глаза налились кровью. — Это моё дело!!! Минато! Не лезь не в своё дело! Слова, в которых было немного совести, но не слишком много. Минато потерял дар речи, глядя на Какаши. «Ах ты, паршивец!!!» Рёто молча наблюдал за этой сценой, глядя на Какаши, который шёл напролом, разбивая голову в кровь. За вызов правилам приходится платить. Так было с его отцом, Белым Клыком, так будет и с ним. Он поднял голову к пасмурному небу. С него начали падать капли дождя, ударяя по лицу. «Снова дождь». В его памяти всплыли воспоминания о времени, проведённом с Белым Клыком. Рёто пытался его отговорить, но безуспешно. — Отвечайте мне, Четвертая Хокаге!!! — сквозь пелену дождя истерично кричал Какаши. Незнающий человек мог бы подумать, что вся деревня ополчилась против него. Хотя на самом деле все лишь пытались его защитить. Но правильно ли поступать так, не считаясь с чувствами самого человека? — Я не знаю... — прошептал Рёто. — Хорошо, хорошо, хорошо!!! — Цунаде взмахнула рукой. Получив приказ, дежурившие повсюду Анбу мгновенно появились на арене, окружая Какаши со всех сторон. — Какаши, прекрати это детское ребячество. Ты член отрядов ниндзя Конохи, ты думаешь, ты всё ещё ребёнок?! Криками и скандалами ты не добьёшься желаемого! — сказала Цунаде. — Если ты продолжишь в том же духе, мне придётся применить силу, чтобы ты как следует остыл. — Почему?! Что я сделал не так?! — не сдавался Какаши. — Смешно!!! — взревела Цунаде в ярости. — Ты идиот?!! Ты скорее поверишь словам врага, сеющим смуту, чем мне, твоему Каге!!! Скажи мне! Кроме меня, кому ты ещё можешь верить?! Стоило врагу немного тебя поддеть, и ты попался на удочку, а теперь устраиваешь здесь эту уродливую, детскую истерику... Я уже сказала тебе правду! Если не веришь, что ты можешь сделать?! Увести его!!! — Есть!!! В пелене дождя ниндзя в масках Анбу хором ответили и бросились к Какаши. Окинув взглядом приближающихся со всех сторон ниндзя, Какаши сделал шаг и, выхватив меч, ринулся в бой. Вспышки молний озаряли пелену дождя, сверкали клинки. — Ты ещё смеешь сопротивляться!!! — взревела Цунаде. — Хатаке Какаши!!! Ты что, совсем страх потерял?! Не сдашься — значит, хочешь стать предателем деревни?!! После секундного колебания рука Какаши, сжимавшая меч, больше не дрогнула. С налитыми кровью глазами он отбивался и кричал срывающимся голосом: — Это нечестно!!! За что?!! Госпожа Хокаге!!! Я, сын Белого Клыка! Сын героя! Я просто хочу знать правду о смерти своего отца!!! Скажите мне!!! Что я сделал не так?!! Какаши кричал, и его крики были подобны предсмертному воплю зверя. Он не понимал, почему всё так обернулось. Члены Анбу были сильны. Какаши чувствовал, что они необычайно сильны. Даже используя только тайдзюцу, всего пятеро нападавших заставили его выбиться из сил, он с трудом отражал их атаки. Перед его глазами всё плыло в кровавой дымке. Постепенно он начал не только слышать, но и видеть множественные источники чакры внутри них. Эту технику он знал. Смешанная трансформация человека и зверя. Он сражался не просто с пятью лучшими бойцами Анбу, но и с множеством элитных собак-ниндзя. — Проклятье!!! В дожде снова и снова раздавались яростные удары мечей... — Я не сделал ничего плохого!!! — продолжал кричать Какаши. — Проклятье! Проклятье!!! Я не смирюсь!!! Я не виноват!!! Рёто смотрел на Какаши, и на мгновение ему показалось, что время исказилось. Эта сцена заставила его подумать, что этот парень, похоже, получил сценарий главного героя. Пятеро элитных Анбу молча атаковали, им нужно было не только схватить Какаши, но и не ранить его. С такими ограничениями им было очень трудно. — Ты не виноват?! — крикнула Цунаде. — Значит, виновата я?! Вы что, не ели?! Живо! Если не убьёте, то избейте до полусмерти! Хватит ему позорить меня! Ниндзя из других деревень наблюдали за этим, как за представлением, но, по правде говоря, они были впечатлены. Терпеть такого дерзкого подчинённого — Коноха действительно милосердна. В их деревнях он бы уже сто раз умер. Они даже немного завидовали Какаши. Его отец когда-то был силён, это правда, но сейчас этот парень был без власти и поддержки, одинокий и беспомощный, его можно было смять как угодно. Пропажа одного ниндзя в деревне — не такое уж и большое дело. Сын героя — много ли это стоит? Без отцовской защиты ему бы и просроченное молоко пить пришлось. Хотя сейчас, на глазах у всех, Коноха действовала сдержанно, именно такое властное и не терпящее возражений отношение деревни казалось им правильным. Раньше Коноха лицемерно изображала милосердие и справедливость, говорила о какой-то «общей судьбе», сыпала высокопарными речами о чести и морали — они чуть было не поверили. Некоторые из более проницательных ниндзя обменялись многозначительными улыбками. Как бы этот парень ни бунтовал, исход был предрешён. Ниндзя Конохи молча наблюдали за происходящим. Многие, знавшие правду о тех событиях, со сложными чувствами смотрели на Какаши. Им было его жаль, но ничего не поделаешь. Как члены Конохи, они должны были защищать её интересы и имидж. Ради всех придётся пожертвовать одним. — Проклятье-е-е!!! — надрывно кричал Какаши. — Если это и есть справедливость и правосудие деревни!!! Политика — это искусство компромисса. К сожалению, Какаши этого искусства не понимал. Так же, как в своё время Рёто, сдерживая ярость, не пронзил Третьего мечом. Если бы он убил Третьего, то тут же стал бы предателем, весь клан Сарутоби пришёл бы в ярость, а вместе с ним и вся система, которую Третий выстраивал годами. Третий тоже понимал это искусство, поэтому и пошёл на компромисс. Рёто был вынужден признать: в сердце Третьего была Коноха, и можно было сказать, что всё, что он делал, было ради деревни. — Смешно!!! Вы даже боитесь сказать мне правду!!! Значит, в этом деле точно есть какая-то грязная тайна!!! Мой отец всю жизнь сражался за деревню, а умер так нелепо!!! Это вы смешны!!! Вы, лицемерные и подлые взрослые!!! Вы думаете, я всё ещё ребёнок?!! Скажите мне!!! Кто убил моего отца?!! Кто?!! Рёто провёл рукой по волосам, убирая их со лба. Мокрые пряди прилипли к голове. Он поднял взгляд на Какаши. Кто убил Белого Клыка? Рёто бесчисленное множество раз задавал себе этот вопрос. Мадара? Мито? Цунаде? Его мать, Рин? Третий? Орочимару? Или Данзо? А может, я? Это мы все довели Белого Клыка до смерти... Можно ли сказать это Какаши? Нельзя. Людей, которых он мог бы ненавидеть, было слишком много, и это было бы слишком тяжело. Рёто был готов взять всю вину на себя, но Какаши ему не верил. Если бы он был таким же простым, как Саске, который просто ненавидел Итачи, не было бы столько проблем. — Скажите мне-е-е!!! Эмоции были на пределе. Какаши пытался плыть, но вода была слишком глубокой и грозила поглотить его, лишая воздуха. Перед глазами всё окрасилось в кроваво-красный цвет. Мир словно преобразился, предстал в невиданном доселе, леденящем душу облике. «Моя сила... она так ничтожна. Будь я силён, я бы смог силой заставить этих псов разжать зубы и узнать правду. Будь у меня сила... сейчас они бы не посмели так унижать меня. Сила! Сила! Сила! Я хочу силы!!! Кто даст мне силу?!!» Наконец, что-то вырвалось из кокона. Даже пелена непрекращающегося дождя не могла скрыть зловещий кровавый блеск в глазах Какаши. Сражаясь, он взмахивал мечом, и два красных огонька плясали в дожде. В его глазницах появилось по одному томоэ, похожему на запятую, затем второе, и третье. Три томоэ соединились в треугольник и начали зловеще, безумно вращаться. — Что?! Цунаде ошеломлённо уставилась в глаза Какаши. Шаринган!!! Он пробудился?! В такой момент?! — Невозможно!!! — в один голос вскочили и закричали все присутствующие Учиха, в их глазах было не только недоверие. Но это было возможно. На плече Май сидела кошка-ниндзя, держа над хозяйкой зонт. Кошка повернула голову и посмотрела на свою госпожу. Когда Май на мгновение прикрыла глаза, в них мелькнули и исчезли алые Шаринганы с тремя томоэ. — Как и ожидалось, — тихо сказала Май. При их первой встрече этот парень прямо перед Наори использовал додзюцу, присущее только Шарингану. Рёто, кажется, тоже пробудил Шаринган, но этот беззаботный парень с его стабильной психикой так ничего и не заметил. Обито с растерянным лицом уставился на Какаши. «Эй, приятель, как ты пробудил Шаринган раньше меня? Постойте! Откуда у тебя вообще Шаринган?!» Через общее зрение Риннегана Мадара безмолвно смотрел на глаза Какаши сквозь пелену дождя. Шаринган, три томоэ! У этого парня есть кровь Учиха? Замерев на мгновение, он хлопнул себя ладонью по лицу, и тут же в тёмной подземной пещере раздался его безумный хохот. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Это просто!!! Восхитительно!!