Часть 251

Глава 251

На трибунах толпа в изумлении уставилась на глаза Какаши. — Я не ошибся? Это Шаринган? Неверие заполнило сердце каждого. — Что за шутки! — ошеломлённо воскликнул один из ниндзя. — У этого парня есть кровь клана Учиха? — Невозможно! — Учиха лучше всех знали, сколько человек в их клане, и уж точно не было никаких потерянных сородичей. Один из них взревел: — Хатаке Какаши — сын Белого Клыка, а Белый Клык не мог иметь никаких связей с кланом Учиха! Так что же тогда означают эти глаза?! — Неужели!!! — с сомнением произнёс один из шиноби. — Тайдзюцу! Неужели его и вправду можно развить до такой степени!? Многие внезапно всё поняли. Прежняя теория Разящего Клыка о тайдзюцу была слишком вызывающей и переворачивала их здравый смысл, но теперь, перед лицом неопровержимых доказательств, им пришлось поверить, хотели они того или нет! Инузука Рёто, глядя на глаза Какаши, на мгновение замер. Контроль над телом — это одно, модификация тела — другое, а генетическая модификация — совершенно третье. Первая птица на свете изначально не имела крыльев. Через долгую биологическую эволюцию она научилась летать. Ускорение этого процесса с помощью модификации тела теоретически могло бы развить способности, которых у тела изначально не было, но этот процесс имел бы чёткую и последовательную эволюционную линию. Ситуация Какаши не подпадала под это описание. Скорее всего, в его теле изначально был ген Шарингана, который сейчас просто активировался. Семя Чакры — это был единственный возможный ответ. Под дождём Анбу окружили Какаши, но в такой непредвиденной ситуации не стали действовать, ожидая дальнейших указаний. Воспользовавшись этой передышкой, Какаши прикрыл один глаз рукой. Хоть у него и не было зеркала, он уже почувствовал изменения, произошедшие с его телом. Шаринган? Что за Шаринган? Я? Почему? Модификация тела? Это же так просто... Всё из-за Обито, который постоянно говорил о пробуждении глаз. Неужели оттого, что я так часто это слышал, моё тело самовольно пробудилось? Его зрение уже окрасилось в кроваво-красный цвет. Подняв глаза, он мог чётко видеть траектории потоков чакры на поверхности тел людей в воздухе — это была одна из способностей Шарингана к проницательности. Но и это было ещё не всё... Какаши поднял взгляд на стоящего напротив Инузуку Рёто. В его багровом поле зрения он теперь мог разглядеть гораздо больше деталей и нюансов. В отличие от всех остальных, на чьих телах так или иначе виднелись следы потоков чакры, Рёто в его глазах казался чёрной дырой, поглощающей всё вокруг. На его теле не было ни малейшего следа чакры, что выглядело жутко и пугающе. Он был словно придорожный камень, лишённый не то что ауры чакры, но и человеческой ауры в принципе. «Так вот оно что...» — подумал Какаши. — «Этот парень, Шисуи, который постоянно называет Рёто "братом", должно быть, давно разглядел в нём эту ужасающую мощь». Такой чудовищный контроль, позволяющий полностью скрыть свою чакру, был просто нечеловеческим. Но сейчас было не до Рёто. Если это сила этих глаз... Какаши сжал кулак... Я смогу! — Четвёртая Хокаге!!! Почему вы не смеете ответить мне!!! — Вы! — рявкнула Цунаде. — Чего вы тянете!!! Едва прозвучали её слова, как окружившие Какаши Анбу бросились в атаку. Несколько человек действовали слаженно, их клинки сверкали в пелене дождя. Какаши отбивался, но темп ускорился. Совместная атака Анбу была безупречной и плотной, не оставляя ни единого шанса. Давление мгновенно возросло, не давая вздохнуть. Вскоре, пытаясь отразить все удары, Какаши допустил ошибку, и один из Анбу, воспользовавшись брешью, нанёс решающий удар. После этого исход был предрешён. Мощный удар кулаком ошеломил Какаши, и его опрокинули на землю. Вкус этого кулака Какаши не пробовал, но видел и слышал о нём. Знаменитая техника Четвёртой Хокаге — Техника силы сотни. В голове гудело, перед глазами плясали звёзды. Остальные Анбу тут же навалились, обездвижив и прижав Какаши к земле. Анбу времён Четвёртой Хокаге Цунаде и Анбу времён Третьего Хокаге были двумя совершенно разными организациями. Мало того, что техники деревни давно стали общедоступными для изучения всеми ниндзя, так ещё и тренировками Анбу занималась Инузука Рин, эта одержимая дрессировщица. Целенаправленные тренировки под высоким давлением, когда обычные ниндзя на миссиях расслаблялись, словно в отпуске, Анбу проходили высокоинтенсивную боевую подготовку, утомляясь до состояния загнанных собак. Их профессиональные навыки были отточены до совершенства, а тактика волчьей стаи, основанная на слаженной командной работе и умении нападать большинством на меньшинство, была краеугольным камнем их подготовки. Больше пота на тренировках — меньше крови в бою. Среди них было столько мастеров, что Какаши в одиночку не мог с ними справиться. То, что произошло, было закономерным итогом. На трибунах четверо Каге, наблюдая за этой сценой, слегка нахмурились. Какаши был неслаб. Хотя у него и не было ниндзюцу с большой разрушительной силой, его боевые навыки были сравнимы с элитным джонином. То, что его так быстро и незаметно одолели Анбу Конохи, говорило о пугающе высоком уровне их индивидуальной подготовки. Действительно, сильные мира сего полны сюрпризов. Нет... скорее, ужасов. Лица Ооноки и Эя помрачнели. — Четвёртая Хокаге... — с приподнятой бровью сказал Эй. — Если я не ошибаюсь, это ведь ваша техника. — И в чём проблема? — спросила Цунаде. Она была в ярости, и тон её был недобрым. — Вы так просто передаёте свою технику подчинённым? — А что, не учить ниндзя деревни, чтобы повысить их силу? — холодно бросила Цунаде. — Оставить её себе в качестве погребального дара? — Алое пламя чакры вокруг неё погасло, и она с раздражением плюхнулась на место. Таков был характер Цунаде: она бы с радостью обучила всех ниндзя медицинским техникам, чтобы повысить их шансы на выживание в бою, не говоря уже о какой-то Технике силы сотни, если только ученик не был полным идиотом. Но техники были хлебом для ниндзя и их кланов, основой их существования, и передавать их посторонним было немыслимо. Эй прищурился... — Вы ещё не поняли, Третий Райкаге? — усмехнулся Мизукаге. — Времена изменились. Старые традиционные взгляды больше не соответствуют реалиям новой эпохи. Третий Казекаге кивнул, с опозданием осознав, что обучить одну лишь Пакуру было недостаточно. Нужно было продолжать меняться. Чем больше людей в его линии овладеют Стихией Магнетизма, тем стабильнее будет Деревня Скрытого Песка. А какие проблемы могут возникнуть в будущем — это уже дело будущего. Сейчас главной задачей было справиться с угрозой выживанию, исходящей от Конохи. На трибунах все смотрели на прижатого к земле Какаши. Он пробудил Шаринган, и казалось, что на этой волне он устроит грандиозный скандал, но в итоге не поднял и брызга. — Великий Шаринган, оказывается, ничего особенного, — перешёптывались в толпе. Правда, которую искал Какаши, мало кого волновала. Под давлением невидимой руки было очевидно, что это дело не будет иметь никакого результата. Бунтуй, не бунтуй, что с того? Если у тебя нет силы, чтобы сломать правила, то, взбунтовавшись, ты просто ляжешь на землю. — Какое жалкое зрелище... — глядя на Какаши, хихикнул Мадара. В его глазах мелькали искры, а в голове быстро складывался целый ряд планов. — «Ты, парень, хорошенько посмотри своими глазами. На тьму деревни, на тьму мира шиноби. Хорошенько посмотри на лицемерие этой Конохи. Ничего не изменилось. Этот мир — ад». — Проклятье!!! — отчаянно взревел он, но его руки и ноги были схвачены, и он не мог пошевелиться. Голову Какаши прижимали к грязной земле, сам он был в плачевном состоянии. Его налитые кровью глаза отчаянно пытались подняться, чтобы разглядеть высокомерные фигуры на трибунах, но он не мог даже поднять голову, чтобы их увидеть. — Проклятье! Проклятье! Проклятье!!! — Не нарывайся на неприятности, Какаши, — тихо посоветовал один из Анбу из-под своей звериной маски. — Разве плохо просто жить спокойно? Вечно ищешь себе проблем на ровном месте. На ровном месте? Ты хочешь сказать, что я сам ищу неприятностей!? Ублюдок! Какаши впился взглядом в глаза Анбу. — Откуда тебе знать, что я чувствую!!! Твой отец умер?! — Умер, — спокойно кивнул Анбу. — Парень, человек, убивший моего старика, стоит там, наверху, рядом с Четвёртой Хокаге. И согласно стратегии деревни, у меня в этой жизни не будет шанса отомстить. Какаши ошеломлённо уставился на него. — В этом мире не только у тебя одного горе вселенского масштаба. — Ты не понимаешь!!! — закричал Какаши. — Хватит с ним болтать, — напомнил товарищу другой Анбу. — Этот парень сейчас ничего не слышит. Всё было кончено. Инузука Рёто повернулся, чтобы уйти. В его возрасте уже не было детского пыла, когда бросаешься на помощь при виде несправедливости. Он действовал осмотрительно, всё взвешивая, обдумывая и оценивая, прежде чем принять решение. Так было с Рин, так, конечно же, было и с Какаши. В сущности, ничего страшного не произошло. Пока он здесь, Какаши в худшем случае посадят в тёмную комнату, чтобы он остыл, но никто в деревне не станет его пытать. Ему бы радоваться, что он в таком положении! К тому же, мальчишки должны быть крепкими. Он сам нёс на себе тяжкое бремя убийства Белого Клыка и не произнёс ни слова, взяв всё на себя. Рёто обернулся и искоса взглянул на Какаши. «Ты думаешь, у меня нет характера, что мне не тяжело? Если бы не моё вмешательство, твой отец остался бы в памяти трусом, покончившим с собой из-за страха перед наказанием! Его бы презирала вся деревня долгие годы! А ты бы никогда в жизни не смог поднять головы!» Рёто отвернулся и зашагал прочь. — Стой!!! Рёто!!! Под дождём раздался крик Какаши. — Это не ты его убил! Верно?! Невозможно!!! Абсолютно невозможно!!! Рёто, не останавливаясь, шёл сквозь дождь... — Подожди!!! Стой же!!! — отчаянно кричал Какаши. — Перестань орать, Рёто — человек суровый, — сказал один из Анбу. Их капитан Рин часто повторяла: «Мой сын может, а вы почему не можете? Моему сыну всего шесть лет, не говорите мне, что не можете». Это жутко раздражало. — Если сказано, что это он сделал, значит, он и сделал. Глядя на удаляющуюся в дожде фигуру Рёто, Какаши заплакал. Словно беспомощный ребёнок... — Подожди... Умоляю тебя... Скажи мне... — всхлипывая, прокричал Какаши. — Бра-а-ат!!! Этот крик пронзил пелену дождя и долго эхом отдавался в воздухе. Все, кто видел эту сцену, только сейчас осознали, какие чувства их связывали. — Неудивительно, что Какаши ни за что не хотел признавать, что Рёто убил его отца... «Будь я на его месте, я бы тоже не признал». Хизаши посмотрел на своего старшего брата Хиаши с задумчивым выражением в глазах... Май тихо вздохнула. Она не очень понимала братские чувства, но Рёто и вправду везде вёл себя как старший брат и легко сходился с мальчишками. Тот же Шисуи постоянно называл его «братом» с такой теплотой. Она не знала, каким зельем Рёто его опоил, но, вероятно, он просто играл с ним и проводил время. Она ведь тоже была почти такой же доброй, но Шисуи, казалось, немного её побаивался и никогда не подходил первым. Это было совершенно непонятно. Но если она чего-то не понимала, то Рёто она знала хорошо. Он был человеком с очень мягким и чутким сердцем, который больше всего ценил чувства. — Шаринган — это глаз гендзюцу... — тихо сказала Май. — Полагаться только на его способность к проницательности — не значит быть сильным. Кто-то однажды сказал: «Высшая форма гендзюцу — это словесная атака...» Наори тогда была маленькой и не поняла. Рин тоже не поняла и с недоумением посмотрела на Май. Какая ещё словесная атака... — Например... — Май улыбнулась и протянула руку. — Три фразы, чтобы заставить женщину потратить на меня тридцать миллионов. — А? — Рин удивлённо приподняла бровь. — Какая женщина может быть такой глупой? — Первая фраза: «Ты такая милая». Вторая: «Ты такая красивая». И третья: «Я люблю тебя». — Но это же просто ложь, — сказала Рин. — И такая неискренняя. — А если это скажет тебе Рёто... — задумчиво произнесла Май. Помолчав немного, Рин с досадой улыбнулась: — Кажется, это я глупая. В некоторые гендзюцу попадаешь по собственной воле. «Раз ты, парень, решил сыграть на чувствах и попросить Рёто, то ты обратился по адресу», — подумала Май. Под дождём Рёто остановился. «Он назвал меня братом... Этот вечно хмурый и дерзкий мальчишка назвал меня братом...» Рёто беззвучно, но с досадой усмехнулся. «Так ты, чёрт возьми, знаешь, что я к тебе хорошо отношусь! Не дурак же!!!» Увидев, что Рёто внезапно остановился, сердца всех присутствующих ёкнули. Глядя на непрерывные струи дождя, стекающие с карнизов, Орочимару с интересом усмехнулся: — Учитель, кажется, ситуация выходит из-под контроля. У этого парня, Рёто, похоже, есть свои мысли на этот счёт. — Он повернулся к Третьему. Веко Третьего Хокаге дёргалось. Один вид Рёто вызывал у него беспокойство. Не было ничего, на что бы этот парень не осмелился. — А это... — хихикнул Орочимару. — Слишком интересно! Ветер перемен, поднятый Рёто, всё ещё дул! — Если он решит свести счёты позже, то сейчас в деревне уже никто не сможет его остановить или заставить колебаться, — сказал Орочимару. Он бросил взгляд на Рёто. Всё зависело от того, окажет ли Рёто уважение Цунаде. Ведь учитель есть учитель. Джирайя с серьёзным видом смотрел на Рёто. Честно говоря, он не хотел, чтобы старик умер. Совсем не хотел. На трибуне Цунаде, видя, как Рёто подходит к Какаши, поднялась, её губы шевельнулись, но она снова села. Какаши увидел, как Рёто подошёл и остановился прямо перед ним, обутый в свои вечные сандалии. Рёто присел на корточки и посмотрел на Какаши. Они долго молча смотрели друг на друга. — Угадай, почему я не остановил тебя раньше. Всему были предзнаменования, и Рёто смутно это чувствовал. Трудно было сказать, что нынешняя ситуация не была создана им намеренно. Рёто просто колебался и не мог принять решение. — Почему? — спросил Какаши. — Правила можно нарушать, — сказал Рёто. — Но при одном условии: ты сам несёшь ответственность за последствия. Никто не будет отвечать за твои поступки. — А? — Как там говорится... — продолжил Рёто. — «В принципе можно» означает «нельзя». Но «в принципе нельзя» означает «можно». Я всё время говорил тебе, что мир шиноби — это не драки и убийства, а человеческие отношения и взаимные уступки. Сказав это, Рёто махнул рукой. Анбу, державшие Какаши, переглянулись и, помедлив лишь мгновение, отпустили его. Этот едва уловимый жест заставил всех проницательных людей в зале прищуриться. Ведь это были Анбу, подчинявшиеся напрямую Хокаге. Они слушались только приказов Хокаге. Какое право имел какой-то генин Рёто ими командовать? — Нужно быть реалистом, чтобы жить спокойнее, — сказал Рёто. — Не веди себя как наивный ребёнок, который несётся сломя голову. Не смотри на тех, кто на словах взрослый, прожил кучу лет, а к старости стал хуже ребёнка и всё ещё витает в облаках. Третий Хокаге поднял бровь. «Это он обо мне? Вряд ли, я не люблю мечтать и трезво смотрю на вещи». — В этом деле я тебе не помогу, — сказал Рёто. — Если хочешь послушать совета, то послушай брата: не устраивай здесь сцен, вернёмся и подумаем, что делать. Если не послушаешь, то продолжай, я сделаю вид, что ничего не вижу. Рёто действительно пытался его образумить. На трибуне Цунаде вздохнула с облегчением. — Понял? — сказал Рёто, похлопав Какаши по голове. Какаши был в замешательстве. Он не понимал: если ты мне не поможешь, как я смогу продолжать? — Он уже помог тебе, Какаши, — тихо сказала Май. Услышав это, Рин задумалась. «Продолжать бунтовать — значит продолжать драться?» Какаши встал и посмотрел на Анбу. Те шагнули вперёд, но в следующую секунду замерли на месте. Под масками на их лбах выступил пот. Дело было не в том, что они не хотели двигаться. Их нинкены внутри не смели шелохнуться. Рёто смотрел на них. Капли пота стекали по подбородкам и разбивались о землю. В этот момент они внезапно поняли, почему Рёто также называли Собачьим Генералом. Какаши растерянно огляделся и, наконец, остановил свой взгляд на Цунаде. Всё равно нужно было спрашивать её! Цунаде была в затруднении. «Этот парень, Рёто! Ну и создаёт же он проблемы!» Если не убрать Какаши со сцены, ситуация зайдёт в тупик. Но можно ли его убрать? Цунаде посмотрела на застывших, как деревянные столбы, Анбу. Не могла же она сама вмешаться... Рёто стоял в стороне и смотрел на трибуну. Там его взгляд встретился со взглядом Третьего. «Этот парень смотрит на меня...» Третий Хокаге, опустив голову, жадно затягивался сигаретой. И в этот момент Асума внезапно вскочил и громко закричал: — Какаши!!! Я расскажу тебе правду!!! «Асума — вот это мужик!» — Рёто расширил глаза и резко повернулся к нему! Лицо Третьего исказилось! — Я! — вокруг были его друзья, и никто не собирался останавливать Асуму. А если бы кто и попытался, им бы пришлось иметь дело с остальными. Асума, решив идти до конца, громко заявил: — Я, Сарутоби Асума! Сын Третьего Хокаге!!! Клянусь здесь и сейчас! Каждое моё слово — правда!!! «Почему мне нравится Асума?» — Куренай подняла голову и молча смотрела на него. Иногда он был очень мужественным. Асума делился с ней всеми своими переживаниями и секретами, и она знала о его душевных терзаниях. — Убийца Белого Клыка Конохи!!! Твоего отца убил!!! — отчаянно кричал Асума. — Мой отец!!! Третий Хокаге!!! Все в шоке отшатнулись, глядя на Асуму, у которого на лице вздулись вены. Сколько же мужества ему потребовалось, чтобы произнести эти слова. Вот видите, правила и вправду можно нарушить. Рёто вздохнул. Коноха сегодня опозорилась по-крупному. Ну и пусть. Рука Третьего Хокаге, державшая сигарету, дрожала. «Твою ж мать...» Толпа взорвалась гулом. Третий, пошатываясь, поднялся на ноги. Глядя на эту сцену, Орочимару не почувствовал ожидаемой радости. Внезапно всё стало пресным и безвкусным. «Учитель, он постарел... Спина совсем сгорбилась».