Часть 264

Глава 264

На арене Рин и Май заняли позиции на расстоянии друг от друга, сложив печати противостояния. Честно говоря, неважно, парень ты или девушка, драться насмерть с представителем своего же пола из-за особи противоположного — затея в высшей степени глупая. Неважно, насколько красив объект обожания, ведь трехлапую жабу найти трудно, а двуногих людей — пруд пруди. Выключи свет — и все на одно лицо. Даже если ты потерял одно дерево, впереди еще целый лес. И если уж на то пошло, даже если не осталось ни одного дерева, чтобы на нем повеситься, это вовсе не значит, что вешаться нужно было именно на том самом. Так считал Инузука Рёто. Разве не прекрасно жить в свое удовольствие? А если уж совсем невтерпеж, стоит поучиться у Джирайи, который умел решать насущные проблемы с помощью денег. Неужели кто-то наивно полагает, что он всего лишь выпивал саке и оставался невинным и чистым? В общем, от любовной лихорадки добра не жди. Рёто определенно не был настолько глуп, но Рин и Май как раз находились в том самом возрасте, когда совершать глупости — в порядке вещей, и это доставляло головную боль. Рёто на самом деле редко с извращенным любопытством подглядывал за тренировочными боями Рин и Май. Одного взгляда было достаточно, чтобы разболелась голова. Так что же такое любовь? Ответ: любовь-морковь, чтоб её. — Бой... начали! Едва прозвучали слова, как Рин и Май, словно сговорившись, одновременно пришли в движение. Рин начала стремительно отступать, разрывая дистанцию, в то время как Май, наоборот, ринулась вперед, сокращая ее. Они сражались уже не в первый раз, и тактика друг друга была им предельно ясна. Глядя на несущуюся на нее Май, Рин сосредоточенно смотрела на ее прекрасное лицо. Эта женщина была невероятно хитра, а ее атаки — коварны и вероломны. В чистом тайдзюцу она ей не соперница. Наблюдая за таким началом, многие шиноби удивленно приподняли брови. На трибуне Деревни Скрытого Тумана Теруми Мей невольно нахмурилась. Ей доводилось сражаться и с Рин, и с Май. Если рассуждать здраво о том, кто из них сильнее, то, безусловно, Стихия дерева имела преимущество. С этой несносной Май она не могла смириться. Но, судя по всему, даже эта девушка со Стихией дерева побаивалась эту стерву. Этот отступающий маневр... неужели она не хочет вступать в ближний бой? Стремительно отступая и разрывая дистанцию, они на мгновение замерли в относительном равновесии. Рин подняла руки, вытянула их вперед и с хлопком соединила ладони. Один хлопок — и желание исполняется. — Стихия дерева: Крепость из семян... Тело Рин внезапно преобразилось. Ветви Стихии дерева стремительно выросли из-за ее спины. Тонкие, не толще пальца, они извивались, словно змеи, сплелись в густую массу, и тут же черные, как дула, кончики нацелились на Май. Если присмотреться, их было ровно тридцать две. Увидев это, Май скользнула рукой назад и положила ее на рукоять меча у пояса. Заметившие это движение зоркие шиноби невольно втянули воздух. У кого из шиноби на мече инкрустированы бриллианты?! Какая же она богатая... то есть, какая индивидуальность. В тот же миг, как Рин сфокусировалась на Май, она открыла огонь. С пронзительным свистом ветви выстрелили семенами. Это был не прерывистый огонь одиночными выстрелами, а непрерывная очередь, словно из пулемета. В одно мгновение бесчисленные черные точки семян, подобно внезапному ливню, создали непроницаемую стену огня. Эта техника... Эта плотность и частота стрельбы... Зрачки зрителей сузились, а по коже инстинктивно пробежал холодок. Даже если бы они махали руками до дыма, в одиночку им бы никогда не удалось метнуть кунаи с такой скоростью и плотностью. С помощью теневых клонов и сюрикенов можно было бы достичь подобного масштаба, но не поддерживать его непрерывно. Для такого требовалась бы скоординированная работа как минимум нескольких команд. И более того... В этой технике не было никакой эстетики ниндзюцу. Напротив, она была лишена теплоты, присущей растениям, и веяла ледяным холодом. В ней чувствовалась лишь холодная, неприкрытая жажда убийства, полная грубой силы, от одного взгляда на которую становилось не по себе. И это — Стихия дерева? Попади под такой обстрел, и тебя в мгновение ока разорвет в клочья... Сасори замер. Во время отборочных он потерял сознание слишком рано и не видел Стихию дерева Рин. Он слышал о ней от товарищей, но, не увидев своими глазами, не мог составить конкретного представления. Эта техника... Она была слишком искусной, наполненной художественной красотой, присущей искусству марионеток. Мощь, скорострельность, частота, масштаб, точность, дальность — казалось, все это превосходило его собственные марионеточные механизмы. Его зрение просто не позволяло рассмотреть все в деталях. Не успел он додумать, как на арене Май, не уклоняясь и не сворачивая, рванулась вперед. Взмахнув рукой, она с молниеносной скоростью извлекла клинок, который в воздухе оставил за собой мерцающий белый шлейф, подобный полосе шелка. Это был след от клинка, движущегося так быстро, что глаз воспринимал его как белое свечение. Что это значит?! В лоб?! Она что, слепая?! Как она смеет?! — Что?! Некоторые шиноби не выдержали и вскочили с мест от изумления. Искусство меча было тем, что в той или иной степени практиковали все, но столь великолепную технику они видели впервые в жизни. Стиль Учиха: Искусство меча... Май прищурилась. В ее глазах мир замедлился, почти застыл. Траектории летящих на нее семян были видны предельно четко. Более того, благодаря обостренным до предела пяти чувствам, все было под контролем. Словно предвидя будущее, ее мозг на сверхскорости собирал и обрабатывал данные с поля боя, почти инстинктивно просчитывая все возможные исходы. Уголки ее губ слегка изогнулись в усмешке. Такие прямолинейные, грубые траектории без каких-либо ухищрений были слишком уж предсказуемы. Даже без помощи Мангекё и его Футодама-но-микото, Май могла предвидеть все последующие изменения. Это и называется боевым опытом. Подняв меч, она легким и непринужденным движением кончика клинка отбила летящее в нее семя. От столкновения с лезвием посыпались искры, и снаряд отклонился от курса. Повернув запястье, она рубанула по следующему семени. На арене Май, не сбавляя шага, вращала мечом так быстро, что он превратился в ослепительный белый фантом. Искры сыпались непрерывным дождем. Продвигаясь вперед, она отклоняла все летящие в нее семена, казалось, будто ее защита была непроницаема. Снаряды проносились мимо, врезаясь в землю с оглушительным грохотом, словно тяжелые пушечные ядра. В местах попаданий вздымались фонтаны земли, демонстрируя ужасающую убойную силу, заключенную в каждом семени. Каждый выстрел, усиленный чудовищной силой, обладал мощью, многократно превосходящей его крошечный размер. Как ей удавалось, не меняясь в лице, отражать один за другим эти тяжелые удары, не говоря уже о том, чтобы с такой точностью перехватывать их на высокой скорости? Это была неприкрытая демонстрация мастерства. Искусство фехтования, отточенное до головокружительной точности, обладало ослепительной, великолепной красотой. Любой, кто владел мечом, понимал всю сложность этой техники и чувствовал, как по коже бегут мурашки. На поле боя одно лишь это мастерство позволило бы ей прорываться сквозь шквал стрел и град пуль. Гений из Тумана и Демон Забуза переглянулись, и в их глазах читались недоверие и ужас. Возникало подозрение, что одним лишь мечом она способна остановить даже Стихию воды. На арене грохот падающих семян не утихал. Рин, продолжая отступать, пристально смотрела на Май. Эта Май обожала выпендриваться с такими эффектными техниками. Но исход войны шиноби решается не только красотой исполнения. — Какая же она позерка... Рин топнула ногой и, вместо отступления, ринулась навстречу Май, скорость которой не уменьшалась. Ветви за ее спиной прекратили огонь и в одно мгновение изменились, приобретя металлический, угольно-черный оттенок. Увидев несущуюся на нее Рин, Май приподняла бровь. Развернув меч обратным хватом, она держала его перед собой, а другой рукой, сложив ее перед грудью, выполнила серию печатей одним движением, похожим на порхание бабочки. Скорость была так высока, что зрители даже не смогли разобрать, какие печати она сложила и не ошиблась ли. В следующую секунду высвободилось ниндзюцу. — Стихия пламени: Вспышка... Клинок развернулся, и от него хлынул ослепительный белый свет, мгновенно заполнивший всю арену. Слепящее сияние пронзило даже барьер Четырех красных ян, который пропускал свет. Все, кто пристально следил за боем, были застигнуты врасплох и попались. Тут же со всех сторон раздались крики и вопли. — Глаза! Мои глаза!!! Это была лишь временная слепота; техника не была настолько сильной, чтобы выжечь глаза и привести к постоянной потере зрения. Однако большинство шиноби в этот момент почувствовали, как в глубине души зарождается смертельно опасное предчувствие. Те, кого вспышка не застала врасплох, сосредоточились на восприятии ситуации на арене. В ослепительном свете Рин моргнула, и ее глазные яблоки покрыла черная гелеобразная пленка. Черные ветви за ее спиной взметнулись, словно питоны, и, сверкая в белом сиянии, выстрелили вперед, как грушевые лепестки под дождем. Острые шипы, покрытые каплями ядовитого сока, что сочился с черной коры, устремились к Май. Моя Стихия дерева пропитана ядом. Стихия дерева: Режим ближнего боя: Тысячерукий мастер меча. Хотя Рин и не могла сравниться с Май в искусстве владения мечом, которое было подобно танцу тысячи рук, у нее самой была тысяча рук. Тридцать два клинка из железного дерева на огромной скорости столкнулись с мечом Май. Серия плотных, высокоскоростных ударов слилась в единый гул. Когда зрение зрителей восстановилось, и они, с трудом сфокусировав затуманенный взгляд, снова смогли видеть, перед ними предстала именно эта картина. Черные и белые шлейфы от клинков мелькали в воздухе, сплетаясь в единое целое. Под градом непрерывных ударов обычный человек мог различить лишь рваные следы, остающиеся в воздухе. Земля вокруг сражающихся была испещрена глубокими, пересекающимися шрамами от атак. В непрерывной, бешеной схватке они сошлись в клинче, и казалось, что ни одна из сторон не может продвинуться ни на шаг. Так продолжалось до тех пор, пока они, словно по молчаливому согласию, одновременно не отскочили назад. На первый взгляд, в тайдзюцу никто не мог взять верх. Нет... Похоже, Май все же была на шаг впереди. Зрители напряженно вглядывались. Май, облаченная в облегающий боевой костюм, подчеркивающий ее юную и прекрасную фигуру, была невредима. На одежде Рин, однако, виднелись многочисленные мелкие порезы, под которыми проглядывала нежная белая кожа, но следов ранений не было. Если судить только по искусству владения мечом, Май была сильнее. Рёто иногда не мог понять, почему скорость реакции Май казалась даже выше его собственной. Он ни разу не выигрывал у нее в играх на реакцию. Это определенно было не из-за разницы в таланте, а из-за уровня техники. Рин слегка прикусила губу. Ни одной царапины. Если даже кожа не повреждена, самый сильный яд бесполезен. Зрители тихонько втянули воздух. — Дерево... — с улыбкой проговорила Май. — Всё-таки его лучше сжигать. — Она отбросила свой меч, который после яростной схватки стал щербатым, и он вонзился в землю. Мечи — вещь одноразовая. Именно поэтому Рёто так берег Белый Клык — это был коллекционный экземпляр. Что делать, если он сломается? — Что ж, попробуй, — ответила Рин. Огонь, воры и Май — вот от чего нужно защищаться. Покрытые выбоинами и почти сломанные ветви железного дерева перед Рин медленно втянулись обратно в ее тело. Сложив ладони вместе, она начала приседать, и ее тело стало частично деревенеть, а некоторые участки древесины набухать. Именно поэтому она не получила ранений, но одежда не уцелела. Рин не очень разбиралась в шитье, и любая попытка починить ее только сделала бы хуже. Вслед за движениями Рин, из ее тела, извиваясь, появились пять собак-ниндзя из Стихии дерева. Отделившись, они мгновенно разбежались по сторонам. Увидев это, шиноби из других деревень невольно забормотали: — В Конохе все так любят заводить собак-ниндзя? Май приподняла бровь и сказала: — Разминка окончена. Теперь что, групповой бой? — Выбирай, что хочешь, — ответила Рин. — Я приму любой вызов. — Да будет так, — Май подняла руку и, держа ее вертикально перед грудью, сложила печати с грацией порхающей бабочки. Цунаде, наблюдая за этой сценой, слегка скривила губы. И Мадара, и Наори, будучи Учиха, кажется, придавали большое значение ритуалам. Они могли использовать техники без печатей, но предпочитали этот лишний жест. Не было ли это своего рода высокомерием, высокомерием в стиле Учиха? Завершив печати, Май присела и ударила ладонью по земле. Вокруг нее поднялись пять клубов дыма от техники призыва, и из них появились пять кошек-ниндзя. Увидев это, зрители подняли глаза. Что это, война кошек и собак? Эта парочка и впрямь кажется созданной друг для друга. Мадара, глядя на знакомых кошек-ниндзя сквозь Риннеган, почувствовал, как у него дернулось веко. В Конохе был не только боевой отряд собак-ниндзя, но и разведывательный отряд кошек-ниндзя клана Кагеяма. Эта девочка, должно быть, преемница Наори. Интересно, насколько она достигла уровня Наори. Но без Мангекё она, скорее всего, не представляет особой угрозы. На арене обе стороны замерли в противостоянии. Свирепые псы и злобные кошки, подчиненные двум девушкам, рычали и скалили зубы друг на друга, источая враждебность. Взгляд Май был прикован к собакам-клонам Рин из Стихии дерева. С точки зрения теории ниндзюцу, эти клоны и были самой Рин. Такова была истинная сущность этой девчонки: казалось, она надела маску собаки, но на самом деле сбросила маску человека. И это было... довольно мило. Но разве она сама была другой... Наори, нет, Май выпрямилась и посмотрела на Рин, девочку, которую она вырастила собственными руками. В предыдущих боях ни гений из Тумана с двумя Кеккей Генкай, Теруми Мей, ни джинчурики Двухвостого из Облака не смогли заставить Рин показать всю свою силу. Этот мальчишка Рёто всегда считал Рин маленькой девочкой, которую нужно защищать, и постоянно оберегал ее, явно и тайно. Он вмешался, нарушив планы Цунаде, и, перетянув все внимание на себя, не позволил Стихии дерева проявить свою истинную устрашающую мощь. Непонятно, чего этот парень боялся. От этого становилось немного завидно. Но оставим это. Стоило Цунаде вильнуть хвостом, как Май тут же понимала, что она задумала. То же самое касалось и Инузуки Рин, матери Рёто. Этот расклад в турнирной сетке был сделан для того, чтобы она, Май, заставила Рин раскрыть свои способности и показать всем, на что она способна. Так что на этот раз, тётушка, я буду драться всерьёз.