Часть 265

Глава 265

Поединок продолжался, а эвакуация в деревне шла своим чередом. В Конохе существовала отлаженная система убежищ. На случай обычных бедствий была предусмотрена сложная и разветвлённая подземная сеть, способная вместить население, даже если бы оно внезапно удвоилось. Взять, к примеру, самое большое убежище под скалой Хокаге. Изначально это было тренировочное поле Анбу, построенное ещё во времена Второго Хокаге для защиты от возможной ярости хвостатых зверей. Почти вся гора внутри была выдолблена, что обеспечивало огромное пространство и запасы продовольствия. В это время над деревней моросил дождь, который с наступлением сумерек становился всё сильнее. Резиденции остальных четырёх деревень располагались в уединённом районе, и их обитатели не знали о происходящем в Конохе. Оставшиеся там шиноби из других селений находились под наблюдением, а остальные — на стадионе. Из-за такой ненастной погоды улицы были пустынны, и даже если бы кто-то из чужаков вышел прогуляться, безлюдье не вызвало бы подозрений. Однако, чем ближе решающий момент, тем осторожнее нужно быть. В преддверии начала плана шиноби Скрытого Облака и Скрытого Камня, оставшиеся в своих резиденциях, проявляли благоразумие и не решались выходить, не зная о ситуации снаружи и терпеливо ожидая сигнала. Мадара, конечно, всё знал, но не считал своим долгом их предупреждать. В конце концов, это были лишь инструменты, которые он собирался выбросить после использования. Успешным ли будет нападение на Коноху или нет — не имело значения. Главное — помешать альянсу пяти великих деревень. План был составлен в спешке, и Мадара не верил в его успех. Узумаки Мито была ещё жива, а с разъярённым Девятихвостым справиться было бы нелегко. По улицам Конохи стремительно передвигались патрули Анбу в полном вооружении. Барьер вокруг деревни был полностью активирован, а отряд барьера, находясь в главном здании, ни на секунду не прекращал напряжённого наблюдения. Кланы, получив известие, собрались на своих территориях в полной боевой готовности, готовые в любой момент выступить. В хмуром небе кружила стая ястребов-ниндзя, свысока оглядывая землю и наблюдая за людьми на улицах под дождём. На столбе электропередач, на самой его вершине, сидел серебристошёрстный пёс-ниндзя. Его шерсть отливала серебром, тело было стройным, а золотые звериные глаза, которыми он осматривал окрестности, придавали ему величественный и грозный вид. В толпе эвакуирующихся некоторые дети, увидев эту большую собаку, боялись поднять на неё глаза, но в то же время с любопытством украдкой поглядывали. — Это всё-таки собака или волк? — спросил один мальчишка. — Посмотри на выражение. Если злится и скалит зубы — волк, если злится и тяжело дышит с высунутым языком — собака, — ответил другой. Рёто повернул голову и посмотрел на двух беспокойных малышей в толпе. На лицах взрослых, возможно, и была тревога, но детям не о чем было беспокоиться. Он оскалился в улыбке, высунув язык. «Смотреть на лоб: если вогнутый — волк, если выпуклый — собака, да?» Встав, он отряхнул шерсть. Эвакуация не требовала его участия, он просто прогуливался, чтобы оценить прогресс. В преддверии великих событий нужно сохранять спокойствие. Спокойствие ведёт к умиротворению, умиротворение — к размышлению, а размышление — к выгоде. «Итак, какую пользу мы можем извлечь из всего этого?» — следуя принципу «нельзя оставаться в убытке», он твёрдо решил, что выгоду нужно извлечь обязательно. Прыгнув под дождём, он приземлился на крышу двухэтажного дома и, перебегая по крышам, его клон стремительно двигался вперёд. Судя по текущему прогрессу, эвакуация должна была завершиться примерно через час. Оставалось лишь дождаться дорогих гостей. — Бабушка... Рёто всегда обращался к Мито как ему вздумается: когда что-то было нужно, звал её сестрой, а когда нет — бабушкой. Мито, выглядя довольно беспомощной, села и, взяв чашку чая, спросила: — Что опять? — Тот план... Я думаю, лучше нанести удар первыми, — сказал Рёто. — Какой ещё план? — спросила Мито. Этот малец напридумывал столько планов, что и не сосчитать: «трёхлинейное строительство в Стране Огня», «интеграция дельты рек в Странах Дождя и Водопадов», «поддержка и развитие Страны Снега». Что-то было осуществимо, что-то — нет. Простые проекты, вроде строительства плотины для выработки электроэнергии, которые приносили пользу народу, Мито могла одобрить. Реализация любого плана зависела от текущего положения Конохи. — План «Крах Скрытого Камня», — ответил Рёто. — Ах ты, паршивец... — Мито усмехнулась и сказала: — Они ещё даже ничего не сделали, а я уже должна дать им пощёчину? Это вежливо? — Бабушка, это называется законная самооборона, в худшем случае — превышение её пределов... — сказал Рёто. — Отвечать на удар после того, как его нанесли, — это не в моём характере. — Кстати говоря... — произнесла Мито. — Ты, малец, всё время об этом думаешь. Тебе что-то у них приглянулось? — Вовсе нет, я не такой, — возразил Рёто. — Клянусь небом и землёй, бабушка, я всё делаю ради деревни! «Я-то знаю твою натуру, ты из тех, кто не выпустит сокола, не увидев зайца», — подумала Мито, на мгновение погрузившись в раздумья. На трибунах стадиона Рёто смотрел, как Рин и Май яростно сражаются, и отвёл взгляд. Честно говоря, наблюдая за их дракой, он чувствовал себя немного виноватым, даже совестно было. Остановить их он не мог, что создавало трудности. Окружающие зрители то и дело ахали, их внимание было приковано к арене, словно они никогда не видели ничего подобного. — Сейчас главное — оборона деревни. Нанести ответный удар и преподать Скрытому Камню урок можно и позже, — с улыбкой сказала Мито. — К тому же, у деревни нет для тебя достаточного количества людей. На Минато лежит тяжёлый груз, и в этот критический момент деревня нуждается в его силе. План «Крах Скрытого Камня» строился вокруг Минато, он был главной ударной силой. Рёто же должен был ловить рыбку в мутной воде и указывать дорогу. — Ты столько лет собирал информацию о Скрытом Камне, — продолжила Мито, — но я не видела, чтобы ты хоть раз добровольно доложил об этом деревне. Каждый раз, когда я спрашиваю, ты выдавливаешь из себя по капле, лишь бы отчитаться. Если у тебя нет коварного замысла, я готова взять твою фамилию, договорились? Лучше честно во всём признайся, иначе кое-кому придётся посидеть под замком. Начнём с месяца, а если поведение будет неудовлетворительным, боюсь, и полгода не предел. И даже после всего этого Минато не сможет взять тебя с собой. — Это чтобы предотвратить утечку информации, — оправдывался Рёто. — Секрет — это то, что знаю только я. — Ты прав, но я тебя не слушаю, — с улыбкой ответила Мито. — Ну вот ещё... — пробормотал Рёто. — Техника сверхлёгкого и сверхтяжёлого камня, Беспыльное сокрытие и Техника разделения, а также Стихия Взрыва — я должен их заполучить. Как и в Конохе, в каждой деревне были хранилища запретных и секретных техник. Украсть их было невозможно из-за высочайшего уровня охраны, но можно было отобрать силой. Ооноки уже сам подставил своё лицо, и у Рёто зачесались руки. Не ударить его было бы просто невежливо. — Ну и негодник, — усмехнулась Мито. — В деревне столько запретных техник, а тебе они не по нраву? Всё на чужое заглядываешься. — Домашние цветы не так ароматны, как дикие, бабушка, — с лукавством ответил Рёто. За теми техниками присматривал Орочимару, и Рёто нужно было лишь забирать готовое по принципу «утром деньги — вечером стулья». Он, безусловно, ценил чужие труды. — Нарываешься, — проворчала Мито и добавила: — В общем, веди себя смирно, не заставляй меня тебя шлёпнуть. — Да-да-да, — покорно согласился Рёто, но тут же сменил тон и серьёзно сказал: — Бабушка, поведение Ооноки в последнее время какое-то странное. — Это я уже заметила, — кивнула Мито. — Прозвище «Ооноки Двух Весов» он получил за умение оценивать ситуацию и использовать любую возможность. Хитрый малый. — У изменения его поведения определённо есть причина, и без Мадары тут не обошлось, — продолжила Мито. — Его методы всегда одни и те же: либо притвориться мёртвым, либо прибегнуть к грубой силе и угрозам, либо нести какую-то наивную чушь, пытаясь договориться, либо... — она опустила глаза, — прибегнуть к низкому и подлому захвату заложников. Он думает, что действует безупречно, но на самом деле он ничем не лучше Хаширамы. Мито не поскупилась на «похвалу». — Мне даже лень его разоблачать. — Хорошо, что ты знаешь, бабушка, — сказал Рёто. — Третий Райкаге из Скрытого Облака и будущий Четвёртый, хоть и отец с сыном, но по характеру совершенно разные. Сын его более труслив, умеет терпеть. — Заметно, — ответила Мито и, подняв глаза, посмотрела в пустоту перед собой, словно Рёто был прямо там. — И что ты, маленький хитрец, хочешь сказать? — Альянс пяти деревень ещё можно спасти, — начал Рёто. — У Ооноки есть предлог, чтобы снять с себя ответственность, нужно лишь дать ему возможность сойти со сцены, и он ею воспользуется. А с Четвёртым Райкаге из Облака договориться проще. Четвёртый Райкаге был не просто сговорчивым, он в некоторой степени был очень осторожен. Рёто уже это проверил: по сравнению с обычными шиноби Облака, он был невероятно терпелив. Даже после такого унижения он склонил голову и уступил. Это вполне соответствовало сложившемуся у Рёто впечатлению о нём. В оригинальной истории, после гибели отца и того, как Минато чуть не убил его брата Киллера Би, он запретил Би покидать деревню. Он просто боялся, что Киллер Би погибнет снаружи. Если говорить высоким слогом, он был верным и преданным человеком. — Мальчишка, выкладывай всё, что знаешь, — сказала Мито. — У меня голова болит. — Эй — сентиментальный и трусоватый старик, — сказал Рёто. — Когда его отец умрёт, власть в Облаке перейдёт к нему. А в Скрытом Камне Ооноки уже почти не контролирует ситуацию. Его шиноби голодают и жаждут войны, чтобы разбогатеть. — Это неважно, — перебила Мито. — Говори по существу, как решить проблему. — На самом деле Ооноки тоже хочет воевать, — объяснил Рёто. — Он не успокоится, пока не попробует. Его подчинённые бунтуют, и только смерть их успокоит. Но мы не можем уничтожить их за один раз. А если и уничтожим, то у Скрытого Песка и Скрытого Тумана появятся свои идеи. В итоге всё вернётся к альянсу пяти деревень. Поэтому, прежде чем начинать войну, нужно подготовить способ её закончить. — Какой способ? — спросила Мито. — Месяц назад... — начал Рёто, — Курогане доложил о беспорядках в Скрытом Камне. Расследование показало, что беременная жена сына Ооноки, Кицучи, была таинственно похищена, и её местонахождение неизвестно. В Скрытом Камне перевернули всю деревню вверх дном, после чего отношение Ооноки резко изменилось. — Вот оно что, — кивнула Мито и, задумавшись, сказала: — Рассказывай свой план. — Организовать людей, провести поиски и спасение, — предложил Рёто. — Ты знаешь, где она? — спросила Мито. — Примерно... — ответил Рёто. — Она беременная женщина-ниндзя. Если она достаточно умна, Мадара не смог бы увести её далеко. Мадара хоть и подл, но не опустится до издевательств над слабой женщиной. Она наверняка прячется где-то в пределах Страны Земли. Поэтому, хотя о хорошей еде и жилье говорить не приходилось, условия не должны были быть хуже, чем у собаки. Так же, как и с Какаши в своё время: Данзо хотел остаться в деревне и не решался на крайние меры. У Мадары же не было причин сдерживаться, но он не собирался убивать ребёнка. — В Стране Земли, значит... — пробормотала Мито, размышляя. — Проникать в тыл врага слишком опасно. — Рин сможет её найти... — сказал Рёто. — Рин может чувствовать присутствие Белого Зецу. Рин... Мито колебалась. Она совершенно не собиралась отправлять Рин в опасные места. Рин ведь ни разу даже не покидала деревню. Это было слишком рискованно. В Стране Земли была не только территория Скрытого Камня, но и Мадара. Поколебавшись мгновение, Мито кивнула и сказала: — Тогда сформируй объединённый секретный спасательный отряд. — Объединённый? — удивился Рёто. — С кем объединяться? — Со Скрытым Туманом и Скрытым Песком, — ответила Мито. — Ты возглавишь отряд и выполнишь спасательную миссию. Людей выберешь сам. — Понял, — принял приказ Рёто. — Сделай всё красиво. После разговора Рёто снова посмотрел на бой на арене. Картина там кардинально изменилась: густо растущие деревья заполнили всё пространство внутри барьера. Стихия дерева: Рождение мира деревьев. Созданный Рин лес был пышным и полным жизни. Когда толстые, как питоны, деревья медленно извивались, толпа изумлённо ахала. В лесу раздавался треск и грохот — похоже, Май вела себя очень буйно. «Мне выбирать людей, значит...» Рёто повернулся и оглядел своих друзей. Обито уже не было, он пробрался в комнату ожидания для участников, чтобы найти Какаши. «Итак, брать ли с собой Обито и Какаши? Главная цель Мадары — Обито. В деревне ему гораздо безопаснее, чем на миссии. Значит, не брать». Рёто снова повернулся к арене. В лесу вспыхнуло яростное пламя, но деревья тут же выпустили потоки воды, потушив его, так что особого переполоха это не вызвало. «Интересно, как там Какаши? Пришёл ли он в себя?» В комнате ожидания для участников Какаши сидел с мрачным лицом, а Обито с тревогой в глазах присматривал за ним. — Не делай такое кислое лицо... — не выдержал Какаши. — Будто я умирать собрался. — Ну... — Обито долго колебался, прежде чем сказать: — Я же волнуюсь за тебя. В любой другой ситуации он бы уже давно начал язвить. — В этом нет нужды, — сказал Какаши. — Твоё присутствие здесь меня только раздражает. Так что, будь добр, проваливай, ладно? Дай мне побыть одному. — Ублюдок!!! — вскочив, Обито яростно посмотрел на Какаши, готовый к драке. Какаши поднял глаза. Такой Обито был ему привычнее. Мгновение назад он вёл себя как застенчивая девчонка, и это его немного пугало. Спустя некоторое время Обито сел и начал бормотать себе под нос: — Ты пробудил Шаринган, хотя у тебя даже девушки нет, и уж тем более она не умирала. Какого чёрта... Обманщики, Минато-сенсей, Собачий Клык — все обманщики... Услышав это, уголки губ Какаши слегка дрогнули. «Ты всё ещё об этом думаешь?» — Я потерял отца, — холодно бросил он. — Что, не согласен? Услышав это, Обито тут же прикрыл рот обеими руками. У него всё-таки была капля сообразительности, и он с тревогой посмотрел на Какаши. Однако то, что Какаши смог сказать такое, означало, что он немного отпустил ситуацию. Он поднял глаза на Обито. Как бы то ни было, у него всё ещё были друзья, не так ли? Он не был совсем один. — Я тоже потерял отца и мать... — почесав голову, Обито неуклюже попытался его утешить. — Ты же знаешь, я с детства был несчастным сиротой, перебивался с хлеба на воду, приходилось самому искать, чем набить живот. — Хватит притворяться! Твоя бабушка готовила для тебя! Это ты сам слишком много ел! Ты жалел свою старенькую бабушку, которой трудно передвигаться, и не давал ей готовить больше! Страдал из-за своей гордости! Так тебе и надо! «Я тебя не знаю, что ли?» — Аха-ха... — Обито неловко рассмеялся и, помолчав немного, спросил: — Мы и дальше будем соперничать с Собачьим Клыком? После долгого молчания Какаши покачал головой: — Нет... Причин для соперничества больше не было. Запрокинув голову и глядя в потолок, Какаши сказал: — Я уже знаю правду. У меня больше нет обид. «Отец, соперника, которого ты мне выбрал на всю жизнь, мне не одолеть». — Да ладно тебе! Не падай духом! Ты должен взять себя в руки! — взволнованно воскликнул Обито. — Ты что, не хочешь победить хотя бы раз? Он всё ещё хотел соперничать. Не по какой-то причине, а просто из упрямства, из чистого несогласия. Он точно не собирался сдаваться. Ни за что на свете. Настоящий борец за справедливость никогда не сдаётся. Какаши повернулся к Обито с жалостью во взгляде. — Что это за взгляд? — подскочил Обито. — Подумай, хорошенько подумай, — спокойно ответил Какаши. Пока они так препирались и смеялись, настроение Какаши немного улучшилось. Как часто говорил Собачий Клык, что было, то прошло, нужно смотреть вперёд и жить дальше. Однако вскоре настроение Какаши снова испортилось. Дверь комнаты отдыха открылась, и красивая медсестра вкатила старика, подкатив его прямо к Какаши. «Старик Третий...» Теперь Какаши наконец понял то выражение лица Рёто, похожее на запор после съеденного дерьма, которое появлялось у него при встрече с Третьим. Сейчас его собственное выражение, должно быть, было очень похоже на выражение Рёто. Какаши не понимал, зачем он пришёл, но бинты, которыми был обмотан Третий, вызывали усмешку. Он молчал. Третий же отослал медсестру, затем, пошатываясь, встал и с трагическим видом рухнул на колени перед Какаши. Грохот был такой, что Обито подпрыгнул от неожиданности, а его глаза чуть не вылезли из орбит. Смысл жеста Третьего был ясен: «Прости, племянничек, на людях неудобно, а здесь, внутри, я преклоню колени и извинюсь». Увидев такое, Какаши тоже был поражён. «Это же Третий Хокаге!» Рёто, активировав Глаз Кагуры, развеселился. «Старый лис, и на такое способен». Какаши со сложным выражением лица смотрел на Третьего, а тот молчал. Наконец, Какаши сказал: — Встаньте! Какаши был слишком щепетилен и не мог выдержать такого. Третий не встал и произнёс: — Какаши, я глубоко сожалею о том, что было раньше. «Пришёл извиняться», — догадался Обито и посмотрел на Какаши. «Так что, прощать его?» Какаши стиснул зубы и ответил: — Мне не нужны ваши извинения