Часть 266

Глава 266

Третий Хокаге говорил очень искренне, но Какаши не очень-то хотел слушать. Он определенно затаил обиду и не был готов прощать. Но раз уж дошло до этого, что еще можно было поделать? Атмосфера стала немного напряженной. Видя, что Какаши его игнорирует, а подходящего миротворца, чтобы сгладить углы, поблизости не было, Третий Хокаге решил не усугублять ситуацию. Главное, что он донес свою мысль. Сев обратно в инвалидное кресло, он с трудом подкатил его к двери. Открыв дверь, Третий все же захотел что-то добавить: — Если в будущем у тебя возникнут трудности, найди меня. Я помогу. Сказав это, он с размаху влепил себе пощечину. Обито подскочил от неожиданности. В темном и глубоком коридоре тут же загорелись лампы с датчиками звука. Дежурившая неподалеку медсестра посмотрела на Третьего Хокаге как на сумасшедшего. У него было лишь несколько кровоточащих ран, и врачи в один голос хвалили Разящего Клыка за точность и чувство меры — ни один удар не был смертельным. Неужели ему все-таки повредили мозг? Подумав об этом, она быстрым шагом направилась к нему. При свете ламп медсестра покатила кресло с Третьим Хокаге прочь. Лишь когда тот скрылся из виду, Обито осмелился высказаться: — Не понимаю, зачем он вдруг себя ударил. — Черт его знает, — Какаши попытался проанализировать его намерения. — Наверное, хотел показать свою решимость и позицию. Пощечина — это еще ничего. Некоторые, возможно, схватили бы кунай и вонзили себе в ладонь. — Неужели есть такие идиоты? — с недоверием спросил Обито. — Откуда ты знаешь? Видел такое? — Не видел... — ответил Какаши. — Мне снилось. Какой-то желтоволосый пацан кричал о дружбе и решимости, вопил, что больше никогда не будет бояться, и пырнул себя. Обычно сны быстро забываются, стираясь из памяти после пробуждения, но эта сцена почему-то очень глубоко врезалась в память Какаши. — Вот как... — видя, что с Какаши, похоже, все в порядке, Обито спросил: — Какаши, скажи по секрету, откуда у тебя Шаринган? Ты что, незаконнорожденный сын кого-то из Учиха? — Он смотрел на глаза Какаши с нескрываемой завистью. — Идиот, — отвернулся Какаши. Хотя у него и самого были некоторые сомнения на этот счет, это было неважно. — Пробудил глаза, а толку ноль, — сказал Какаши. — Ничего не изменилось по сравнению с тем, что было раньше. Способности Шарингана мне не нужны, они для меня лишние. Он уже решил, что отныне будет мчаться по пути модификации тела. — Ну ты и тип... — Обито был очень раздосадован. Очень. Почему он, чистокровный Учиха, до сих пор не пробудил свои глаза? Инузука Рёто прекрасно понимал причину его расстройства. «Дурак... То, что ты не пробудил глаза, означает, что ты сейчас очень счастлив. И это состояние нужно поддерживать как можно дольше». В этот момент раздался оглушительный грохот, и земля содрогнулась. В туннеле для участников вспыхнули все лампы, а затем, когда шум на арене утих, замерцали и погасли. Рёто посмотрел на арену. Битва достигла своего апогея. Несмотря на моросящий дождь, волны жара накатывали одна за другой. Весь лес был охвачен пламенем, которое, казалось, вознамерилось сжечь весь мир дотла. Багровые, почти кровавые языки огня вздымались и яростно плясали в воздухе. Рёто знал, на что способна Рин, ведь именно под его руководством она стала такой, какая есть. В ее арсенале было множество крайне коварных и смертоносных техник, способных убить с первого же столкновения. К счастью, Рин была доброй по натуре; будь на ее месте кто-то другой, Рёто не осмелился бы учить подобному. А вот сила Май оставалась для Рёто загадкой. Он никогда не видел, чтобы она усердно тренировалась, а если и заставал ее за этим, то она всегда делала все спустя рукава. Возникало ощущение дежавю, будто это типичный главный герой романа, притворяющийся слабаком, чтобы потом всех удивить. Непонятно только, для кого она приберегла свой главный козырь. У Рёто были некоторые догадки насчет Май, но он не был уверен в их правильности, а непроверенную информацию нельзя было озвучивать. Она — дочь Наори. Возможно, по кровной линии она унаследовала весь её набор талантов и способностей. До сих пор он не мог понять, какими именно способностями она обладает — она слишком хорошо их скрывала. Некоторые из них Рёто мог распознать с первого взгляда, но у него самого таких не было. Отлично, вот и вопрос. «С кем же у Наори родилась дочь? Неужели со мной?» Рёто тихонько втянул воздух. В этом мире ведь не бывает так, чтобы женщина забеременела без мужчины, верно? В конце концов, нужно верить в науку. У Май белые волосы, а у всех Учиха — черные. У него самого тоже белые волосы — какое совпадение. Иногда его посещали сомнения: может, в голове у Май сидит какой-нибудь «старый дед-наставник», который ее всему учит? Некоторые ее поступки и манеры были совсем не детскими. У Наори было его семя души, но после смерти ее душа к нему не вернулась. Это было непонятно. Так что, возможно, именно Наори находится в ее голове. Но если бы это было так, Наори бы точно запретила Май влюбляться в него. С ее властным и сильным характером она бы такого не допустила. В общем, голова шла кругом. На самом деле, выяснить, есть ли между ним и Май родственная связь, было не так уж и сложно. Нужно было всего лишь раздобыть ее волосы и отправить Орочимару на анализ ДНК, но Рёто не решался. — О чем ты задумался? — с беспокойством и нежной улыбкой спросила стоящая рядом Ёмико. — У тебя неважный вид. Рёто посмотрел в чистые глаза Миёко и, не выдержав, со стоном схватился за голову. — Что с тобой? Больно? — совершенно естественно протянув руки, чтобы обнять Рёто, сказала Ёмико. — Давай я подую. Рёто поднял руку, преграждая ей путь. Глядя на Миёко, он не мог вымолвить ни слова. Стоявшая неподалеку Шигуре бросила на них холодный косой взгляд. На трибунах зрители то и дело издавали возгласы изумления. Жаркое пламя яростно колыхалось. Шиноби, стоявшие у края арены, обменивались мнениями. — Хотя эта Стихия Огня очень сильна, Стихия Дерева, очевидно, еще сильнее. — Верно, просто поджигать лес не очень эффективно. Мнения большинства сходились. Находясь в лесу, Май, окутанная багровым сиянием пламени, смотрела вглубь чащи. Сколько бы она ни жгла, Стихия Дерева не сгорала дотла. Она все-таки недооценила ее. Самым неприятным свойством Стихии Дерева была ее способность поглощать чакру. Даже Сусаноо, попадись оно в ее путы, было бы обречено. Но это была обычная Стихия Дерева, какой ее знала Май, а не Стихия Дерева Рин. Даже у Мадары Стихия Дерева не была такой... жестокой. Ситуация зашла в тупик. — Рин, давай решим все одним ударом, — остановившись, сказала Май. В огненной чаще, среди пляшущих черных теней, одна за другой появлялись огромные собаки, окутанные пламенем. Они окружили Май, готовые к охоте. В это время Рин, находившаяся под землей и быстро передвигавшаяся с помощью корней, появилась из ствола дерева. Потоки яростного ветра, вырывавшиеся из пор на ее теле, расчистили пламя вокруг. Она посмотрела на Май. — На этом все? — спросила Рин. Май анализировала тактику Рин: создать выгодное поле боя с помощью Стихии Дерева, чтобы заманить врага в ловушку, использовать стаю деревянных клонов-собак для охоты, а самой прятаться, избегая прямого столкновения. Когда Май преследовала, Рин убегала, демонстрируя невероятные навыки выживания и, полагаясь на огромные запасы чакры, терпеливо истощала силы противника. Эта тактика, одновременно хитрая, трусливая и назойливая... у кого она этому научилась, говорить не приходилось. Если бы Май не была знакома с различными приемами Рин, она бы уже давно потерпела поражение на этом поле боя, усеянном смертоносными растительными ловушками. «Смертельные токсины, вызывающие сильные галлюцинации...» Май скосила глаза, заметив в пламени разноцветный дым, вьющийся, словно ленты. «Пыльца, парализующая нервы и мышцы...» Ядов было несколько. По типу воздействия их можно было разделить на вдыхаемые, проникающие через кожу и многие другие — разнообразие поражало, каждый шаг был рискованным. Один из них был особенно коварным. Май прищурилась, разглядев в воздухе не токсины, а огромное количество парящих, почти невидимых глазу твердых волокон. Эти древесные щепки были подобны микроскопическим стальным иглам. Если такая штука в тебя попадет, боль, наверное, будет адская. «Скрытые взрывные ловушки, срабатывающие при контакте...» Такой масштабный пожар был заслугой не только Май. Она перевела взгляд и под покровом пламени разглядела нависающую над землей платформу из толстых, переплетенных стволов, похожую на плетеный гамак. Сквозь искажающее пламя ее острый взгляд заметил на коре деревьев множество мелких иероглифов. Это был не обычный иероглиф «взрыв» со взрывных печатей, а упрощенная формула из нескольких слов: «Вышла замуж за пса — следуй за псом». Май показалось, что она уже где-то видела подобные письмена. Кажется, у Кушины. Если она правильно помнит, Кушина рассказывала, что это была техника, разработанная специально для Минато. «Техника взаимно умножающихся взрывных печатей... Меч ниндзя-любви... да?» Она снова посмотрела на собак, созданных из Стихии Дерева. «Мобильная взрывная древесная собака-ниндзя...» Эти самоподрывающиеся древесные псы доставляли массу хлопот. Они упорно преследовали свою цель, обладая невероятной выносливостью, будто готовые гнаться на край света. Как только они настигали жертву, то безрассудно бросались в атаку, одна за другой совершая самоубийственные взрывы. После взрыва начиналась бесконечная точечная бомбардировка — огромное количество взрывных печатей призывалось за короткое время. Сочетание техник запечатывания и Стихии Дерева было слишком уж неприятным. Хорошо, что это была она. Любой другой на ее месте погиб бы, так и не поняв, что произошло. Подняв голову, Май посмотрела на Рин, выглядывающую из-за дерева, и недоуменно вскинула бровь. Та была слишком осторожна. Это был древесный клон, а настоящая Рин все еще пряталась под землей. Сейчас со всех сторон на деревьях ее окружало бесчисленное множество «пулеметов из семян», которые не только вели непрерывный огонь, но и делали внезапные выстрелы. Вот что представляла собой настоящая «крепость из семян» Рин. Это ощущение, будто на тебя нацелено множество кунаев, заставляло чувствовать себя как на иголках. Вести с ней позиционную войну было слишком утомительно, морально выматывало. Все эти техники, даже по отдельности, были бы большой проблемой, но когда они применялись все вместе, их мощь возрастала многократно. — В чем дело? — спросила Рин, глядя на Май с серьезным выражением лица. Она использовала почти все свои приемы, но Май была слишком сильна. Она была похожа на неуловимую кошку, и несколько раз Рин чуть не попалась на ее уловки. Рин казалось, что Май, возможно, использовала гендзюцу. Но когда она успела его выучить, если обычно прохлаждалась? И еще, как ей удалось противостоять более чем тридцати шести видам отборных растительных ядов? Ни один из них не подействовал. Как она добилась иммунитета? Рин не понимала. — Ни в чем, — ответила Май. — Я не говорю, что нельзя использовать эти коварные и хитрые приемы, но неужели у тебя нет более прямолинейных и мощных техник? — Что значит «прямолинейных и мощных»? — спросила Рин. — В арсенале ниндзя нет «коварных» или «не коварных» приемов. Обычный ниндзя не заметил бы подвоха в этих техниках, не испытав их на себе. Но если бы они их испытали, то, скорее всего, уже лежали бы на земле. — Например, та техника, что ты использовала против Югито. Сразу видно, что она очень сильная и мощная, — сказала Май. — Против тебя такая техника бесполезна, — ответила Рин. «Вот же, просчиталась...» — Если так пойдет и дальше, я тебя не догоню, а ты меня, — сказала Май. — Это слишком скучно. Так что давай решим все одной, самой разрушительной атакой. — Самой сильной? — задумалась Рин. — Например, «Истинная Тысяча Рук». Ты умеешь? — спросила Май. Если бы Рин смогла показать эту технику, ее сила стала бы очевидной для всех. — Это... — Рин покачала головой. — Вряд ли. Я еще не освоила ее, да и здесь слишком тесно, она не поместится. К тому же, ты ведь наверняка не сможешь выдержать такой удар. Действительно, не сможет. Если эта техника так же мощна, как о ней говорится в записях... Среди пляшущих языков пламени Май откинула волосы и усмехнулась: — Почему это не смогу? За кого ты меня принимаешь? Если не умеешь, то сдавайся. «Надо же, меня недооценивают». Рин улыбнулась: — Нечувствительность тоже должна иметь пределы. Я обычно тебе поддаюсь, ты что, совсем этого не замечала? — Правда? — усмехнулась Май. В тот же миг по всей деревне множество кошек-ниндзя поднялись и одновременно посмотрели в сторону арены. Глаза некоторых из них начали быстро вращаться, превращаясь в алый Шаринган с тремя томоэ. Их сила зрачков была извлечена и направлена на Май. «Эта чакра...» Находясь глубоко под землей, в корнях, Рин замерла. «Эта способность... Общее зрение Мудреца Кацую?» Почувствовав этот огромный поток чакры Стихии Инь, она инстинктивно начала действовать. Открылся общий канал, и началось извлечение чакры. Глубоко под землей, за пределами деревни, сложная и огромная корневая система засияла призрачным светом чакры. В то же время на трибунах многие чувствительные к чакре ниндзя застыли, а затем их лица резко изменились. Они ощущали, как невероятно огромные потоки чакры безумно устремляются к этому месту. А в глазах членов кланов Хьюга и Учиха эта картина была еще яснее. Они видели, как с небес спускаются бесчисленные тонкие нити чакры, сплетаясь в плотную, словно сотканную, завесу света, которая устремлялась внутрь барьера. По мере того как чакра стремительно концентрировалась, даже менее чувствительные ниндзя начали замечать аномалию в воздухе. — Эти два потока чакры... — пробормотал один из сенсоров Деревни Скрытого Облака, и его веко задергалось. — По ощущениям напоминают хвостатого зверя. Дело было не в том, что чакра была похожа на чакру хвостатого, а в том, что ее количество было настолько огромным, что сравнимо с хвостатым зверем. Поэтому, столкнувшись с ней лицом к лицу, они испытывали трепет, словно перед ними был гигантский монстр. Говоря прямо... Даже Каге... — Как у человека может быть столько чакры!!! Если только это не Джинчурики. Веки четырех Каге задергались. Разве в Конохе не один Девятихвостый?! Внезапно раздался оглушительный рев двух зверей, и в лесу одновременно подняли головы два гигантских создания. Стоя слева и справа, они свирепо смотрели друг на друга посреди пылающего пожара. На головах этих похожих, но злобных зверей стояло по человеку. Завершённая форма: Бедствие Зверя. Один из зверей был огненного цвета, с яростной кошачьей мордой. Его тело было полупрозрачным, состоящим из чистой чакры Стихии Инь. Огромные размеры внушали трепет с первого взгляда, источая непреодолимое давление гиганта. Другой зверь имел свирепую собачью морду. Его материальное тело из Стихии Дерева было иссиня-черного цвета. Не уступая в размерах, он имел девять толстых хвостов, которые извивались, словно самостоятельные живые существа. Стихия дерева: Техника древесной собаки. Многие молодые ниндзя впервые воочию увидели, что такое хвостатый зверь. Столкнувшись с этим, они чувствовали, как их души инстинктивно трепещут, а сердца наполняются густым страхом. Это уже нельзя было назвать поединком между ниндзя. Огромный горящий лес под двумя сидящими гигантами казался всего лишь лужайкой. Вырвавшись из-под земли вместе с древесной собакой, Рин с недоумением смотрела на Май. Чистое тело из чакры — это же, по сути, хвостатый зверь. Как она посмела использовать такое против пользователя Стихии Дерева? «Это разве не добровольная сдача?» — с легким сомнением подумала Рин.