Эйгон Таргариен II/ожп

С самого детства Эйгон любил находиться в компании своей племянницы Эйммы. Девочка была доброй, милой, умела шутить. С ней было так легко. Временами Эйгон хотел, чтобы именно она была его сестрой, а не равнодушная Рейнира или сумасшедшая Хелейна. Первая на него даже не смотрит, а вторая вечно с бормочет что-то своим жукам. Эйгону нравятся черные, волнистые волосы племянницы. Как бы мама не называла ее бастардом, мальчик был привязан к дочери своей единокровной старшей сестры. Это не могла не заметить его дражайшая матушка и, оставшись с ним наедине за дверями покоев, высказала ему свое недовольство. Так было всегда: гнев, ярость и недовольство — только за закрытой дверью. — Ты должен перестать якшаться с этой девчонкой. У тебя есть братья и сестра, с ними и играй. — Не хочу. Хелейна странная, Эймонд скучный, а Дейрон вообще в Староместе живет. Да и что такого? Она моя племянница. Мы семья. Алисент подошла вплотную и грубо обхватила лицо сына. — Ты что не понимаешь? Она плод греха! Она бастард! — Какая разница, кто ее отец?! Она все равно дочь моей старшей сестры Рейниры! — Именно поэтому ты не должен с ней дружить! Она отродье Рейниры! Той самой, что хочет убить тебя и твоих братьев. Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы до тебя дошло? Рейнира и её дети — твои враги. Враги! Запомни наконец, глупый ты мальчишка! Было больно и неприятно. Ничего он не глупый! Это она его не понимает. Но ничего, он все равно будет с ней дружить. У него как раз родилась одна прекрасная идея — подшутить над Эймондом, а то тот вечно мрачный бродит. Эймонд — мелкий ублюдок. Эйгон проклинает своего младшего брата. Эймма больше на него не смотрит. Да и вообще уезжает вместе со своими братья и матерью на Драконий камень. — Опять думаешь о ней? Ты забыл, что твоего брата ранил брат этой бастардки? Заметив грусть старшего брата, спросил Эймонд. Эймонд давно заметил, как его брат смотрит на их племянницу и как проводит с ней уж слишком много времени. Старший принц на слова брата с яростью посмотрел на него, и сильно сжал его плечи. — Заткнись, мелкий. Если бы не твоя зависть, ничего бы не произошло. Ты не мог подождать другой день? Забрал дракона прямо в день похорон, молодец, Эймонд, выделился. Только этого ждал верно? — Это… Это ты виноват! Если бы ты и эти бастарды не издевались надо мной, ничего бы этого не случилось! — воскликнул Эймонд пытаясь вырвать из рук брата, но не выходит. К его удивлению руки у брата крепкие, а ведь он так мало занимается фехтованием. — Я знаю что виноват! Но не смей оскорблять Эймму. Понял? — Я лишь говорю правду. Все это знают. Она и её братья не дети Лейнора Веларион. Эйгон лишь сильнее сжал плечи. — Я сказал. Не смей больше оскорблять Эймму, иначе, клянусь тебя не защитит та старая ящерица, которую ты приобрёл. — Ты. Ты сошёл с ума! Правильно матушка говорит. Эйгон усмехнулся. — Брат, мы Таргариен. Мы никогда не были нормальными. И с этими словами убрал свои руки от брата и ушел к себе чтобы написать письма Эймме. Правда, она не ответила ни на одно письмо. А когда Рейнира вернулась в замок со своими детьми, чтобы защитить права Люка, первое, что отметил Эйгон — это как сильно Эймма изменилась. Вытянулась, отрастила волосы, появились заметные через платье формы. У него аж пересохло во рту. А второе — что она стала вести себя с ним сдержаннее, и это ранило. Ему так и хотелось подойти к ней ближе, разорвать расстояние возникшее между ними, но он сдержался. Рядом с ним надоедоивая мать. И этот одноглазый. Может быть, когда никого не будет поблизости, принц выполнит задуманное. А пока только так. Но, как оказалось, изменения в поведении Эйммы — не самое печальное для, Эйгона. Оказалось, Эймма помолвлена с Лионель Тиррел. Его девочка отдана какому цветку Хайгарден? Это больно. Эйгон пьет вдвое больше вина, чем обычно. «Проклятая Рейнира. Проклятые Тиреллы .» Но он не оставит этого. Нет, ни за что. Плевать ему на брак с Хелейной, на мать, на помолвку. Он заберет свою девочку, даже если для этого ему придётся ее выкрасть. А в этом ему подсобит Ларис Стронг. Эймма Веларион будет его и только его. А раз Таргариен сказал, он свое слово сдержит. — Эйгон? Что, происходит? Выпусти меня! — Доброй ночи, Эймма. Не волнуйся ты так, теперь это твой дом. И ты моя. — произнёс Эйгон и ухмыльнулся глядя на растерянное лицо, связанной племянницы.