Глава 7

Мира подняла взгляд, когда Базз вошел на мостик. Его ботинки звенели по металлическому проходу, он дошел до своего кресла и со вздохом опустился в него. — Власти закончили выгрузку тел, — объявил Лайтер. — Те, кто были гражданами Морфа, останутся здесь, чтобы их семьи могли с ними распрощаться. Остальных отправят на родные планеты. Большинство тел опознаны по официальным документам — пока что все они были членами экипажей пропавших кораблей. Опустив глаза, Мира пожала плечами. — Да, понятно. Думаю, тот, кто за этим стоит, просто нуждался в кораблях, а как только он их получил, экипажи стали... ненужными. — Она встретилась взглядом с Баззом. — Как Трина? — Она... держится, как и следовало ожидать. — Базз повернулся к панели управления. — Мы поговорили. У нее сильный шок, но думаю, со временем она придет в себя. Обычно люди приходят в себя. Он начал вводить координаты. — Готовься к запуску, Мира. Мы летим домой. Мира замялась. — Э-э, на самом деле, — пробормотала она, — я хотела бы сначала поговорить с тобой кое о чем... — Конечно. Что тебя тревожит? — Ну, э-э, — она оглянулась через плечо на Бустера и Эксара, — я надеялась, что мы сможем поговорить наедине. — А, конечно. — Базз кивнул. — Бустер, начни предполетные процедуры. Эксар, отнеси автопилота в инженерный отсек и посмотри, что можно с ним сделать. Кресло скрипнуло, когда он встал. — Мы с Мирой будем в камбузе. Следуя за своим капитаном через мостик, Мира задумчиво жевала губу. Они вошли в короткий коридор. Свет был приглушен, чтобы экономить энергию, но в полутьме от нее не укрылся хмурый вид Базза. Повреждения любимого крейсера сильно беспокоили его, как бы он ни пытался это скрыть. Однако, учитывая гораздо более трагичные события, он решил не зацикливаться на этом. Когда двери камбуза распахнулись, зал залило светом. Рейнджеры сели за стол и неловко уставились на его поверхность, не решаясь нарушить тишину. Мира провела пальцами по гладкому металлу, следуя по очертаниям своего размытого отражения. — Итак, ты хотела поговорить? — Базз первым подал голос. — Эм, да. — Невольно потянувшись к своим волосам и проведя рукой по всей длине, она глубоко вздохнула. — Это... это о том, что случилось с теми кораблями, которые нас атаковали. — Мира, не нужно волноваться. Я не виню тебя за это — ты не могла знать, что они там будут. Главное, что ты и Бустер выбрались целыми и невредимыми. Она покачала головой. — Нет, нет, дело не в этом. — Сгорбившись, она опустила локти на стол. — Дело в том, что там... мы уничтожили как минимум два корабля... — Да? Мира вздохнула. — На тех кораблях были люди. Мы их убили. Я убила — я отдала приказ. Смерив ее долгим изучающим взглядом, Базз протянул руку и мягко погладил принцессу по плечу. — Эти люди без зазрения совести убивали невинных граждан. Они позволили тем экипажам задохнуться насмерть. — А потом я убила их в отместку. — Нет, ты защищалась. Они напали на тебя. Если бы не твой острый ум, ты и Бустер были бы сейчас мертвы. Он прав — Базз всегда был прав. Но она не могла избавиться от чувства вины. — От этого не легче. Я никогда раньше этого не делала, Базз, — я никогда не убивала. — Она закрыла лицо руками. — Не знаю, я всегда думала... что мне не придется... Девушка подняла взгляд. — Это... довольно глупо, наверное? — Нет, Мира. — Базз покачал головой и снова погладил ее по плечу. Этот жест напомнил ей, как отец обнимал ее в детстве. — Это совсем не глупо. То, что мы представляем закон, не означает, что наша работа заключается в отстреле его нарушителей. Иногда необходимо применять к ним силу, может быть, даже убивать их, но это не то, для чего мы здесь. Помнишь клятву рейнджера? — Охранять и защищать всех живых существ от несправедливости, — автоматически ответила она. — Именно ей ты следовала. Поэтому мы здесь. — Он мягко улыбнулся. — Не всегда получается избежать жертв. Но желание обойтись без крови не делает тебя глупой. Это просто означает, что ты выбрала эту работу по правильным причинам. Чтобы помогать людям. Она позволила себе робкую улыбку. — Да, наверное... Эм, Базз? — Ее взгляд снова обратились к столу. — Тебе... тебе когда-нибудь приходилось, ну, ты понимаешь?.. — Нет. — Он пожал плечами. — Несколько раз было близко. Пара-тройка преступников, вероятно, заслуживали этого, но я никогда никого не убивал. И все еще надеюсь, что не придется. Она кивнула. — Я тоже на это надеюсь. Давай вернемся на мостик. — Встав, она откинула волосы, упавшие на лицо. — Я хочу убраться из этого сектора.                                                      ___________ Засунув руки в карманы халата, Уорп вышел из дома и начал бесцельно бродить по двору. Прожекторы создавали вокруг него пятно света, а темные тени танцевали за его пределами. Босые ноги начало покалывать от холода камней, и он плотнее закутался в халат. Уже почти полночь, но он никак не мог заснуть. Послеобеденное плавание и массаж должны были измотать и расслабить, но мужчина все еще был бодр. Восприятие было яснее, чем обычно. Он заметил небольшие трещины в мостовой, которые раньше не бросались в глаза: небольшие недостатки в раю, созданном им на бесплодной луне. Он чувствовал себя странно трезвым для человека, который влил в себя пять стаканов после идиотской поездки на Планету-столицу. Уорп остановился рядом с бассейном и уставился на свое отражение. Нахмурился, заметив морщины под глазами и несколько седых волос в блестящей черной копне. Он видел себя в зеркале каждый день, когда одевался и брился, но как будто только сейчас осознал, насколько изменился. Наглый молодой кадет, который прогуливал занятия, всю ночь тусовался и украдкой списывал у Базза на экзаменах, все еще был где-то там, но на его место пришел другой. Кто-то старше, циничнее, пресыщеннее. Уорп пожал плечами. За эти годы многое изменилось. Люди приходили и уходили, привязанности ослабевали, дружбы разрушались, и, возможно, он просто повзрослел. Ему по-прежнему нравилась его работа, действительно нравилась, но она больше не приносила радости. Все чаще он пытался уклониться от нее и спрятаться на своей луне. Конечно, он всегда был лентяем, но в прошлом ему нравилось отправляться на опасные миссии. Ничто не заставляло чувствовать себя живым так, как хождение по грани. Теперь же единственная грань, по которой он готов был пройтись, разделяла бассейн и зону с шезлонгами. Перспектива приключений не волновала его так, как раньше, — она означала только больше работы и больше риска. И все это за несколько жалких уни-баксов от Зурга. Уорп вздохнул. Наклонившись — его спина неприятно хрустнула при этом, — он поднял с земли камешек. Потерев гладкие холодные грани, он бросил его в бассейн, наблюдая, как расходятся круги на воде. «Что я делаю?», — безрадостно усмехнулся он про себя. — «Когда я стал таким философом? Я живу той жизнью, о которой всегда мечтал, — никаких правил, любые деньги, которые я только могу пожелать, и мне больше не нужно слушать самодовольные лекции Лайтера. Чего же еще желать?» Он обнаружил, что хмурится при мысли о своем бывшем напарнике. Базз — он не выносил этого парня. Они были абсолютно разными людьми, вынужденными работать бок о бок. Базз следовал правилам, был одержим справедливостью и всегда сдавал книги в срок. Уорп же нарушал правила, делал все, что хотел — если это могло сойти с рук, — и жарил маршмеллоу над книгами из библиотеки. В голове не укладывалось, как он выдержал двадцать лет с Лайтером. Но... каким-то образом они сработались. Он не мог сказать, что это были плохие годы. Между ним и Баззом образовалась странная связь, и они научились понимать друг друга. Их коллеги, Тай Парсек и Рокет Крокетт, со временем отдалились, но он и Базз оставались друзьями на протяжении всех этих долгих лет, принимая друг в друге хорошее и плохое. Конечно, бывали разногласия, даже ссоры. Но ни один ни на минуту не сомневался, что в важный момент они могут рассчитывать друг на друга. Иногда Уорп оставался ночевать у Базза после долгих ночных вечеринок. С порицаниями Базз выдавал ему что-нибудь от похмелья и придумывал легенду для Небулы, достаточно весомую, чтобы оправдать прогул. Иногда чрезмерное усердие Базза на заданиях выходило боком, и Уорпу приходилось рисковать собственной шкурой, чтобы вытащить его из беды. А потом они оба смеялись над этим, сидя у «Космо». М-да. Уорп снова вздохнул. Это были хорошие годы. Но они не могли длиться вечно, он знал это с самого первого дня. Он уже был на службе у Зурга еще до встречи с Баззом. Не было ни шанса, что у их дружбы будет хеппи-энд. Но иногда... тайная сторона жизни забывалась, и они с Баззом были просто двумя друзьями. Иногда он вспоминал об этом, и ему почти хотелось признаться и попросить друга помочь выбраться из ямы, в которую он сам себя загнал. Уорп отбросил воспоминания, стыдясь этих моментов слабости. «Каким идиотом я был! Словно отказаться от прибыльной работы у Зурга и надеяться на милосердие Командования — хорошая идея. Я бы просто оказался в тюрьме. А где я сейчас — на своей собственной луне, с деньгами, девушками и всем тем, что только может пожелать мужчина». Теперь он и Базз — заклятые враги, и дни, когда они сражались бок о бок, давно остались в прошлом. Он никогда не смог бы вернуться назад. Взглянув на циферблат, Уорп увидел, что стрелки часов ушли за полночь. — Надо вернуться и попытаться заснуть, — пробормотал он вслух, потирая голову. Что вообще за философствования? Он же доволен своей жизнью, разве нет? Он снова пожал плечами, и ответ пришел к нему сам собой. Зург. Фиолетовый повелитель в последнее время вел себя очень странно, и это пугало. Сначала была «посылка» в лице некого галактического президента, а затем визит на Планету-столицу. Он просто знал, что Зург запланировал еще что-то, но император держал свой рот — если у него вообще есть рот — на замке. «Наверное, эти странности выводят меня из себя», — подумал он, — «и теперь, когда я дома, у меня слишком много свободного времени на раздумья». Нужно чем-то заняться, чтобы отвлечься от мыслей, поскольку сон так и не шел. Вернувшись в дом, он решил налить себе еще.                                                      ___________ На самом деле он был простым человеком. Все думали, что живая легенда должна быть пришельцем из другого измерения или чем-то в этом роде, но он считал это чепухой. То, что он был Санта-Клаусом, не означало, что он обязан провести прекрасное лето запертым в ледяном доме, нет-нет! У него было такое же право отдыхать на Махамбе и загорать, как и у всех остальных. Эльфы вполне способны самостоятельно управлять фабриками игрушек, учитывая, что до праздника еще далеко. Он с нетерпением ждал приятного отпуска на курортной планете. Утренние часы он собирался проводить на пляже, днем — знакомиться с местными достопримечательностями и покупать сувениры, а вечерами наблюдать за закатом. Чего еще желать? Его раздражение было легко понять: главный Эльф отвлек его звонком как раз в момент, когда он наносил солнцезащитный крем и готовился к веселому дню на берегу. Он даже надул свой пляжный мяч и надел яркую красную рубашку с маленькими цветочками! Рубашка была, может быть, чересчур цветастой, но зато веселой, как и он сам. Все было готово для «отдыха от отдыха», как он любил поговаривать, и тот, кто собирался помешать, сразу влетел бы в список Плохишей. Но Эльф назвал одно лишь имя, и вот он уже мчится обратно на Северный Полюс. Он знал ее лично; за долгие годы количество знакомых сократилось почти до нуля. Не считая Эльфов и случая, когда пришлось обратиться к Баззу Лайтеру с просьбой вернуть временной артефакт. Но он все равно знал ее. Ему нравилось внимательно следить за ходом мировой истории. Спешно отбросив праздничную рубашку и переодевшись в повседневный свитер, он стоял в своей шумной мастерской и ждал, пока Эльфы приведут ее. Работа здесь не останавливалась ни на минуту, даже в это время года Эльфы суетились, а по конвейерам проезжал вихрь цветных игрушек всех форм и размеров. С миллиардами детей по всей галактике они не могли позволить себе расслабиться даже летом. Не то чтобы сезоны имели какое-то значение в космосе, и, конечно, половина каждой планеты все равно отмечала праздник летом, но все же — традиция. Тяжелые шаги по полу предупредили о ее прибытии: они отличались от легкой поступи Эльфов. Ее одежды были величественными, подходящими женщине ее статуса. Словно у королевы, каждый ее шаг был наполнен грацией, хотя она держалась скромнее, чем должно коронованной особе. Но ее глаза… огонь, когда-то горевший в них, потух, оставив после себя белесую пленку. Она постарела. Ну конечно — несколько сотен лет не могут пройти бесследно. Но он не задумывался об этом, пока не посмотрел на нее. Это увядшее существо больше не было свирепой воительницей, убившей сотни людей во время последней великой битвы в гражданской войне. Она стала просто старой женщиной. Но кому судить? Он сам едва ли соответствовал своей репутации из давних времен. Ее одежды волочились по полу, она приближалась к нему медленными, уверенными шагами. И вот они стоят лицом к лицу, изучая друг друга. Ему вдруг стало интересно, как он выглядел в ее глазах, — каждый видел в нем что-то свое, то, что ожидал увидеть. Обычно он являлся людям в виде персонажа из их мифологии: веселый старик в красном костюме, величественно одетый дворянин. Существовали тысячи миров, и в каждом из них у него был неповторимый образ. Но он подозревал, что она знала чуть больше, — она знала, кем он был на самом деле. — Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи, — он поклонился, сжимая ее корявую руку с обломанными когтями. Сухая кожа обтягивала кости так туго, как будто плоти под ней не было. — Добро пожаловать на Северную Полярную звезду. — Мне понадобилось много дней, чтобы найти это место. — Она жестом попросила его встать. — Это я должна поклониться вам, За... — Не говорите этого, — прервал он ее резче, чем хотел бы. — В день, когда кто-то преклонит передо мной колени, я уйду. Я слишком упорно боролся, чтобы допустить такое. Кивнув, она опустила руки вдоль тела. — Простите меня. Просто... я начала было сомневаться, существуете ли вы вообще, а теперь стою перед вами... — Мне часто это говорят, — усмехнулся он. — Одна половина галактики не верит в мое существование, а другая — младше десяти лет. Большинство из них еще сосут пальцы! Она повернула голову и оглядела оживленную мастерскую, как будто видела ее впервые. — Вы так много делаете для детей тех, которых даже не знаете... — Ну, — пожал плечами Ник. — Кто-то должен вселять надежду в растущее поколение. Кивнув, она закрыла глаза. — У нас обоих есть крупные долги, которые нужно погасить. Он ничего не ответил. Эльф проехал мимо на миниатюрном вилочном погрузчике, везя очередную партию подарков. Гул колес и стук механизмов заполняли комнату, и казалось, что их громкость нарастает. Перед глазами Ника на мгновение промелькнуло изображение окровавленных лиц, лежащих в пыли, а затем исчезло так же внезапно, как и появилось. Он вздохнул. — Вы справились лучше меня. — Она скрестила руки на груди и отвернулась. Сгорбленная, худая, как тростинка, она пошатывалась, будто малейший ветерок мог сбить ее с ног. Он почти был уверен, что только жесткие одежды помогали ей держаться на ногах. — Не знаю. — Ник провел рукой по серебристым волосам. — Это вы остались, чтобы все восстановить. Он снова вздохнул, груз этих лет и неудач обрушился на него, словно космический корабль. — И это больше, чем я когда-либо сделал. Она пожала плечами. — Кто-то должен был это сделать. И я обещала... — Я тоже обещал. — Маленькая девочка смотрела на него большими карими глазами, умоляя вернуться домой на праздники. Образ опустошенного города, почерневшего и разрушенного, с обломками зданий посреди улиц и несколькими хлипкими хижинами, построенными выжившими, которые едва стояли под напором суровых зимних ветров. — Вы сдержали свои обещания. — Нет. — Ее кости заскрипели, она повернулась к нему лицом, и взгляд молочных глаз каким-то образом пронзил его сердце. — Вот почему я здесь. — Ее голос дрогнул. — Я провалилась. Ему понадобилось всего одно предположение. — Зург? Пробормотав что-то, прозвучавшее, как молитва к кому-то давно ушедшему, она кивнула, и ее глаза заблестели от слез. — Я обещала... когда она умирала в моих объятиях, я обещала... а потом я позволила этому случиться. Давно он не встречал того, кто бы понял его чувства. Не задумываясь, он протянул руку и обнял ее за плечо. — Я давно понял, — тихо ответил он, — что каждый отвечает за свои поступки. Никто не попадает в список Плохишей из-за действий других. Мы не можем контролировать людей — только себя. — Но мы же можем попытаться исправить ситуацию? — Да, можем. — Гордость, высокомерие человека, упивающегося собственным величием, жаждущего славы в ущерб осторожности... все это вернулось к нему. Яркий огненный шар, вспыхнувший в ночи, поглотивший тысячи жизней и превратившийся в пепел. — Это все, что мы можем сделать, на самом деле. Напряжение в ее осанке спало. — Я боюсь, — прохрипела она. — Я не знаю, что будет. Боюсь, что люди умрут из-за моей ошибки... Что, если он умрет? — Хотел бы я дать вам ответы. — Ему было даровано много способностей, но не предвидение. Он мог слышать мысли и чувства, исходящие от каждого живого существа в галактике, знать, был ли кто-то непослушным или хорошим, но будущее было для него загадкой. — Единственный ответ, за которым я пришла сюда, это «да» или «нет», — сказала она. — Вы поможете мне? — Что вам нужно? Вытянув костлявые руки, она обвела ими все, что их окружало. — Мне нужна ваша поддержка. Мне нужны ваши ресурсы. Мне нужны вы, единственный, кто может посоперничать с ним за власть! Он замер. — Вы хотите, чтобы я бросился в бой? — Она кивнула. — Я не буду этого делать. Я знаю, что грядет битва, и она будет тяжелой. Но я не буду этого делать. Не снова! — Но вы должны, — настаивала она. — Вы делали это раньше... — И я поклялся, что больше никогда не возьму в руки оружие. Я поклялся, что не буду вмешиваться в галактическую политику, что бы ни случилось! — Он скрестил руки. — Я нарушил так много обещаний, но, клянусь звездами, это я сдержу! Она зашипела. — Предпочитаешь делать кукол, пока галактика вокруг горит? Возможно, я ошибалась насчет тебя. Ты просто трус. — Трус? Ты так обо мне думаешь? — Выпрямившись, он навис над сгорбленной женщиной. — Юная леди, за столетия до твоего рождения я сражался против своих же, чтобы спасти невинных людей, которых им приказали убить! Я поднимал восстания задолго до того, как ваш народ впервые произнес имя Черного Разрушителя! Я смотрел, как горят планеты, я смотрел, как умирает моя собственная дочь; я был так опьянен славой и азартом сражения, что даже не подумал о ее безопасности, — и все равно продолжал! Он опустился до уровня ее глаз. — Я пытал генерала до тех пор, пока он не сказал мне, где скрывается противник. Я убивал людей. Я бы хладнокровно убил своего злейшего врага, если бы не понял, что путь, по которому я шел, приведет только к саморазрушению. Так что не думай, — его голос понизился до шепота, — ни секунды, что я трус. Я бы хотел, чтобы старые боги сделали меня трусом. Может, тогда бы мои руки не были по локоть в крови! Она отступила на шаг. — Тогда почему ты не поможешь мне? — Ты не слышала, что я только что сказал? — Взмахнув руками, Ник начал ходить по комнате кругами. — Почему, по-твоему, я поклялся не вмешиваться? Неизвестно, на что я способен, если начну... Глубоко вздохнув, он остановился у одного из конвейеров и поднял плюшевого медведя. Мягкая упругая шерсть, мордочка светилась дружеской улыбкой, а глаза блестели, почти как у живого. — Мне потребовалось много времени, чтобы снова обрести надежду. После стольких лет войны я забыл, что такое настоящая жизнь. — Он погладил плюшевого зверька. — И тогда я понял, что жизнь — это не сражения, не войны и не победы, а объединение людей. Вот чем я и занимаюсь. Аккуратно положив игрушку обратно, он продолжил ходить по комнате. — Я не могу изменить Вселенную, но могу дать надежду маленьким детям, — попытаться заставить их поверить в нечто большее, чем они сами. Могу сделать их лучше, чем я сам. — Но ты все-таки вмешался во второй раз, — настаивала она. — Когда я пыталась тебя найти, я слышала, что ты сражался с Зургом. Ты снова стал частью истории. Он покачал головой. — Я просто вернул вещь, что принадлежала мне, и не дал Зургу нанести с ее помощью ущерб. Всю работу проделал Базз Лайтер. Милый молодой человек, этот Лайтер. Может, тебе стоит попросить его о помощи. — Фу, он не подходит, — презрительно фыркнула она. — Мне нужен ты. Ты не можешь отвернуться от того, кто ты есть. Ты — За.. Он поднял руку. — Это просто имя, которое мне дали другие. У меня их много, знаешь ли. Некоторые называют меня Санта-Клаусом. Некоторые называют меня Дарителем. Ты бы слышала, как меня называют раеноки, — он рассмеялся. — Мое настоящее имя — Ник. Разве это что-то значит? — Но в этой роли ты растрачиваешь весь свой потенциал! Ты мог бы исправить столько плохого, если бы только протянул руку! — возразила она. — Ты же Защитник! Давно он не испытывал гнева к кому-либо, кроме себя самого. Он не был уверен, что ему это нравится. — Будь ты проклята, я же сказал не называть меня так! Ударив рукой по конвейеру, он услышал испуганный вздох: все Эльфы подняли головы, удивленные несвойственным для него проявлением эмоций. Он вздохнул. — Знаешь, зачем мне дали мои силы? Не для того, чтобы я мог играть в бога, — этим я сыт сполна. Его взгляд остановился на Эльфах, и уголки его рта поднялись в слабой улыбке. — После войны я унывал на их родной планете. Именно эта маленькая группа независимых мыслителей дала мне пинок под зад, который был так необходим. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Зеленые человечки привели его к Уни-маме, возможно, величайшему чуду, которое он когда-либо видел, и сказали прижать к ней руки. Он осторожно сделал это и ощутил, как внезапный прилив энергии наполнил его тело, а ленты электричества обернули руки. И тогда он почувствовал все. Каждый разум на планете, каждую эмоцию. И позволил этой мощи наполнить себя. — Они подарили мне способность видеть Вселенную, понять, каким эгоистичным дураком я был. Я сидел в углу и жалел себя, пока разрушенная галактика отчаянно пыталась восстановиться. — Скрестив руки на широкой груди, он повернулся к ней лицом. — Я сделал все, что мог, чтобы исправить ситуацию, и буду продолжать, пока дышу. Но я ничего не сделаю силой! Я больше не буду сражаться! Ее тело задрожало, когда она выпустила долго сдерживаемый вздох. — Тогда я обречена на провал. — Нет, — он нежно коснулся ее, — нет. Надежда — это все, что у нас есть, не теряй ее. Если буря, которую я чувствую, действительно приближается, то Вселенная нуждается в тебе. Может быть, ты все еще сможешь сдержать свое обещание. — Как? Я одна в этой галактике, и у меня больше нет союзников. Он улыбнулся. — Ты можешь оставаться тут — сколько захочешь. Здесь немного прохладно, но мы делаем лучший горячий какао во всем квадранте! И где-то там ты найдешь того, кто сможет тебе помочь. — Так я просто должна верить? Это ты хочешь сказать? — насмешливо спросила она. Глубокий душевный смех разнесся по мастерской, заглушая стук машин. — Теперь ты начинаешь понимать!