разбитый фарфор

— Он не может остаться здесь, — начала Ида. — Белос знает, что Хантер был с Луз, и сперва заглянет именно сюда. Хантер понимал, что она не это имела в виду, но, когда он сидел на плюшевом диване в Совином доме, теребя в руках старое стеганое одеяло, его мозг не переставал кричать: «Нежеланный, нежеланный». Дариус вздохнул, потирая виски. — Я знаю это, но… Хантер весь сжался, его охватила молчаливая усталость. Он откинулся на подушки, молясь о том, чтобы провалиться под землю и никогда не выныривать. Звуки, издаваемые предателями Ковена (какая неожиданность, да?) и Идой, обсуждающими его судьбу, превратились в белый шум, который его разум настойчиво игнорировал. Он погрузился в беспокойную апатию отрешенности на некоторое время, пока диван рядом с ним слегка не прогнулся. — Хей, — Луз скользнула к нему, заставив вздрогнуть. — Ты в порядке? Хантер медленно вдохнул, пытаясь понять, как реагировать. «Как я могу?» Ему хотелось закричать. «Твоя Леди-сова не может меня принять. Мы все в опасности, потому что я вообще не должен был существовать. Трое из девяти глав Ковена — предатели, и я тоже просто потому, что существую таким, какой я есть. Вам следовало оставить меня там умирать.» Однако он ничего этого не говорит. Вместо этого спрашивает: — А ты? Луз замирает, слегка притопывает ногой, прежде чем полностью забраться на диван и сесть по-турецки. — Со мной все будет хорошо. Уверена, позже буду плакать навзрыд, а Ида крепко меня обнимать. Но не мне пришлось из кожи вон лезть, чтобы сбежать от своего дяди, — она улыбнулась, мягко толкнув его локтем. Хантер закатил глаза, но почувствовал, как на его лице появляется легкая улыбка. Однако она быстро исчезла. — Мне… — начал он, но остановился. «Мне некуда идти.» Дядя больше не хотел его видеть. Хантер оказался по-настоящему бесполезным, по-настоящему ненадёжным. Если он вернётся, его выбросят, как мусор. Кто-то другой займёт его место, и добьётся большего, чем когда-либо смог бы бессильный полукровка. Полукровка. Они абсолютно правы. Он даже не был самим собой, не так ли? Просто самозванец в облике давно умершей ведьмы. Ему нужно остановить этот ход мыслей. Он не заплачет ни сегодня, ни когда-либо ещё, уж в этом он уверен. Дыши глубже. Не плачь, не плачь, не плачь. — Тогда решено, — они с Луз оживились, когда Дариус слегка повысил голос, — маленький принц останется со мной. В комнате воцарилась гробовая тишина. — Что? — прошептал Хантер. — Что? — воскликнула Луз гораздо громче. — В этом есть смысл, — бормочет Рейн, — я всё ещё остаюсь под подозрением, а у Эбервольфа… просто нет дома. Белос также будет искать здесь в первую очередь. Но Дариус? Он один из самых приближенных глав ковена, и из-за того что он был так… близок с прошлым Золотым Стражем, у него есть большая свобода действий, когда дело доходит до того, чтобы следить за всем. Если Хантер останется с ним, он будет прятаться у всех на виду. — И если лидеры ковена проведут обыск в доме Дари-боя… — начала Ида. — Никогда больше не называй меня так, — решительно сказал Дариус. –…Тогда Хантер сможет заглянуть сюда на несколько часов. — закончила она. — Но я думал, вы не можете позволить мне остаться здесь! — выпалил Хантер. — Насовсем — нет. Но проблема возникнет только в том случае, если здесь будут признаки того, что ты здесь живешь. Мы можем спрятать человека за пять секунд, без проблем! Но все твои вещи? Эээ, — Ида неопределенно помахала рукой. — …У меня сейчас ничего нет… — пробормотал Хантер. — Что ж, маленький принц, — Дариус скрестил руки на груди, — полагаю, так будет проще поселить тебя в моей гостевой комнате. Хантер немного съежился. В комнате воцарилась тишина. — Ты… хочешь, чтобы я попыталась что-нибудь достать из замка, Хантер? –тихо спросили Рейн. Хантер сжал кулаки. Да, он хотел. Его плюшевая лягушка, его книги, его свиток (Дариус был бы так расстроен, если бы Хантер просто потерял его). Его жизнь. Вместо этого он покачал головой. — Тогда ладно, — сказали Рейн немного печально. Эбервольф, наконец, негромко фыркнул, а затем заговорил на языке зверей. Язык Эбера, представляющий собой смесь звуков животных и языка жестов, немного оживил комнату. — Если они уже выбросили твои вещи, я сделаю всё возможное, чтобы их вернуть. Я очень хорошо роюсь в мусоре! Хантер подавил желание фыркнуть, посчитав это невежливым. Вместо этого он кивнул: — Не думаю, что ты много чего найдёшь, но спасибо. — Что ж, — вздохнул Дариус, — я ненадолго вернусь домой, чтобы всё подготовить и утром заберу своего нового подопечного. Хантер почувствовал, как у него скрутило живот. Значит, всё происходило на самом деле. Он понятия не имел, чего ожидать от Дариуса. Или чего Дариус ожидал от него. — Стоп, — Ида подняла руку, — Красавчик, ты кое-кого забыл спросить. Хантер, ты уверен, что тебя устраивает этот план? Они предоставляли ему выбор? Он на мгновение задумался, а затем понял, что это проверка. Они явно хотели, чтобы он пошёл с Дариусом. В зависимости от его ответа они решат, достаточно ли он послушен и сможет ли быть верен им. «Ты очень хорошо умеешь делать то, что тебе говорят», — сказал однажды Дариус. Было ясно, что Дариус даже не хотел, чтобы он оставался с ним. Возможно, ему следовало сказать «нет». Возможно, это был правильный ответ. Но потом он посмотрел на выжидающие лица Иды и Рейна и стушевался. — Это лучший вариант, — пробормотал он. — Так что… конечно. В этот момент в глазах Дариуса появилось странное выражение. Хантер пожалел, что не может исчезнуть. «Ты очень хорошо умеешь делать то, что тебе говорят,» — снова раздался голос, на этот раз странно похожий на голос его дяди.

***

Поместье Дариуса одновременно оказалось в точности таким, каким Хантер его и представлял, и в то же время — удивительно — совершенно другим. Оно располагалось на вершине холма на окраине Боунсборо, откуда открывался вид на Кипящее море. Тихий, богатый район с большим расстоянием между соседями и практически без патрулей Ковена. Море внизу обрушивалось на берега, размывая песок и унося мёртвых в кипящую пучину. Дворец императора Белоса, казалось, вообще никогда не строился. Вместо этого Хантер всегда представлял, что он просто возникает из-под земли, как клещ, наливающийся кровью. Плоть, кости и сердце, которые зловредно расположились на поверхности титана и выросли между его ребрами, как раковая опухоль. Дом Дариуса находился почти напротив. Было ясно, что это сооружение было построено вручную — возможно, не Дариусом, но кем-то еще — и вместо отвратительного, окровавленного камня оно было полностью из глины и дерева в старом виктиморианском стиле, высотой в три этажа. Это было величественно, но не настолько, чтобы вызывать агорафобию — достаточно, чтобы казаться просторным и в то же время по-домашнему уютным. Не живым, но все же достаточно обжитым. Небо было залито пурпуром, мягким лазурно-голубым, и кое-где виднелись вкрапления красного. Весь дом был отделан белым, ставни и все остальное было отполировано до блеска и не истерлось со временем. На клумбах в палисаднике перед домом росли цветы, за которыми активно ухаживали крошечные существа с канистрами для воды. На вершине холма Хантер заметил что-то вроде святилища — надгробный камень, над которым парило заклинание красного пламени. Он открыл рот, чтобы спросить, что это было, но передумал, позволив мерзости, несущему его вещи, проводить его вперед. — Дом, милый дом, — сказал Дариус, его тон было трудно понять. Хантер избегал встречаться с ним взглядом и упорно глядел в пол. Он просто послушно последовал за Дариусом внутрь. Передняя часть дома представляла собой большую прихожую, ведущую во все остальные помещения. Слева был дверной проем на кухню, где все приборы были белого цвета с золотыми вставками и темными деревянными полами. Справа Хантер увидел гостиную с замшевыми диванами и кружевными салфетками, а также камин. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, на стенах висели элегантные картины, а на обоях были изображены силуэты павлинов. Когда они шли по коридору, Хантер заметил на подоконниках нескольких деревянных птиц — похоже, дроздов. Когда они дошли до конца вестибюля, потолок уступил место открытому пространству, за которым, как определил Хантер, находилась гостевая комната. Не похоже, чтобы у Дариуса было много посетителей, судя по пыли и аккуратностью, с которой лежали вещи. Он отметил, насколько все здесь, должно быть, дорогое. Ему придется быть осторожным, чтобы ничего не сломать. Дариус приказал своим слугам-мерзостям разложить те немногие вещи, что были у Хантера, на обеденном столе. Это выглядело жалко, если честно. Одеяло, любезно предоставленное Идой, рюкзак, плащ и доспехи, которые он сбросил в панике. Хантер отвернулся. — Тебе понадобится гораздо больше, чем это, — пробормотал Дариус, — например, зубная щетка. И расческа для волос… на самом деле, много расчесок. И, конечно, вещи, которые можно оставить в своей комнате. — В моей комнате, — повторил Хантер. — Да, твоей комнате. О, расслабься. Гостевая спальня твоя, по крайней мере, она вполне могла бы ей быть. В последнее время у меня редко бывают гости, которые остаются дольше, чем на несколько часов. Кроме Эбервольфа. Эбервольфу… не нравятся кровати, застеленные для людей, — Дариус скривился. — О… Дариус хлопнул в ладоши, делая глубокий вдох. — Неважно. Теперь это твой дом, не так ли? До тех пор, пока ты не решишь покинуть его, все, что находится в этих стенах, принадлежит тебе, — он гордо улыбнулся, прежде чем улыбка сползла с его лица. — Я действительно не хочу вот так сразу оставлять тебя без присмотра, но. Кое-кто… попросил глав Ковена срочно прибыть. Я отлучусь на несколько часов. Ты можешь пока осмотреть дом. Я вернусь как раз вовремя, чтобы приготовить ужин… Или заказать его. Или… мы решим, когда я вернусь. Было странно видеть, что Дариус выглядит таким… нервным? Неловким? Как будто он пытался убедиться, что не забыл все правила хорошего тона, но не был уверен, как вести себя с Хантером. Как с сожителем? Подопечным? Временным неудобством? Хантер тоже не был уверен, так что, по крайней мере, Дариус был не один. — Я буду осторожен, — заверил его Хантер, пытаясь показать, что ему можно доверять. — Я справлюсь. Дариус протянул руку и после минутного размышления решил, что да, он собирается взъерошить Хантеру волосы. — Я уверен, что так и будет, маленький принц. Хантер стоял в шоке с отвисшей челюстью, даже после того, как Дариус ушел.

***

Хантер осмотрел дом сверху донизу, поскольку ему это разрешили. Он пришел к трем выводам. Во-первых, Дариусу действительно нравились птицы. Особенно две — павлин и дрозд. Флэпджек оценил этот факт. Во-вторых, Дариус не всегда жил один. Были фотографии и вещи, которые никак не могли принадлежать ему. Предметы декора, которые человек с таким чувством стиля, как у Дариуса, никогда бы не допустил в свой дом, инструменты для резьбы по дереву, которые годами не использовались, и, что самое примечательное, все в доме явно предназначалось как минимум для двух человек. Это не могло быть сделано только для виду — слишком непрактично для одного человека. В-третьих, в большей части дома было очень пыльно. Так можно было чётко определить наиболее посещаемые места: комната Дариуса была безупречно чистой, Хантер наткнулся на помещение, похожее на салон красоты, в котором, очевидно, также проводили много времени, коридоры, кухня — всё это было практически без пыли. Всё остальное не использовалось долгое время. Итак, выяснив эти три факта, Хантер осознал четвёртый. В-четвёртых. В настоящее время он был обузой для Дариуса. Если он не найдёт способ сделать себя полезным, Хантер будет всего лишь бесполезной тратой ресурсов, опасностью, обузой, не имеющей ценности. Если император Белос сделал из него орудие, то будет смысл, если Хантер, по крайней мере, попробует действовать в соответствии со своим прямым назначением, верно? Такое близкое общение с Дариусом было в новинку. Нужно срочно доказать, что он может быть полезен, прежде чем Дариус придумает наказание за то, что Хантер не оправдал ожиданий. К счастью, предыдущие выводы, которые ему удалось сделать, позволили довольно легко найти способ стать полезным. Потребовалось около двадцати минут, чтобы обнаружить нужный шкаф, но в конце концов Хантер нашел чистящие средства, обезжириватель, перчатки и тряпку для пыли. Соорудив импровизированную маску с помощью одной из тряпок, он схватил перчатки, тряпку и принялся за работу. — Дурацкие салфетки, — сердито пробормотал он, после того как ему пришлось использовать десятую по счету, чтобы смахнуть пыль. — Кому вообще нужно столько всего? Декора на два дома, не меньше! Он отложил дурацкую салфетку и продолжил. Тщательно прибрав комнату наверху, он решил заняться гостиной, так как там тоже было много пыли. Прежде чем спуститься по лестнице, Хантер остановился, заметив что-то на столике радом с одним из подоконников гостиной. Приблизившись, он увидел — это был храм памяти. На кипящих островах они довольно распространены. Когда кто-то близкий погибал по той или иной причине, существовала традиция посвящать им небольшое пространство памяти. Чтобы сохранить важные воспоминания о них. Хантер сел за низкий столик, решив выразить свое почтение и, возможно, выяснить, кто это был. (Оглядываясь назад, Белос никогда не делал ничего подобного ни для кого из своей «семьи».) На алтаре лежала очередная огромная салфетка (тьфу), но на этот раз она была из черного кружева. Четыре свечи, расставленные по краям, все из красного воска, зажженные заклинанием вечного огня, все наполовину расплавились. На маленьком блюдце для благовоний Хантер заметил несколько недавно зажженных веточек. Рядом с благовониями стояла крошечная тарелочка с различными золотыми монетами и несколькими рубинами Оракула, которые использовались для усиления силы ведьм. Потом были фотографии. Две, стоящие бок о бок. На одной был изображен Дариус и кто-то, похожий на… золотого стража. Хантер столько раз видел эту маску. На этом человека она выглядела немного иначе: шлем был больше похож на римский, с небольшим количеством перьев наверху и двумя золотыми крыльями по бокам. Доспехи тоже отличались. Очевидно, что из-за маски Хантер не мог точно понять, какие эмоции испытывал его предшественник, но Дариус выглядел счастливым. Хантер видел его таким, когда Дариуса короновали как главу Ковена Мерзости. Вторая фотография была свадебной. На ней был Дариус, одетый в белый костюм с различными фиолетовыми вставками, в его волосах играли блики утреннего света (на фотографии это смотрелось довольно мило.) Мужчина, ростом чуть выше Дариуса, с золотистыми глазами и копной рыжих волос, напоминающих Идалин в молодости, держал его за руки. Он был одет во все черное, вокруг шеи у него были рубины, а из кармана торчала роза. Они выглядели очень счастливыми. Хантер заметил на заднем плане глав Ковена, одетых в красивые праздничные костюмы (что было очень забавно на Эбервольфе, у смокинга которого не было рукавов). Хантер сглотнул, заметив, что у всех них — у Дариус, у его мужа, были палисманами. Крошечный павлин Дариуса, и черный дрозд его мужа. Хантер встал, поклонился и, пошатываясь, спустился по лестнице. У Дариуса был муж — тот, кого он когда-то потерял и вспоминал по сей день. А ещё был Золотой страж — Хантер вспомнил, как Дариус говорил, что его предшественник был могущественной ведьмой, чего не могло быть, если все они были гримволкерами. Может быть, этот человек был… Нет. «Не буду лезть в это», — решил Хантер. «Если мне нужно будет знать, Дариус скажет мне. Главное — быть послушным.» И все же это не давало ему покоя. Дело было даже не в любопытстве. Это была мысль о том, что кто-то не забывал и оплакивал предыдущего Золотого стража, кем бы он ни был для Дариуса. Это… важно для Хантера. Он задавался вопросом, будет ли кто-нибудь вспоминать его самого. С этими новообретенными знаниями Хантер решил уделить особое внимание каминной полке. Она располагалась прямо над камином и была полностью покрыта пылью и пеплом, а на ней, опять же, стояли фотографии. На обоих концах полки были установлены две керамические фигурки, изображающие черного дрозда и павлина. Недавно обнаруженный символизм, скрывающийся за маленькими фарфоровыми птичками, побудил Хантера уделить им как можно больше внимания и постараться привести их в надлежащий вид. Флэпджек чирикнул, сидя на голове Хантера, и улетел в холл, когда Хантер приступил к своей работе. Он убрал украшения и фотографии, смахнул с них пыль и быстро натер их до блеска с помощью обезжиривателя. Начав с керамического павлина, он прошелся по каминной полке слева направо. Поднимая предметы, вытирая пыль под ними, протирая их самих, полируя поверхность. Это была долгая работа, но к тому времени, когда он добрался до керамического дрозда, вся полка выглядела свежей и словно ожившей. Она блестела. Хантер почувствовал, как гордость наполняет его грудь — он сделал что-то правильно. Когда он потянулся за дроздом, то услышал, как внезапно хлопнула входная дверь, и подпрыгнул от неожиданности. Он отчаянно замахал руками, пытаясь восстановить равновесие. Только услышав звон бьющегося фарфора, он понял, что натворил. — Маленький принц? — позвал Дариус из зала. Лед растекся по венам Хантер. Он знал, он понимал значение птицы. Он осознавал, что для Дариуса было очень, очень важно ее нахождение на каминной полке. В память о том, кого он потерял. И Хантер, как последний идиот, только что разбил ее на миллион кусочков. Хантер в ужасе уставился на разбитую птицу. Его сердце учащенно забилось, он почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Он знал, что это значит. В глубине души он надеялся, что Дариус проявит снисхождение, что он ошибся насчет важности этого предмета, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь простит его на этот раз. Эта надежда быстро испарилась, когда он услышал голос Дариуса прямо у себя за спиной. — Хантер, — произнес Дариус у него за спиной голосом, полным шока и едва сдерживаемого гнева, — Что ты наделал? Он не мог говорить. Он не мог дышать. Казалось, время заморозило его, он стал холодным, как лед, и медленно таял на деревянном полу. Он почувствовал руку на своем плече и резко вздрогнул. Пожалуйста, нет. Не сейчас. Я не пробыл здесь и дня. Он повернулся и встретился взглядом с Дариусом. Дариус выглядел сердитым, его лицо исказилось от отчаяния и ярости при виде осколков на полу. — Ты разбил дрозда? — спросил он тихим, сдержанным голосом. Это было еще хуже. Хантер хотел, чтобы на него накричали — он не мог вынести мнимого затишья перед бурей. Он не знал, почему был так подавлен, почему эти чувства страха и вины скручивали его изнутри. Он не хотел разочаровывать Дариуса. Может быть, именно поэтому сейчас чувствовал себя так ужасно. Он уже подвел этого человека, несмотря на все, что тот ему дал. У него были все шансы не оплошать хотя бы раз, но, как всегда, он просто не мог не быть Хантером. Он мог выдержать удар. Он переживал это уже так много раз — что бы Дариус с ним ни сделал, Хантер бы принял это. Он сломал черного дрозда — он понесет наказание. Он будет хорошим. Но по какой-то причине от этой мысли у него перехватило дыхание. Он не хотел, чтобы ему снова причинили боль, даже если он заслужил. Он не мог допустить, чтобы ему снова причинили боль. Хантер даже не осознавал, что бежит вверх по лестнице, прочь от Дариуса, пока не услышал, как кто-то зовет его по имени.

***

— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал Дариус, открывая очередной шкаф в прихожей, где не было ничего, кроме постельного белья и запасного дезодоранта. — Я идиот! Он перевернул весь дом в поисках Хантера, включая гостевую комнату и свою собственную, но все же не нашёл ни следа мальчика. За исключением его палисмана, Флэпджека, который в данный момент сидел на плече у Дариуса, отказываясь даже пикнуть (ха-ха) о том, где находится Хантер. Флэпджек издал длинный свист снисходительных чириканий. — От тебя никакой помощи, — проворчал Дариус, мягко щёлкнув Флэпджека по клюву. Он плюхнулся на диван, а затем бросил взгляд на каминную полку. Разбитый дрозд — одна из немногих вещей, оставшихся у него от покойного мужа Люциуса, — всё ещё валялся на полу. Он глубоко вздохнул. Конечно, он до сих пор был расстроен из-за случившегося, но это был скорее гнев на вселенную за то, что она позволила этому произойти, чем на Хантера. Он не мог поверить, что разозлился на ребёнка. Дариус был человеком, который обычно гордился своим самообладанием. Контроль над своей внешностью, контроль над своей жизнью, контроль над своими эмоциями. Но он только что вышел из себя и сделал это в самый неподходящий момент. — Ещё и дня не прошло, — жаловался он в свою мягкую бирюзовую подушку, — я не создан для этого! Почему я просто не позволил ему остаться с Идалин? Он знал почему. От одной мысли, что Хантер исчезнет из его поля зрения и, возможно, ему снова будет угрожать опасность из-за Белоса, Дариусу становилось физически плохо. Потому что, несмотря на все его нежелание и сопротивление, он был привязан к Хантеру и был счастлив, что может приютить ребёнка, когда тот больше всего в этом нуждается. И он только что по-королевски крупно облажался. Титан, будь оно всё проклято. — Буквально кто угодно знал бы, что сейчас делать, — пожаловался он Флэпджеку, который теперь прятался у него в волосах. –Тьфу! Может быть, если он действительно найдёт маленького негодника, то сможет всё исправить и вернуть доверие Хантера. Найти его. Конечно. Дариус сел. После минутного колебания он развернул свой свиток и нажал «вызов» рядом с контактом Эбервольфа. Эбервольф, как всегда, ответил после второго гудка. -- У Хантера всё ещё остаётся единственная причина гордится собой — каким-то образом, даже во время полномасштабной панической атаки, ему удавалось не заплакать. Он просто трясся на месте, как сильно колотящееся сердце. Он был почти уверен, что Дариус, слава Титану, забыл о существовании этой комнаты. На самом деле, Хантер дважды слышал, как тот проходил мимо, цоканье его модных ботинок по дереву сопровождалось раздраженным бормотанием. Это была кладовая, примыкавшая к чулану на третьем этаже, — в общем, о ней можно легко забыть, — полная пауков и пыли. Там было отвратительно, темно, пахло сыростью, и идеально соответствовало состоянию Хантера из-за его маленького срыва. Он уткнулся лицом в колени и попытался не обращать внимания на то, что оттягивает неизбежное. Если Дариус сразу не выгонит его — видит Титан, это было бы справедливо, учитывая всё, что Хантер натворил, — то наказание, которое он скорее всего получит, станет абсолютно разрушительным. Сейчас он понимал, что Дариус, вероятно, не будет обходиться с ним так же, как Белос. Но он знал взрослых. Он испытал немало боли от рук завистливых капитанов из Ковена Императора, чтобы знать, как они ведут себя, когда выходят из себя. Он также знал Дариуса, который легко использовал на нём обманные удары на пляже во время тренировки, который мог бы уничтожить всю его команду по флайер дёрби, если бы он не снизошел до них и не проявил немного милосердия. И хотя то, что Дариус был предателем, определенно изменило ситуацию… Но природу ведьм не изменишь. Дариус был Взрослым, а Хантер — Неудачником. Заглавные буквы и всё такое. Он вдохнул и выдохнул, а затем замер, потому что услышал, как кто-то скребётся с той стороны. Одна дверь открылась. А за ней другая. Хантер замер, напрягшись, извинения вертелись на кончике его языка… Но когда он поднял взгляд, то тут же встретился с глазами Эбервольфа, главой Ковена хранителей зверей. — Привет, птичий мальчик! — Эбер помахал рукой, явно довольный тем, что нашёл его. Хантер старался не дрожать, пока они вместе спускались по лестнице. — Так ты выгнал Дариуса из дома? — спросил Хантер, приподняв бровь. — Я не знал, что ты можешь так делать. Это всё-таки его дом. — Дариус слушает Эбервольфа, — сказал Эбер, многозначительно кивая. — Я намного мудрее его, маленький волчонок. Он похож на детёныша лютоволка, которому нужно руководство, когда речь заходит о заботе о других! А ещё я назвал его очень глупым, потому что это правда. Хантер моргнул. — Прямо в лицо? — Он привык слышать правду от Эбервольфа. Хантер хмыкнул, позволяя Эбервольфу отвести себя к дивану в гостиной на втором этаже, усадить, а затем пушистыми лапами осторожно укутать одеялом. — Поговори с Эбервольфом, — ласково промурлыкал Эбер, похлопывая его по ноге. — Эбервольф слушает. Хантер помолчал мгновение, прежде чем кивнул. — Хм. Я уверен, что тебе, вероятно, известно больше, чем мне, но Дариус был замужем. А потом его муж… он умер. Ты, наверное, это знаешь. Вот почему Дариус хранит фигурки чёрных дроздов. И… Я разбил одну из них. Это был несчастный случай, но… это не оправдание. Для него она была очень важной, а я был слишком беспечным. Эбервольф издал низкое рычание. — Ты не был беспечным. Ты был внимателен и осторожен. Я видел полку. Безупречно чистую, как при жизни Люциуса! Я познакомил Дариуса и его мужа, понимаешь? Очень давно. Они были важны друг для друга, очень, очень долгое время, — Хантер прерывисто вздохнул. — Но вещи не люди, — кивнул Эбервольф. — Ты — это люди, я — это люди, Дариус — это люди. Вещи? Это просто вещи. Если они разобьются или останутся стоять чистыми на полке, это не вернёт людей. Я так и сказала Дариусу. Если дрозд разбился, очень жаль! Но Люци всё ещё нет. Настоящий Люциус каждое утро грелся на солнце, как большой кот. Этот предмет на полке стоит холодный и одинокий. Это не Люци… — Я не человек, — слабо запротестовал Хантер, опустив глаза на колени. — Маленький волчонок, — печально проворковал Эбервольф. — Это правда. Я… гримволкер, или как там Белос меня назвал. Я не человек. Я — вещь. А если я не могу быть полезным, зачем я вообще тогда нужен? Я должен быть хорошим. — Нас не волнует, насколько ты полезен, — сказал Эбервольф. — Дариуса тоже не… — Меня это волнует! — воскликнул Хантер. –… Меня волнует. Меня это так волнует, что я чувствую, будто умираю. Так было всегда. Белос сказал — это слабость. Беспокоиться о том, что думают другие люди. Кроме него, конечно. Может быть… он был прав. Эбервольф на мгновение замолчал, прежде чем взобраться Хантеру на колени и нежно погладить по щеке со шрамом. — Никто из нас не идеален. Белос плохо обращался с тобой, — тихо прощебетал Эбервольф. — Ты был всего лишь детёнышем. Ты до сих пор детёныш. Маленький волчонок! А маленьким волчатам не обязательно быть такими же сильными, как взрослому лютоволку. Им нужно просто быть и расти. Тебе не нужно убираться в доме, даже если захочешь. Ты можешь весь день дремать на солнышке, как большой кот. Это и значит «быть хорошим», когда ты маленький детёныш. Даже если ты гримволкер. Гримволкеры — люди, а не вещи. Странные люди, но тоже хорошие. Хантеру пришлось приложить очень-очень много усилий, чтобы не расплакаться. С трудом ему это удалось, и он кивнул. — Плакать — нормально, — Эбервольф слез с его колен, прежде чем дотянуться до пульта на кофейном столике. — Но ты пока этого не понял. Это тоже нормально! Давай посмотрим дурацкие шоу по хрустальному шару, пока ты не перестанешь грустить! Хантер издал сдавленный смешок. В каком-то смысле эти действия напомнили ему Луз. Он кивнул и попытался устроиться поудобнее, пока Эбервольф включал хрустальный шар и устраивал марафон Кровоточащих сердец.

***

Дариус бесшумно прокрался внутрь, когда солнце начало всходить. Где-то в глубине души он понимал, что цвет его лица сильно пострадает из-за того, что он не спал буквально всю ночь, но в данный момент эта мысль просто мелькнула где-то на задворках сознания. В доме стояла тишина, но сейчас это было слабым утешением для Дариуса. Он понятия не имел, о чём Эбервольф и Хантер говорили, пока его не было. Он надеялся, что Эбер нашёл Хантера и успокоил его. Он молился, чтобы кто-нибудь был более полезен там, где он был просто… беспомощен. По крайней мере, он купил Хантеру кое-что из вещей. Книги из его комнаты, маленькую плюшевую лягушку из-под подушки, зелье, которое он прибил к стене (??? зачем???), и ещё кучу вещей из центра города и с ночного рынка. Плотное одеяло, плюшевый палисман, несколько постеров с тем сериалом, откуда был взят ник Хантера в Пенстаграме. Ингредиенты для завтрака, который Дариус собирался приготовить через несколько часов. Он бесшумно прокрался вверх по лестнице, думая, что, может быть, Хантер хоть немного поспал. Дариус хотел сначала проверить комнату ребёнка, но потом обнаружил, что в этом нет необходимости. На диване, с включённым хрустальным шаром, лежал Хантер, свернувшись калачиком и обнимая подушку, а Эбервольф свернулся у его ног. Удивление Дариуса сменилось нежной улыбкой, и он тихо вздохнул с облегчением. Это разбудило Эбервольфа, который приоткрыл один глаз, а затем соскочил с дивана. — Удачи, — Эбер похлопал его по ноге, а затем сбежал вниз по лестнице и вышел из дома навстречу рассвету. Из-за потери тепла Эбервольфа Хантер завозился. Он медленно сел, встретившись взглядом с Дариусом. Он резко вздохнул, прежде чем снова опустить глаза в пол. — Расслабься. Всё в порядке, — тихо заверил Дариус. — Ты можешь ещё отдохнуть. Я собираюсь приготовить завтрак… А потом, когда ты будешь готов, мы сможем поговорить, хорошо? Хантер посмотрел на него уставшими глазами, словно пытаясь понять, было это проверкой или нет. В конце концов, он, должно быть, увидел что-то в выражении лица Дариуса, что его успокоило, и кивнул. — Хорошо, — пробормотал он, — Хорошо. Солнце поднялось над Кипящими островами, и начался новый день.