Глава I. Добро пожаловать...?

Япония, 583 год

      — Госпожа Сакура, мы приехали.       Лёгкое прикосновение руки служанки разбудило девушку. Открыв глаза изумрудного цвета, Сакура посмотрела на молодую служанку и спросила:       — Мы уже в Фудзиваре?       — Да, госпожа.       Девушка благодарно кивнула, поборов в себе неприятную дрожь. По пути из родного города Хэйдзё-кё в Фудзивару, где нынче располагалась резиденция нового императора Фугаку Учихи, она задремала в повозке.       — Госпожа, позвольте поправить кимоно и причёску, — произнесла служанка.       — Буду благодарна, Аяка, — ответила Сакура, усаживаясь перед девушкой поудобнее.       Аяка тут же достала из кармана гребень и лёгкими движениями расчесала длинные розовые волосы Сакуры, слегка растрепавшиеся в дороге. Затем взяла пудру и румяна, чтобы убрать небольшие следы усталости от долгой поездки, углём слегка подкрасила брови и глаза девушки, а после немного нанесла кремообразной консистенции помаду лёгкого кораллового оттенка на губы Сакуры. Оправив складки на шёлковом кимоно белого цвета с рисунком в виде крупных розовых лепестков цветущей вишни, Аяка туже затянула красный пояс на тонкой талии своей госпожи, ещё отчётливее выделяя красивую и стройную фигуру девушки. В завершении образа госпожи, служанка застегнула на ушах Сакуры длинные серьги-подвески с изумрудами под цвет глаз, а на её голову надела золотую тиару с точно такими же камнями.       — Вы прекрасны, ваше высочество, — с восхищением произнесла Аяка, любуясь своей госпожой.       — Спасибо, — поблагодарила Сакура, но в её голосе не было привычной радости от красивых нарядов и украшений.       Аяка потупила взор своих карих глаз, скрывая печаль.       «Госпоже всего шестнадцать лет, а уже такое бремя ляжет на её хрупкие плечи… — подумала она. — Если бы ей хотя бы было восемнадцать лет, как и мне, возможно, уготованная судьба её так сильно не тяготила».       Громкий стук по внешней стене повозки заставил девушек вздрогнуть.       — Выходите, принцесса.       Один из воинов отца, сопровождавших Сакуру в дороге, открыл дверь повозки и помог девушке спуститься на землю. Сакура подняла глаза на величественный дворец императора, перед которым они остановились.       Огромное двухэтажное здание с покатыми крышами, массивными колонами и широкой каменной лестницей располагалось в центральной части города, окружённое по периметру многочисленными одноэтажными постройками для слуг и воинов. Несколько лет назад отец императора, Сэйфуку Учиха, завоевал Фудзивару и построил этот дворец, где отныне жила правящая династия. Весь периметр окружали высокие каменные стены и вооружённые воины, находящиеся друг от друга на расстоянии десяти шагов. Девушку охватил небольшой нервоз — с начала столетия времена в стране были неспокойные, началась эпоха завоеваний и борьбы за земли и власть.       «Значит, теперь это место будет моим домом…» — подумала Сакура, направляясь по двору, вымощенному камнем, в сторону дворца. Служанка и охрана шли за ней чуть поодаль.       Но как только девушка поднялась по лестнице, то тут же оказалась в крепких объятиях отца.       — Сакура, дочка, — обнимая своё дитя, прошептал Кизаши.       Девушка с радостью приняла объятия отца, но строгий голос матери прервал их воссоединение:       — Слуги смотрят, перестаньте. Это неприлично.       Кизаши нехотя отстранился от дочери и виновато посмотрел на жену.       — Прости, Мебуки, — сказал он. — Ты, как всегда, права.       Сакура низко поклонилась родителям. Они по приказу императора из своего дворца в Хэйдзё-кё уехали в резиденцию Учиха месяц назад, и только несколько дней назад послали с гонцом сообщение о её прибытии в Фудзивару.       — Как доехала, дочка? — поинтересовался отец.       — Дорога была спокойной, без происшествий, — ответила Сакура. — Благодарю за беспокойство.       Кизаши радостно улыбнулся. Он всегда был эмпатичным и жизнерадостным человеком, много шутил и смеялся, отчего казался беззаботным и несерьёзным. Кизаши возглавлял династию Харуно и был королём в Хэйдзё-кё. Сакура мельком оглядела отца. Мужчина средних лет, с мелкими морщинками у глаз и губ, облачённый в красное нарядное кимоно. Его зелёные глаза и розовые волосы унаследовала и единственная дочь.       — Ну вот, дочка, скоро ты познакомишься с императором, — добродушно произнёс Кизаши, — и увидишь императорский двор и жизнь большого города, а то всё находишься в наших скучных провинциях.       Несмотря на позитивный настрой отца, Сакура разглядела в его глазах невыносимую грусть и печаль. Девушка снисходительно улыбнулась отцу — он совсем не умел врать. Она давно уже знала о настоящей цели своего визита во дворец императора.       «Ты так долго скрывал и прятал меня, отец, — мысленно сказала она, — но ты бессилен перед волей императора…»       К Сакуре подошла мать и, взяв дочь за подбородок двумя пальцами, придирчиво осмотрела сначала её лицо, а затем драгоценности и наряд. Удовлетворённо кивнула, сказав:       — Хорошо, что Аяка тебя накрасила и приодела. Ты должна выглядеть достойно перед императором. Пойдём, он ждёт нас в тронном зале.       Сакура лишь покорно склонила голову в ответ. Мебуки всегда была строгой и немного чопорной женщиной. Она любила дочь, но не проявляла к ней много ласки и нежности, а воспитание своего единственного ребёнка переложила на нянек. Своей красотой Сакура пошла в Мебуки — утончённые, аристократические черты лица, изящной формы брови, длинные ресницы, аккуратный нос и слегка припухлые губы, а также женщина обладала точёной фигурой, из-за чего мужчины часто оборачивались ей вслед. И сейчас женщина была облачена в золотистое кимоно, а золотые драгоценности лишь подчёркивали её царственный вид.       Оставив слуг и охрану во дворе, чета Харуно направилась в тронный зал на приём к императору.       ***       Всю дорогу до тронного зала Сакура пребывала в нервозном состоянии. Её сердце гулко колотилось в груди, словно запертая в клетке птица, рвущаяся на волю. Она не хотела идти к императору, но у неё не было права выбора.       «Выбор без выбора…» — удручающе подумала девушка, когда перед ней отворили двери в тронный зал.       Переступая порог вслед за родителями, Сакура быстрым взглядом окинула помещение. К её удивлению тронный зал императора не был богато украшен. На стенах из украшений висели только полотна с гербом клана Учиха — огненным веером в бело-красной расцветке. Высокий помост, где восседал император Фугаку, тоже не отличался каким-то изысканным вкусом — дорогая древесина, но без узоров. В самом же зале присутствовали только император и вооружённая охрана — ни императрицы, ни советников не было.       Подойдя ближе к помосту, Сакура, согласно этикету, не смотрела на императора и низко поклонилась ему.       — Доброго здравия и долгих лет правления, ваше величество, — вежливо произнесла она.       Фугаку, сидевший на помосте, слегка подался вперёд.       — Твоя дочь, Кизаши?       Грозный, басистый мужской голос резанул по слуху Сакуры, заставляя внутренне поёжиться.       — Да, ваше величество, — ответил Харуно.       — Посмотри на меня, дитя, — приказным тоном произнёс Учиха.       Сакура подняла глаза и внутренне похолодела. Фугаку Учиха обладал красивой, но суровой внешностью. Казалось, что этот человек никогда не улыбается. Он был серьёзен и сосредоточен, а чёрные глаза излучали мудрость и холод. Мужчина был крепкого телосложения, облачённый в чёрное кимоно простого кроя, и никаких украшений и аксессуаров не носил. Аура, которую он излучал, была опасной и смертоносной.       «Учиха — клан воинов-завоевателей», — пронеслась в голове девушки мимолётная мысль.       Фугаку мудро и справедливо правил, очень много сделал для страны и своего народа, однако, Сакура откровенно недолюбливала клан Учиха. Много лет назад отец Фугаку собрал войско и силой подчинил несколько городов и территорий, устанавливая в них свою власть. Такой территорией был и её родной город, павший перед силой войска Учиха. Теперь Кизаши, клан Харуно и весь народ Хэйдзё-кё подчинялся власти династии императора-завоевателя. И приезд Сакуры во дворец был далеко не актом доброй воли и светским визитом — он имел определённую цель.       — Сколько тебе лет, дитя? — спросил Фугаку.       — Шестнадцать, ваше величество, — ответила девушка.       Император недовольно скривил губы и смерил Кизаши тяжёлым взглядом.       — Твоя дочь уже давно достигла брачного возраста, — сурово произнёс он, — тогда почему она только сейчас прибыла во дворец?       Харуно виновато опустил глаза в пол.       — Она… не смогла бы зачать ребёнка.       Сакура от досады закусила губу. Это была откровенная ложь. Теоретически девушка была готова к деторождению с тринадцати лет, но Кизаши считал, что дети не должны рожать детей, и держал дочь от дворца императора как можно дольше и дальше. Даже сейчас, когда Сакуре исполнилось этой весной шестнадцать лет, отец не изменил своё мнение — он всё ещё видел в ней ребёнка, но приказы императора вынуждали беспрекословно повиноваться.       Фугаку коротко кивнул и пристальным взглядом осмотрел девушку с головы до ног. У Сакуры осталось неприятное ощущение от этого осмотра, словно бы она кобыла, которую готовят к продаже. Фактически, так и выходило.       — Скоро во дворец прибудут и другие принцы — как из моего клана, так и союзники, — холодно произнёс Фугаку. — Твоя дочь станет либо второй женой моего старшего сына, либо первой супругой младшего, либо достанется в жёны одному из союзников. Брачный союз будет заключён через три месяца, в конце лета. Ты — принцесса династии Харуно, твоя семья имеет огромное влияние в стране, поэтому тебе я разрешаю выбрать мужа самой.       Сакура, услышав слова императора, внутренне содрогнулась. Она знала о своей участи, ведь заключение политических союзов для укрепления власти правящей династии были в порядке вещей, и Фугаку не стал этим правом гнушаться, вот только слышать их из уст императора было равно озвучиванию смертного приговора. Сакура станет одной из многих принцесс, жизнь которых разменяют во благо правящего клана.       И всё же ей не хотелось становиться женой именно представителя клана Учиха. Эта позиция у неё была принципиальной, ведь неприязнь к завоевателям росла в ней с детства от историй няни и жителей деревни, в которой она проводила много времени. Провинции от захватчиков пострадали намного сильнее, чем крупные города, и не было ни одной семьи, которая бы не потеряла во время нападения родного человека — каждая семья понесла невосполнимые потери. Сакура знала, что у императора было два сына — наследный принц Итачи и второй принц Саске, на которого были возложены обязанности генерала армии.       «Первый станет в будущем императором и продолжит терроризировать и завоёвывать соседние города и государства, а второй уже терроризирует и завоёвывает соседей и города», — подумала Сакура. Оба эти кандидата не подходили ей в мужья.       Девушка низко поклонилась Фугаку и произнесла:       — Благодарю за оказанную честь и милость, ваше величество.       За эти слова она проклинала себя в душе. Фугаку же остался доволен речью и воспитанием Сакуры.       — Я распорядился, чтобы принцесса Юми показала тебе твои новые покои. Она ждёт тебя во внутреннем дворе, один из охранников тебя проводит. Теперь ступай, дитя, а мне с твоими родителями нужно ещё обсудить несколько важных политических вопросов.       Сакура снова низко поклонилась, кинула на родителей печальный взгляд и направилась к выходу, сжимая от досады руки в кулаки.       ***       В сопровождении воина императора Сакура дошла до внутреннего двора. Когда в поле их зрения показалась красивая черноволосая девушка в дорогом шёлковом кимоно и вся в золотых украшениях, мужчина поклонился и покинул девушек. Незнакомка приблизилась к Сакуре и улыбнулась. Вот только улыбка её совсем не понравилась Харуно — она казалась какой-то фальшивой, скользкой и приторной.       — Рада знакомству, Сакура. Я — принцесса Юми, двоюродная племянница императора и троюродная сестра принцев династии Учиха. Дядя попросил меня показать тебе твои новые покои во дворце, — мелодичным голосом произнесла девушка. Осмотрев Сакуру с головы до ног, Юми сморщила носик. — Слышала, ты прибыла из провинции. Думала, будешь уродиной-деревенщиной с отвратительным вкусом в одежде, без манер, воспитания и запахом сельской местности. Но исключения всё же случаются, хотя ты не годишься на роль жены моим троюродным братьям.       В словах Юми звучала какая-то болезненная ревность. Она пошла вперёд, выходя из внутреннего двора, и направилась в сторону жилого крыла дворца. Сакура выгнула правую бровь, не ожидая такого «тёплого» приветствия от девушки, и последовала за ней.       — Жизнь в провинции имеет свои огромные плюсы, ваше высочество, — миролюбиво ответила Харуно. — Там, по крайней мере, сразу видно змей.       Юми презрительно прищурила глаза и сказала всё тем же приторно-сладким голосом:       — Дерзишь родственнице императора… Ты либо смелая, либо умалишённая. И я думаю, что ты всё-таки относишься ко второму варианту.       — А разве вы умеете думать? — невинным тоном произнесла Сакура. Она понимала, что враждовать с родственницей императора не самая хорошая идея, но терпеть откровенные оскорбления тоже не могла.       Юми резко остановилась перед дверью одной из комнат и развернулась к Сакуре. Лицо её при этом на миг исказила злоба, но уже через секунду вернулась фальшивая маска. Она улыбнулась.       — Советую не злить меня, деревенщина, иначе поплатишься жизнью за это, — приторно сладким голосом сказала Юми, — хотя… Не думаю, что ты надолго задержишься во дворце. Прошу, ваши покои, принцесса. Твою служанку я пришлю позже, а пока располагайся и не чувствуй себя как дома.       Одарив Сакуру презрительным взглядом и резко подхватив подол кимоно, девушка быстрым шагом покинула флигель. Харуно коротко вздохнула.       «Поздравляю, Сакура, у тебя в первый же день во дворце появился враг императорской крови», — подумала она и зашла в комнату.       Отведённые ей покои тоже не отличались особой роскошью. Комната была очень просторной, но из мебели были только большая кровать, комод, письменный стол и пара стульев. Из украшений на стенах, опять же, висели только полотна с гербом клана Учиха. Но окно рядом с кроватью выходило на море, открывая при этом чудесный вид.       Сакура сняла тиару, развязала пояс и стянула с плеч кимоно, оставаясь в одной лишь полупрозрачной сорочке на бретельках. Конец мая выдался жарким и в комнате тоже ощущалась духота. Девушка легла на кровать, блаженно закрывая глаза. Мягкие льняные простыни приятно ласкали кожу.       — Какого чёрта! — вдруг раздался свирепый мужской голос.       Сакура открыла глаза, резко встала с кровати и уперлась взглядом в молодого мужчину, обнажённого по пояс — из одежды на нём было только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Девушка застыла на месте от шока. Она раньше никогда не видела обнажённых мужчин. Когда воины тренировались, няня запирала её в комнате, чтобы Сакура не увидела лишнего. Сейчас же она просто не могла оторвать взгляд от красивого, мускулистого тела незнакомца. Сакура прошлась по широким плечам, мускулистой груди, на которой белели шрамы от боевых ран, и прессу мужчины с идеально прорисованными кубиками. Её взгляд мимолётно скользнул ниже его пояса, и, заметив выступающий бугор на полотенце, Сакура покраснела и резко подняла глаза на лицо мужчины.       Девичье сердце бешено забилось в груди — таких красивых мужчин она ещё никогда не видела. Правильные, мужественные черты лица, глаза, похожие на обсидиан, прямой нос, плотно сжатые губы и волевой подбородок. С его чёрных, взъерошенных волос стекали на плечи и грудь капли воды. На вид ему было не больше двадцати лет. В чертах его лица Сакура вдруг узнала черты императора, а многочисленные шрамы на мощном, мускулистом теле явно принадлежали воину. Точнее, генералу.       «Учиха Саске…» — догадалась девушка.       Он был красивый. И очень злой.       Саске в два шага оказался рядом с Сакурой и не сводил с неё яростного взгляда.       — Я уже устал предупреждать, что если ещё одна девка без моего ведома залезет в мою постель — я лично её накажу, — грозно прорычал он. — И я говорил об этом всем — от матери до служанок, но никто меня, видимо, так и не услышал. Что ж, раз тебе так хочется оказаться со мной в постели — я удовлетворю твоё желание.       И Саске, резко схватив оцепеневшую от шока Сакуру за запястье, потащил её к кровати и кинул на постель вниз животом. Ничего не понимающая девушка успела только перевернуться на спину, когда разъярённый мужчина навалился на неё сверху, сильно вдавливая тяжестью своего тела в постель. Потянувшись к ножнам, лежавшим у изголовья кровати, Саске вытащил кинжал, обрамлённый драгоценными камнями, и приставил остриё к горлу девушки. Сакура замерла от страха.       «Он собирается перерезать мне горло?» — в панике подумала она, но у мужчины явно были на неё совсем другие планы.       Какое-то время Саске смотрел на девушку тяжёлым взглядом хищника, а затем плашмя перевернул кинжал и приложил через ткань сорочки холодную сталь к правому соску Сакуры — от холода тот тут же затвердел, а мужчина проделал тоже самое с другим соском девушки. Ткань между грудями Сакуры натянулась и Саске начал медленно вести острое лезвие кинжала по ткани, легко разрезая её.       Сакура лежала под мужчиной в оцепенении, ощущая как кончик кинжала скользит по её телу, но не царапает кожу — и от этого ей было ещё более жутко, неизвестность пугала сильнее. Страх парализовал её, мешая двигаться и говорить. Она должна была сказать ему, что это какое-то недоразумение, но будто бы лишилась дара речи.       Саске, тем временем, разрезал сорочку до края рёбер, отбросил кинжал в сторону, накрыл ладонями девичью грудь и слегка сжал — она была небольшой, но красивой формы. Мужчина даже через ткань ощущал упругость её нежной кожи. И вдруг ощутил прилив сильного желания.       Но тут Сакура резко под ним дёрнулась, скидывая с себя оковы оцепенения и страха. Девушка уперлась руками в грудь Саске, отталкивая его от себя.       — Нет! Не трогайте меня! Отпустите! Это всё какая-то ошибка, недоразумение! Меня зовут С…       Но мужчина резко зажал ей рот ладонью, не давая договорить.       — Плевать я хотел — как там тебя зовут, — хрипло прорычал Саске. — Надо было раньше думать, прежде чем лезть в мою постель. Я уже устал вас выгонять из своей комнаты. Если не понимаете по-хорошему, значит, доступно объясню по-плохому. Может, наконец, до всех вас дойдёт, что я не намерен трахаться с кем попало.       Глаза Сакуры расширились от понимания — Юми специально её притащила в комнату Саске, ибо знала, что следующую девушку, оказавшуюся в его комнате без спроса — он жестоко накажет. Харуно осознавала, что не только потеряет девственность крайне унизительным и болезненным образом, но и обесчестит всю семью. Но, что ещё хуже, когда он узнает, кто она такая, то вынужден будет взять её в жёны, а после такого акта насилия над собой, девушка не хотела бы жить с подобным мужчиной.       Сакура закричала, но получилось лишь какое-то жалкое мычание — ладонь мужчины плотно зажимала ей рот.       Саске же левой рукой крепко сжал бедро девушки, плотнее протискиваясь между её ног. Сакура ощутила через ткань нижнего белья, как что-то большое, горячее и твёрдое болезненно уперлось в её промежность. Она ничего не знала о физической близости между мужчиной и женщиной — няня ничего об этом не рассказывала и к тому же прятала от неё книги и манускрипты, где могла содержаться информация об интимных моментах жизни людей, но умом понимала, что это не должно быть именно так.       — Готовься, я не буду нежным, — зло сказал Саске. — Тебе не понравится наша близость. И, поверь, мне это тоже не доставляет удовольствия, но ты получишь то, чего от меня хотела.       Сакуру затрясло сильнее, но она не собиралась сдаваться. Девушка начала отчаянно под ним извиваться, надеясь скинуть мужчину с себя. Она решила, что будет бороться до последнего, пока не выбьется из сил. Но он был в сотню раз сильнее…       Сакура выгнулась под ним дугой, но отчаяние топило её сознание — она проигрывала в этой битве. Саске рывком притянул тело девушки к себе и… вдруг отпустил. Мужчина отстранился, сел на кровати, накрыл бёдра полотенцем, скрывая эрекцию, и облокотился спиной к стене, тяжело дыша.       — Как же вы все меня достали… Почему вы видите во мне только красивое развлечение на ночь? Почему не замечаете мужчину, который может дать вам больше, чем просто удовольствие от физической близости?       Сакура замерла, услышав боль и страдание в его голосе.       «Неужели этому мужчине не хватает простого женского тепла? Что же его сделало таким жестоким и отчаянным?»       Девушка медленно поднялась и посмотрела на Саске. Она ещё ему не доверяла, но уже не боялась.       — Я не имею к этому никакого отношения, ваше высочество. Меня зовут Харуно Сакура.       Саске резко к ней обернулся и с удивлением посмотрел. Он был шокирован её словами.       — Ты — та принцесса, которую нам сватают в жёны?       Девушка кивнула. Мужчина нахмурился.       — Тогда что ты делала в моих покоях?       — Меня привела сюда принцесса Юми, — ответила Сакура. — Сказала, что эти покои отведены мне.       Учиха резко сжал руки в кулаки, а его глаза полыхнули яростью.       — Вот же подлая тварь! — выругался он на троюродную сестру. А потом Саске стал серьёзным и, глядя Сакуре в глаза, произнёс: — Я поступил с тобой недостойно. Прости меня и позволь загладить свою вину. Стань моей женой, Сакура.