Глава 1.

Оллария. 1       На следующий день после дня рождения Катарины король Фердинанд вызвал герцога Алву во дворец для личной аудиенции.       — Вы знаете, Рокэ… мне кажется, вам нужно жениться.       — Прошу прощения, Ваше Величество? Почему это пришло вам в голову?        — Это неважно. — они вышли в королевский сад, — главное, что я нашёл вам подходящую невесту.       Рокэ поднял бровь, глядя на короля. Еле удержался от того, чтобы дёрнуть уголком губ.       — И кто же это?       — Пойдёмте, Рокэ, — король вёл Первого маршала среди десятков розовых кустов. Алые бутоны источали аромат свежести, из-за них королевский сад полнился живостью. — Естественно, вы не последний человек в королевстве, вы, я бы даже сказал, самый верный мне человек; а потому невеста ваша должна вам соответствовать. И таковая имеется.        Король кивком головы указал вперёд. В нескольких шагах от них девушка, одетая в платье, скорее действительно подходящее садовнице, чем даже дочери какого-нибудь маркиза – оно было из не слишком дорогой ткани, голубое, а на поясе висел белый фартучек с несколькими карманами – стояла, согнувшись, подрезая цветы.  Алва решил повременить с комментариями в духе «с каких пор герцоги женятся на садовницах?», ведь то была воля короля, а он, каким бы ни был его характер, уважал и ценил Первого маршала, и уж точно не стал бы потешаться над ним подобным образом.       Вместо этого ёмкое:       — Кто это? — тихо, чтобы девушка не смогла услышать.       — Это Оана Оллар, — Рокэ ничего не понял, хотел было переспросить, но король тут же со вздохом продолжил, — моя незаконорожденная дочь.       — Прошу прощения?        Не желая ничего пояснять, король подозвал Оану. Девушка, в последний раз нежно проведя кончиками пальцев по лепесткам душистых роз, направилась к ним. Присев с поклоном, открыла было рот, но король прервал её:       — Герцог Алва знает, кто ты. Ты станешь его невестой.        Перемены в лице принцессы заставили Алву незаметно усмехнуться. Отбросив кротость, она протянула герцогу руку, а он, взяв её в свою, прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони.        — Приятно наконец лично познакомиться с Первым маршалом Талига, — на лице Оаны мелькнула учтивая улыбка.       — Так как Оана – незаконорожденный ребёнок, которого, как вы поняли, умело скрывали, – только мне и кардиналу известно её происхождение – то и политический брак с ней будет заключить невозможно.        Пока король объяснял, почему именно он выдаёт принцессу за Рокэ, у Первого маршала появилась минутка, чтобы получше рассмотреть свою невесту. Лишь слепой или идиот не признал бы, что Оана красива: от короля она унаследовала светлые волосы и прекрасные голубые глаза, которые, впрочем, в отличие от отцовских не были так безразличны и туманны. Она не была Катарине родной дочерью, но всё же некое их сходство было поразительным – правда, лицо Оаны было не так болезненно и уныло, и сложена она была чуть крепче, чем королева, но оттого не менее изящно. Рокэ также заметил, что девушка очень высока – она была не намного ниже его, однако герцог подумал о том, что на ней наверняка небольшие каблучки. Лицо её было слегка вытянутым, без сильно заострённых черт, но и круглым его назвать было нельзя; губы не крупные, но и не тонкие. Добела светлая кожа принцессы по-здоровому блестела, а на щеках расплывался еле заметный румянец. Руки, несмотря на работу в саду, на вид были нежными, не огрубевшими. Да, обычная прислуга точно не могла обладать такой красотой и выглядеть настолько ухоженно.        — А вы, Рокэ, подходящая партия для Оаны. Я люблю свою дочь и уверен, что с вами она будет под надёжной защитой. Тем более, думаю, она даже могла бы посоревноваться с вами в верховой езде и стрельбе. — Алва поднял бровь, удивлённый словами короля. Соревноваться с главным военачальником Талига? Что за глупость.       — Как будет угодно Вашему Величеству. Но, позвольте, как объяснить мой брак со взявшейся из ниоткуда девушкой?       — А это разве не в вашем стиле? Что и кому вам когда-то нужно было объяснять?       И правда. Брак с незнатной дамой – лучшее, что мог бы сделать Ворон для своей репутации, и эта мысль его приятно позабавила.       Король молча пошёл в сторону замка, не давая Алве знаков ни для того, чтобы следовать за ним, ни чтобы оставаться с Оаной. Лично для себя герцог решил выбрать второй вариант. Всё-таки будет правильно, следуя хотя бы правилам приличия, узнать что-то о своей будущей жене. Да и перспектива заполучить в жёны принцессу его интриговала и забавляла, хоть перспектива эта и не была самой приятной из всех.       Первый маршал развернулся к принцессе, глядящей в сторону короля.       — Любите розы?        — О да. Все цветы, что можно увидеть здесь, высажены лично мной.        Они пошли вглубь дворцового сада.       — Вы согласны с решением короля?       — А я могу что-то решать? — Оана искренне рассмеялась, — Впрочем, я не против. Вы кажетесь мне достойным человеком, монсеньор.       — О, вы многого обо мне не знаете.       — Например то, что вы любовник моей мачехи? — Алва впечатлился её дерзостью, — не переживайте, прекрасно осведомлена. И, готова поспорить, из-за того, что отец лицезрел на вчерашнем приёме, он решил поскорее женить вас на мне. Всё же быть не связанным ни с кем любовником – одно, а изменять жене – совсем другое. И вы же понимаете, что чести вам это не сделает. Хотя… Не думаю, что вас она волнует. — Губы Оаны тронула улыбка, и она покачала головой. — А ещё… Прошу, не обращайтесь со мной как с ребёнком. Мне почти двадцать.       — Как пожелаете, Ваше Высочество.       — И всё же несмотря на всё то, что я о вас слышала, я уважаю вас не меньше. Предпочитаю не верить слухам, особенно тем, в которые верить не хочется.       — Благодарю вас. — Ему отчего-то хотелось расхохотаться – возможно оттого, как Оана проявляла свою наивность, хотя только что даже заставила его удивиться, – но он держался. А может, в её словах и была своя доля мудрости.       — Герцог, вы удивительно молчаливы. Расскажите мне что-нибудь о себе. Не одной же мне болтать без умолку. Например, что вы сами думаете о сложившейся ситуации? — Оана шла, изредка касаясь кончиками пальце лепестков роз.       — Вы о нашем браке? Что ж, воля короля неоспорима. Я женюсь на вас.       — Рада, что вас всё устраивает. Хотите съездить в лес? Вы прибыли в экипаже или верхом?       — Полагаю, моего жеребца отвели в конюшни.       — Замечательно. Идёмте же.  Когда они вошли в конюшни, Оана направилась к ящикам с левой стороны от входа. Рядом стоял конюх.       — Добрый день. Прошу, запрягите Фаделлу и выведите коня герцога Алва.       Затем она сняла фартук, вымыла руки и села на небольшую табуретку, снимая сапожки на каблуке – Алва был прав. Сменив их на ботфорты, девушка распустила волосы, собранные до этого белой косынкой.        Конюх привёл Моро и великолепную белую лошадь принцессы – Фаделлу. Герцог слегка удивился тому, что обычная прислуга (фрейлина, прачка, садовница – кто она вообще?), коей для всех была Оана при дворе, имела в своём владении прекрасно сложенную морисскую кобылу и тому, что надето на неё было обычное седло.       Передав поводья, конюх откланялся.        — Не ездите в дамском седле? — Маршал помог принцессе взобраться на лошадь.       — О нет, езжу и ещё как. Но не в таком виде. — Оана окинула себя взглядом. — Ваш конь просто красавец. Как его имя?       — Моро, — принцесса улыбнулась.       Оана изящно взобралась в седло, а Алва, седлав Моро, рысцой направил его следом за девушкой, выезжающей из замковых ворот.  2       Они остановились на невысоком холме, с которого открывался живописный вид на замок.        — А ваш особняк большой?       — Не больше дворца, сударыня. Не думаю, что он вас впечатлит.       — В особняке есть клавесин?       — Нет.       — Знаете, думаю, я откажусь у вас жить без клавесина. Закажите мне клавесин, герцог, — тон её не был приказным, скорее предлагающим, и это Алву позабавило, — я хочу красивый, резной и расписной из чёрного дерева, — Оана развернулась, застенчиво глядя ему в глаза из-под ресниц, — Пусть это будет мне вашим свадебным подарком.       И с улыбкой она пустила лошадь галопом вниз, к полю. По дороге кричала, чтобы было слышно за лихими порывами ветра:       — А, кстати, я наполовину кэналлийка. Свою мать я не знала, но отец говорил, что она была из Кэналлоа.       Рокэ невольно улыбнулся словам принцессы. Когда он нагнал её у входа в лес, решил заговорить:       — В раннем нашем разговоре, Ваше Высочество, вы дерзнули осквернить честь Её Величества. — Его насмешливая улыбка контрастировала с её резко посерьёзневшим выражением лица.       — Не притворяйтесь, Ваша Светлость. Не пытайтесь обмануть меня, это глупо. Вам не скрыть того, что давно всем известно. А о моём потворстве «осквернению чести королевы», — она скорчила очаровательную гримаску, выдававшую её неприязнь, — думаю, я имею на это право. С Катариной у меня… сложные отношения.       — Почему же?       — Когда мне было лет тринадцать, у меня была возможность находиться с ней рядом, и я была в каком-то смысле к ней привязана. Она была ко мне добра, но в какой-то момент и в ней и во мне что-то переломилось, я до сих пор не знаю отчего. Вы ведь представляете, как это в её духе – любить получать всё, не отдавая ничего. И даже учитывая то, что ей всё равно на отца, она отчаянно хочет обладать всей его любовью, а я для неё – гнусное напоминание о том, что отец любит не только её. Он не проявляет нежности ни к кому, кроме неё и меня, и это её смущает и раздражает. В одно время меня даже начали почитать любовницей короля, но отец слишком безраличен, чтобы иметь любовниц. Хотя кому когда-то мешала нелогичность слухов? В общем, на глаза ей я стараюсь не попадаться. Но, думаю, она испытает внутреннюю ярость, узнав, что именно меня король выдаёт именно за вас.       Сейчас Рокэ узнавал в Оане, глядящей на тучевые облака, идущие к замку, настоящую принцессу из сказок; изящная фигурка, красивое лицо, длинные кудрявые волосы, злая мачеха-интриганка... Нет, всё же герцог никогда не любил Катарину. Он определённо был ею увлечён, но любовь – совершенно иное. Любовь – доверие. Любил он Эмильенну десятилетие назад, но та оказалась предательницей, вдребезги разбившей его доверие. После, по прошествии многих лет, любви он так и не узнал.       Что-то в безмятежном и лёгком виде принцессы сейчас его успокоило и разворошило мысли в его голове.       — Поедемте, сударыня. Уже темнеет и, кажется, собирается дождь.        — Да, пожалуй…       И они направились обратно в замок. В тот день Первый маршал подумал о том, что принцессе не пойдёт роль герцогини Алва. Слишком она светлая и неопытная для неё. В прочем, как он уже уяснил, в выводах об Оане спешить не стоило. 3       Обвенчались они тайно той же ночью в старой церкви. Венчал их сам кардинал. Принцесса приехала лишь в сопровождении кучера, удивительно нарядная, в чёрно-синем платье и с сапфировым колье вокруг шеи. В ней раскрылась вся стать, которую скрывал дневной свет, неуложенные волосы и садовая грязь на её скромном голубом платье.       Произнося клятву, Алва почувствовал себя в третий раз принимавшим присягу, но теперь это был не рыцарь и не король, а принцесса и – что важнее – жена. Что странно, это не показалось ему чем-то обременяющим.       Рокэ взял Оану под руку. Выходя из церкви, герцог и новоиспечённая герцогиня тихо переговаривались:       — Буду ждать вас завтра. Можете собирать свои вещи и приезжать, когда вашей душе угодно.       — А вы заказали мне клавесин? — Её прелестные голубые глаза сверкнули в лунном свете. Вся Оана походила сейчас на один большой драгоценный камень – сапфир, синий турмалин или голубой бриллиант.       — Заказал. И, более того, он уже ожидает вас в особняке.       — Надейтесь, что он мне понравится, — она ухмыльнулась, с вызовом глядя на герцога, — шучу. Что ж, тогда поспешу вас обрадовать, мои вещи уже собраны. Заедете со мной в замок?        — Как будет угодно вам, Ваше Высочество.        — Почему не обращаетесь ко мне в новом статусе?       — А разве вам не приятно, что впервые за многие годы к вам обращаются в соответствии с тем, как было должно всё это время? — Алва склонил голову на бок, а Оана отвела взгляд.       — Конечно… Но… всё же попрошу вас соблюдать формальности, как бы мне не хотелось обратного. — И натянутая улыбка, за которой герцог отчётливо разглядел фальшь.  «Ей нравится, что её считают принцессой.»       Алва приехал в сопровождении слуги, верхом на Моро. Когда помог Оане устроиться в экипаже, поцеловал ей руку и закрыл дверь, а затем, запрыгнув на коня, подал кучеру сигнал, что можно отправляться.       По дороге герцогиня, чуть отодвинув шторку внутри экипажа, разглядывала освещённые бледным светом окрестности Олларии. Сейчас, как никогда раньше, в её голове мелькали мысли о том, что по праву всё это должно принадлежать ей, и от досады – то ли от содержания собственных мыслей, то ли от того, что она допускает себе думать о чём-либо подобном – она покусывала губы и теребила в пальцах юбку платья. А успокоилась лишь тогда, когда все тонкие нити её сознания сошлись на том, что с новым титулом она получит уважение и признание, – пусть и не настолько большое, каким оно бы могло быть, – о котором так долго мечтала.       По прибытии в особняк Оана получила в своё полное распоряжение служанку по имени Матильда – девушка выглядела чуть старше новоиспечённой герцогини. На вопрос о возрасте Матильда ответила: «двадцать пять, Ваша Светлость» – и Оана почти вздрогнула, – сама не поняла отчего – услышав свой новый статус. Герцог быстро откланялся и ушёл в кабинет.             Служанка показала герцогине её комнату в восточном крыле – просторные покои со светло-голубыми стенами, огромной белой кроватью с балдахином и изящным трюмо у окна. К её приезду готовились, и это было видно. Лунный свет заливал комнату, проникая через окно между раскрытых бархатных портьер тёмно-синего цвета.       — Ваши вещи привезли, Ваша Светлость, — учтиво поклонилась Матильда.        — Ах, оставьте. — Оана устало вздохнула, — Матильда, выньте из сундуков мою ночную сорочку и пеньюар, помогите мне раздеться и идите. У вас, полагаю, ещё много дел.       — Никак нет, Ваша Светлость. С этого дня единственная моя задача – быть приставленной к вам.       — Вы теперь моя камеристка? Спасибо. Я ценю вашу верность. Но, Создатель, прошу, не томите меня.       Матильда помогла Оане снять платье, ослабила шнуровку её корсета, распустила её сложную причёску и, когда помогла герцогине одеться вновь, принялась расчёсывать её длинные волосы, перед этим заботливо разложив украшения по резным шкатулкам. Впрочем, Оана быстро отпустила служанку небрежным жестом руки, пожелав остаться в одиночестве. Принцесса уселась на край кровати и закрыла лицо ладонями. На душе её было пусто и, казалось, там гуляет ветер хуже, чем в зимнем Багерлее. Она взглянула в окно и решила не задёргивать портьеры, ведь лунный свет был так красив.       Совершенно не имея мыслей в своей голове – в ней всё будто смешалось в один невнятный серый комок и схлопнулось – Оана легла спать.