Глава 28

Маша тяжело дышала, ходя из стороны в сторону. Халат развивался от сквозняка, но она не могла остановиться физически. Тремор конечностей не покидал её ни на секунду. Вскоре из палаты вышел врач — Степан Богданович, симпатичный для своего возраста мужчина зрелых лет. Он снял с переносицы очки нетипичной формы и, взглянув сначала на Машу, затем на Белова, заговорил: — Что ж, могу вас заверить, что реабилитация за границей не нужна. У вашей мамы уже отсутствуют все симптомы, скоро придут анализы, и мы точно убедимся, что лечение вне дома только усугубит положение. Мария Александровна, думаю, вы меня понимаете. — Я вот не сильно, — встрял Саша, поднимаясь со стула. — Я хочу, чтобы Екатерина Николаевна как можно скорее и как можно безопаснее встала на ноги, а вы кормите нас какими-то обещаниями. Маша внутренне напряглась. — Александр, как вас по батюшке? — Николаевич, — подсказала Маша. — Видите ли, Александр Николаевич, перелёт в случае Екатерины Николаевны может стать новым ударом по нервным клеткам и по психике, поэтому я как человек с опытом настаиваю на том, чтобы реабилитация закончилась здесь, а лучшим решением будет после лечения отправить вашу маму и тётю в какой-нибудь неплохой санаторий. Поверьте мне, ей больше ничего не угрожает. Саша заметно нахмурился, а Маша выдохнула. — Степан Богданович, я вам доверяю и спасибо большое вам за всю проделанную работу, — Маша пожала ладонь доктора, натянув на лицо улыбку. — Бросьте, Мария Александровна, всего-то клятва Гиппократа, — он кивнул. — Сейчас прошу меня простить. Маша смотрела вслед мужчине, плечи её опустились и больше не дрожали. Даже в груди колоть перестало. — Саш, он всё-таки дело говорит. — Я понял, — он кивнул, бросив взгляд на наручные часы. — Машунь, я побегу, у меня ещё встреча с очень уважаемым хуем, а ты, пожалуйста, звони, если что-то понадобится, хорошо? — Да, беги, — Маша чмокнула брата в щёку, и спустя несколько секунд она осталась одна. Пустой коридор больницы сдавливал виски. Маша ещё несколько минут походила возле палаты и, убедившись, что с мамой всё хорошо и она мирно спит, девушка отправилась домой. На работе ей сделали поблажку и отправили на принудительный больничный: до голодного обморока на работе оставалось всего несколько часов в тот день, и на еле стоящих ногах Маша всё же согласилась. Дома не было на что отвлечься. Быт сожрал её с головой, а когда она закончила все свои дела, мыслями возвращалась к событиям прошлой недели. Вспоминала его тело, на котором проснулась, вспоминала его голос и успокаивающее: «Т-ш-ш», которое звучало громче, чем любое обещание или слова поддержки. Антипова нахмурилась своим мыслям. Она чувствовала, как запуталась, как мерзкая паутина сковала её руки, и ведь казалось — паутина, не верёвка, разорвать легко, но со временем это стало невозможным. Более чем невозможным. В машине было холодно, но холода она не чувствовала, лишь пронзительную до кончиков пальцев ярость на саму себя. Ярость на свою слабость, свой несносный характер, который не получилось контролировать. Она снова чувствовала это. Оставаться дома было поразительно некомфортно, учитывая то, что Антипова обожала сидеть дома. Измеряя квартиру шагами, она вновь и вновь натыкалась на мысли в своей голове. И каждый раз обдумывала то, что произойти в реальности не имело возможности. Постаравшись сосредоточиться, она стала готовить ужин. Листая книгу рецептов, девушка следовала ей шаг за шагом, что-то напевая себе под нос. Это помогло отвлечься, даже сработало на ура, но вот есть к тому времени совсем не хотелось. Она задумалась: этот ад хоть когда-нибудь закончится?

***

Лето — 1995 год. Ялта.

— То есть ты считаешь это нормальным? — возмутилась Маша, снимая с лица солнцезащитные очки. — А что я не так сказал? — Холмогоров, казалось, искренне не понимал, в чём проблема, но казалось, что свято верил в свои убеждения. — Если вдруг твоя жена не захочет тебе родить пятерых детей? — спросила Ольга, усаживая себе на руки Ванечку. — Заставим, — пожал плечами тот. — Как? — расхохоталась Тома. — Да чего вы ко мне пристали? — Космос, испуганный тем, что на него напали сразу трое женщин, тут же стушевался. А когда официант подошёл к их столику, Саша озвучил заказ. Морской бриз, казалось, всё ещё оставался на волосах. Было приятно чувствовать соль на теле, а кожа впервые за несколько лет наконец стала чуть темнее. Маша точно не помнила, кто первый предложил поехать в общий отпуск, но это определённо не было ошибкой. Отпуск был необходим каждому из них. Поголовно. — А где Пчёлкин-то? — задумчиво спросил Филатов, и все повернули головы прямо на Антипову. — Что? — она подняла бровь. — Мы не вместе, если что. — Это никогда не мешало вам трахаться, — хмыкнул Космос. — Здесь ребёнок! — крикнула на него Ольга, закрывая малому уши, словно тот был в состоянии понять, о чём говорят взрослые. — Ещё раз так скажешь — и я тебя убью, — улыбнулась Антипова, перед этим не забыв воткнуть вилку в тыльную сторону ладони друга. Он зашипел, драматично махая рукой в воздухе. Ужин принесли спустя сорок минут. Антипова пила своё полюбившееся здесь шампанское, заедая всё чудеснейшим ризотто. Парни пили пиво, а вот Ольга от выпивки отказалась. Разговоры лились рекой, все вспоминали детство, лето 1989-го и беззаботную юность, которая сейчас казалась недосягаемым воспоминанием в голове каждого. Но всё же оставалось одно, из-за чего Маша беспокоилась: отсутствие Пчёлкина. Они не переговаривались даже дежурными фразами, не было взглядов, намёков или усмешек. Не было ничего. Виной всему лишь один чёртов разговор в тот день.

***

Витя приехал внезапно. Маша не ждала гостей, а после смены желание было лишь одно — принять душ. Но открыть она всё же открыла. На пороге стоял нетрезвый Пчёлкин с огромным букетом цветов, который еле поместился ей в руки. — С ума сошёл? — улыбнулась она, отложив цветы на стол. — Да, из-за тебя, — хмыкнул он, по-хозяйски пройдя в зал. — А Вика где? — В театре, — пожала плечами Маша, рыская по полкам в поиске вазы. — А ты за чем-то конкретным приехал? — За тобой, — игриво улыбнулся он, присаживаясь за стол. — А ты романтик, — прищурилась Антипова, наполняя вазу водой. — Мне начинать бояться? — Ты всегда меня боялась, — пожал плечами тот. — Ах да, — улыбнулась девушка, уперев локти в стол, заглянула ему в лицо. Оно было расслабленным. Идеальным. Он игриво щурился, медленно облизывал нижнюю губу, смотря ей в глаза. — Ты красивая. — Ты мне постоянно об этом говоришь, — просияла девушка. Внезапно стул скрипнул. Маша не видела, что происходило дальше, но слышала, как паркет скрипнул, и в ужасе развернулась. Витя стоял на одном колене, сжимая в руках коробочку. — Маш, выходи за меня, — уверенно произнёс он, но голос всё же дрожал. Антипова почувствовала, как земля расправляется под ногами. Сердце тут же бухало о рёбра, создавая болезненную пульсацию в голове и теле. — Вить… — она подошла к нему. Слёзы сами потекли из глаз, и она больше не могла отдавать себе отчёта в действиях. — Я не могу, — она всхлипнула от боли, которая поражала её гортань, растекаясь вниз. — Что? — опешил он, а лицо в мгновение стало каменным. — Я не могу, прости меня… И вот тогда рычаг спустился, и Маша разрыдалась, падая на колени рядом с ним. Прижавшись к нему, она прошептала сбившимся голосом: — Я должна разобраться в себе, прости, но я не могу. — Я люблю тебя. — Это пройдёт, веришь? Его плечи опустились, и он оттолкнул её от себя. Не со злостью — скорее от усталости. Не смотря ей в глаза, он покинул квартиру, громко захлопнув дверь.

***

Наши дни

Из мыслей её выдернул тонкий детский голосок. Ваня смотрел на крёстную оленьими глазами, забираясь на колени. Девушка тепло улыбнулась, усаживая ребёнка на руки. Тело входило в ступор, когда она общалась с Ваней. Она представляла на месте этого мальчика своего неродившегося ребёнка. Однажды она поймала на себе взгляд Пчёлкина, полный жалости и боли. Тогда слёзы сами потекли по её лицу словно по инерции. — Маша, — проговорил Ваня, поглаживая крёстную по волосам. — Мой мальчик, — Маша поцеловала его в щёку, пощекотав по рёбрам. Малый засмеялся, выворачиваясь, и заливисто рассмеялся. Саша тепло улыбнулся, и они мимолётно переглянулись. В его глазах она увидела никогда раньше не виданное отцовское одобрение и гордость. Ей так не хватало отца. Маша часто задумывалась о том, каким он мог бы быть: добрым или с таким же тяжёлым характером? Мама часто говорила, что Маша его копия. И Антиповой нравилась мысль о том, что она была похожа на своего отца. Хотелось верить, что он был прекрасным и самым лучшим человеком на земле. Она загрустила, но ребёнок на её руках не дал ей даже секунды скучать. — Мы пойдём на море? — вредничал Ваня. — Завтра с самого утра пойдём и до самого вечера, хочешь? — улыбнулась Маша, потрепав того по кудрявой макушке. Ваня досадно выдохнул, прижавшись к девушке. Маша аккуратно поглаживала его по волосам, допивая свой в этот раз безалкогольный коктейль.

***

В номере отеля было слишком жарко, чтобы наконец-то уснуть и расслабиться. Книга уже успела надоесть, учитывая, что она читала её несколько часов без перерыва. Номер был сносным. Чистым и белым, с огромными окнами с видом на море. Она чувствовала одиночество, сидя здесь одна. Внезапно в дверь постучали, и Антипова подумала, что это кто-то из персонала. Шаркая тапочками по полу, она открыла дверь, устало уставившись отнюдь не на работника отеля. — Мари, — театрально склонился Космос, опираясь на костыль. — Чего тебе, Кос? — она улыбнулась, опираясь головой о дверной косяк. — Приглашаю вас на отменную вечеринку, которую устраивают прямо сейчас недалеко отсюда, — он без спроса вошёл в номер, по-хозяйски усевшись в кресло. — Ты еле ходишь, смею напомнить, — чертыхнулась она, сложив руки на груди. — Цыпочкам нравятся инвалиды, — пожал плечами тот. — Одевайся. — И за что мне это? — она прижала ладони к лицу. Открыв чемодан, она сразу же схватила белую юбку и такого же цвета блузку с открытыми плечами. Одежда была открытой, но не настолько, чтобы выглядеть развратно. Она выглядела сексуально. Волосы девушка оставила струиться по плечам аккуратными локонами и, надев на ноги босоножки, показалась Космосу, поставив руку на талию и ходя из стороны в сторону, как модель. — Знаешь, не будь ты моей лучшей подругой, я бы обязательно к тебе подкатил, — прищурился тот. — Фу, ты не в моём вкусе, — закатила глаза та, надевая объёмные серьги. — А кто в твоём? Пчёла? — Ну, он красивый, — пожала плечами Маша, хватая белую сумочку. Она задумалась, насколько морально правильно было обсуждать Пчёлкина в таком ключе. — Он ебанутый, — фыркнул он. — Не говори о нём так, иначе я тебя застрелю твоим же пистолетом, — улыбнулась Маша, послав ему воздушный поцелуй. Они шли на цыпочках. Это ощущалось как побег в детстве на дискотеку поздно ночью. Так же азартно. В городе было тепло. Темнота окутала всё вокруг, укрывая всех в приятную атмосферу ночи. Они шли рядом, многие улыбались им, думая о том, что они пара. Космос шагал рядом, отказавшись от костылей и взяв изящную чёрную трость. Космос наверняка готовился склеить очередную дамочку, а Маша просто вышла на улицу, дабы проветрить собственную голову. Клуб с дерзким названием «Огонёк» был наполнен людьми. Он был под открытым небом, с качелями и лежаками неподалёку от огромной беседки, где диджей профессионально крутил приятную западную музыку. Они вошли внутрь. Люди двигались в такт музыке, покачиваясь из стороны в сторону, громко смеясь под градусом дешёвого алкоголя. — Вот это я понимаю, — воскликнул Космос, радостно обнимая девушку за шею. Антипова улыбнулась, рассматривая периметр. Всё вокруг стало таким чудесно беззаботным. Она двигалась в такт музыке, смеясь с какой-то девчонкой, которая рядом отрывалась настолько, что теряла голову. Они пили коктейли на брудершафт и снова заливисто смеялись. Ноги болели, а голова стала гудеть после часа активных движений в толпе. Маше даже показалось, что кто-то несколько раз пытался прижаться к ней, а затем к наглым парням подходил пьяный Космос, угрожая убить их своей чёрной тростью. Антипова сообщила своей одноразовой подруге, имени которой даже не вспомнит, что уходит на перекур, и ушла к морю. Волны стучали о скалы, камни шуршали под ногами, попадая между пальцев. В голове всё ещё гудела музыка, а в теле пульсировало удовольствие. Было весьма прохладно, рассвет ещё не настиг курортный городок, и ветер приятно хлестал по телу, развивая блузку и волосы. Антипова вмиг пожалела, что не взяла кофту. Антипова подумала, что обязательно запишет этот день в один из лучших в году. Сигаретный дым становился менее концентрированным в воздухе из-за сильного ветра. Антипова любила вдыхать аромат сигарет, хотя ещё недавно спорила с Космосом на сто баксов, что бросит за неделю. Откуда брать такую сумму, она не знала, да и для Космоса жалкая купюра в сто долларов была ничем, а Антипова жила на такие деньги. Сзади послышались шаги. Маша обернулась. Космос едва ли стоял на ногах — не то от усталости, не то от опьянения. Он кивнул на место рядом, Маша слегка отодвинулась, позволив ему сесть. — Хорошо здесь, — выдохнул он. — В следующий раз летим в Майами, — улыбнулась девушка, мечтательно хмыкнув. — Можно, — пожал плечами Кос, прекрасно зная, что может себе позволить поездку в любую страну мира. Они сидели почти в тишине. Холмогоров мычал мелодию какой-то незаурядной песенки себе под нос, покачиваясь в такт, устремив взгляд куда-то вдаль, а Маша просто глубоко дышала, наслаждаясь свежим воздухом. — Пчёлкин сегодня какую-то бабу трахал, — словно разговаривая о погоде, вдруг бросил Кос. Маша нахмурилась, но тут же, прячась за маской притворства, усмехнулась. — Он делал мне предложение. — Он что? — опешил Холмогоров. — Я отказала. Видимо, вот он раны и зализывает. — Ага, ему кое-что другое. Маша поморщилась, смекнув дурацкую шутку, и пнула друга в плечо. Настроение тут же испортилось. — И нахера я тебе сказал? — Космос, положив голову себе же на плечо, с опаской рассматривал лицо подруги. — Да ладно тебе, — девушка хмыкнула, обняв себя за ноги. — Мне уже давно не больно. — А отказала-то почему? — он взглянул на неё исподлобья. — Мы разговаривали за жизнь с ним всего несколько раз спокойно и без криков, а потом он приходит звать меня замуж, — она покачала головой. — Я хер знает, что у этого человека на уме. — Недурно, в принципе, — Космос изогнул губы в перевёрнутой улыбке, понимающе кивая. — Очень даже недурно, — стараясь не расплакаться, ответила Маша. У неё словно выработался иммунитет держаться молодцом, когда речь снова и снова заходила о нём. Иногда ей казалось, что любить Пчёлкина — это гореть заживо. Чувствовать агонию внутри себя, пробовать жить дальше, но всё время стараясь эту агонию затушить. А в конечном итоге не любить или хотя бы пытаться было куда сложнее. Антипова буквально заставляла себя забыть о нём, но всё равно каждый чёртов день мыслями возвращалась к любимым голубым глазам, которые из раза в раз смотрели на неё с самой большой искрой и теплотой. Так, как не смотрел никто из живущих на этой планете. До определённого момента. По коже пробежались мурашки, когда она вспомнила его взгляд на себе в аэропорту несколько дней назад. Холодный и отрешённый. Она приравняла этот взгляд к удару в солнечное сплетение, которое так сильно было ей знакомо. С момента их заселения они виделись не больше пяти минут на пляже и в ресторане, где Витя в основном не ел, а только пил. Догадываться, с кем и где он проводил свои вечера, долго не пришлось. Тем более когда рядом сидел ходячий доносчик и уже старый добрый враг Пчёлкина. Казалось, они не помирились до сих пор. Маша всё чаще натыкалась на «подвиги» родных ей людей в газетах и по телевизору. Они решили поиграть в грёбаного крёстного отца. Девушка иногда думала, что всё это страшный сон и что её лучший друг, любовь и брат стали бандитами. Саша Белый — криминальный авторитет Москвы. Маша часто корыстно пользовалась его именем, когда некоторые особи пытались с неё спросить, но после того как узнавали, чья она сестра, тут же проваливали прочь, извиняясь. После таких случаев она чувствовала себя паршиво. Поощрение. Вот чем она занималась. — Ты постоянно думаешь, не надоело? — брюнет, по-видимому, заметил её сосредоточенный взгляд в одну точку и не сдержал любопытства. — Умным людям это свойственно, в курсе? — она рассмеялась, вставая на ноги. — Ты думаешь, я тупой? — он обиженно воскликнул. — Я говорю прямо, — пожала плечами девушка, заходя в воду по колено. Холодная вода слегка обожгла кожу, и Антипова прищурилась. — Ты больная? Маша лишь сильнее залилась смехом, заходя в воду глубже, заставляя одежду промокнуть до ниточки. Она ещё не чувствовала себя настолько свободной. Окунувшись полностью, она восторженно выдохнула от температуры в теле, снова нырнув под воду. — Тебя утащит акула, Маша, давай на берег! — запаниковал Кос. — Давай ко мне, не будь занудой! — закричала Антипова, плеская воду на друга, стоящего на берегу. Космос колебался — это было видно по его саркастичному взгляду, — но всё-таки он не стал следовать примеру Маши прыгать в воду в одежде, а аккуратно снял джинсы, льняную рубашку, ботинки и нырнул в воду. Маша легла на спину, устремив взгляд к небу. Звёзды осыпали всё полотно затянувшихся туч и освещали город вместе с ярко горящей луной. Маша не могла поверить, что делает это, но от этого восторга, смешанного с эйфорией и адреналином, было приятно и трепетно внутри. — Ты ебанутая, Антипова, — замотал головой Космос, стряхивая с волос воду. — Кто бы говорил, — фыркнула девушка, подпрыгивая на месте от холода. Она ещё долго выжимала промокшую насквозь одежду, чувствуя, как удовольствие негой растягивается по телу. Возвращались в отель они тоже долго: ссорились, обсуждая политику, смеялись, вспоминая юность, и молчали, каждый погружённый в свои мысли. И вот именно в тот момент своей недлинной жизни она поблагодарила судьбу за такого друга. Консьерж подозрительно следил за сумасшедшей парочкой, которая появилась в лобби отеля — мокрые и счастливые до невозможности. Они лишь подмигнули молодому парню, заверив, что с ними всё абсолютно точно хорошо. — Тише ты! — шикнула на него Маша, когда тот чуть не свалился с лестницы вместе со своей глупой тростью, а он, гордо расправив плечи, сообщил, что отнесёт мадам на руках. Антипова не могла сдержать смеха и расхохоталась на весь коридор, не боясь разбудить постояльцев. А зря, ведь спустя несколько мгновений в коридоре появился он. Растрёпанный, без футболки и с бегающими желваками на острых скулах. — Картина до того милая, что меня сейчас вырвет, — бросил он, внимательно осматривая каждую деталь на людях напротив. Маша тяжело сглотнула, сползая из рук друга, и с опаской поглядела на него. — Ты это к чему? — нахмурился Кос. — Думаю, ты не против, если я начну трахать Самойлову. Думаю, она будет в восторге от диссонанса, — хмыкнул Пчёла, собираясь уйти, но никто из присутствующих не собирался проглатывать эти слова. — Ты перебарщиваешь, — чертыхнулась Маша, делая несколько шагов к нему. — Любопытно, — Витя был чертовски зол. Это чувствовалось в облаке воздуха, которое накрыло и Машу, которая прямо сейчас была готова выместить на Пчёлкине всю свою злость. — Не смей в таком тоне говорить о моей подруге, — она прошипела это сквозь зубы и, оказавшись с ним совсем близко, тяжело посмотрела ему прямо в глаза. — Иначе… — Иначе что? — он вскинул подбородок. Воздух между ними сжался до размера мячика для тенниса. — Иначе ты больше никогда меня не увидишь, — слова слетели с языка слишком резко, бесповоротно. Он сощурился, словно проверяя её на прочность, а когда понял, что её слова нацелены, чтобы сделать больно, горько усмехнулся. — Запакуйте, пожалуйста, — он буквально выплюнул ей эти слова в лицо, поморщившись. Эмоции на его лице после закрылись, и он снова ушёл. Снова захлопнул чёртову дверь, не позволяя и слова сказать вслед. Маша приоткрыла рот в немом шоке. Космос сзади тихо выругался, понимая, что только что случилось. Девушка осела на пол, закрывая лицо в рыданиях. А чего ты вообще ожидала? Слова эхом отбивались в её голове, снова и снова повторяясь, накручиваясь на плёнку, которую она будет прокручивать всю свою оставшуюся жизнь. И в голове промелькнула лишь одна мысль: Это чёртов конец.