Глава 30

Зима — 1997 год.

Влюблённость Это начинается не с мыслей. С тела.   С того, как внезапно перестаёшь удобно сидеть в собственной коже. Как будто внутри что-то смещается — на полсантиметра, но навсегда.   Сердце не бьётся быстрее — оно сбивается. Пропускает удары, будто заговаривается. Дыхание становится поверхностным не потому, что волнуешься, а потому, что боишься вдохнуть лишнее. Вдруг станет заметно. Ладони теплеют. Живот сжимается — не больно, нет. Как перед прыжком, который ты не планировала, но уже летишь. Нервная система настраивается на него, как на частоту. Дыхание становится неровным, сердце не учащается, а теряет ритм, будто внутри кто-то переставляет мебель без разрешения. Живот сжимается не от страха, а от ожидания контакта. Кожа становится чувствительнее, будто нервные окончания выходят ближе к поверхности. Её хочется тронуть — и хочется убежать одновременно. Так реагирует привязанность, рождённая слишком быстро. Влюблённость — это регресс.   Психика откатывается в состояние, где когда-то было тепло. Где смотрели внимательно. Где выбирали.   И тело помнит это лучше, чем память.   Потому что мозг знает: если человек стал регулятором твоего состояния,   он уже важнее, чем должен быть. Любовь — это всегда твой выбор, но этот выбор сделали за тебя. Сделал тот, кого ты любишь. А ты повинуешься, опускаешь голову, соглашаешься и начинаешь верить, что тебя не обманывают — тебя ведь любят, верно? Маша вдруг поняла, что всё то, что она однажды почувствовала с ним, повторилось. Как дежавю, как старый сон, который почему-то запомнила, как сбывшееся гадание, как судьба. Девушка тяжело выдохнула, собирая волосы в высокий пучок, и посмотрела на себя в зеркало. На коже впервые за несколько лет появился естественный румянец. Чертовщина. Маша улыбнулась, смывая с лица остатки глиняной маски, и упрямо не хотела открывать глаза. Ведь на лице было чёткое подтверждение её слабости, такое невинное и честное. Голыми стопами девушка зашагала по холодному паркету, уткнувшись лицом в подаренные совсем недавно цветы. Розовые пионы. И где он их только откопал зимой? Девушка чувствовала тепло, растекающееся по её телу, и впервые в жизни ей было так хорошо.

***

— Ты сдурел, что ли, Космос? — надрывался Витя. — Сдурел? Я туда вылетаю сегодня же! — Да лети, кто тебе мешает? Ты же орёл у нас, — поморщившись, ответил Кос. — Как кто? Ты! — произнёс кто-то из людей Аслана. Витя действительно почувствовал, что разговаривает с умственно отсталыми. Казалось, что ярость — это всего лишь эмоция, которая доставляет дискомфорт в виде попыток кого-то убить, но, блять, как же он ошибался. На него смотрели так, словно он действительно кого-то предал. Разговаривали снисходительно, будто он не был одним из них. Интересно, насколько быстро Космос записал его в предатели? Ебаный абсурд. Нет, ему было абсолютно плевать на мнение окружающих, особенно на тех, кто не соглашался с его мнением, но впервые в жизни ему было обидно. Ебано от того, что его собственные друзья не хотят ему верить. Но Витя не стал долго горевать — абсолютно точно нет. Он действовал по-своему. — Космос, ты чё воздух-то напрягаешь? — отозвался Аслан.   — Тихо, — бросил Белов. Витя сцепил зубы, чертыхнувшись. — Погоди, Аслан, погоди, правда, — пытался спокойно начать Витя. — Саша, давай определяться. Давай определяться, или я выхожу из игры к чёртовой матери! — Я не совсем понял вопрос. Ты расскажи ещё раз схему, как ты её видишь. Чё, блять? — Хорошо, — произнёс Витя, упираясь ладонями в стол. — Есть германцы, которые готовы инвестировать двести миллионов в кавказскую нефть. Наш банк входит в долю кредитами. Деньги идут с той стороны. Аслан даёт поддержку в горах. Что сложного? — рявкнул Витя, ударяя ребром ладони по деревянной поверхности. — Да ничего, — почти безразлично звучал голос Саши. — Только я не врубаюсь, при чём тут Ганс. Если бы это шло через Кипр, Мальту, любой офшор… А так, извини, я не вижу изюма. — Саш, ты пойми, здесь в другом преимущество. Понимаешь? В другом, — стал снова заводиться Витя, хотя в глазах уже было понимание: они не хотят его слушать. — Всё, Пчёла, это не покатит, — соизволил озвучить свой вердикт Белый. — Ну, если ты туда летишь, провентилируй вопрос с какой-нибудь промежуточной фирмой на тёплом острове. Я с удовольствием с тобой на переговоры поеду. Кости погреем, секретарш возьмём. — Ну, Аслан, — Белов развернулся к кавказцу, — я считаю, что мы всё обсудили, и вопрос решён по справедливости, да? — Сань, всё ровно. — Всё, снимаемся, — скомандовал Белов, будто другие сами бы не догадались. Витя осмотрел танцующих женщин на пилонах, безразлично фыркнув, сразу вспомнив о ней. Вынув телефон, он набрал номер, который, конечно же, знал наизусть. — Ты проснулась уже? — первым делом спросил он, услышав её усталый стон в трубку. — А вы, бизнесмены, в такое время уже работаете? — буркнула девушка в трубку. — Я улетаю в Германию, — произнёс он, выходя на улицу первым. Снег крупинками падал на его идеально зализанные назад волосы и зелёное пальто. Витя поднял взгляд в небо. — Будешь скучать? — Не переоценивай себя, Пчёлкин, — рассмеялась в трубку девушка. Витя улыбнулся. — Я буду. — Надолго летишь? — На достаточно. Ты будь осторожна, хорошо? Я не смогу за тобой присматривать, — Витя чиркнул взглядом по выходящим из клуба друзьям. — Это ты себя береги, Крёстный отец, и привези мне сувениров из моего любимого города, — ещё сильнее расхохоталась Маша от собственной шутки. Витя чувствовал, как в груди кто-то мажет бальзамом, согревая кожу. — Обязательно, маленькая моя. Скажи ей. — Пока? — спросила Маша, намереваясь окончить разговор. Скажи. — До встречи. Трус. Витя сжал губы в тонкую линию, разворачиваясь к парням, стоящим у машины. Он перевёл взгляд на Сашу. — Давай, брат, — Саша пожал руку другу в знак формального примирения. — Саш, ты бы подумал ещё? — Пчёлкин, мы здесь все не глупые пацаны. Не тяни одеяло на себя, ладно? — устало произнёс Белый. — Ладно. По-любому ты брат мне, — убедительно звучал Пчёлкин. — Давай мы тебя до аэропорта подбросим? — Ребята подкинут, — Витя махнул рукой в сторону новых коллег. — Живи своим умом, Пчёла! — наставнический голос Белого резанул его по щеке. Пчела кивнул. Он поклялся себе, что не станет усугублять, и развернулся к Космосу, с которым накануне они разругались вдребезги, а тот лишь промазал взглядом, не подав руки. Детский сад. Витя больше ничего не слышал — не намеревался. Он выключил голову, закрывая дверь авто. Да начнётся игра.

***

— Что читаешь? — Антипова положила голову подруге на плечо, заглядывая в текст. — Сценарий для новой роли, — устало выдохнула Вика, делая глоток кофе. — А что за проект? — хмыкнула Антипова, натягивая водолазку. — «Классик», — Вика отбросила бумаги, заинтересованно осматривая девушку. — Цветы от Пчёлкина? — От него, — выдохнула девушка. — Вам уже давно пора помириться, — Вика всегда была уверена в том, что говорит, и именно сейчас она ни капли не сомневалась. Вика была единственной, кто знал её так хорошо. — Он — плохой выбор. Моя мама тоже когда-то влюбилась в бандита, — устало замотала головой Антипова, прищурившись, выбирая ботинки на полке с обувью. — Ты не твоя мама, а Витя — другой человек. Он за тебя убьёт любого. — Я за него тоже.

***

— Вот видишь, малыш, совсем не больно, — тепло улыбнулась Маша, прикладывая ватку к предплечью. Ребёнок был чудесным, храбрым, конечно, но его всё равно выдавало волнение — по бегающим глазам и дрогнувшим губам, как только врач медленно воткнула ему в руку иглу. — Вы хорошая, — улыбнулся малец, а затем ловко спрыгнул с кресла. — Это тебе за храбрость, — девушка вынула из сумки шоколадный батончик, вручая его молодому пациенту. — Спасибо! — прикрикнул он, обняв маму. Когда Маша осталась в кабинете одна, она пыталась побороть волну тоски, которая разливалась в груди. Тоски по нему. Хотелось позвонить, задать пару глупых вопросов и просто послушать его голос. Она даже не заметила, как стала улыбаться. Зарывшись руками в волосы, она всё-таки позволила себе решиться. Потянувшись к телефону, она набрала номер — в ответ лишь гудки. Нахмурившись, Маша отложила телефон подальше, сосредоточившись на работе. Мысли, словно тянущаяся жвачка, слипались в одно, затем притягивали к себе другие картинки, образы, воображение. Маша впервые задумалась о будущем с Витей, о том, стоит ли давать этому человеку шанс. Но она ведь столько раз верила ему, а он столько раз исправлял свои ошибки, делал всё, чтобы вернуть былое доверие. А Маша, словно болванчик, всегда шла за ним, зная, что он не причинит ей вреда. Никогда. За окном кружил снег, падая хлопьями вниз, орошая землю, заставляя всё вокруг замерзать. Маша всегда ассоциировала зиму с собой, а с ним — лето. То самое чудесное и незабываемое лето, когда он был рядом, с горящими глазами и клятвами, которые шептал ей в губы. Антипова чувствовала, как скучает по нему. Будучи готовой принять нового пациента, она вышла в коридор. Но каково было её удивление увидеть вместо бабули или ребёнка у дверей Космоса? Маша даже несколько раз зажмурилась. — Маш, Фил разбился, — ровно и даже как-то спокойно произнёс Холмогоров, затем схватил её за руку, заставляя пойти за собой. Только тогда Маша заметила ссадины на его лице. Что, мать вашу, происходит? Наспех передав свои обязанности Пете, девушка спустилась в кабинет, который предназначался для консилиума врачей. Теперь же у дверей стояли охранники, а внутри царил хаос. — Что происходит? — рявкнула Маша, вырываясь. — Саша? — подлетев к брату, она осмотрела его лицо на предмет ран, только потом заметив кровоточащую рану на плече. — У нас в тачке бомба взорвалась, — чертыхнулся Космос, садясь на стол. — Что у вас? — задохнулась в собственном страхе Маша, вынимая бинты, перекись и ватку. — Господи! Обработав рану, Маша перевязала плечо, прислушиваясь к разговору. — Фамилия твоя? — кричал Саша в трубку. — Я сказал, фамилия твоя! Обеспокоенно взглянув на Космоса, она не получила ответа на главное: где Витя? Усевшись в кресло, девушка зарылась руками в волосы, пытаясь переварить хоть долю того, что произошло. Саша уже вызвал хирурга, а значит, всё очень и очень плохо. В руках бился мандраж, вперемешку с животным страхом. — Как это вообще произошло? — истерично выдохнула девушка, смотря то на одного, то на другого. — И где Витя? — Да в Берлин улетел твой Витя, — фыркнул Кос. — Там ему самое место. — У тебя какие-то проблемы? — брови девушки поползли вверх от того, в каком именно тоне он говорил о нём. — Нет никаких проблем, кроме того, что Фил может умереть! — В каком он был состоянии? — Мозги наружу, — отозвался Саша. — Блять… Повисло молчание. — Чё скажешь? — спросил Кос у Белова, а тот, в свою очередь, покачал головой. — Если бы Каверин не сложил свою хитрую бошку в Чечне, я бы знал, кто… — произнёс брюнет, натягивая рубашку. — А так — не знаю. — То-то и оно, — хмурился Кос. Маша ходила из стороны в сторону, нервно доставая пачку сигарет. Так же нервно закуривая, она чувствовала, как руки непроизвольно дрожат. Белов сидел на кожаном диване напротив, играясь с наручными часами, понятное дело отвлекаясь. Космос, в свою очередь, стоял у окна, обрабатывая рану на руке. Внезапно сигнал машины её испугал. Она легко вздрогнула. — Братва подтянулась, — объявил Кос, садясь в кресло рядом. — Ну где Моисеич-то? — резко начал Белов, опираясь локтями в колени. Космос куда-то вышел — видимо, узнать, где же всё-таки находится хирург, от рук которого напрямую зависела жизнь их друга. — Дай сигарету, — попросил Белов, и Антипова бросила парню на стол пачку. — Щас будет, — произнёс Кос. И Маша выдохнула. Белов нервно курил возле окна, стряхивая пепел куда-то в вазон с цветком. — Может, это Аслан? — озвучил версию Белов. — Белый, ему смысла нет, — с невнятным подтекстом фыркнул Кос. — Он на тебя живого завязан. Маш, с тобой Витя ничем таким не делился в последнее время? — То есть? — напряглась Маша. — Ну, там, не просил из страны уехать или на дно залечь? — Кос, — предупредительно произнёс Саша. — К чему ты клонишь, мать вашу? — Маша чувствовала, как адреналин сменился животной злостью. Кос смотрел на неё так, словно она что-то знала или сама заложила чёртову бомбу в их машину. — Пчёлкин может быть крысой, — наконец выдал он, отчего даже умиротворённый Саша резко к нему повернулся. Маша готова была впиться ногтями в глотку обоим, чтобы не слышать их догадок. Она подняла голову, наблюдая за тем, как Саша на листке А4 что-то рисовал. Репин, блять. Она словила на себе многозначительный взгляд Космоса, и её глаза сверкнули. Прямо сейчас происходит то, что она даже боялась произнести вслух. Белов закончил с «живописью», развернул листок на середину стола. Небольшой рисунок пчелы и большой знак вопроса рядом. Это чувствовалось так, будто сзади кто-то воткнул тупой наконечник, заставляя рану кровоточить и болеть, но держал её в живых. Воздуха вдруг стало чертовски мало. — Да ты ебанулся, — истерически протянула Антипова, вставая с кресла. — Молчи, — прыснул Кос. — Вы оба ебанулись на голову, — она мотала головой всё сильнее, пятясь назад. Саша вдруг вскочил, держа листок в руках. Кос отправился следом. — Чтобы он выиграл, если это он? — нервно спросил друг, садясь в кресло. Космос подошёл резко, упираясь одной рукой в стол: — Доля в полумиллиардном проекте, завязки с нефтяными и лаврушниками. Она видела, как мир рушится на глазах. НЕТ! Хотелось кричать, но у неё будто вырвали гланды. — С нами он получил бы больше… — пытался найти хоть какое-то оправдание Белов. Пожалуйста. — Плюс банк, Саня! — кричал Космос. — Нас нет — он хозяин. Чё хочет, то и делает. С кем хочет работает. С гансами… шманцами… — Саш… — пыталась найти слова Маша. Брат не оторвался от своего занятия, всё время вырисовывая что-то на листе бумаги. — Да чё тут рисовать, я не пойму? Ты чё, Репин, что ли? — снова рявкнул Космос. — Тебе больше всех понятно, что ему надо на самом деле. — То же, что и тебе, Кос. — Верно, — брюнет толкнул парня по голове. — Независимость от Саши Белого! Собственное движение. Но я сел с тобой в машину, а не он. Так же, как и Антипова, ты посмотри! Он даже её готов продать за зелёные. — Кончайте, а? — рявкнула вдруг Антипова, наконец осознавая, в какой ситуации она находится. — Ты чё, дура совсем? — озверел Космос ещё сильнее. — Я всё равно не могу поверить, что это он. — Белый, он не сел к нам в машину. Он поехал на их тачке! — Закрой свой поганый рот! — она подошла к столу, опираясь ладонями. — Саш, ты же нормальный. Саш, пожалуйста, он же не мог. Саша?! — кричала девушка не своим голосом. Белов поднял на неё глаза, в уголках которых блестели слёзы. Она сглотнула. — Ты с ним или с нами? — пустым голосом произнёс Белов. — Я клянусь своей жизнью: если вы его хоть пальцем тронете… — она чувствовала, как предательские слёзы стекали по её лицу. — Я клянусь, я убью тебя, Космос, а ты, Белов, больше никогда не увидишь сестру. У меня даже рука не дрогнет. Саша без радости улыбнулся, судорожно качая головой. Космос поставил перед ним песочные часы, положил рядом ствол: — Через час он улетает. Короткая фраза — но она уже мертва. И эти люди в ту же секунду становятся для неё никем. Саша в последний раз скользнул по девушке взглядом, а затем вынес вердикт: — Звони Шмидту. — Ненавижу! — крикнула Маша, подхватив пальто.

***

— Витя где? — разъярённая Маша, казалось, выбила дверь, входя в кабинет. — В чём дело? — рявкнул Белов, вставая с кресла. Маша сжала пистолет в кармане. Если тебя недооценивают — бей. За считанные секунды она достала ствол, выставляя перед собой. — Стоять, — холодным, как сталь, голосом произнесла Антипова. — Ты чё? — уставились на неё близкие. — Вот здесь, — второй рукой она кладёт на стол видеокамеру. — Доказательства, что он невиновен. После того как вы посмотрите, вы не притронетесь к моей семье. — Маша, ствол положи, — предупредительно бросил Белов. Она даже бровью не повела. — Нахуй пошли, оба! — напоследок рявкнула Антипова, покидая кабинет, срываясь тут же на бег.

Несколькими часами ранее.

Девушка безуспешно набирала номер Вити. Всё время. Быстро прикинув, она тут же развернулась к Максу, требуя телефон. — Да? — родной голос раздался на том конце. — Витя, ты где? — почти срываясь на истерику, спросила Маша, собираясь по крупицам. — Маленькая моя, — пытался успокоить её Пчёлкин. — Возьми маму и езжайте куда подальше. Езжайте в Берлин и спрячьтесь, пока я всё не решу. — Ты совсем? Они хотят убить тебя, Витя! — срывалась на крик Маша. — Умоляю, спрячься, пожалуйста, я спасу тебя! Я что-нибудь придумаю… — Я люблю тебя, знаешь? Больше жизни. Просто знай, что это не я. Хорошо? — почти шептал Витя. — Я прошу тебя… — плакала Маша, понимая, что вот так может закончиться их разговор. Она чисто физически не может позволить этому случиться. Он повесил трубку, а Антипова захлёбывалась истерикой. Будучи дома, она галопом забежала в лифт, затем в квартиру. Самая верхняя полка, коробка из-под коньков. Есть! ПМ — с полной обоймой внутри. Тот самый ствол, который Космос дарил ей на день рождения. Маша решительно кивнула, перекладывая оружие в карман пальто. На ходу она набрала Ольгу, выпытывая у неё всю информацию, связанную с Валерой и его машиной. Та рассказала, что они заезжали к Валере на съёмку, значит, как минимум, машина без присмотра оставалась минут пять. Бомба была заложена, скорее всего, в багажнике или под задним сиденьем. Она быстро спустилась вниз, садясь обратно в машину. — А ты послушный, — хмыкнула Маша, считывая беспечность с лица Макса. Она закрыла его в машине и отобрала телефон, оружие и даже права. Витя бы наверняка сейчас сказал, что она сумасшедшая. — Я тоже на Витиной стороне, между прочим, — уточнил Макс. — Ага, — бросила Маша. Она снова стала напрягать голову информацией. Бомба была заложена в машине у Филатова, а закладчик по-любому должен был знать, что Валера ездит на ней постоянно. Значит, это кто-то из близких. Каверин? Червей кормит в Чечне. Тот самый Артур? Тоже нет. Сознание раз за разом подкидывало ей картинки, но мысли растворялись тут же. Стоп. Когда они были на дне рождения Вани, Валера жаловался на «парня» любовницы брата, говоря, мол, тот должен ему сто штук. Маша тогда не придала этому значения, но сейчас картинка вырисовывалась по-другому. — Макс, ты номер Сашиной любовницы знаешь? — вдруг спросила Маша, и её осенило. Если и спрашивать у кого, так только у самого актёришки. — Ну, знаю, — угрюмо буркнул Макс. — Давай, — кивнула Маша. Несколько гудков, а затем ленивое: — Да? — Это Маша Белова беспокоит. — Чем обязана? — её голос был насмешливым. — Адрес диктуй свой, — с раздражением в голосе произнесла Маша. — Зачем? — Если я попросила, значит, мне чёрт возьми надо! — рявкнула Маша в трубку так, что даже вечно спокойный Макс обернулся. После того как блондинка продиктовала адрес, она выдохнула. Снова набрала Белову. Та сообщила, что в машине Валеры была сумка, а возле сумки — видеокамера. Она точно не знала, как это можно сопоставить, но это была единственная вещь, которую она видела в машине Валеры. Это единственная зацепка. Антипова задумалась, что легко могла стать спортсменкой — ноги, как железные, выдерживали подъём на тринадцатый этаж бегом. Анюта открыла перед ней дверь, сообщая, что актёра дома нет. — Валера отдавал ему видеокамеру, серую такую, — жестикулировала Антипова, пытаясь доходчивее объяснить. Ведь была на волоске от того, чтобы ворваться и найти чёртову камеру самостоятельно. Блондинка сразу поняла, что к чему, и удалилась за дверь, а через несколько минут вышла с той самой камерой. Маша улыбнулась. В машине они с Максом разобрались с камерой. На одной из записей было чётко видно, как Гордон закладывает бомбу в игрушечную голову. Напоследок поцеловал ту в лоб. — Мразь! — выругалась Маша, а по щекам текли слёзы облегчения. — Макс, в больницу, и как можно быстрее.

***

Маша неслась вдоль больничного коридора, где из кабинета переливания крови на носилках вывозили Витю. Она всхлипнула, упав перед кушеткой на колени. — Витя, — рыдала она, трогая его руками, убеждаясь, что тот живой. Его лицо было бледным, а руки холодными. — Маленькая моя, — шептал он, пытаясь подняться. — Я так боялась, что ты умрёшь, — снова всхлипнула девушка. — Когда меня убьют, — начал Витя, заставляя её поднять голову, — пообещай мне… пообещай мне, что ты уедешь отсюда. — Ты не умрёшь! Я, сука, лично их перережу, — Маша поцеловала его, пока слёзы ручьём стекали по её щекам. Если бы прямо сейчас ей предложили отдать за него жизнь, она бы сделала это без раздумий. Антипова бы сожгла весь чёртов мир, чтобы он остался жив. — Я люблю тебя. Жаль, конечно, что у нас ничего не вышло, — Витя сжал зубы, проговаривая эти слова. Но ему хватило сил, чтобы, хмыкнув, зарыться рукой в её волосы. — Кос, ствол убери! Он не знает! — послышались крики сзади, которые заставили девушку подорваться. Маша закрыла Витю собой. Вите лишь оставалось наблюдать за спектаклем, лёжа. — Назад! — Маша вынула пистолет и направила его на друга. — Только тронь его, паскуда, и я тебя пристрелю. — Маш… — Витя попытался подняться с носилок, но организм был слишком ослаблен. — Маша, опусти ствол, мы посмотрели видео, — Саша стал медленно подходить к ней. — Вы пятнадцать минут назад хотели застрелить своего лучшего друга! Вы чем думали там вообще? — её голос был стальным, резал без ножа. Адреналин повлиял на неё настолько сильно, что от недавней истерики не осталось и следа. — Он тебе жизнь спас, Белов, а вы его под пули, как крысу? — Сестра, — осторожно произнёс Саша. — Ну, прости, брат! — Космос, видимо воспользовавшись тем, что Саша отвлекал девушку, упал перед ним на колени. — Это я виноват, я, сука! Бей меня, бей. — Блять… — Маша сглотнула. Белов сначала засуетился, а затем, выхватив пистолет из рук девушки, прижал её к себе. — Прости, родная. — Не трогай меня! — девушка стала бить его кулаками, вырываясь, нанося удары по всему телу, оставляя напоследок пощёчину. — Как вы могли? Холмогоров, ты же… — Маша стала заикаться, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. — Ты же мой лучший друг, вы же с первого класса дружите. Ты бы убил его! — Прости меня. Прости. Прости! — умолял Космос, подходя к девушке. — Ненавижу вас, мрази. Ненавижу! — верещала Маша, а затем тело обмякло. Она чувствовала, как падает, а затем — темнота.

***

Девушка подорвалась тут же, когда не почувствовала под собой собственную кровать. Голова странно закружилась, и Антипова узнала эту квартиру. — Витя, — зовёт она, и из комнаты появляется мужской силуэт. — Как чувствуешь себя? — он слабо улыбнулся, осматривая девушку пристальным взглядом. Маша слабо улыбалась, услышав его голос. Понимание произошедшего накрыло её словно лавиной: её Витю хотели убить их лучшие друзья. Бум. Словно выстрел — ненависть и злость. Маша поднялась на дрожащих руках. Он не говорил ни слова — всё было видно во взгляде. Глаза были налиты сочувствием, ему действительно было жаль, что так всё произошло. — Я так боялась тебя потерять, — Маша поднялась с уже знакомого и любимого дивана и подошла к нему. Девушка несмело притронулась руками к его впалым щекам, пододвигая к себе. — Я жалею, что ты во всё это впуталась, так не должно быть, — Витя убрал её руки от своего лица, уходя вглубь квартиры. Маша свела брови к переносице, чувствуя, как злость снова заполняет каждую ткань тела. — Ты не виноват, — она подошла сзади аккуратно, положив голову ему на спину. Витя тут же напрягся. Он не хотел, чтобы она его касалась. — Нет, маленькая, — слабо рассмеялся тот. — Только я один в этом и виноват. — Повернись ко мне, — нахмурилась Маша. — Витя! Он нехотя развернулся, зарываясь руками в её волосы. — Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Не могу позволить себе разрушить и тебя, — в голосе боль, сожаление, отчаяние. Глаза пустые, словно вовсе никогда не горели. Он впервые смотрел на неё вот так. — Я так устала от всего, — выдохнула Маша, взяв его руку, прислоняя к щеке. — Но я не хочу дальше без тебя, не смогу. — Я не для хороших девочек, — Витя сжал губы в улыбке, блуждая глазами по её лицу. — Я больше не та девочка, — хмыкнула девушка, закатывая глаза. Было видно, как он борется, словно две стихии бушевали в его теле, но в итоге победила та, которая всегда была слабее. Через мгновение он впился своими губами в её. На мгновение от этого стало больно, но это было ничто по сравнению с теми чувствами, которые захлёстывали её изнутри. Она прижалась к нему настолько близко, что могла почувствовать каждый мускул на его теле, каждую вибрацию и каждую эмоцию. Пчёлкин стянул с неё гольф, прикасаясь к изгибам тела, проводя кончиками пальцев по кружеву белья. — Я так хочу тебя, — выдохнул он ей в шею, всасывая тонкую кожу. Маша ничего не ответила, запечатала слова в его губы, которые так отчаянно встречались с её, нежно лаская, проводя языком по нёбу. Лёгкий стон в его губы — и Пчёлкин перестал отдавать себе отчёт в действиях. Рывком он толкнул её на диван, приказав раздеться, наблюдая за тем, как медленно девушка стягивает с ног джинсы. Это не было похоже на прелюдию к сексу — это было похоже на погоню, на убийственную борьбу двух воинов, которые с самого начала битвы знали: они проиграют. Маша медленно поднялась к нему, расстёгивая пуговицы рубашки, не сводя глаз с его лица. Он смотрел с обожанием и диким собственничеством, которое бушевало в его голубых глазах. Расправившись с рубашкой, она стянула с него брюки, наслаждаясь тем, как он дёргается от каждого прикосновения. Всосав кожу на линии косых мышц, она усмехнулась, спускаясь ниже. — Ты прекрасно смотришься на коленях, но я хочу по-другому, — он заставил её подняться, уложив на лопатки. Парень стал оставлять дорожку влажных поцелуев на её горячем теле, заставляя ту вздрагивать от диссонанса температур. Антипова вздыхала, выгибаясь в пояснице, покачивая бёдрами. Она знала, что ему было ещё сложнее сдерживаться. Витя в последний раз взглянул ей в глаза, и мелькнуло в них что-то, что Антипова уже видела раньше. Решительность. Он смотрел на неё так же, как на даче когда-то очень давно, словно это были и не они вовсе. Задержавшись в собственных мыслях, она отвлеклась, слегка вздрогнув после того, как он вошёл. Резко. Жёстко. До самого основания. Девушка откинула голову, но тут же получила шлепок по внутренней части бедра. — Смотри мне в глаза. Ей бы хватило его хриплого голоса и прикосновений к горячему телу, чтобы кончить с громким криком, но у Пчёлкина были свои планы. Он пригвоздил ладони по бокам от её лица, медленно проникая, ловя каждый её стон и вздох. Он чертовски хотел сделать ей приятно. Резкие толчки внутри провоцировали неприличные звуки, которые они разгоняли по квартире. Его любимая симфония. У него закипала кровь, заставляя кожу гореть и выкручивая кости в вечной агонии всякий раз, когда он представлял её вот так: открытой, податливой, нежной. Она даже не почувствовала, как быстро их тела слились воедино, как зубы клацнули друг о друга от напора. Господи. Витя чиркнул носом по её скуле, спускаясь к груди, всасывая сосок, делая движения резче, жёстче. — Да, боже, — её стоны, словно молитва, отбивались от стен, возвращаясь обратно, снова и снова заставляя голос срываться в громких криках. Воздуха между ними стало чертовски мало. Он делал всё грубо, жестоко, наказывая её, а она старалась потушить его злость аккуратными поцелуями во впадинку ключиц, губ и прикосновениями к лицу. Её поцелуи заставляли Пчёлкина закатывать глаза от удовольствия. Маша следила за тем, как он хрипит от удовольствия, не отрывая глаз от её лица. — Ты пиздец какая красивая. Пчёлкин чувствовал, насколько она была мокрой и насколько интенсивно девушка старалась насаживаться на его член сильнее, в желании почувствовать. Ему нравилось смотреть, как она хныкала, сжимая простыни рукой, закусывая губу. Он вдавливал её в диван, ускоряясь, затем замедляясь, слизывая каждую эмоцию с её лица. Он знал, что чертовски зависим от неё, знал, знал, знал. Но всякий раз, когда она оказывается настолько близко, осознание бьёт его в переносицу. Витя подтянул её ногу выше, согнув в колене, забросил к себе на талию, не переставая двигаться. Как же остро ощущалась его зависимость рядом с ней, когда он вдалбливался у неё между ног, а она постанывала его имя, зная, что ему нравится. Она всегда была хорошей девочкой, когда дело касается секса. Антипова больше не стала думать — мысли словно печенье раскрошились в её сознании, оставляя лишь крошки. Она сосредоточилась на его движениях, вдохах, словах и отчаянных стонах, которые он пытался подавить. Он входил ещё жёстче, и Маша чувствовала, что вот-вот этот блядский мир вокруг них наконец взорвётся. — Витя, — она хрипела, не надеясь, что он услышит хоть что-то сквозь призму громких толчков их тел друг о друга. Маша поднялась, обнимая его за шею, прижимаясь ближе. Ей так хотелось раствориться в нём. — Витя. Она шептала ему его же имя, наслаждаясь тем, как яростно он трахал её, сжимая шею, заставляя повторять, что она его, стонать, говорить его имя. Антипова задумалась, как вообще могла существовать раньше без этого чувства, как она вообще могла дышать без него. Девушка откинула голову назад. Секунда, две — и она кричит, сжимая его кожу на плечах до красных отметин. Мир вокруг взрывается, а она сжимается на его члене, заставляя его кончить следом. Карамель чувств разливалась по их телам, заставляя чувствовать самую настоящую эйфорию, заставляющую тела подрагивать в приятной агонии. Её глаза всё ещё горели, поблёскивали в оттенках красной подсветки в его квартире. Маша откинулась на спинку дивана, чувствуя, насколько на кухне было холодно по сравнению с температурой несколько минут назад. Витя сел рядом, закутываясь в белую простыню, зажимая в губах сигарету. Они курили молча, одну сигарету на двоих, чувствуя, как их связывает нечто большее, чем секс, что-то дурманит их сильнее никотина ещё давно. Они давно стали тонуть вместе. — Эй, — Пчёлкин сжал пальцами её щёки, пододвигая к себе. — Спасибо, что спасла жизнь. — Ты мне уже отблагодарил, — хмыкнула девушка, рассматривая засосы на своём теле. — Понравилось? — он грубо провёл пальцем по её нижней губе, лукаво усмехнувшись. — Убить бы тебя, — рассмеялась девушка, стягивая с себя простыню. — Но трахаешься ты как бог. Закутавшись в лоскуток украденной ткани, Маша побрела на кухню. Тело всё ещё лихорадило от былого удовольствия, но на смену похоти пришло чувство голода. Она вспомнила, что ела в последний раз позавчера. Найти что-то в холостяцком холодильнике Вити она не надеялась, но каково было её удивление, когда на самой верхней полке лежала банка малинового варенья. Маша больше не могла сдержать смеха — хохот эхом разлетался по квартире, отбиваясь от стен, заставляя Пчёлкина поднять брови вверх, уставившись на неё как на сумасшедшую. Натянув брюки, Витя подошёл к ней, прижимая спиной к себе. — Помнишь, ты поспорил со мной на банку варенья? — девушка откинула голову ему на грудь, открывая стеклянную тару. Пальцем она набрала немного густой жижи, разворачиваясь к нему лицом. Витя коротко усмехнулся, облизывая её указательный палец. — Помню. — Ты победил, — отложив банку, она положила руки ему на лицо, чувствуя шероховатость от негладко выбритого лица. — Я согласна. Витя растянул губы в улыбке, целуя её так, словно через секунду она должна была исчезнуть. Словно он целует её впервые. Маша смеялась ему в губы, прижимаясь сильнее, ловя каждый его вздох своим ртом. Не все книги заканчиваются хэппи-эндом. Иногда достаточно громкого секса и примирительного варенья, чтобы понять — этот человек твоя грёбаная судьба.