Ран: Первый взгляд

      Сознание возвращалось к нему медленно и неохотно, словно выныривая из густой, чёрной смолы. Первым делом Ран почувствовал свинцовую тяжесть в висках и знакомую, противную сухость во рту.        Он застонал, не открывая глаз, и повернулся на бок, пытаясь ухватиться за ускользающие остатки сна. Бесполезно. Мозг уже щёлкнул выключателем, и обратной дороги не было. Выспаться нормально — это уже давно не про него. Сон был рваным, беспокойным, как и всегда после особенно жарких разборок. Тело ломило, а в памяти всплывали обрывки криков, глухие удары и довольная ухмылка Риндо.       Он потянулся к тумбочке, нащупывая сигареты. Пачка была пуста.       Сонный, ядовитый гнев, знакомый до зубного скрежета, ударил по вискам. Он приподнялся на локте, щурясь от резкого света, пробивавшегося сквозь щели в шторах. Комната была в привычном хаосе: куча одежды на стуле, пара пустых банок из-под энергетика на полу. По-хорошему, надо убраться, но вчера у него совершенно не было ни сил, ни желания.       Костяшки пальцев были сбиты. Ран с садистским удовольствием вспомнил, как вчера вечером бил ебало Катаро, даже не используя телескопку, ибо сорвался, а младший братец ломал в тот момент наглецу руки. По-хорошему, переломать нужно было всё тело, чтобы катался на инвалидной коляске и пускал слюни в слюнявчик.       Как бы Рана ни раздражала временами Киоко, она была девушкой Риндо. Почти семья. А то, что она станет семьёй, Хайтани старший почти не сомневался. Риндо смотрел на девчонку как спермотоксикозник во время подросткового обострения, а Киоко наслаждалась этим. Эти двое вели себя как два животных в постоянной течке даже спустя год отношений, и Ран не сомневался: стукнет Риндо восемнадцать, и тот побежит за обручальным кольцом. Плевать младшему брату было, что сама Киоко старше его на три года.       Катаро поплатился. За то, что посмел хотя бы предположить, что распускать руки на то, что принадлежит Хайтани, — можно, пока сам Риндо блевал на толчке, в очередной раз залив в свой организм литры горячительного на прошлой вечеринке.       Они поймали его на следующий же вечер, и сейчас неудачник, скорее всего, лежал в больничке, устраивая нытьё о несправедливости жизни. Для профилактики стоило бы поговорить с ним ещё раз, когда тот выздоровеет.       Ран фыркнул, расплываясь в сонной, но довольной усмешке, и взял с тумбочки телефон. Два часа дня. Не выспался и чувствовал себя так, будто его переехал грузовик, развернулся и проехался ещё раз.       Спать дальше было бесполезно — сон как рукой сняло. А это означало, что день начинается с самого пиздецового состояния: сонного, злого и разбитого. Он упал на спину, закрыв глаза ладонью. В висках стучала пульсирующая боль.       Из-за стены послышались приглушённые звуки какой-то попсы. Риндо уже встал. Значит, скоро начнётся театр одного актёра.       Как по заказу, дверь в его комнату со скрипом открылась.       — Эй, спящая красавица. Вставай, пора делать добрые дела, — голос Риндо был бодрым, что было незаконно в такое время суток, как считал сам Хайтани старший.       Ран не открывал глаз.       — Отъебись, Риндо. И выключи свою плебейскую муть. У меня череп трещит.       Ран специально перевернулся на другой бок, всем своим видом говоря брату, что разговор закончен. Но Риндо, казалось бы, не понимал намёков.       — Похмелье? — дверь открылась шире, в комнату ворвался свет из коридора, и звуки музыки стали громче.       — Я не ты, я не пил вчера. А теперь выйди и закрой дверь с другой стороны. Или ебану.       — Не сможешь. — Риндо усмехнулся, но дверь прикрыл, хотя сам из комнаты и не вышел. — Вставай, соня. Поехали за Киоко.       — Она что, ноги отшибла? Сама доехать не может? — фыркнул Ран, медленно усаживаясь. — Пускай вызовет такси, а ты просто выйдешь и оплатишь.       Ран убрал волосы с лица, впиваясь в лицо младшего брата недовольным взглядом, ощущая, как медленно поднимается раздражение.       — Может. Но я хочу её подвезти. Романтика. Я же му-ж-чи-на. Ты бы понял, если бы у тебя хоть раз в жизни было что-то серьёзнее, чем секс по субботам с иностранкой. — Риндо расплылся в самой омерзительной усмешке из своего арсенала. — Встречаем её у колледжа через сорок минут.       У Рана на языке вертелись тысячи слов. В том числе — на чем он вертел Риндо и его девушку. Но промолчал.       Когда парень вышел из комнаты, Ран на мгновение прикрыл глаза. Придётся ехать.       Сказал бы «нет» — и Риндо начал бы ныть, приставать или, того хуже, включил бы ту ебучую музыку на полную катушку. Лучше уж проехаться, размяться. Да и за рулём Хайтани старший хоть как-то приходил в себя.       Минут через двадцать он был более-менее в строю. Чёрный кофе сделал своё дело: прогнал остатки сна, но не улучшил настроение. Он натянул тёмные джинсы, чёрную футболку. Посмотрел на себя в зеркало в прихожей. Бледное, невыспавшееся лицо, тёмные круги под глазами, взгляд пустой, крайне злой. Как бы не прибить кого-нибудь по пути. Хайтани старший чувствовал себя так, словно готов убить за любой косой взгляд в свою сторону. Часа три бы поспать ещё, но младший неугомонный братец, как всегда, портит всю малину.       Риндо сидел на пассажирском сиденье, развалившись, и курил в открытое окно, задумчиво глядя на проезжающие мимо машины.       — За руль не хочешь, штурман хуёв? — спросил Ран, садясь за водительское сиденье.       Он повернулся к брату, окидывая того ехидным взглядом. Принарядился для Киоко, как и всегда.       — Я бы с удовольствием, но ты же не доверишь мне свою ласточку, — Риндо выдохнул дым в окно, словно не замечая ехидности в голосе старшего брата.       — Правильно, не доверю. После прошлого раза, когда ты чуть в кювет не въехал, пытаясь закурить и набрать номер одновременно. Нахуй такие приключения, братец.       — Это была чрезвычайная ситуация! — возмущённо выпалил младший, смотря на Рана широко раскрытыми глазами в притворном ужасе.       Риндо выкинул бычок в окно, поднял стекло, и устроился удобнее, как всегда, не пристегиваясь.       — Твоя чрезвычайная ситуация с двумя сисечками чуть не отправила нас на тот свет, — Ран завёл двигатель. Рёв мотора заглушил его собственный довольный смех. Он обожал эти перепалки с младшим братом. На людях они вели себя тише и серьёзнее, а вот когда вдвоём — только с лозунгом: не подъебёшь, не проживёшь.       Он тронулся с места резко, с визгом шин. Специально, чтобы Риндо стукнулся головой, в отместку за то, что тот в очередной раз заставил его ехать за Киоко. И за то, что не пристегнулся.       Младший брат повернулся к нему с укоризной, но в глазах читалось веселье.       — Козёл.       — Гондон ты, Риндо, — сказал Ран, выезжая на оживлённую улицу и вливаясь в поток машин, — Как обычно, у колледжа забираем твою принцеску?       — Ага, — сказал младший с довольной усмешкой.       Дорога заняла минут двадцать. Ран молчал, сосредоточившись на дороге. Риндо болтал без умолку о каких-то планах на вечер, о новой татухе, которую хотел сделать, о том, что Киоко вчера опять надулась на него из-за какой-то ерунды. Ран вполуха слушал, иногда кивая. Его мозг потихоньку начинал работать, выходя из сонного ступора.       Он припарковался напротив главного входа в колледж, через дорогу, в тени дерева. Обычно они парковались чуть дальше, но в этот раз все места были заняты.       Хайтани старший откинулся на сидение, уткнувшись в телефон. Девчонка больше не писала со вчерашнего вечера. Почему-то он думал, что опять последуют возмущения после его последней смс-ки, но их не было.       Он даже не знал её имени, ни возраста. Ничего. И это странно интриговало старшего Хайтани. Как и острый язычок девчонки. Ему было интересно, как бы она отреагировала, узнав, кто он такой? Вела бы себя так нагло?       Ран фыркнул, отложил телефон в сторону и открыл окно, прикуривая, начав рассматривать людей вокруг, которые были не более чем цветными пятнами перед глазами. Он в очередной раз забыл надеть линзы. Стоило бы сходить в храм ради приличия, учитывая, что забывал их он регулярно, а в аварию ещё ни разу не попадал.       Поток людей, хлынувший с главного выхода, слился в разноцветное, шумное стадо. Он ненавидел такие места. Слишком шумно.       Его взгляд зацепился за две фигуры, расплывавшиеся перед глазами. Они стояли чуть в стороне от основного потока людей, и как бы Хайтани старший ни щурился, у него не получалось ничего рассмотреть, кроме двух пятен — чёрного и светлого, с красными полосами в волосах.       Сердце, которое раньше сбивалось с ритма только от адреналина, сделало резкий толчок об рёбра и застучало с удвоенной силой.       — Риндо, — его голос прозвучал тише, чем он планировал.       — Что? Киоко ещё нет, я уже смотрел.       — Не Киоко. Достань свой телефон.       — Нахуя? Свой забыл? — подозрительно сощурился младший Хайтани. Риндо медленно, словно в замедленной съёмке, достал свой телефон, специально раздражая старшего брата ещё больше.       — Сфоткай тех двух, справа, — Ран ткнул пальцем в лобовое стекло. — Ничего не вижу. Хочу рассмотреть.       Риндо фыркнул, но поднял телефон и навёл камеру. Щелчок прозвучал неестественно громко в тишине салона.       — Когда-нибудь, Ран, мы сдохнем просто потому, что ты забываешь про линзы.       — Не сегодня, — спокойно ответил он, а затем выхватил телефон из рук Риндо.       Камера у него была отличная. Каждая деталь была чёткой. На темноволосую он даже не смотрел, сразу увеличив фото другой девушки. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а две красные пряди зачесаны за уши. Кожа чуть смуглая.       Он ощутил, как по губам расползлась ухмылка.       Хайтани положил два телефона рядом на центральную консоль и в своём открыл галерею, щёлкая на фото незнакомки в халате. Не то чтобы фотография ему действительно была нужна — он просто забыл её удалить, так как отвечал девчонке на сообщения вчера крайне сонным и раздражённым.       Он сравнил две фотографии: те же волосы, оттенок кожи, фигура. Сомнений не было. Это она, та самая нахалка, что назвала его «старым толстым извращенцем».       — Ну надо же, — хмыкнул Ран. — Какое интересное совпадение, стерва маленькая.       — Короче, ты мне объяснишь, что это было? — Риндо забрал свой телефон, с любопытством разглядывая снимок, а затем кинул взгляд на телефон брата и ухмыльнулся. — А, так это та самая. Заинтересовала всё-таки? А то «отстань, Риндо, не до твоей хуйни».       Ран не ответил. Он откинулся на спинку сидения, задумчиво щурясь, продолжая наблюдать за двумя цветными пятнами, что теперь сели на скамейку у фонтана и о чём-то оживлённо переговаривались.       Случайность. Какая вообще, блять, была вероятность, что он встретит эту девчонку вживую? Почти нулевая. В Токио живут миллионы, но вот — он сидит в своей машине, а та незнакомка находится всего в сотне метров от него.       Руки чесались. Хотелось схватить телефон, написать ей, что он её видит, и посмотреть на её реакцию. Испугается ли? Будет оглядываться, пытаясь найти его в толпе?       В этот момент задняя дверь машины открылась, и в салон ворвался поток свежего воздуха и лёгких духов, которые Ран узнал бы из тысячи.       Вся их квартира провоняла ими.       — Привет, ребята! — Киоко, улыбаясь во всё лицо, запрыгнула на заднее сидение. — Извините, что задержалась, не могла найти конспект!       Риндо тут же развернулся к ней, всё его внимание переключилось на девушку.       — Ничего страшного. Как ты?       — Прекрасно! — она наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его в щёку, и бросила взгляд на Рана. — Как спалось?       — Отвратительно, — бросил Хайтани старший, а затем ухмыльнулся, заметив, как Риндо вылезает из машины, чтобы сесть на заднее сидение. — Пристегнитесь там, а то подохните вместе со мной, когда я буду разбиваться насмерть от вашей ванильной херни.       Он тронулся с места резче, чем нужно, чтобы сладкая парочка не расслаблялась. Ран ловил обрывки их разговора: какая-то ерунда про пары, подруги, планы на выходные. Когда стало тихо, он кинул взгляд в зеркало заднего вида и закатил глаза. Чего и следовало ожидать: Риндо и Киоко уже во всю сосались, а рука его младшего брата, медленно, но верно, ползла под юбку девушки по внутренней стороне бедра.       — Вы там вообще планируете перевести дух? — наконец не выдержал он, обернувшись. — Или прямо сейчас при мне начнёте ебаться? Я, конечно, не против шоу, но не за рулём.       Риндо и Киоко расхохотались, разлепившись.       — Ты же знаешь, мы можем, — ухмыльнулся Риндо, явно вспоминая все ситуации, когда старший брат заставал их с Киоко в коленно-локтевой позе, вне зависимости от места в квартире и времени суток.       Ран показал средний палец обоим, а на повороте специально нажал на газ, чтобы они стукнулись друг об друга зубами, когда те опять начали целоваться.       Чувство удовлетворения, едкое и глубокое, пронзило всё тело. Больше до дома Риндо и Киоко не целовались, стараясь не раздражать Хайтани старшего своим лобызанием.       Брат болтал без умолку, комментируя прохожих, светофоры и вчерашнюю драку, раз за разом возвращаясь к самым эффектным моментам и особо подробным описаниям о том, как хрустели кости бедолаги, когда он ломал ему руки.       Киоко, казалось, не боялась вообще, хотя прекрасно знала, что Риндо может быть жесток. Особенно когда дело касалось того, что ему дорого. За это старший Хайтани был ей капельку благодарен. За то, что принимает все причуды его младшего брата как должное и продолжает его любить.       Сам Ран лишь изредка бросал на Риндо взгляд и хмыкал, слушая его болтовню. Он терпеть не мог лишние разговоры, но это был его долбоёб, его брат, и в этом была странная, успокаивающая стабильность. Если Риндо тараторит без умолку — значит, всё впорядке.       Вечер в их квартире прошёл в привычном хаосе. Киоко, как всегда, болтала без остановки, Риндо поддакивал ей, а Ран молча сидел на кухне, затачивая кухонные ножи. Механические, точные движения успокаивали нервы.       В какой-то момент Киоко утянула телефон у Риндо, чтобы посмотреть фотографии и видео с прошлой вечеринки. Ран краем глаза наблюдал, как она листала галерею.       — О, а это что? — её голос прозвучал с ноткой любопытства. Она увеличила фото, то самое, что Риндо сделал по просьбе Рана. — Зачем тебе фото этих девушек?       Риндо фыркнул, не отрываясь от разделки рыбы. Сегодня вечером готовил именно он.       — Это Ран просил сфоткать.       Киоко перевела взгляд на Рана с явным удивлением. Он видел, как карие глаза девушки неподдельно расширились.       — Правда? Ран интересуется девушками? Мир рушится? Сегодня пойдёт снег, несмотря на то, что на дворе апрель? — в голосе Киоко слышалась лёгкая, привычная насмешка.       Ран даже не посмотрел на неё, продолжая водить лезвием по точильному камню.       — Не твоё дело, любопытная варвара, — ответил он ей спокойно, но уголки его губ дрогнули, выдавая лёгкое веселье.       — Ну, вообще-то это моё дело, если мой парень фоткает других девушек, — притворно-грустно сказала Киоко, но любопытство её пересилило. — Я их знаю. Химавари и Юме, учатся на курс младше меня.       — И кто из них кто? — спросил Хайтани-старший, делая незаинтересованный вид, и бросил взгляд на младшего брата, который прислушивался к их разговору.       — Блондинку зовут Химавари. Прикольная девочка, правда, лексикон у неё иногда как у сапожника, и язык острый. Юме выглядит тихой и скромной, но у меня от неё мурашки по коже. Больше ничего не знаю, мы особо не общались.       — Вот как. Понятно, — хмыкнул он, а после встал со своего места, показывая, что разговор закончен, и вернул ножи на место.       Теперь он знал, где она учится, и её имя. Это было уже что-то.       После ужина он прибрал за ними. Собрал пустые банки, протёр стол, вынес мусор, проветрил квартиру. Сам Риндо частенько забывал это делать, но Ран не жаловался на такие мелочи. Чем бы дитё ни тешилось.       В квартире он остался совершенно один. Киоко и Риндо ушли на очередную вечеринку. Ран лишь надеялся, что в этот раз у них всё пройдёт без приключений, и ему не придётся в три часа ночи срываться, чтобы забирать их, пьяных в дрова где-нибудь за городом, куда они попали, не понятно как.       Перед сном он взял свой телефон. Проверил сообщения. Куча уведомлений от разных парней с Роппонги. Одно сообщение от Джессики, той самой иностранки, с которой он спал по субботам.       Это было удобно. Она не пилила ему мозги, не требовала внимания или особого отношения. Они отлично проводили время вместе, и Хайтани старшего это вполне устраивало. Он ответил на её сообщение утвердительно, назначив очередную встречу на субботу.       Хотя сам он знал: стоит ей подучить японский, и их пути разойдутся, как корабли в море. Огромным плюсом Джессики было то, что девушке банально не хватало словарного запаса, чтобы ебать ему мозги. Когда это изменится, Ран помашет ей ручкой на прощание.       Он пролистал диалоги вниз.       Химавари до сих пор не написала, и Ран ощутил, как уголки губ подрагивают в усмешке. Он, скорее всего, поступил бы так же — просто кинув в игнор. Но азарт уже проснулся, и ему было интересно, как далеко в своей языкастости может зайти девушка.       И как она отреагирует, когда он встретится с ней вживую.       Он щёлкнул на её номер, записал как «Химавари». А после, немного подумав, написал ей сообщение: Кому: Химавари. Неужели нечего сказать, девочка-стерва? Отправлено: 22:21       Он перевернулся на другой бок, прикрыл глаза, не дожидаясь ответа, и кинул телефон на тумбочку. Он написал, просто чтобы напомнить о себе. Однако ответ пришёл почти сразу. От кого: Химавари. У меня есть дела важнее, чем отвечать на сообщения старых, толстых дядек-извращенцев. Получено: 22:23       Ран перечитал сообщение четыре раза, а потом искренне захохотал во весь голос, давясь собственным смехом. Эта девчонка была определённо той ещё наглой стервой. Ответила ему его же словами.       Безобразная, наглая, маленькая сучка, которая совершенно не следит за своим языком. И, кажется, Хайтани-старшему это начинало нравиться.       Обычно парень предпочитал кротких девушек — тех, которые никогда не будут лезть в его дела и выносить мозги. Парень терпеть не мог наглых выскочек и самоуверенных куколок. Именно такой он изначально и посчитал её.       Но почему-то вместо раздражения из-за её наглости он испытывал лишь азарт.       Как далеко она готова зайти? И как будет отвечать, когда Ран потребует с неё ответа за её нахальство?       Он перечитал её сообщение ещё раз, а потом кинул телефон на тумбочку, так и не ответив. Маленькая стерва может подождать до завтра. Сейчас, в первую очередь, он хочет выспаться, хотя бы раз за последние несколько месяцев.