Раппонги

      Сон не шёл, он был рваным, беспокойным, как тихая помеха на краю сознания. Химавари несколько раз за ночь открывала глаза, ворочалась, вслушивалась в скрип старых половиц и ровный, громкий храп Рюсея за стеной. Незнакомец с того конца провода не имел к бессонице никакого отношения — просто нервная система решила устроить бунт без причины, вымотав ее вдребезги.       Утро встретило ее не солнечными, весенними лучами, а прохладой из-за открытого окна, и тусклым серым светом, пробивавшимся сквозь плотные облака и незадернутые до конца шторы. Голова была тяжелой и ватной. Проснуться до конца было почти невозможно, и Химавари с трудом приняла вертикальное положение, после чего побрела в ванную, приводить себя в порядок.       Зеркало показало не самое лучшее отражение. Глаза потускнели и припухли, воспалились, под ними легли четкие, фиолетовые тени, а кожа казалась бледной. Она скривила гримасу собственному отражению.       – Красавица, ничего не скажешь, – хрипло выдавила девушка, хватаясь за зубную щётку.       Утренний ритуал прошел на автопилоте. Движения были медленными, лишенными обычной энергии. Девушка даже не стала заплетать волосы, просто собрала их в небрежный пучок.       Только потом, уже одеваясь, она машинально потянулась за телефоном, валявшимся на тумбочке. Экран ослепил глаза. Никаких новых сообщений. Ни от Тэцуо — он обычно писал ближе к обеду, ни от Юме. От незнакомца по ту сторону экрана, тоже не было сообщений, совсем.       Она хмыкнула, понимая, что это к лучшему. Всего-лишь неловкая случайность. Ничего критического не случилось, и то, что незнакомец так и не ответил, ни капли не трогало. Она лишь надеялась, что фотографию действительно удалят, пускай в ней и не было ничего стыдного.       На кухне пахло кофе. Рюсей уже стоял у плиты, наворачивая яичницу прямо со сковороды. Он бросил на нее беглый взгляд и тут же фыркнул.       — Ты всю ночь гонялась за бомжами? Видок у тебя явно так себе, сестрёнка.       – Отвянь, – буркнула Химавари, плюхаясь на стул. Ей не хотелось ни острить, ни поддерживать его привычные подколки. — Просто не спалось.       Она налила себе чашку кофе, черного, обжигающего. Пить его было почти невозможно, но сегодня именно это и требовалось. Горечь идеально соответствовала и настроению, и состоянию. Девушке просто хотелось закрыть глаза, отпустить голову прямо на стол, и дать себе еще хотя бы пару часов сна, желательно крепкого.       Рюсей, к ее удивлению, не стал развивать тему. Он молча поставил перед ней тарелку с яичницей, кивнул и принялся доедать свою порцию, уткнувшись в конспект с формулами по физике. Химавари приподняла уголки губ в ленивой улыбке, принимаясь за еду.       И всё же, какой бы задницей не был Рюсей – он ее младший, любимый брат. А ещё он прекрасно готовит и знает, когда её лучше не трогать.       Дорога до колледжа слилась в одно серое пятно. Она сидела в вагоне метро, уставившись в запотевшее стекло, не видя мелькающих за ним пейзажей. В ушах стоял монотонный гул, а в голове — приятная, звенящая пустота. Мысли упорно не хотели складываться во что-то цельное, предпочитая существовать обрывками.       Колледж встретил ее гомоном, который сегодня казался невыносимо громким. Химавари пробиралась к аудитории, стараясь смотреть в пол, кивая в ответ на редкие приветствия. Ей удалось зайти внутрь буквально перед самым носом у профессора и занять место с краю, в самом конце.       Девушка без угрызения совести опустила голову на стол, прикрыла глаза, но не засыпала, понимая что это чревато. Ей просто хотелось чуть-чуть подремать. Глаза болели, слезились, и это не то чтобы раздражало девушку, это приносило дискомфорт, который Химавари в своей жизни терпеть не могла, будь это дискомфорт от одежды, или дискомфорт от присутствия какого-либо человека рядом, или от физических ощущений.       После лекции, прямо у выхода из аудитории, её поймала Юме.       – Привет, соня. Не стыдно тебе было лежать на парте всю лекцию? – чуть игриво поддела её девушка.       Химавари лениво улыбнулась, обнимая подругу за плечи, а после фыркнула.       – Прости-прости, я сегодня правда не в состоянии, – она взяла подругу под локоток, идя в сторону следующей аудитории.       Почти два часа дрёмы помогли, Химавари явно чувствовала себя бодрее чем до этого. Она сжала руку Юме чуть крепче, когда поймала её вопросительный, чуть обеспокоенный взгляд и просто постаралась улыбнуться. Сильно беспокоить подругу не хотелось.       Остальные занятия были всё так-же, словно в тумане. Состояние было сонным, ленивым, и Химавари никак не получалось собрать себя в кучу.       Как они оказались в привычном кафе после обеденного времени, и перед последней лекцией, девушка совсем не помнила, но сахар и кофеин, наконец-то начали делать свое дело. Химавари впервые за день ощутила знакомый прилив энергии, и как вялое состояние начинает отступать.       — ...и я точно уверена, тебе понравится, — мелодичный голос Юме вывел ее из легкого, сонного ступора. Девушка аккуратно помешивала ложкой кофе в своей чашке, ее темные глаза сияли энтузиазмом. — Режиссер тот самый, что снимал «Лепестки на ветру», помнишь? Ты же его обожала. И история про двух сестер, которые...       — Которые ненавидят друг друга лютой ненавистью, но вынуждены вместе вести семейную чайную церемонию на каком-нибудь важном мероприятии, после смерти отца-самурая? Я угадала с завязкой сюжета? — Химавари приподняла брови, на ее губах играла знакомая, ехидная улыбка. Силы возвращались к ней, а с ними и желание подколоть подругу.       — Не ненавидят! У них сложные отношения. И да, начинается все с чайной церемонии. Но фильм то о другом! Про поиск себя и примирение с прошлым, о любви, которая не по правилам общества. И там потрясающие актеры в главных ролях!       — О, значит, будет на что посмотреть, кроме как на их вечные душевные терзания, — рассмеялась Химавари, делая глоток своего уже остывшего кофе. — Ладно, ладно, я сдаюсь, уговорила, идём именно на этот фильм. Главное, чтобы две сестры в конце не оказались любовницами, учитывая, что будет элемент запретной любви. Мое сердце такого не выдержит.       — Химавари! — Юме вспыхнула, как мак, и засмеялась, покачивая головой. — Конечно же, нет! Хотя... — она притихла, делая вид, что задумалась, что заставило девушку фыркнуть еще громче.       Она расплылась в улыбке, вновь ощущая знакомый зуд под кожей, желание схватить Юме в охапку, заобнимать, потискать. Уж слишком девушка была милой, особенно когда смущалась. На саму Химавари это действовало как самый настоящий триггер, подталкивая к действиям, но место и время явно было не тем, где следовало показывать свою привязанность.       В этот момент на столике, рядом с чашкой ее кофе, завибрировал телефон. Химавари машинально потянулась за ним, ожидая увидеть сообщение от Тэцуо. Но было оно не от него. От кого: Неизвестный номер. Удалил. Получено: 14:55       Совершенно короткий, рубленный ответ без приветствия. Химавари выдохнула с облегчением, приподнимая уголки губ в улыбке, отказываясь признаваться даже самой себе, что все-таки, немного беспокоилась. Она поспешно стала печатать ответ, почти не глядя на экран. Кому: Неизвестный номер. Спасибо за понимание. Отправлено: 14:55.       Она собиралась убрать телефон в сумку, но ответ пришёл почти мгновенно. От кого: Неизвестный номер. Не обольщайся. Там не на что смотреть. Получено: 14:56.       Слова обожгли крайне сильно. Сначала Химавари почувствовала острый укол обиды. Как это, не на что смотреть? Кто он такой, чтобы говорить о ней так, словно она, совершенно неинтересная вещица, которая не стоит и капельки внимания? Потом, почти сразу, накатило знакомое, крайне привычное, едкое чувство, которое мучало её каждый день, подталкивая к тому, чтобы зубоскалить.       Она чувствовала себя гиеной, которая хочет впиться в чужую шею и сделать как можно больнее. Не действиями, словами. Ее пальцы снова запорхали над экраном, прежде чем она сама успела обдумать ответ. Кому: Неизвестный номер И слава Ками-сама. Не хотелось бы, чтобы мои фото были у какого-то старого, толстого извращенца, который совершенно не разбирается в женской красоте. Отправлено: 15:00.       Девушка ухмыляется, кидает телефон в сумку, а после возвращается к своему отстывшему кофе и поднимает взгляд на Юме, замечая, что та смотрит на неё очень внимательно и пристально.       – Ты выглядишь так, будто только что совершила самую приятную для себя в мире пакость.       Химавари хмыкнула. Она представила себе человека по ту сторону экрана. Определённо хмурого, неприятного типа.       – Можно сказать и так, Юме. – девушка бросила взгляд на часы, а после одним глотком допила свое кофе, начиная рыться в сумочке, чтобы оплатить счёт, – Пойдем скорее, иначе опоздаем на последнюю лекцию. Времени осталось не так много.       Последнее занятие пролетело уже быстрее.       Возвращение домой было похоже на перезагрузку. Тишина пустого дома, щемяще знакомый запах старого дерева и чистящих средств, тихий бар на первом этаже. Рюсея еще не было, он скорее всего, задерживался в колледже или с Коджиро.       Химавари с наслаждением скинула обувь, надела растянутые домашние штаны и на несколько часов полностью погрузилась в учебу. Пришлось переписывать конспект с первой лекции, благо что одна из однокурсниц одолжила свои записи, ведь сама Химавари, всю лекцию дремала, не написав и строчки в своей тетради.       К тому времени, как на улице начало смеркаться, окрашивая небо в сиренево-розовые тона, конспект был закончен. Девушка потянулась, чувствуя приятную усталость в спине и странное удовлетворение. Учеба всегда действовала на нее как терапия — требовала полной концентрации и внимания, оттесняя лишние мысли и эмоции.       Она ещё раз проверила телефон. Парочка сообщений от Тэцуо, одно от Юме. Незнакомец опять молчал, что было к лучшему. Химавари даже подумывала занести номер наглеца в чёрный список, но почему-то так и не сделала этого, зависнув над кнопкой подтверждения.       Поездка на метро в час пик была не из приятных. Вагон был битком, пахшим потом и парфюмом. Химавари застыла в толпе, уткнувшись носом в чей-то рюкзак, и старалась просто не дышать глубоко, мечтая поскорее выбраться на свежий на воздух.       Едва она вышла со станции, как на нее обрушился настоящий шквал звуков, света и запахов. Неоновые вывески, синие, розовые, ядовито-зеленые, уже зажглись, отражаясь в лужах на асфальте и тонированных стеклах проносящихся мимо дорогих автомобилей. Гул голосов, смех, громкая музыка из баров, визг тормозов — все это сливалось в один непрерывный, пульсирующий гимн ночной жизни. Толпились люди: парочки, направляющиеся в бары, шумные компании иностранцев, деловые люди в костюмах с ослабленными галстуками. Юме ждала ее чуть дальше, через дорогу от выхода из подземки.       Зал был почти полным. Свет погас, и на огромном экране началось самое главное – фильм, ради которого они пришли.       Сначала Химавари относилась очень скептически, не любила она семейные драмы, но с каждой минутой понимала, что не может оторваться от экрана. История двух сестер, их тихая война за наследие отца, проходила под аккомпанемент хруста карамели, попкорна и шипения газировки.       Когда фильм закончился, она приобняла довольную Юме за плечи и хмыкнула.       — Ладно... этот фильм был действительно интересным.       – Я же говорила, что тебе понравится, – счастливо пробормотала девушка, куда-то Химавари в шею.       Они вышли из кинотеатра.       — Метро ещё ходит, но я, честно говоря, не хочу одна ехать, — призналась Юме, с опаской оглядывая шумные группы у баров. Ее безмятежность куда-то испарилась, уступив место естественной осторожности.       — Да брось, оставайся у нас, — тут же предложила Химавари, сама не готовая отпускать подругу. — Рюсей в гараже ночевать будет, после того как закроет бар, кажется, у них с Коджи какой-то проект, будут двигатель разбирать. Мама обрадуется гостю. И мне будет спокойнее. А утром встанем пораньше, поедем к тебе за вещами, и на лекции.       Они свернули с центральной, ярко освещенной улицы в сторону станции, выбирая более короткий, но менее людный маршрут. Здесь было тише, пьяной молодёжи намного меньше, и казалось чуть безопаснее.       Внимание Химавари привлекли звуки. Сначала приглушенные, сливающиеся с общим шумом. Но потом они стали отчетливее. Тихие ругательства, хриплые выкрики, тяжелое, прерывистое дыхание и глухие, мокрые удары. Звуки доносились из узкого переулка, заваленного мусорными контейнерами. Они не дошли до него буквально десять метров.       Юме замолкла на полуслове, замерла, широко раскрыв глаза.        — Ты слышишь? — прошептала она, цепляясь за руку Химавари.       Та кивнула, сжимая пальцы подруги. Сердце заколотилось где-то в горле. Звуки были слишком знакомыми. Она слышала подобное не раз, когда работала за стойкой бара, да и раньше тоже, когда Рюсей постоянно ввязывался в драки на пару с Коджиро.       — Там деруться, — глаза Юме наполнились ужасом. — Надо... надо помочь! Позвать на помощь!       — Стой! — резко прошипела Химавари, с силой удерживая подругу, которая уже сделала шаг в сторону переулка. — Не лезь туда.       — Но там же человека бьют! Возможно, насмерть! — в голосе Юме слышалась явная паника, голос был приглушенным, сдавленным, словно девушка сейчас расплачется.       Химавари притянула Юме к себе, вжимая её лицо в свое плечо, чтобы заглушить всхлипы девушки, мысленно ругая подругу за излишнюю чувствительность и эмоциональность. Лезть в переулок сейчас, означало подписать себе приговор. Не факт, что участники драки не трогали девушек.       — Слушай меня внимательно, Юме. Там не один человек. Их несколько. Слышишь? Это явно не школьная потасовка, где можно просто позвать учителя. Да и вокруг не души, сама оглянись!       — Но мы не можем просто... стоять здесь! — всхлипнула Юме.       — Можем, — жестко сказала Химавари. — И будем. Пока они не уйдут и звуки не затихнут.       Она оттащила Юме подальше, прижимая к себе, а сама ощущала как в ужасе скручивается живот, как леденеют пальцы, а в горле стоит ком. Было невыносимо страшно, и единственное, о чем сейчас молила Химавари, это просто чтобы их не заметили. Девушка прислушивалась к шуму из переулка, к глухим звукам ударов и болезненным стонам, просто надеясь, что жертва ночных разборок останется жива, и ее совесть будет чиста. Звонить в полицию прямо сейчас было боязно, Химавари очень переживала, что их могут заметить.       Химавари была трусихой. И не была готова рисковать своей шкурой и Юме, ради того, чтобы остановить незнакомцев.       Казалось, прошла вечность. Наконец, звуки стали стихать, послышались неразборчивые реплики, грубый смех, затем удаляющиеся шаги. Еще несколько минут в переулке царила звенящая, мертвая тишина.       — Пошли... — выдохнула Химавари, ее голос был напряженным.       Юме ахнула, зажав ладонью рот. Химавари, подавив подкатившую к горлу тошноту, сделала шаг вперед. В переулке лежал молодой парень, может быть, ненамного старше их. Его лицо было превращено в кровавое месиво, за которыми было невозможно узнать черты лица, куртка порвана, а одна рука лежала под неестественным углом, явно сломанная сразу в нескольких местах. Дышал он хрипло и прерывисто.       — Жив, — констатировала Химавари, ощущая странное, ледяное спокойствие, но тошнота всё равно подкатывала к горлу от кровавого зрелища. Незнакомцы действительно превратили лицо бедного парнишки в фарш.       Она быстро достала телефон. Ее пальцы дрожали, но она набрала номер экстренной службы. Химавари объяснила ситуацию, примерно местонахождение.       Девушек попросили никуда не уходить и оставаться на месте.       Ожидание заняло не больше десяти минут, но показалось вечностью. Юме тихо плакала, отвернувшись к стене. Химавари стояла рядом с пострадавшим, не в силах отвести взгляд от его искаженного болью лица и кровавого месива. Она даже не пыталась оказать первую помощь, переживая, что может сделать только хуже, не факт, что у парня не было переломов костей помимо руки.       Химавари надеялась, что те кто это сделал, не вернутся, чтобы добить беднягу, и девушек заодно, как невольных свидетельниц.       Первыми приехали медики, они осмотрели парня, после загрузили в машину и уехали. Полицейские появились почти сразу, следом за скорой, — двое мужчин в строгой форме.       — Это вы нашли парнишку? — спросил старший, доставая блокнот. Его взгляд скользнул по их бледным, испуганным лицам.       — Да, — ответила за обеих Химавари. — Мы проходили мимо. Услышали звуки, спрятались. Когда все стихло, заглянули и увидели его, позвонили на экстренный номер.       — Видели, кто это сделал? — его глаза, опытные и проницательные, изучали ее.       — Нет, — четко сказала Химавари, чувствуя, как Юме невольно сжимает ее руку. — Мы ничего не видели. Только слышали голоса. Несколько человек. Потом они ушли.       Мужчина который был моложе, хмыкнул, делая шаг к девушкам.       – Покажите руки, юные леди.       Химавари ощутила, как внутри поднимается знакомая волна раздражения.       – Зачем? – спрашивает девушка, но поднимает руки. Юме повторяет за ней.       Мужчина долго смотрит их ладони, крутит из стороны в сторону, совершенно не обращая внимания на убийственный взгляд Химавари, и неодобрительный – от следователя постарше.       – Кто знает, может быть вы сами этого парня и избили, – спокойно говорит мужчина, а после хмыкает чему-то своему.       – Кен! – возмущённо рявкает на него старший следователь.       – Что? Между прочим, девушки в наше время, могут быть хуже мужчин, господин Исикава. Сами же помните, только вчера какую-то неадекватную привезли в отдел, когда она пырнула своего парня ножом за простую шутку!       Химавари нахмурилась, смотря на мужчину из под опущенных ресниц. Сравнение ей не понравилось. Они – не та девушка, что сделала это, и к чему были подозрения она не понимала.       – Разве мы похожи на тех, кто может совершить подобное? – тихо спрашивает Юми, делая маленький шаг назад, словно сжимаясь под взглядом более молодого мужчины.       – Кен, хватит. Девушки на стрессе, не видишь что ли?       Химавари делает небольшой шаг в сторону. Этот Кен ей совсем не нравился. Она понимает, что у него такая работа, но со своей неприязнью, и лёгким отвращением, ничего сделать не может.       – Ладно-ладно. – мужчина поднимает ладони, словно сдаваясь, а после улыбается чуть доброжелательнее, – Точно ничего не видели, девочки? Любая мелочь может быть полезна для следствия.       Химавари качает головой в отрицании. Они ведь и вправду не видели абсолютно ничего, а голоса следствию ничего не дадут.       – Понятно. Дайте свои данные, мы вам позвоним, если что. И пойдёмте в машину. Отвезём вас домой, молодым девушкам лучше не находиться на улице в такое позднее время, – говорит тот, что старше, вроде, Исикава.       Уже в машине, Химавари устало уткнулась лбом в стекло, зажмурив глаза, но не отпускала ладонь Юме из своей, понимая, что подруге сейчас явно страшнее, чем ей самой. Дорога была задним фоном, голову девушки забивали безрадостные мысли.       В кармане завибрировал телефон. Она на автомате открыла новое входящее сообщение. От кого: Неизвестный номер. Нахалка. Тебя явно не учили вежливости. Получено: 00:12       Она устало прикрыла глаза. Привычного раздражения не было, но она всё равно ответила. Кому: Неизвестный номер. Долго думал над ответом, мистер-толстый-дядя-извращенец. Отправлено: 00:13.       Патрульная машина довезла их почти до самого дома. Молчание в салоне было давящим. Только рация одного из полицейских потрескивала разговорами ни о чем в эфире.       Девушки вышли на прохладный воздух, попрощались, а после зашли в помещение. Бар был полон, играла не слишком громкая музыка. Рюсей сразу же заметил сестру и махнул ей рукой.       – Сюда подойди, – крикнул он ей.       Химавари, не выпуская ладони Юме из своей руки, пошла в сторону барной стойки, замечая обеспокоенный взгляд парня, и то, как он проницательно оглядывает девушек с ног до головы.       – Вас привезли копы? Что случилось?       Химавари устало качает головой.       – Нашли избитого парня попути к метро, вызвали скорую и полицию, – сдавленно отвечает девушка, – Ничего серьёзного, нас просто довезли до дома, чтобы мы не ходили поздно по улицам.       Рюсей нахмурился, но кивнул, а после показал на лестницу.       – Мама не спит, зайди к ней. Она наверняка видела через окно, что вас привез экипаж.       Они поднимаются на второй этаж, в жилую зону. Девушка оставляет Юме в комнате, переодеваться, а сама заходит к матери, рассказывая всю ситуацию. Когда она возвращается в комнату, подруга уже сидит на кровати.       Та наконец, разрыдалась — тихо, исступленно, сбрасывая накопившийся шок. Химавари молча обняла ее, гладила по спине, чувствуя, как та дрожит.       — Всё хорошо... всё уже позади... – шептала она, но сама ощущала сдавленный ком в горле. День разделился на до и после, сначала ленивое утро, после интересный фильм, а затем грязный переулок и стонущее, избитое тело.       Она уложила Юме спать, после того, как уговорила выпить чаю с успокоительным. Когда дыхание подруги наконец выровнялось, Химавари вышла на кухню.       Она стояла у окна, глядя на спящий город, и пила ледяную воду, пытаясь смыть ком в горле. Рука потянулась к телефону. Там было новое входящее сообщение. От кого: Неизвестный номер. У меня есть дела важнее, чем отвечать на сообщения наглых девчонок. Получено: 00:27       Химавари фыркнула с легким смешком, сил злиться не было. Она ничего не написала в ответ.       – Сейчас же отвечаешь, – говорит она вслух, а после допивает воду.       Когда она вернулась в комнату, Юме спала крепким, беспробудным сном. Девушка легла рядом, укутав их обеих в одеяло, как в кокон, и прижалась к спине подруги, обнимая её за талию.       Сон смотрил Химавари очень быстро.