5. Лечение. «Когда есть друзья, ещё и помогают»

Недолго полежав, Шиничи отключился. Перед этим старательно гнал от себя настойчиво лезущие в голову мысли. Об узнанном, о приведшем к перегрузке его мозга и о прочем, менее важном. Получилось, но напрягать голову сегодня и впрямь не стоило. Засыпал он с твёрдым намерением отблагодарить этих двоих. А проснулся уже в куда лучшем состоянии. Проверив скорость собственного мышления, убедился, что мозги восстановились в достаточной мере. Взял с тумбочки книгу, раскрыл на том месте, где они вчера остановились, и стал читать. Просто читать, как читают обычные люди. В голове оставалось ещё немного тяжести, поэтому сегодня он не станет глотать что-то сразу в подсознание. Просто почитать тоже приятно. Друзья не показывались довольно долго – ещё бы, парень проснулся вскоре после рассвета, успел прочесть несколько глав. Так как его больше не мутило, встал без труда и, раздёрнув шторы на одном окне, стал читать. Глазам тоже стало получше, хотя яркий свет по-прежнему оставался неприятен. Заявившиеся вместе с завтраком, эти двое удивились такому быстрому восстановлению, но обратно в постель из кресла загнать не смогли. Рейка признала, что его глаза сегодня выглядят намного лучше и разрешила читать. Убедившись, что друг более-менее в порядке и поправляется, парочка ушла на занятия. Очень кстати, парню как раз требовалось подумать. Обо всём важном, о чём он себе запрещал вчера. И ещё более важном – повергнувшем его в такое состояние. Теперь, когда боль улеглась, должен открыться доступ к знаниям. И он открылся. Как наяву Шиничи смотрел происходящее на экранах техников, видел показания приборов… и не понимал. Не понимал ничего из увиденного. Более того, не ощущал оказываемого на разум давления, которое перегрузило его память. Вот на экране три силуэта-ауры, расположенные близко-близко друг к другу, охваченные единым цветовым полем, символизирующим элементы в слиянии аквариона. Боковое зрение фиксирует происходящее на большом экране. Между двумя изображениями имеется явная связь. Переживания элементов отражены на этой тройственной схеме. Столбцы меняющихся цифр и показания прочих датчиков остаются непонятными. Ещё раз перемотав в памяти это время и убедившись в правильном понимании переживаний пилотов, откликов аурных моделей и реакций остальных двоих на переживаемое третьим, Шиничи прекращает об этом думать. Новая информация усвоена, выводы сделаны. А чуть сильнее болящую голову он сегодня больше грузить не станет. Убивая время, продолжает читать книжицу по обслуживанию векторов. Ближе к обеду, но всё же раньше него, в дверь робко поскреблись. Даже Рейка так не делает, что уж говорить о Пьере. Негромко пригласив войти, парень увидел давешнюю «девушку с книжкой». А следом за ней входит её копия, но только мужского рода. Зато с чем-то на тарелке под платочком. – Я узнала, что тебе плохо после первого раза на месте техника… – робко начинает она. Но берёт себя в руки и продолжает уже увереннее: – И уговорила Курта испечь его особый пирог. – забрала из рук не слишком-то довольного брата тарелку и поставила на тумбочку, сняв салфетку. Запах Шиничи сразу понравился, да и вид очень даже симпатичный. – Вот. Мне помогало. – Спасибо вам обоим, Курт, Хлоя. Выглядит просто отлично, а на вкус, уверен, ещё лучше. – отвечает. Вот, ещё люди, которые пытаются помочь и поддержать. Это порождает неожиданно острое осознание, что именно они, эти окружающие люди теперь самые близкие ему. Назад дороги нет. Нужно выстраивать связи, налаживать взаимоотношения, дружить, любить… Нет, любить он ещё не готов. Образ Ран до сих пор больно ранит сердце. Вслед за этим начинает ныть голова. Рефлекторное движение к виску не остаётся незамеченным. – Обязательно съешь, полегчает. – напутствует Курт. – Поправляйся. – желает Хлоя. И они, не сговариваясь, одновременно разворачиваются и уходят. А есть-то и правда хочется. Бросив ещё один взгляд на аппетитно пахнущий пирог, Шиничи замечает, что тот уже заботливо разрезан на восемь частей. И, сглотнув слюну, берёт первый кусок. Сбоку на разрезе выпечка так же совершенна, как и сверху. Высокая, пышная, а запах!.. не замечет как кусает. Вкус под стать. Идеально пропечённое тесто буквально тает во рту. За такое и благодарность требуется соответствующая. Но он никак не может придумать что-то под стать. А пока думает от пирога остаётся только пара кусочков. Заметив, удивляется – и куда только влезло? При том, что сытой тяжести в желудке не наблюдается. И эти бы съел, но… хотелось угостить друзей. Или всё же самому съесть, если это вроде как лекарство? Голове и правда стало лучше, непостижимым образом. Терзания прерывают двое, о которых парень только что думал. – Курт постарался? – с порога замечает Рейка. И сразу разрешает его сомнения. – Доедай. Редко кто удостаивается такой чести, но его сестре ты понравился. Тебе же стало легче? – кивок на почти пустую тарелку. – Стало. Но я не знаю почему. И как… – «как это работает», Шиничи не договаривает. Эти двое точно не знают. – Вот и хорошо. Скажу по секрету, они тоже не знают. Обычные составляющие, а получается вот такое, способное помочь. Хлоя говорила, что важен настрой, с которым готовишь. Может это их особый талант? В любом случае ешь, восстановишься быстрее. – Спасибо. – быстро доев чудодейственный пирог и действительно почувствовав себя ещё лучше, Шиничи думает о Пьере. Тот зашёл вторым и теперь как-то неловко переминался, ничего не говоря. Вот уж человек, все мысли на лбу написаны, как в открытой книге. Явно хочет что-то сказать, но стесняется при девушке. Заставляя гадать о чём же собрался говорить. – Вот твой обед. Давай закапаю глаза. – Рейка тоже это чувствует, торопиться. Но капает точно, без промаха. И сразу оставляет их одних. Здоровяк подходит как-то бочком, садится на стул и поднимает виноватые глаза. – Ты меня прости, братан… – За что? – вот так неожиданность. Что он там себе придумал? Или успел сделать что-то, за что стоит извиняться? – Это же я потащил тебя за собой в зал управления и к местам техников. Если бы мы не были на стадионе вместе, ты бы даже не знал куда идти. И не пострадал бы… – так вот в чём дело. – Ты ни в чём не виноват, друг. – после недолгого мысленного колебания называет не по имени, а так. Подчёркивая, что не обижается. Тот вскидывает потрясённые глаза. – Ты ещё меня ещё плохо знаешь, но говорю сразу: я бы и так и так везде влез. Я, знаешь ли, очень любопытен. – с толикой иронии. – И хорошо, что ты был рядом. Если бы не твои советы, кто знает, что было бы? Может я бы не лежал, а проводил какие-нибудь относительно опасные упражнения в спортзале. Мог бы покалечиться, а то и убиться. Так что, спасибо тебе. – Это-то что! – выдыхает с облегчением этот громила, который так мило волновался. – Я бы сделал и больше, если бы мог. – смущается, опускает взгляд, натыкается на книгу. – Почитать тебе?! – находит повод сменить тему. – Не нужно так над собой измываться. Я же вижу, что тебе всё это… далеко. – правка в последний момент от слова «неприятно». Подчиняться рефлексам подсознания Кида уже входит в привычку. – Достаточно и того, что вы с Рейкой меня навещаете. Хочешь, просто посиди со мной немного. – тот кивает и удобнее располагается на стуле. А то сидел как на иголках. – Что было сегодня на занятиях? – предлагает тему для беседы. Сам берётся за доставленный обед. Пирога внутри не чувствуется вовсе, голод лишь немного ослаб. Ну так и не для того был тот пирог. – Джером тобой интересовался и, кажется, злорадствовал. Так бы и двинул ему в лыбящуюся рожу! – инстинкты хулигана брали верх над собеседником, но тот вовремя спохватился и продолжил: – Милашка Хлоя обеспокоилась, когда узнала, что с тобой приключилось, а потом её брат с недовольным видом отпросился с занятий. И когда успели сговориться, сидят-то на разных концах класса. Наверное, правду говорят, что близнецы друг друга в полувзгляда понимают. Вот куда он, значит, отпрашивался. И пока Пьер, задумавшись, смотрел на пустую тарелку, Шиничи сделал предположение. Абсурдное, но в этом мире, где люди обладают невероятными способностями – вполне вероятное. Что близнецы умеют передавать друг другу мысли. Вот так просто. И сегодня видел подтверждение, как девушка начала нерешительно, а потом вдруг собралась, будто её подбодрили. Или сказали что-то вроде: «Не мямли, сама же хотела сюда прийти». – Сильвия фыркала, что так тебе и надо, когда только успел её обидеть? – вдруг продолжил Пьер. – Сириус, как всегда, корчил из себя мраморную статую. Ну и всё, собственно. – А остальные? – Кто? – моргнул тот. – А, техники! Мы их даже не знаем, у них своя компания, у нас – своя. – вот тебе и товарищество вместе со взаимопомощью. Исходя из того, как Пьер это сказал – это далеко не новость и в порядке вещей здесь, в ДИВА. А ведь если они ходят на занятия элементов… или наоборот, пилоты посещают занятия техников, то какой-то пласт знаний и умений является общим. – Пьер, а у элементов бывают отдельные занятия? Без техников. – мысль пыталась оформиться, но ей не хватало данных. – Конечно! Во второй половине дня, а то и вместо этих, совместных, теоретических. – в последнем слове слышалось глубокое презрение ко всему, кроме практики. – Как по мне, если ты умеешь бить херувимов, то ты должен их бить. А остальным пусть техники занимаются, на то они и нужны! – и снова удивительно, как просто этот человек брал себя в руки после таких вспышек. Продолжил уже спокойно: – Занятия только для элементов проводит лично Фудо. Как я уже говорил тебе, вначале непонятно, а потом понимаешь, что стал лучше. – Значит и у техников есть свои занятия… – не замечая, что говорит вслух, продолжал развивать мысль парень. – Ну, наверное. А тебе-то что с того? – понял, когда его спросили. – Я вот читаю книгу из того пласта знаний, который есть у техников и отсутствует у элементов. – показал обложку. – Ты тоже читал её. Вчера читал мне, когда Рейка устала. – тот кивнул, вспомнив. «Так вот почему оно было таким заумным!» – читалось на его лице. – Если я захочу обсудить с ними некоторые моменты, как думаешь, прогонят? – Я им прогоню! – возмутился Пьер и тут же сдулся под пристальным взглядом. – Думаю, не должны. Мало ли, что тебе нужно. И вообще, они тут обслуживающий персонал, а мы – элементы! – вот и сословное деление на лицо, почти кастовость. Пусть и обоснованная, обусловленная обстоятельствами, но такое положение дел Шиничи не нравилось. Однако, прежде чем куда-то лезть и пытаться что-то менять, нужно разобраться во всём до конца. Может, это – лучшее из возможного и можно сделать только хуже? Да, в чём-то смерть пошла на пользу, стал осмотрительнее. Или это влияние Кида? Сам бы уже влез во всё это с головой, силясь с нахрапа устранить замеченную несправедливость. Но теперь нет. Теперь он живёт не только свою жизнь, потому и стал осторожнее. Сам-то никогда не имел инстинкта самосохранения. Составная часть того самого: «быть хорошим детективом». Но больше нет. Сейчас думал о своих тогдашних действиях как о полном безрассудстве. Теперь он не станет очертя голову бросаться в самый пламень. Пусть мир и другой, но тут тоже можно жить. И нужно, раз уж выбора не предоставили. – Спасибо за новости, Пьер. – вынырнув из мыслей, решил спровадить того. Вот так проваливаться в свои мысли посреди разговора неприлично, а мыслей в голове и правда много. Нужно подумать. – Ты не обязан сидеть тут со мной. – добавил, заметив, что тот не спешит уходить. Нужно говорить чётче. Ещё чётче: – Не сочти за грубость, друг, но твоё присутствие немного отвлекает, а мне нужно подумать. – Без проблем. Так бы сразу и сказал. – поднял руки в примирительном жесте тот и вышел. Обиженным не выглядел, что радовало. Опасаясь напрягать только-только затихшую голову, Шиничи продолжил читать. Чтобы не думать. Часть текста пролетала мимо сознания, разум всё пытался начать думать о техниках. Почему такое чёткое разделение? У них с элементами даже столовые разные. И живут они раздельно. Вроде одно дело делают, а держаться особняком друг от друга. И это никем не воспринимается как что-то неправильное. Так было с самого основания ДИВА? Но зачем такое положение вещей Фудо? Может, если эти две группы наладят общение, что-то всплывёт? В таком случае нельзя, чтобы командующий узнал о его интересе. Что вряд ли, учитывая тесную связь вернувшегося главы с Марией. скорее всего, он уже знает. Значит, нужно ещё больше разнообразить сферу своих интересов, чтобы казаться просто мальчишкой, из любопытства кидающимся от одного к другому. Тогда тронуть не должны, посчитав, что он не углубится настолько, чтобы понять что-то важное… Зажмурился, силясь изгнать из головы лишние мысли и вернуться к книге. Не получалось. Сознание, как застоявшийся конь, рвалось в привычную среду, к расследованию… не сдержавшись, он стал ходить по комнате, пытаясь движением тела успокоить разыгравшиеся инстинкты детектива. Интуиция твердила, что он на верном пути. Силком усадив сея обратно в кресло, уткнулся взглядом в книгу, через силу прочитывая каждое слово. Нет, не получается, ничего в голове не остаётся. Значит, остаётся только последовать велению разума. Или не совсем разума. Пройдясь по комнате и сделав пару простых упражнений, убедился, что тело в полном порядке, после чего покинул комнату. И отправился гулять. Искал столовую или какие-то другие помещения техников, просто ради знания, что сможет пройти туда, к этим местам, когда возникнет надобность. Да и просто пройтись приятно. Почти двое суток лёжа или сидя! Тело неуютно ныло, требуя нагрузки, и Шиничи обещал себе завтра перед завтраком хорошенько размяться в зале. Сегодня ещё стоит себя поберечь, и тело, и мозги. Последние уже почти в порядке, в голове исправно рисовалась карта, добавляя новые маршруты к уже известным. Но болеть просто так не будет, поэтому без серьёзных нагрузок. Погуляв до ужина, так и не нашёл конца коридорам, они всё тянулись и извивались, сливались и расходились, змеями перетекая друг в друга. Зато теперь ему стали известны несколько относительно тайных тропок. заметно короче обычных: освещённых, широких и более прямых. Одной из таких троп парень в срок добрался до столовой, поспев как раз к ужину. Приветливо помахав всем, низко поклонился столику, где сидели Курт и Хлоя – заодно обозначив, что улучшением своего самочувствия обязан именно им – и пошёл за едой. Без слов к нему подсели Рейки и Пьер. Футболист справа, девушка слева. – Пирог Курта подействовал. Я уже в порядке, друзья. – ответил заранее на витающее в воздухе недовольство. – Сегодня ещё не буду себя нагружать, а вот завтра… – Что-то планируешь до завтрака? – удивил совей догадливостью Пьер. Может потому, что спортсмен и точно знает как плохо телу без привычной нагрузки. – Ты упоминал относительно опасные упражнения, помнишь? – так вот чего опасается здоровяк. – Не рискуй так. Позволь тебя подстраховать. – Хорошо. До завтрака за… примерно за час. Обещаю без тебя не начинать. – слова срываются легко. Тёплая мягкая улыбка становится привычной. – Мог бы просто сказать, что не терпится увидеть мои упражнения, которые дают такую растяжку, с которой возможен тот финт. – И это тоже. – ухмыляется тот. Весьма азартно причём. Хочет устроить соревнование? Не вопрос! – Опасное? – тихо, больше себе под нос, произносит Рейка. – Нет, не совсем. Относительно опасное потому и называется так, что опасным становится в определённых обстоятельствах. Например, если думать о другом и отвлекаться. – оправдывается парень. – Хочешь, тоже приходи. Своими глазами убедишься, что я в полном порядке. – Я приду. – как-то слишком коротко отзывается девушка. С ней стоит поговорить отдельно. Неужели и эта что-то себе придумала? Нет, как выясняется после еды. Кое-как отговорился от сопровождения Пьера – пришлось почти прямым текстом сказать, что девушке тоже нужно переговорить наедине, как было нужно ему самому после обеда. А по дороге к его комнате – Рейка настояла, что проводит – она наконец начала колоться. Идти приходилось медленно, потому как разговор потребуется явно дольше и сложнее, чем с Пьером. – Я начала читать книгу, которую ты посоветовал… – в основном потому, что она делала вот такие паузы. – Ну, ту, техническую… – и явно боялась перейти к сути дела. Такой уж человек, нерешительный. И нарушить изложение её мысли никак нельзя, даже если хочется помочь. – Я до этого о ней не знала… ускользнула она из поля моего зрения… Только поэтому я… наверное, не стоило советовать тебе с книгами… Получается, ты потратил время впустую, читая предложенное мной. – наконец договорила. И взглянула. Вот теперь можно: – Рейка, я благодарен. И за помощь, и за твои советы по книгам. – ободряющая улыбка и ласковое поглаживание по плечу. Уместное и необходимое, как утверждало подсознание со стороны Кида. – Никто не может знать всё и ты в том числе, поэтому нечего себя винить. – сказал строже, сжав чужое плечико. – К тому же то была самая толковая копия-пересказ из всех, которые я успел прочесть. А я перебрал половину той полки, в надежде найти что-то наподобие. – чуть приврал, но нестрашно. Она не станет перечитывать их все. – К тому же, ты знаешь, насколько быстро я читаю. Так что нет никакого потерянного времени. И ту книгу ты дочитай. Обсудим. – Конечно! – как мало человеку надо для счастья. Несколько тёплых слов, улыбка, обещание. На самом деле всё просто и сделать хорошо человеку рядом с собой не стоит никаких усилий или затрат. Нужно просто знать, что сказать и сделать это вовремя. Очередной раз возблагодарив Кида за его замечательную базу и не менее прекрасное подсознание, дающее своевременные подсказки, услышал в ответ отголосок довольного фырканья. – Я обязательно дочитаю! Обещаю! – Только не в ущерб занятиям, договорились? – подмигнул, отпуская плечо. – Я в свою очередь тоже обещаю дочитать остальное, что ты мне предложила. Судя по всему, у нас и правда много общего. – намёк на паршивое состояние после первого наблюдения приборов техников. – Только не перенапрягайся, Шиничи! – обеспокоилась она, схватив за плечи. Спохватилась и убрала руки, краснея. – Не надо рисковать собой, своей головой, только поэтому. – пробурчала под нос. – Разумеется, я буду осторожен. Мне моя голова мне тоже нужна в целости и сохранности. – так, на весёлой ноте шутки они и расстались, попрощавшись. Свернув за поворот, парень открыл свою дверь, и вся расслабленность и хорошее настроение слетели мигом. Цепкий взгляд детектива видел, что в комнате кто-то был. И этот кто-то не хотел, чтобы о его визите знали. Вещи на своих местах, даже стоят так же, разница в миллиметр. Если бы просто искали его и ждали, играясь с чем-то, не стали бы так тщательно выверять положение, возвращая на место. Навык Кида, мастера-подражателя, или скорее шпиона, наложился на внимательность, присущую детективу. Всё вместе это давало картину обыска. Кто и что тут искал? Может, у местных и сильно размытые понятия личного пространства, раз двери не запираются, да и брать у него нечего, но сам факт!.. Преступлением не назвать, но ощущение неприятное. Так кто хочешь может зайти, когда пожелает и сделать что угодно. И заявить нельзя. Если этот кто-то мнит себя великим шпионом, то нельзя показать, что его действия замечены. Если этого хватало на остальных – а такое чёткое расположение вещей на прежних местах показывает обширную практику – то никак нельзя показать, что он внимательнее. Если он рядовая жертва – это одно дело, если же единственная… что что можно искать у человека, который попал сюда без ничего? Однако, ничто не помешает ему провести своё маленькое тайное расследование. Всё случилось за то время пока он гулял по коридорам и ужинал. Завтра можно опросить всех на наличие алиби на это промежуток времени. Конечно, есть и сложности, наверняка элементы разбредаются группками по интересам, а там все друг другу кто-то и могут прикрывать товарища. Но попытаться стоит. Заработавший в привычном ключе поиска мотива мозг пришлось остановить и отвлечь. Никакого напряжения сегодня! Страдать как вчера парень не хотел от слова совсем. Не смотря на мысли, что убивать его не за что, под дверь подставляется стул и хитро закрепляется с помощью навыков Кида. Если кто-то попытается войти будет много грохота, а ещё следов. Найти злоумышленника не составит труда. Однако просыпается он не от грохота стула, а от стука. Приходится кричать чтобы не вздумали открывать дверь и бегом, спотыкаясь, устранять ловушку. Потом одеваться и только после приглашать посетителя. Со словами: «Ты говорил за час до завтрака», – входит Рейка в облегающих спортивных штанах и топике, поверх куртка. Невольно сглотнув, Шиничи кивает и, осмотревшись ещё раз, выходит вслед за ней. Чтобы иметь с чем сравнить по возвращении, на случай если неизвестный придёт снова. Или больше не придёт и просто пугал – уж больно одинакова ошибка, всё сдвинуло на миллиметр левее, будто специально давали понять. Или как раз это и делали, давая понять, что ничего действительно важного в комнате оставлять не стоит. – А когда заканчивается обед, чем занимаются элементы? – спросил, как бы невзначай, в качество праздного интереса новоприбывшего. И узнал, что ни у кого нет алиби, ведь родственники не считаются. В принципе нестрашно, уже понял что неизвестный доброхот с любопытными навыками хотел донести – интуиция не даст ошибиться. – Заждался вас уже! – восклицает Пьер вместо приветствия. Судя по тому, как старается выровнять дыхание, опередил на десяток секунд, тоже опоздав к назначенному времени. Но парень не указывает на этот факт, только приветствует в ответ и признаётся, что проспал. Громила ухмыляется. – Так может не надо? – больше всех присутствующих обеспокоена его здоровьем Рейка. – Я в порядке. А теперь попрошу вас мне не мешать, даже словом, если хотите смотреть. Мой разминочный комплекс требует концентрации и, если её нарушить может стать опасно. – друзья кивают и усаживаются, приготовившись наблюдать. Шиничи вдыхает, выдыхает и начинает, полностью отдавая власть над телом рефлексам Кида. На сей раз не отрешается, уходя в мысли, а отстранённо наблюдает за выкрутасами тела. Это и правда немного страшно и немного опасно, но каждая мышца звенит от напряжения и приносимого им удовольствия. – Это было нечто! – выдыхает поражённый Пьер, выражая их общее с Рейкой мнение. По крайней мере выражение лиц у них одинаковое. Посидев ещё немного, они тоже приступают каждый к своей разминке. – Только не перенапрягитесь, стараясь впечатлить меня, друзья мои. Я же себе не прощу, если вы что-то повредите. – произносит с толикой иронии и попадает в яблочко, ведь после этого движения обоих становятся менее резкими. Когда они заканчивают, до завтрака остаётся ещё немного времени и все бегут в душ. Мальчики – налево, девочки – направо. Или, наоборот, смотря откуда смотреть. – Шиничи, из чего сделан твой костюм? – задаёт вопрос девушка, когда они втроём быстрым шагом идут на завтрак, уже немного опаздывая. – Думала, ты оденешь что-то другое. Но и эта одежда не мешала тебе двигаться. Что за ткань? – Не знаю. – ещё одна отговорка всех попаданцев, но на сей раз это правда. В этом костюме Шиничи появился здесь и понятия не имеет из чего тот сделан. Однако одежда не пачкается и действительно не стесняет движений. Облегает как раз удобно, не туго, не свободно – в самый раз. Сидит будто вторая кожа. Только заметил. Когда ткнули носом. Великий детектив, как же! А потом становится не до разговоров.