4. Маневрирование. «Когда узнаёшь новое, ещё и много»

«Вот мы и пришли!» – по глазам ударил свет, и они оказались на просто-таки огромной площадке. И правда стадион… Пьер сбегал в неприметный домик и принёс пару футбольных мячей, от вида которых у Шиничи заныла душа. Кусочек родного дома в этом чужом и чуждом! «Сейчас посмотрим, сможешь ли ты быть со мной наравне!» – азартно крикнув это, Пьер подбросил и с силой пнул второй мяч в его сторону. Разом почувствовав всё своё тело, он понял, что способен на трюк, который считался чуть ли не сложнейшим. Для него требовались растяжка и гибкость, которой, как правило, не имелось у футболистов. А вот у Кида – очень даже. Прыжок, переворот в воздухе – и тыльная сторона стопы перенаправляет удар в землю. Шиничи ловко приземляется. Мяч отскакивает и взлетает вертикально вверх – столько в него вложено силы Пьером. Но вот замедляется и начинает обратное падение, оказываясь принят на грудь, несколько раз отбит коленом и снова на земле – прижат ногой детектива. «Такого финта я ещё не видел», – признаётся потрясённый Пьер. «У меня не было выбора, ты пнул слишком сильно», – едва заметная улыбка и дополнение: «Погоди, мне нужно размяться». Этим и занимается. Тело ощущается непривычно, уж в знакомом с детства занятии отличия чувствуются. Непривычно, но приятно. Больше возможностей, лучше контроль… скорость, гибкость… точность удара уже его собственная… привыкнув и освоившись с ощущениями тела, предложил сыграть. И всё шло замечательно до определённого момента. Разошедшийся, буквально горящий энтузиазмом и азартом юноша в очередной раз пасовал, но изменилось. Сила – да, прежняя, большая, но и что-то ещё. Интуиция взвыла, а зрение подтвердило, что огненный ореол вокруг мяча ему не кажется, не игра света. Инстинктивно уклонившись и позволив мячу улететь куда-то к виднеющимся невдалеке горам, Шиничи повернулся к Пьеру с лаконичным вопросом: «Ты меня убить пытался?». «Я думал ты парируешь!» – кроме злости на подозрение в тоне слышался и страх, понял, что чуть не навредил – «Только хотел глянуть на твою силу элемента!». Парень продолжал молчать с таким видом, будто подозревает во всех смертных грехах разом. «Ладно, ладно! Я, когда увлекаюсь, то иногда не контролирую себя. Давно никому не удавалось так меня завести!» – вот и признание. Стоит ответить тем же: «Я свои способности просто так не показываю. Должен быть веский повод», – отговорился обтекаемым. Неожиданно взвыла сирена. Шиничи оставалось лишь следовать за Пьером, сам в такой ситуации ещё не оказывался. Пока они бежали по коридорам, тот ничего не объяснял, но несложно догадаться, что на очередной город напали теневые ангелы. Впервые он увидит происходящее со стороны! Главное не радоваться слишком явно, тут к этому отношение другое, у него же просто не получается воспринимать здешних людей своими и как следует сопереживать, потому на передний план выходят другие мысли и задачи. Они быстро добираются до обширного зала, заполненного аппаратурой и людьми. Огромный экран во всю стену бросается в глаза в первую очередь. На нём – виды разрушаемого города. Видео со скрытых перемещающихся камер – возможно, на дронах или чём-то подобном, не воспринимающемся нападающими враждебно. Или просто малозаметных. Такой вывод следует из того, что ни одна камера не берёт крупный план, снимая только издалека. И ни одну не сбивают загонщики или другие – изображение не пропадает. На небольшом экране выше этой стены – изображения из кабин пилотов. Элементами стали Сильвия, Сириус и Рейка. Закончив изучать экраны, Шиничи смотрит ниже, на людей. И видит всех, кто был на их общих занятиях – то есть, здесь не только элементы. Те военные, с которыми ему довелось перемолвиться словечком на борту вертолёта, говорили о техниках – это они? Непригодные к пилотированию. Отказавшиеся из-за опасности. Или просто запасные, пока нет критических ситуаций, когда гребут всех без разбора? Пока он стоял, разглядывая помещение и оборудование, Пьер уже занял одно из пустующих кресел. Люди располагались каждый в своей отдельной «соте», на расстоянии друг от друга, но небольшом, только чтобы пройти при необходимости. Порядка тридцати человек сидело и работало. Они явно что-то делали, считывая показания приборов, вмонтированных в поверхность почти круговых столов в таком количестве, что столешницы не видно вовсе. Считывали, сверяли с чем-то ведомым лишь им, что-то вводили на находящейся под рукой клавиатуре. Правили что-то? Сбоку от этого поля из сот, на возвышении располагались места ещё для троих. Уже виденный сегодня Джером сидел справа с недовольным видом. По середине восседал – иначе и не скажешь – в кресле, которое подчёркивало его статус, командующий Фудо. А может, это кресло выбирал и ставил Джером для себя? Казалось, что это в духе данного человека. Может, потому и недоволен, буквально согнали с трона. Фудо пристально следил за обстановкой на экранах, но взгляд на вошедшего парня бросил. Ничего не сказал, значит, ему можно тут находиться и смотреть. Третьей, по левую руку от главы подразделения, расположившись за какими-то другими экранами, не такими как у остальных внизу, сидела наиболее приятная из всех троих и знакомая вообще – Мария. Медик и, как оказалось, главный наблюдатель за состоянием элементов. С ракурса Шиничи виднелись ауры всех троих, в «живом», колеблющемся виде. В режиме реального времени. И ничего кроме незначительного изменения цвета на руках брата и сестры нет. Получается, стационарный сканер видит больше? Как и переносной, которым сделаны те снимки. Или здешнее оборудование для другого. Или же имеет место редактирование либо какие-то фильтры. Чтобы никто не увидел тех выростов, которые они так тщательно скрывают. Настолько, что отказались проходить сканирование и им это позволили. Что возвращало к вопросу о том, кто они вообще такие, с подобными привилегиями. Шиничи смотрел на экраны без опаски – в случае чего сочтут за любопытство. А потом взял и подошёл. Чуть постоял рядом с явно очень занятой учёной, да так и не решился обратить на себя её внимание. К Джерому за пояснениями подходить не хотелось, Фудо же слишком увлечён просмотром, видно тоже высчитывает что-то. Да и общаться с ним нет никакого желания. Вот векторы добрались до места. «Акварион марс»! – приказал командующий и будто потерял интерес к происходящему на экранах. Поманил парня пальцем – он не посмел ослушаться, подошёл. «Любопытствуешь? Рассказать?» – с виду даже доброжелательно предложил Фудо. Игра на публику? Значит стоит воспользоваться! Голодный до знаний взгляд получается сам собой. Мужчина одобрительно покивал и указал на странных существ, которых Шиничи в прошлый раз не видел над разрушаемым городом. – Параллельно земле летят и собирают людей пранозвери. Набрав нужное количество, они возвращаются в Атландию, где из людей и будут добывать прану, необходимую в качестве пищи теневым ангелам. – своим негромким звучным голосом тот заставил нескольких техников обернуться, но они быстро вернулись к работе, наткнувшись на острый взгляд командующего. Убедившись, что больше никто не нарушает регламент, тот будто бы обратил взор внутрь себя. – Вот, один как раз уходит. – и правда, существо пошло вверх и скрылось в окне. Круглом окне, очерченном в небе сложной вязью, похожей на кружево. Цвет вязи плавно, градиентом, менялся по этой окружности перебирая все цвета и оттенки радуги. Ещё этот… портал, медленно вращался. Даже красиво, если не думать о том, что это и зачем оно нужно. Окно закрылось сразу, как сквозь него прошёл пранозверь. Существо походило на бочку, только не округлую, а как бы вытянутую. Два удлинённых выроста, назвать которые ногами язык не поворачивался, и что-то мелкое заместо головы. Брюхо – сторона, которой это нечто летело вниз и сбирало выглядящих мошками людей – в подобии присосок, которыми и происходило поглощение. – Прана – это жизненная энергия людей. Теневые ангелы – существа отличные от людей, живущие и устроенные по совершенно иным принципам и законам. Но им эта энергия тоже нужна. А то, что не вырабатываешь сам, всегда можно взять у тех, кто имеет… – замолк, задумавшись. И никто не осмелился прервать его молчания. Но вот командующий очнулся от дум и продолжил: – С херувимами и загонщиками ты уже знаком. Первые прикрывают пранозверей от атак, оттягивая на себя бои с акварионом. Вторые нужны, чтобы петь. – Гипнопесня погружает людей в состояние пустоты сознания, подчиняя и до предела ослабляя волю. В другом состоянии пранозвери не способны их поглощать. Гипнопесня существует в нескольких тональностях, но как правило используется та, которой подвержены люди среднего возраста. Однако бывали случаи, когда города пустели полностью. Смотри, видишь? Собирают не всех. Часть людей просто застыла. Их обездвижили и лишили сознания, чтобы избежать сопротивления. Им нужны только те, у кого больше всего праны. – Должно быть, ты хочешь спросить, почему акварион не атакует пранозверей. – именно это Шиничи и хотел узнать, но, как и остальные боялся прервать откровения Фудо. Судя по взглядам Джерома и Марии, они тоже этого не знали. Не всего, но части точно. Не только он тут узнаёт новое. – Потому, что это бессмысленно. Порази зверя – и он умрёт, а вместе с ним и люди, ставшие его частью. Но не сразу. Они, присоединённые к телу мёртвой твари, будут медленно гнить. Хорошо лишь то, что не приходя в сознание и не испытывая боли. Уже пытались. – люди внимали жестоким откровениям в полной тишине и не смея оторвать взгляда от экранов. – Однако, если перебить всех солдат, оставив пранозверей без прикрытия, они досрочно окончат сбор и уберутся неполными. Так спасается часть населения. Люди приходят в себя от гипнопесни в течении нескольких часов. Те порталы, в которых скрываются пранозвери и херувимы, порталы, ведущие прямиком в Атландию, защищены от стороннего проникновения и открываются на предельно малый срок. Они затратны. Поэтому загонщиков не эвакуируют с поля боя, а используют как шиты, прикрывая более важные единицы. Солдатов – по возможности. – Как ты уже, наверное, догадался, солдаты-херувимы, загонщики и пранозвери не являются разумными существами. Они что-то вроде роботов, управляемых примитивными рефлексами. Но иногда появляется нечто особенное. Думаю, мы ещё увидим этих уникальных существ, называемых мифическими зверями. Или просто мифозвери. Их придают в усиление отрядам херувимов, но если те – просто болванчики, клепаемые под копирку, то эти – штучное изделие, наделённое особыми талантами. – Поначалу людей, на которых не действовала гипнопесня, не замечали. После теневые ангелы смекнули, что из таких после обучения получаются пилоты векторов, впоследствии противостоящие им, и загонщики, как самые мелкие и быстрые, стали убивать их. Поэтому тот загонщик пытался уничтожить тебя, когда Сириус его сбил. Не разобравшись в причинах… – осёкся и замолчал. Информация, что у Шиничи попросту нет тех органов, на которые должна воздействовать гипнопесня – это, вроде как, тайна. А Фудо, увлёкшись, чуть не разболтал. – Это базовые знания по тем существам, которым мы противостоим. Можешь сесть на место техника и понаблюдать. – плавно закруглил командующий. Его промаха никто не заметил, а чтобы и не вспомнили, тот ещё добавил слов в конце: – Смотри, думай, может поймёшь чего. Но ничего не трогай, ты ещё мало знаешь, навредить можешь. – парень кивнул и быстро уселся на свободное место, которое оказалось ближе всего. Обвёл взглядом аппаратуру и принялся запоминать. – То есть мы сражаемся даже не против теневых ангелов, а всего лишь против их… болванчиков? – спросил вслух. Раз объясняли, то может и на вопрос ответят? При том, что теперь командующий вроде как должен ему, едва не раскрыв его тайну. Пусть, воспользовавшись психологическим правилом о запоминании начала и завершения разговора, тот и исправил свою оплошность, но долг-то остался. Если тот вообще сочтёт это важным. Если всё это говорилось для всех, то и это подходит под категорию. Все хотели бы знать, наверняка. – Прекращай недооценивать теневых ангелов, парень! – прикрикнул командующий. Вроде бы негромко и без особой злости, но к столам пригнуло всех присутствующих. Давление ощущалось более, чем отчётливо. – Их, как ты выразился, болванчиков, вполне достаточно чтобы раз за разом трепать этих самонадеянных глупцов, мнящих себя героями! Видишь?! – махнул в сторону экрана, где пара херувимов раз за разом роняла на спину акварион марс. Соберитесь, ничтожества, или хотите отпустить их вообще без потерь?! Тогда-то и стало понятно, что командующий каким-то образом оставил всё сказанное неслышимым для элементов. Конечно, не стоило отвлекать их от сражения, на как-то это попахивало избирательным информированием. Судя по всему, здесь прозвучало намного больше общеизвестной информации. Сильвию и Сириуса намеренно оставляют в неведении? Почему Фудо так сильно не хочет, чтобы они знали, ничего крамольного ведь не прозвучало? Или прозвучало, но только они могли заметить, а в пересказе это исчезнет? Сделав себе пометку уточнить этот момент у брата с сестрой, когда между ними установятся более доверительные отношения, передав в точности все слова командующего, Шиничи вернулся к прежним мыслям. Взгляд запоминал увиденное на экранах и показания приборов, как запоминал книгу – информация проходила мимо сознания и станет доступна позже. Раз ему отвечали, то грех не воспользоваться для других вопросов. Не из тех, которые могли счесть крамольными, а простых, вытекающих из рассказанного. Их тоже много. – Вы сказали, что порталы затратны. Куда они ведут? Как вообще работают? И где расположена Атландия? – оторвав взгляд от экранов, командующий хмуро посмотрел на парня. Он почувствовал это всей спиной, взгляды Фудо обладали какой-то необъяснимой осязаемостью. Может, это заметно вкупе с интуицией Кида, но ощущать кожей чужое недовольство довольно-таки неприятно. Может, и полезно, но уж точно не приятно. – Атландия находится с другой стороны нашего мира. – всё же стал отвечать Фудо, его взгляд пропал, вероятно снова устремившись к происходящему на экране. – Параллельный мир, изнанка, отражение – выбирай любое определение. Планета одна, а миров два. Их мир сильно отличается мира людей. Как работают радужные переходы не скажу, но что затратны – знаю точно… Это можно понять по множеству признаков. – непонятно зачем уточнил. Разум детектива уцепился за эту оговорку. Оправдание? Знания из другого источника? – А что насчёт всех этих существ? Их изучали? Разбирали? Из чего они состоят? Что это за металл, который в двух случаях из трёх держит удар аквариона? – решил ограничится этим кругом вопросов, не спрашивая о теневых ангелах. Это тут не самая любимая тема, а вызывать неприязнь – последнее дело при неустоявшихся отношениях с коллективом. – Не ты первый такой умный. Конечно, исследовали. И на составляющие разбирали, и опыты всевозможные ставили, только без толку. Человечество всё так же мало знает о них, как и раньше. Единственное, что доподлинно удалось выяснить: это скорее растения, чем что-либо иное. Растение с рефлексами, определённым образом запрограммированное. И покрыты они не металлом, их броня – это кора, просто выглядит похоже и со свойствами металлов. Вроде железного дуба. Всё это касается загонщиков и херувимов, пранозвери очень быстро распадаются, а захватить живьём ни одного не удалось. – договорив, тот уткнул такой взгляд в спину, что охоту спрашивать ещё что-то отбило напрочь. Старательно не думая о «записывающемся на подкорку» изображении с экранов и данных датчиков, Шиничи размышлял над прозвучавшим. По крайней мере части не знал никто из присутствующих, но не это являлось главной странностью. Чуть покопавшись в памяти, понял, что именно. Вроде бы незаметно, но Фудо строил фразы так, что ни разу не причислил себя к людям. Странно, но может просто выверты чужого мировоззрения? У каждого свои тараканы в голове, как говорится. А может, он нащупал ключ к некоторым загадкам. Обратив внимание на окружающее, парень сосредоточился на звуке. Воодушевлённо-радостный шум вокруг «Ну хоть не всухую», – презрительно фыркнул Джером и, судя по звуку, поднялся из своего кресла и ушёл. Закрыв глаза на несколько секунд, Шиничи снова смотрел «как обычно». На большом экране виднелось изображение одного поверженного херувима, аквариона марс над ним и ещё двоих солдат, скрывающихся в порталах. Застывшая картинка. Судя по тому, как гомонили и вставали со своих мест элементы и техники – на этом всё. Пьер подошёл и похлопал по плечу, призывая очнуться. Шиничи поднялся и, не глядя по сторонам, последовал туда, куда его вели. «Ты как?» – навис, чуть не прижав всем собой к стене в каком-то тёмном закоулке. Если бы не уверенность кидовского подсознания и опыт общения, можно было бы подумать, что тот пристаёт. Или угрожает. Но в голосе и на лице было только беспокойство. «А что-то должно быть не так?» – уточнение нелишнее, судя по виду этого здоровяка. «Не знаю, как у тебя, а меня ещё пару часов мутило, когда впервые посидел за приборами. И потом несколько ночей спал как-то… мутно. Как будто на голову что-то давило. Изнутри» – по этому объяснению Шиничи понял, что экраны или даже приборы оказывали какое-то влияние на техников. А на него самого ничего не работало, потому как «нет нужных органов». Вот прицепилась эта фраза! Будто он дефектный какой! «Я в порядке. Может, оно у меня позже проявится» – ответил, делая себе пометку спросить Рейку о том же. Уж человек с её чувствительностью должен замечать больше остальных. «Будь осторожен. Может голова закружиться или ещё чего» – искренне и бесхитростно беспокоился о нём этот громила с замашками хулигана. Простой человек с прямыми и понятными логическими цепочками – но внутри всё равно становилось тепло от осознания, что кому-то не всё равно что с ним будет. От души поблагодарив Пьера за его заботу и заставив того смутиться, заверил в своём отличном самочувствии и пообещал сидеть у себя в комнате. Во избежание. От предложения проводить вежливо отказался. Желание подколоть: «Я тебе не девица» – сдержал, это было бы неуместно. Новый друг мог слишком остро воспринять. Распрощавшись с ним, по пути в комнату заглянул в библиотеку. Кроме тех трёх книжек, которые присоветовала Рейкой утром – а ощущение, будто неделя прошла! – взял ещё пять, из списка, выданного Джеромом. То есть ровно треть работы на неделю он осилит за сегодня, отлично. Потом ещё немного – и задание выполнено. А там и до общения недалеко. Погружённый в свои мысли, Шиничи собирал с полок верх списка и заметил, что не один в библиотеке слишком поздно. «Я… Думала, что там полезная информация…» – из-за полки выглядывала та девушка, которая встретилась ему на второй день. Любительница жарких постельных сцен пыталась оправдаться за свои увлечения. Как детектив, он только усмехался про себя. Пытаться доказать обратное, стоя возле стеллажа с книжками той же направленности, да ещё и прижимая к груди томик в очередной цветастой обложке… Но, снова повинуясь инстинктам Кида, не рассмеялся той в лицо, как сделал бы сам, а лишь мягко и понимающе улыбнулся. «Каждый имеет право на свои увлечения и предпочтения в литературе. Хлоя, верно? Я никому не сказал и не скажу. Читай на здоровье» – ещё она тёплая улыбка и он уходит. В комнате уже ждут не дождутся книги, которые он завтра обсудит с Рейкой… А утром голова трещит и раскалывается, будто перебрал с информацией, загоняемой на подкорку. И не просто перебрал, а сильно! Первый раз так плохо. Подташнивает, пусть наружу ничего и не просится. Но комната качается знатно, хоть не вставай вовсе. Он и не встаёт. Откуда оно – такое? Вчера перед сном, помнится, ещё отложил пару книжек из списка, интуиция подсказала, что хватит. Что было бы не сделай он этого? Лучше не думать, тем более так голова болит только больше. Провалявшись в болезненном полусне неизвестно сколько и не дождавшись облегчения, парень пришёл в себя от стука в дверь. Острый слух разбирает два голоса: Рейка и Пьер. Оба взволнованные, но явно недовольные присутствием друг друга. Очевидно, пропустил завтрак и занятия, раз расположение его комнаты выдали тем, кто спросил. Сил немного, но стоило представить, как прострелит голову вспышкой боли, если он попытается крикнуть в ответ – как всякое желание это делать отпадает. Наверняка и сами зайдут. – Могла вообще не приходить. – со сдерживаемым недовольством бурчит Пьер в завершение их спора, открывая двери. – Шиничи, ты как тут? Совсем плохо? – интересуется заботливо, завидев тело на кровати. Шторы опущены, но немного света всё же пробивается с улицы. Заходит без колебаний, как к себе домой, но это даже радует. Было бы хуже, если бы они постояли и ушли, а так есть надежда что что-то придумают и помогут. – Если у нас с ним сходства больше, чем во вкусах на книги, то сейчас ему должно быть очень плохо. Говори тише. – парень очень благодарен заботливой девушке. Громила и впрямь слишком громкий. – И не трогай шторы! – прикрикивает из благих побуждений, но звонкий голосок ввинчивается в мозг почище низкого тембра Пьера. Тихий стон непроизвольно вырывается из груди. Но лучше это, чем поток ярчайшего света, который ждал бы его в противном случае. – Извини. Разбудили? – Не… сплю. – слова даются с трудом. – Так… должно быть? – Сейчас гляну. – девушка присаживается рядом и осторожно оглаживает горло, затем щёки и лоб. После заглядывает в глаза и вздрагивает. Прикасается к ушам – и вздрагивает уже он. – Нет, Шиничи, так быть не должно. Пьер, сможешь донести его до Марии? – Не… надо. – пытается сопротивляться парень. Не смотря на боль в голове понимая, что там ему не помогут. А вот сделать хуже– очень даже, пытаясь применить что-то работавшее для здешних. А потом не допускать больше никуда и ни к чему, из опасения. Или кто-то ещё узнает о его отличиях, донесёт куда надо и его отправят на опыты. – Я… не умираю. – А вот я бы не была так уверена. Происходящее с тобой ненормально и наверняка опасно. Мария должна тебя осмотреть. – не терпящим возражений тоном заявляет Рейка. – Пьер! – Ты уверена? – того разрывает противоречием. Друг говорит одно, а знающая явно больше девушка – другое. – Конечно, надо! Или ты хочешь, чтобы он пострадал, а то и хуже из-за нашего промедления? Твоего промедления? – вопрошает с возмущением. – Только осторожно! – восклицание снова впивается в мозг до стона. Начавший сгребать друга с постели, громила замирает, принимая на свой счёт и действует ещё осторожнее. Даже удивительно, насколько аккуратен. – Постарайся не трясти. У него что-то с головой. Лопнувшие капилляры в глазах и уши… удивляюсь, как он вообще ещё слышит. У тебя ведь не было такого? – Нет. – с испугом отвечает тот, когда они выходят на свет и и тот видит всё описанное, а сам Шиничи зажмуривается от освещения. – Вот и у меня не было. Идём сюда, тут коридор темнее. – больше они не говорят. На руках у Пьера спокойно и можно даже сказать уютно. Надёжно. И несёт тот очень бережно, пружиня шаг, болью в голову почти не отдаёт. Парню немного неудобно, что его таскают как барышню, но в то же время он признаёт, что сам идти не смог бы и благодарен за помощь. Стремление помочь. Они же не знают, что это бесполезно. – Ну, на нём хотя бы ран не видно. Послушал меня, был осторожен… – бормочет Пьер с оттенком вины. Кажется, думает, будто останься он рядом и этого бы не произошло. – Лучше бы это были внешние раны. – шипит Рейка, приглушая голос, чтобы не тревожить. – Их хоть обработать можно. А так что, череп вскрывать? – Что у нас тут? – раскалённым сверлом пронзает мозг жизнерадостный голос Марии. Похоже, эти двое встретили её в коридоре, не доходя до медблока. Шиничи стонет непроизвольно и сам же морщиться от своего голоса. – Помогите, пожалуйста! – бросается объяснять всё, что ей известно девушка. Приглушив голос и отведя учёную в сторонку. – Ты, главное, держись, Шиничи. Я верю, что с тобой всё будет хорошо. – напутствует и как может утешает Пьер. Получается у него так себе, волнение, страх и неуверенность слышно более, чем. Но даже попытка поддержать греет душу. – Я… выживу. – отвечает парень, утешая в ответ. Он-то в своих словах уверен. Уже раз умирал, потому может точно сказать, что это не оно. Хуже не становится, главное теперь, чтобы не сделали хуже, пытаясь оказать помощь. Но, думается, знающая о его особенностях Мария будет осторожна. – Так и сделай. Где я ещё такого отличного партнёра для футбола найду. И ты ещё не научил меня тому своему удару. – больше поводов сражаться за жизнь. А ведь он, по сути, никто этому человеку. Вчера первый раз поговорили. И сыграли. А тот уже считает его другом. Хочется отблагодарить, а нечем. Ну, на одно-то слово его хватит: – Спасибо. – Не разговаривай, береги силы. И поправляйся. – велит здоровяк, шагая куда-то. Должно быть, Мария жестом пригласила его внутрь. Открывать глаза нет никаких сил. Будучи бережно уложен на что-то холодное и твёрдое, шевельнув рукой чувствует под пальцами металл, опознавая язык сканера. Логично. – Идите, я сделаю всё, что в моих силах. – приглушённо отсылает этих двоих учёная. Те протестуют, не хотят оставлять друга. Шиничи чувствует себя обманщиком. Он хотел просто использовать этих людей для получения информации, а они… впрочем, о его намерениях никто не знает, а значит можно незаметно сменить для себя цель. Не только информация, но и… дружба. Узы. Связи. Взаимоотношения. С базой Кида будет просто. Кстати… – Кид, ты как? – спрашивает мысленно. Давно не слышал. – Мне так же плохо, как и тебе. Тело-то одно. – отзывается тот. – Есть идеи – почему? – Насколько ты чувствуешь по себе, думать сложно и больно. – ответ язвителен. Парень думает, что заслужил. Всё же не только ему плохо, а он ещё на разговор пытается вызвать. – Шиничи, слышишь меня? – обратив внимание на внешнее, узнал, что к нему обращались. – Слышу. – отозвался тихо. Чтобы не мучать уши. – Сканирование даёт непонятные результаты, поэтому придётся по старинке. Сейчас я тебя осмотрю, а потом уберу кровь. Не дёргайся, даже если будет больно, можешь навредить себе ещё больше. – Хорошо. – соглашается он. Мария делает всё то же, что и Рейка чуть раньше. В это время страдающий мозг пытается решить задачу появления крови, при отсутствии ран. Как детектив он точно знает, что одно без другого невозможно, но, видимо, так и есть. Местная магия что ли? Закончив смотреть и щупать, женщина прикасается к ушам. И ответ становиться очевиден. Это и правда больно, когда по слуховому проходу проводят ватной палочкой, смоченной в чём-то, пахнущем как спирт. Однако, это не та боль, которая бывает от ранения. Скорее побочный эффект обострённой чувствительности слуха. Свойство кожи. Но откуда тогда кровь? – Вот так, молодец. – хвалит учёная, закончив терзать несчастные, зато теперь чистые уши. Не дёргался, хотя хотелось. – Теперь глаза. Это просто восстанавливающие капли. Ничего, что могло бы тебе навредить. – поясняет, зная, что он непременно будет волноваться об этом. – В ушах у тебя, на удивление всё цело, откуда кровь непонятно. – получив по две капли в каждый глаз, Шиничи чувствует себя немного лучше. Жжение, которого раньше не замечал на фоне прочего, проходит. На лоб ложится прохладная ладонь и это так приятно, что он снова стонет. – Спасибо. – неизвестно что подействовало, а может просто со временем, но парню становится лучше. Легче думать и говорить. Рука не убирается. Возможно, от холода боль спадает? Или так только кажется? – Сможешь рассказать о своих ощущениях? – Смогу. Это похоже на то, что со мной уже было раньше. Это само проходит через несколько дней, не стоит беспокоится. Мне нужно больше воды и пищу в жидком виде, немного. Пусть настолько плохо ещё не было, но… это не ухудшается. Нужно просто переждать. – Тебе виднее. Тем более, я не знаю, как это лечить. И вообще, как лечить тебя. – Ну, от капель мне стало лучше, так что препараты общего спектра действия, вероятно, безопасны. И хотя бы отчасти полезны. Потом выведете статистику, насколько быстрее или медленнее я буду поправляться относительно других. – Таким мои подопечные ещё не болели, так что если кому и вести статистику, то это тебе, раз помнишь, что раньше уже случалось подобное. – тут Шиничи спохватывается, что едва не сдал себя, забыв, что сказал о потере памяти. В таком состоянии вовсе неудивительно что-то-забыть, но для него такое недопустимо. – Так и поступлю. А можно глянуть снимок сканера? – Сравнить хочешь? – сразу понимает учёная, улыбается так же, понимающе. Порывшись в ящике, подносит к его глазам оба снимка. Естественно, поняла, что первый он видел, но полагает, что как любой нормальный человек, не помнит до последней чёрточки. Если на старом вихрь вокруг головы в спокойном состоянии, то на новом он какой-то сбитый, рассеянный, будто смятый. Зато немного больше. Результат произошедшего или того, что он читал? Опускает веки, молчаливо сообщая, что закончил. Света слишком много, а глаза продолжают болеть, пусть и меньше. – Капли я выдам Рейке, пусть закапывает по три раза в день. Пьер отнесёт тебя обратно. Кто-то из них будет приносить еду… и как только ты так быстро обзавёлся друзьями? – Не уверен, что их можно считать моими друзьями. – признание срывается мимо воли. – Конечно, друзья, кто ж ещё? Отказались уходить, волнуются за тебя… – Мне кажется, я их не заслуживаю. – почему-то наваливается вина, порождая очередные слова из глубины души. – Думаю, тебе ещё и успокоительные надо прописать. – делает свои выводы Мария. – Работа техника – это же такой удар по разуму, что… Как командующий вообще додумался тебя туда посадить?! Безо всякой подготовки! Не зная, как такое скажется на тебе!.. Я с ним поговорю. – выглядела решительно. – Не надо. Это моя вина. Я был неосторожен. – после её слов произошедшее становится очевидным. Он просто проглотил слишком много информации. Приборы техников оказывают давление, дают нагрузку на разум и наверняка на память, а он смотрел не отрываясь, да ещё и сразу в подсознание без «фильтра» обычного восприятия… А потом ещё сверху добавил несколько книг. Молодец, что сказать. Подвергшись неизвестному влиянию, наложившемуся на особый способ восприятия, вместо того чтобы дать себе привыкнуть… вот и расплачивайся теперь. – Не надо… – Боишься, что больше не пустят? – тоже поняла мотив возражения учёная. – А если такое с тобой будет после каждого раза? – Это мы узнаем только когда попробуем. Да и у элементов первый раз проходит тяжело. Дальше будет легче, скорее всего, и мне тоже. Я не умираю, это, можно сказать, нормальное моё состояние после подобных перегрузок, значит и в следующий раз выживу. – А если следующий добавится сверху и это тебя всё же добьёт? Мы не знаем откуда в твоих ушах появилась кровь и почему полопались сосуды в глазах. Может у тебя внутренние повреждения и… – Тогда их было бы видно на сканере, верно? – Мария замолкла. Не нашлась с ответом, ведь всё именно так. – Пожалуйста, ничего не говорите о моём состоянии командующему. – постарался мягко улыбнуться. – А если спросит, скажите, что всё в пределах нормы для элементов. Всё же Рейке тоже было очень плохо в такой же ситуации. – вспомнив те слова девушки, добавил её для примера. Угадал, как показало лицо учёной. – Ты хочешь?!. – выглядела одновременно испуганной и удивлённой, когда догадалась. – Пока что я хочу, чтобы меня не отстранили от задач техника и не лишили доступа к аппаратуре. – поправил. Да, мысль забраться в какой-нибудь из векторов для более подробного изучения их строения и функционирования имелась. Но, исходя из того, что с ним сотворили одни только приборы, а составные аквариона на порядок сложнее – мозг может не выдержать. Значит, нагрузку надо наращивать постепенно. – Кстати, у вас есть литература для техников? То есть, вообще техников, обслуживающего персонала. – Есть, конечно… – оторопело похлопала глазами женщина. – Какая тебе литература?! Если это произошло с тобой от перегрузки информацией, то никакого чтения и прочих действий, требующих мысленного напряжения. Отдохни и дай себе восстановиться! – Увы, не выйдет. – виновато улыбнулся. – Если я не буду читать, то буду думать, мой мозг просто не умеет простаивать. А думаю я так, что… лучше уж спокойное и размеренное чтение. – А ещё тебе нельзя напрягать глаза. – уже с осознанием собственной беспомощности, неспособности запретить, протянула она. И вдруг просияла: – Тогда пусть кто-то тебе почитает! Рейка, думаю, не откажется. – Не хочу нагружать кого-то из них. – всё ещё чувствовал вину. – Точно, ещё успокоительные тебе. – вспомнила Мария. Достала откуда-то из ящика, судя по звуку, блистер и открыла дверь впуская двоих ожидающих. И правда стояли тут, под дверью. Сразу стали спрашивать, как он… Женщина рассказала все предписания, до которых они договорились. По большей части то, что назначал Шиничи сам себе. Ну и с дополнениями, касательно книг. Пообещала принести одну вот прямо сейчас и просила Пьера отнести больного обратно в его комнату. Тот, подняв как пушинку, с лёгкостью выполнил. Всем заметили, как их другу стало лучше. Убегая за книгой, Мария на ходу принимала благодарности. Когда эти двое общими усилиями расположили парня на его же кровати, он не сдержался и всё же попросил прощения за то, что им приходится с ним возиться. На что Пьер обиделся и ответил, что ради братана и не на такие мелочи готов, а Рейка погладила по голове и заставила принять таблетку из блистера, вручённого учёной. С пояснением, что, когда он будет начинать так себя вести надо давать лекарство. Громила тихо рассмеялся. Тогда как Шиничи захотелось взвыть. Почему его чувства принимают какой-то сбой в эмоциях от перегрузки мозга?! Это же он, он виноват! Почему эти люди, которых он хотел просто использовать, так добры к нему?! Хорошо хоть хватило ума и выдержки не озвучить вслух. Потому, когда пришло искусственное успокоение не пришлось жалеть о вырвавшихся словах или оправдываться. Поблагодарив всех скопом, когда пришла Мария с обещанной технической брошюрой, услышал ответы в духе: «Не стоит». На сей раз вина уколола намного слабее. Рейка читала ему несколько часов, а когда совсем охрипла, её сменил принёсший ужин Пьер. Кривился, но исправно проговаривал незнакомые определения, казалось, совсем не вдумываясь в смысл слов. Читали они ту техническую книжку. Мария принесла базовое пособие по уходу за векторами для обслуживающего персонала – и эта парочка продолжала недоумевать зачем парню могла понадобиться такая информация. Он даже слышал, как те говорили об этом прямо за дверями комнаты. И не догадываясь, что это не преграда для его слуха. Вечером скормили сразу две таблетки успокоительного и ушли, велев выспаться.