23. Целеуказание. «Когда вечер насыщенный, ещё и слишком»

Не прошло и пары часов, как ответ нашёлся. Всему виной оказалась Сильвия. Не выдержала тонкая душевная организация принцессы того, как её брат уделяет внимание какой-то левой девушке… Вот и расстаралась. Поймала в коридоре и такого наговорила, что… Зная Рейку, она откажется говорить, и сама Сильвия тоже будет молчать потому как понимает, что поступила плохо и за это накажут. А если узнают о сути её наверняка прочувствованной, но оттого не менее ужасной речи – будет ещё хуже. Выяснить правду о произошедшем удалось Сириусу. Заметил, что вид у сестры какой-то слишком уж торжествующий, злорадный и самодовольный, выспросил… Подробностей та не раскрыла, но в общем признания добиться удалось. Поэтому аристократ и был сейчас здесь, стоял перед Шиничи и… в общем пришёл за той самой услугой, которую ему предлагали раньше и от которой он тогда отказался. Так стала известна причина расстройства подруги и как раз появилось желание повоспитывать одну мелкую вредную!.. Впрочем, Шиничи был в достаточной мере профессионалом своего дела, чтобы не смешивать личное и работу. Заметил, что считает подобное работой и мысленно усмехнулся. Из-за пелены, отделяющей сознания «соседей по голове» друг от друга, ему ответили очень похожей усмешкой. Да, всё верно. А моральное удовлетворение он получит, когда Сильвия будет извиняться перед Рейкой, причём извиняться искренне и с полным пониманием содеянного. Вот это будет да, вот это будет правильно. Договорились, что скачала Сириус немного подготовит сестру. В его понимании подготовка состояла в извинениях, а ещё в небольшом запугивании. Как друг девушки, пострадавшей от козней сестры аристократа, парень не мог не одобрить того, что в итоге получилось… Для полноты впечатления перед растерянной Сильвией требовалось зрелищно появиться. Уж с чем-чем, а с красивыми и своевременными выходами у него сложностей не возникало никогда… Ожидая знака, стоял у дверей комнаты Сириуса и слушал их разговор. Стоило захотеть – и чуткий слух начал улавливать всё до последнего слова и оттенка голоса. – Прости меня, Сильвия, я понял, что всё это время поступал неправильно в отношении тебя. Я ничего не говорил и почти никак тебя не воспитывал. – собственно извинения. – Думал, что делаю это для тебя, чтобы тебе было удобно и хорошо, но нет. Я делал это для себя. Потому что мне так было проще. – дальше пошли покаяния, но, раз ему так нужно, то пусть. – Потому что воспитывать тебя как надо – это ограничивать и заставлять поступать так как тебе не хочется, а это будет тебя огорчать. А не хочу огорчать тебя, Сильвия. Ты моя сестра, единственная семья, которая у меня осталась. Но я должен это сделать. Для тебя. Чтобы тебе было хорошо, стало лучше, чем сейчас. И пусть мне будет больно видеть, как ты страдаешь особенно поначалу, я пойду на это с радостью, ведь в итоге… Ты должна быть готова к взрослой самостоятельной жизни. Сейчас ты во всём рассчитываешь на меня… Даже без меня. Если со мной что-то случится… – перешёл к запугиванию юноша. – Брат… – судя по голосу, девушка испытывала сразу много всего. Недоумение, злость, растерянность, толика страха… Не ожидала такого от своего брата и сейчас не знала, что говорить и делать. – Сильвия, пойми, мы на войне. – убеждал Сириус. – Может случиться что угодно и когда угодно. И со мной тоже. И когда я начал рассматривать такую вероятность, то подумал в первую очередь о тебе. Как ты будешь если меня не станет? – Нет!.. – полноценно испугалась та, в голосе слёзы. – Этого не случится! Ты же Аполониус!.. – Это ещё неизвестно. – отозвался тот ровным тоном. В этом слышалась сдержанность. Наверное, если бы не знал, что их могут слушать, ответил бы иначе. – Тем не менее, мы должны быть готовы. Ты должна быть готова. Тебе придётся повзрослеть, Сильвия… и я знаю кто тебе поможет. – а вот и тот самый знак! Когда разговор зайдёт о нём, Шиничи должен был подготовиться и войти, когда его позовут, но лучше сделать это прямо сейчас. Так зрелищнее. И более впечатляюще. Распахнутые двери, несколько шагов… – Что он здесь делает?! – увидев его, возмутилась девушка и принялась спешно утирать слёзы в уголках глаз. – Шиничи поможет тебе. Поговори с ним. – уговаривал Сириус, тогда как его сестра уже приняла свой обычный облик на людях – капризной принцессы с презрительно сморщенным носиком и вечным выражением брезгливого превосходства на лице. – С чего это я должна с ним говорить? – задрала нос. – Не захочу и не буду! – короткий взгляд на Сириуса показал, что они переходят ко второй части плана. «Я же говорил», – постарался передать парень. «Похоже, и правда придётся», – читалось в глазах юноши. – Не хочет по-хорошему? – не сдержался, позволил себе одну-единственную хищную усмешку. Мол, вот ты и в моей власти… Девушка напряглась. Не понимала, что происходит, а не понимать она не любила и прямо сейчас собиралась разразиться возмущением в сторону гостя, заодно задевая и брата, косвенно требуя разобраться. – Сириус, скажи ей. – повелел Шиничи с подчёркнутой властностью. – Сильвия, он знает. – послушно выполнил аристократ. Ещё и лицо такое сделал!.. скорбное, извиняющееся и во то же время предостерегающее. Всё же у есть у него актёрский талант! Или представители высших слоёв общества впитывают подобное ещё с молоком матери? «Это у них в крови», – или как там говорят? Либо так хорошо учили и низкий поклон мастерам. – С некоторых пор мы не можем ему отказать. – вздох, и ещё одна маска, на сей раз тоскливая и обречённая. Сильвия, никогда не видевшая подобного в исполнении брата, сильно удивляется, но пока молчит. Вот и получатся, что Сириус – весьма приличный актёр, достаточно хороший, чтобы провести сестру… и роль ему даётся легко, видно, представил, что могло бы быть. – Так уж вышло, что он узнал о нас. – Узнал что? – уточняет девушка недоверчиво. Видно, что догадывается, но очень не хочет верить. – То самое. – вступает в разговор сам Шиничи, всем своим видом излучая превосходство. – О том, что вы двое прячете под браслетами. – Нет! – восклицает девушка и хватается за свой наруч точно таким же жестом, как это делал её брат. Понятно у кого переняла. Если бы ещё не знал, то точно начал бы подозревать неладное. Нельзя же вот так ярко показывать… Ладно, над этим тоже придётся поработать. Позже. – Да. – безжалостно припечатав, парень перестаёт улыбаться. – Я не собираюсь использовать это знание вам во зло…Точнее, не собирался, до последних событий с Рейкой. – и красноречивый взгляд на девушку. Та сразу понимает, о чём речь и сжимается. Вот, дошло, что навлекла на них беду своей несдержанностью и излишне длинным языком. Первый урок, так сказать. – Посмотрим на ваше дальнейшее поведение. Особенно на твоё, Сильвия. К Сириусу у меня претензий нет, а вот ты… – она стояла, хлопала глазами и не знала, что делать. Снова, второй раз за этот разговор, оказалась в совершенно непривычных для себя обстоятельствах и недоумевала как выходить из сложившегося положения. Отлично, осталось добить: – Расплачиваться в случае чего придётся вам обоим. – Я пытался уговорить тебя так и уберечь от этого знания, но… – правильно, теперь речь Сириуса, для закрепления оказанного воздействия. Чтобы показать, что брат не всесилен и не сможет её защитить, как это бывало всегда. Ещё одни ценнейший урок для этой девицы. – Сильвия, нам придётся сделать так, как он говорит. – та смотрит долгим взглядом на брата, который впервые на её памяти не может её защитить, более того, сам оказался беспомощен и под ударом. После чего девушка берёт себя в руки, делает глубокий вдох и с твёрдым выражением лица всем телом разворачивается к Шиничи: – Что я должна делать? – во взгляде жёсткость, на лице готовность стерпеть всё ради них с братом. Ну хоть что-то хорошее в ней есть… Ещё в её глазах злость, почти ненависть, но само умение держать удар нельзя не отметить. Кажется, даже Сириус такого не ожидал. И снова не видит, что сестра поступает так, как поступил бы он сам в подобном положении. Что и требовалось доказать, как птенец копирует тех, кого видит рядом… А злоба… это пройдёт. Потом, со временем. Тогда же, когда она постепенно осознает, как ужасно себя вела и как сильно подставляла брата своим поведением. Позже. Сейчас же нужно очертить главные границы. – Первое: никто не должен знать. Ни о чём. Второе: не знаешь, как поступить – смотри на меня или вспоминай брата. Как сделал бы он? Третье… тебе придётся стать лучшей версией себя. – снова чуть усмехнулся. – Хорошо. – сжала губы в ниточку та. Ей только и оставалось, что соглашаться и кивать. После недолгого обсуждения будущих встреч и правил поведения, Шиничи ушёл. То есть, вышел из комнаты, оставшись возле дверей, чтобы убедиться в действенности плана. При чужаке Сильвия ничего не сказала бы, а так, наедине с братом, наверняка покажет свои подлинные чувства и отношение. – Сириус, как так вышло, что он узнал?! – и начала она с обвинений. Ошибка. Ещё и таким капризным тоном… и как он это выносит? – Ты что думаешь, это я рассказал ему?! – опешил Сириус. И, видимо от неожиданности, тоже перешёл на повышенные тона и принялся резать правду-матку: – Он сам догадался, и вообще сестра, убавь тон! Я тут тоже пострадавшая сторона, к твоему сведению! Тебе бы радоваться, что он никуда не доложил и, по всей видимости, не собирается. Я тебя прошу – не зли его! Наши жизни в его руках. – та сразу затихла. Напоминание, что от её поведения теперь зависит участь любимого брата, подействовало отрезвляюще. Остаётся наедятся, что это будет работать и дальше, достаточно долго, чтобы она поняла каким ужасным человеком была. Но юноша, как оказалось, ещё не закончил: – И кстати, это из-за твоей выходки он разозлился! А я ведь просил: не трогай Рейку! – Я думала, это из-за!.. – снова попыталась возмутиться та, но её совершенно неаристократично перебили: – Из-за того, что она мне нравится? – вот это откровения! Не зря остался, ой не зря… – Брат!? – вскрикивает девушка, ничуть не меньше поражённая такой откровенностью. – А если и так, что с того? Я что, не имею права быть счастливым?! С чего ты взяла, что можешь за меня решать?! – на этом Шиничи посчитал, что услышал достаточно и тихонько ушёл. Похоже, вся эта ситуация повлияла не только на Сильвию, но и на Сириуса тоже. По крайней мере, это помогло ему стать более честным по отношению к сестре. А ещё – к себе. Начать говорить о собственных чувствах… и это ещё один урок для избалованной принцессы. Остаётся надеяться, что друг не перегнёт палку. Хватит уже потрясений и осознаний для одного дня из жизни его сестрёнки, которая никогда прежде и не задумывалась о подобном. Достаточно на сегодня. Думается, Сириус тоже это понимает, а значит, не будет усердствовать. На этом парень посчитал сегодняшние дела оконченными и собирался уже идти к себе, как за очередным поворотом коридора увидел Рену в обществе рыжика. Последний явно не горел желанием здесь находиться, но не уходил, а значит… Только лишь и спросил зачем, на что маленькая женщина лишь загадочно улыбнулась и направилась в сторону библиотеки. Парням безмолвно предлагалось последовать за ней, что они и сделали, оба. А пока шли, негромко переговаривались: – Она считает, мне необходима твоя помощь. – буркнул Аполо примерно на середине пути. – Знаю, она уже пыталась привлечь меня к этому. – в тон ему отозвался Шиничи. – Но со мной ведь всё в порядке! – опять же негромко возмутился рыжик. – Да и я не горю желанием тебе помогать. – вздохнул в ответ. – Но она… – явно пребывал в растерянности собеседник. – Да, она считает иначе. Значит, всё, что нам остаётся, это выполнить то, чего от нас хочет уважаемый нами обоими человек. – такому итогу тот не противился. Мрачно кивнул и, по всей видимости, решил относиться к дальнейшему как к тренировке: ничего непонятно и неясно зачем оно надо, но всё равно приходится делать. Весьма необычное ощущение – приходить к согласию с этим парнем, больше похожим на зверя и кажущимся его полной противоположностью. Добравшись до библиотеки, расселись в кресла, куда указала Рена и… принялись молчать. Никто не желал начинать, да и не особо понимали, чего от них хотят. Или делали вид – в случае Шиничи. Со вздохом понимания, та начала сама. И начала она с того, что попросила Аполо рассказать о произошедшем перед его вылетом в тот раз, когда его ловили по всем подземельям базы. Обдумать вопрос зачем нужны эти сведения парень не успел, рыжик послушно начал рассказывать. Как он добрался до векторов и на векторе солнце сидел Фудо. Совершенно мирно сидел и даже сказал, что не собирается его останавливать, после чего… внаглую телепортировался с вектора на пол. Ну да, «великому волшебнику» можно, всё равно никто не заподозрит правду… После чего принялся подначивать и так злого рыжика: давай, мол, вперёд, посмотрим, как ты один справишься. Тот, разумеется, вспыхнул ещё сильнее… отголоски чего было видно даже сейчас. То есть командующий просто немного посмеялся над своим… преемником, что ли? И заодно выдал урок, да. Куда же без этого? Нет, изящный стёб – тоже, можно сказать, искусство, но зачем? Ему, Шиничи, эта информация к чему? Как будто ему и так неочевидны издевательства этого товарища над окружающими… Дальше слово снова взяла Рена и рассказала кое-что от себя, причём такое, чему никак не могла быть свидетелем. И судя по виду Аполо подобное его не удивляет. Знает что-то или просто настолько безразличен ко всему, что не касается его персоны? А рассказ касался того, как показали себя в лабиринте ещё двое элементов – Джун и Цугуми. У парня обнаружился примечательный навык – психическая фотосъёмка. Чего и стоило ожидать, простых обычных людей в пилоты аквариона не берут. Вот с помощью этого своего навыка Джун и пытался «прочесть» лабиринт. У него ожидаемо не получилось. Почему «ожидаемо»? Да потому, что это всё, что они каждый день могут видеть вокруг себя, строили не люди. То есть люди могли что-то настроить поверх и немного облагородить коридоры и помещения, но то, что в основе – материя с неизвестными свойствами, это не изменило. Талантом же Цугуми оказалась техника, вернее, он хотела, чтобы в это верили, потому и нацепила на себя кучу оборудования, которое, впрочем, ничем не помогало, имея те же сложности, что и восприятие Джуна. После этого Рена рассказала, похоже, тайну девушки. Что у той имеется особая способность создавать взрывы из ничего, когда она волнуется. Штука эта не поддаётся контролю или, что вероятнее, та просто не умеет. Вот такой взрыв и произошёл, когда эти двое стали спорить, пусть девушка и ослабила его, насколько смогла. В общем, чудо, что их не завалило… или не чудо, а всё та же сверхпрочная конструкция из нечеловеческих материалов. Рена уверяла, что после этого небольшого взрыва Джун начал о чём-то догадываться, но предпочёл промолчать, позволив себе только один вопрос на тему: «Что это было?» от которого Цугуми весьма неловко попыталась отмазаться аллергией, на что парень только хмыкнул в духе: «Аллергия, пробивающая стены», – но настаивать не стал. И правильно. Не хватало ещё одного, а то и пары взрывов, в ограниченном-то пространстве пещер, где всегда есть чему отвалиться и упасть на голову. Парни переглянулись. Рыжик тоже явно не знал, зачем им это рассказали, но обоим пришлось терпеть эту лекцию. Благо, по окончании их отпустили… Нет, не их, а только Аполо. С явным облегчением и радостью на лице тот ускакал, как только был дан знак изящным движением руки. Значит, Рена закончила часть, которую требовалось услышать им обоим и дальше можно будет поспрашивать о том, что при рыжике не обсудишь. пришло время для особых вопросов! Есть такие вещи, которые ему точно не стоит слышать, в частности: – Может, тебе моей крови? – например, таких. Девушка по-прежнему выглядела не лучшим образом и что-то подсказывало, что на вопросы отвечать не станет. Наверняка всё те же игры Фудо, которому ничего не предъявишь. От желания защитить, не имеющего выхода, теснило в груди… Одно хорошо, командующий знает предел всех своих «фигур» и не будет его переступать… по крайней мере, пока они ещё нужны. Значит, не требует от своих подчинённых чего-то сверх их возможностей… Но в любом случае можно предложить поддержку – что и было проделано. – Спасибо, не нужно. – отозвалась Рена и почти удержала себя в руках, только крошечная дрожь выдавала, что это было бы очень кстати. – Моя кровь тебе навредит? – принялся уточнять Шиничи. Нужно же как-то понять причины отказа. – Да нет, всё что не подходит просто не усвоится. – уже не так уверенно отвечала девушка. – Тебе почему-то нельзя? Запретили? Он? – с намёком, который без труда понимают. – Нет, нет, ничего такого. – пытается легкомысленно отмахнуться она, но парень не привык отступать, особенно когда знает, что может помочь и не видит действительно важных причин этого не делать. – Тогда почему? – продолжал допытываться. – Это не является необходимым сейчас и… – Можешь не заканчивать! – пытается опередить он, уже зная, что услышит. Понял уже причину отказа. Но Рена не слушает и договаривает: – А ещё не хочу тебя ослаблять. К тому же… может быть больно. Я умею так чтобы не больно, но ты… всё может выйти сильно по-другому. – вот, значит, что её беспокоит. – Если ты не заметила, я боли не боюсь. Уж точно не телесной. Но мне больно смотреть на тебя такую… такую измученную. Так что, если я всё же могу помочь… – собирался уже перестать настаивать, убедившись, что подруга этого не хочет, как та взяла и неожиданно согласилась: – Хорошо. – ещё и невозмутимо так, будто и не было всех этих уговоров. Вот и что это было вообще? Смысл было столько отказываться? – Только не смотри, ладно? – Если тебе так… удобнее, – не смог подобрать более подходящего слова. – То ладно. Та кивнула и потянулась за его рукой. Правда только после некоторого промедления, оказавшегося достаточным, чтобы Шиничи успел представить себе совершенно новый опыт раздевания перед кем-то. Если бы она попросила шею – то пришлось бы. Сам предложил и настоял, нельзя давать заднюю только потому, что неловко. Чтобы не показывать никому такие отметины, укус должен располагаться ниже, где-то в изгибе плеча, чтобы его прикрывала одежда. Раз никто до сих пор не знает о её сущности – так и должно оставаться, он бы себе не простил, если бы стал причиной раскрытия. Значит, изгиб плеча и раздевание… Не то, чтобы никогда такого не делал, но… в раздевалке среди таких же парней как сам и молниеносные преображения в условиях представлений Кида – это совсем другое. Раздеваться перед девушкой, пусть и отчасти слепой – определённо что-то новенькое. Всё это успело промелькнуть в голове до того мига, как та коснулась его руки и притянула её к себе. Нашла наощупь, невольно напоминая, что всё же слепа хоть и умудряется как-то видеть или скорее воспринимать мир вокруг. От этом легко забыть, пока вот такие случаи не напомнят. – Не смотри. – ещё раз говорит она, по-видимому, как-то чувствуя взгляд, ведь он и правда засмотрелся. Шиничи отворачивается, ещё и глаза закрывает, вдруг Рена как-то отслеживает это и посчитает обманом. Глянуть, конечно, хочется, но это не стоит доверия друга. Может, потом сама покажет, когда будет в достаточной мере в нём уверена… Из-за закрытых глаз все остальные ощущения обостряются. Более чем отчётливые прикосновения холодных пальцев к запястью, разворачивающих ладонь венами вверх… лишь ненамного более тёплые губы, вслед за пальцами, кажется, подгаживающие кожу… Парень чувствует, что начинает краснеть, а ведь думал, что полностью избавился от этого. Но залить лицо полностью краска смущения не успевает – новые и, признаться, весьма приятные ощущения, прерывает боль. И всё стразу становится на свои места, а из головы убираются лишние мысли. Укус – понимает он спустя миг. Неприятно, но ненамного хуже забора крови на анализы. Вполне можно терпеть – особенно, ради важной цели – и даже думать ещё о чём-то. Он старательно прислушивается к себе, пытаясь отследить ухудшение состояния, но, как ни старается, не может заметить ничего подобного. Ухудшения… просто не обнаруживается. Получается, в кино всё врали, что уже через пару секунд жертва начинает чувствовать слабость, а то и сразу в обморок падает. Ничего такого. Хотя, откуда бы киноделам его родного мира знать об особенностях укусов вампиров из этого? Ощущение, будто вообще ничего не происходит – только рука в укушенном месте неприятно ноет – кажется странным. Даже начинают закрадываться мысли о том, что и правда ничего не делается… но они не усевают развиться во что-то дельное, Рена почти тут же заканчивает. Сразу становится на порядок легче и сдержать облегчённый вздох действительно сложно. Пальцы, по-прежнему на удивление жёстко держащие его руку, подсказывают, что это ещё не всё. Потому парень сидит смирно и ждёт, не открывая глаз. Проходит пара минут – девушка явно что-то делает, пусть укушенного места больше не касается – ощущения странные, но остаточная боль исчезает почти полностью. Только после этого ему разрешают открыть глаза. Шиничи тут же смотрит. Не на собственную конечность – на Рену. Слишком сильны были подозрения, но… она выглядела заметно лучше. Посвежела, исчезли мешки под глазами, цвет лица приблизился к обычному, пусть и бледному, какой у неё обычно, и даже улыбка появилась. И благодарит она с той же улыбкой. Хоть видно, что помогло. А то такое ощущение было, что ничего не взяла и согласилась только потому, что он настаивал. – У тебя удивительная кровь. – поставила в известность. – Рад, что тебе понравилось. И помогло. – не нашёл ничего лучше для ответа. – И тебе не придётся долго лечиться. – девушка кивнула на его запястье, так и лежащее в её руках. Переведя взгляд туда же, парень увидел только два тёмных пятнышка. Вообще на ранки не похоже! И тем более на укус. Захотелось потрогать, но как-то заметившая это девушка велела не мешать телу лечиться. – Лучше перевязать и даже не смотреть. – заявила. И непонятно, правда или в шутку. Но платок достала, и сама повязала. Для того, кто делает на ощупь, получилось очень хорошо. Забрав свою руку и даже в движении не ощутив боли, Шиничи поведал о своих подозрениях и о том, что ничего не почувствовал. Никакого упадка сил или чего-то подобного. Усмехнувшаяся на первое, ко второму Рена отнеслась со всем вниманием, даже улыбаться перестала. Сказала, что так быть не должно, хоть немного, но ослабление он всё же должен ощущать. Чуть поразмыслив на пару, пришли к выводу, что у иномирцев просто всё по-другому. И на вопрос, будет ли она теперь отказываться, когда он в следующий раз предложит, девушка ничего не ответила. Значит, будет. Такая забота изрядно грела душу. Уверенный, что уж теперь-то ему точно можно идти спать, Шиничи добрался до дверей собственной комнаты и даже порадовался, что больше никого не встретил. Однако, стоило открыть дверь, как с губ сам собой сорвался вздох. В помещении обнаружился Тома, а это не тот человек – простите, ангел – которого можно попросить прийти в другой раз. Часть разума радовалась, что тот пришёл сам, проявил инициативу и всё такое, но остальное хотело только отдохнуть. Впрочем, это желание пришлось оттеснить подальше, чтобы его не заметили. – Я пришёл кое-что рассказать. – пришлось помолчать какое-то время, чтобы ангел понял, что тот, кто пришёл, должен изложить цель визита. Да и сам факт того, что он об этом догадался, можно считать небольшим достижением. – Ты всегда что-то рассказываешь, наверное, мне стоит сделать то же самое? – Это хорошая мысль. – Шиничи уже полностью настроился на рабочий лад. – И что же ты хочешь мне рассказать? – Недавно я гулял в садах, – слова, произнесённые сразу в мозгу, сопровождались картинками, вспыхивающими там же. Похоже, так Тома понимал определение «рассказать», или у них просто все рассказывают именно так. Парень против не был, посмотреть на жизнь ангелов хотелось. И он не остался разочарован. Сказать, что сады были сказочно красивы – это ничего не сказать. Зелень, цвета, цветы!.. природное великолепие как оно есть. И даже не видно следов человеческих рук… ах да, людей там никогда и не было. А местные ухаживают за посадками иначе. – И увидел фей. – продолжал гость, а перед глазами Шиничи появились маленькие существа всего с палец ростом и с крылышками. Все одинаковые, только разных цветов. Они порхали и кружились вокруг цветов и ветвей сада. – Они как-то сумели пережить эти двенадцать тысяч лет. – А почему ты думаешь, что этого не должно было произойти? – осторожно подтолкнул парень. Впервые ангел рассказывал ему что-то… такое. Не отвечая на вопрос и не относящееся к каким-то общим темам. Разговор требовалось продлить. – Ангелы живут за счёт праны, феи – тоже. – отозвался ангел. – Но если мы спали всё это время, то фей никто не усыплял. Всё процессы были остановлены, в том числе и сбор с выдачей праны… Но они как-то выжили. – Тебя это удивляет? – ещё один вопрос. Пусть говорит, пусть думает! Сейчас он так похож на человека! – Пожалуй. – согласился Тома и замолчал, о чём-то задумавшись. – О чём думаешь? – спросил Шиничи. Сам-то он думал не о крохотных феях, а об ангеле, сейчас стоящем перед ним. Хотя нет, не стоящем – висящим над полом, случайно или намеренно подчёркивая свою эфемерность. – Может, если бы мы могли существовать без праны, люди были бы нам не нужны?.. – озвучил свои мысли. – И тогда во всей этой войне не было бы никакого смысла. – подхватил парень. Ведь это как ничто другое согласовалось с его собственными мыслями. Неужели и Тома думает о том же?! – Больше не было бы необходимости собирать людей, и вы бы просто оставили их в покое… – …Вряд ли. – спустя какое-то время ответил ангел. На его лице крупным шрифтом было написано: «Нет», но он постарался облечь это в более мягкую форму и это тоже можно было считать положительными подвижками, но в этот миг для Шиничи всё затмило осознание, что, если бы не нужда в пране и людях как её источнике, человечество уже было бы уничтожено. Кажется, он позволил себе почувствовать слишком много, так как Тома явно уловил что-то, раз принялся… оправдываться? Само по себе невероятно! – Эта война идёт с давних времён, никто не станет её прекращать, даже если найдутся другие возможности. Слишком много обид между нами и ними… – А ты? Ты лично? Ты прекратил бы войну, если бы мог? – выпалил раньше, чем подумал. «Ведёшь себя непрофессионально!» – мысленно отругал себя. И сам же ответил, что слишком устал. Стоило просто выпроводить нежданного гостя, а теперь есть опасность загубить все плоды прежних стараний! Так, нужно просто взять себя в руки и мягко закруглись разговор. – Я… – замялся тот, затрудняясь с ответом. И Шиничи изо всех сил пожелал не узнать, о чём думал ангел в этот миг. Слишком логичным казался ответ, которого он не хотел бы слышать даже при том, что это был не его мир. – Не отвечай, не надо. – остановил уже готового что-то сказать ангела. Тот недоумённо глянул на него. Ещё бы, раньше такого не делал. Нужно объяснить, хоть как-то. – Я не хочу услышать то, что, думаю, услышу от тебя. Это не то, чтобы сильно изменит моё к тебе отношение, но… В общем, всё сложно, Тома. Прости, если надавил на тебя. Просто не говори мне этого, ладно? – Ладно. – кивнул гость, позволяя вздохнуть с облегчением. Значит, ничего не потеряно! Ангел просто не понял и немного растерялся. Ничего непоправимого не случилось… Но и уходить он не спешил. Требовалось срочно придумать тему для разговора. И тут вспомнились мысли о сходстве одного знакомого ангела с луной и кажущаяся связь того странного херувима со всё тем же небесным телом. – Лучше скажи, ты имеешь какое-то отношение к херувиму с необычными свойствами, не так давно побеждённому акварионом? – об этом и спросил. – Это я придумал. – без сомнений подтвердил Тома. Дальше уже полностью сосредоточившийся на деле парень мягко указал на то, что, пусть как бы и понятно, что работа есть работа и они и встречаются в «нерабочее» время, потому все рабочие моменты стоит оставлять за порогом… но всё равно это не очень хорошо. Несколько неправильно делать такое и даже не предупреждать. Так, высказав своё небольшое недовольство по этому поводу, Шиничи перешёл к другому, постаравшись донести до ангела как важны для людей связи с другими людьми. Что человек живёт не в безвоздушном пространстве, так или иначе у каждого есть какие-то связи. Дослушав и одарив странным взглядом на прощание, Тома ушёл. Ушёл молча и в задумчивости. Если впоследствии он потратит на размышления о прозвучавшем хотя бы пару минут – это уже можно будет считать успехом. Парень же наконец-то смог расслабиться. Глубоко вздохнув, задержав дыхание и протяжно выдохнув, он отпустил мысли и очистил сознание. Наконец-то один и никому от него больше ничего не нужно… Нет, он любил общество и помогать людям – тоже, но порой всё же уставал от этого. Сейчас бы подумать, подвести итоги дня, но нет. Слишком устал. Всё же живой человек. Завтра будет завтра, а сегодня лучше уже лечь спать, пока ещё чего-нибудь не случилось.