Глава 10. Всё проще, чем кажется

Вечер. Хотя скорее уже ночь. Лиза и Мира находились в комнате последней, сидя в обнимку с подушкой или постепенно сползая на кровать. И даже на лице Линовы то и дело мелькала светлая улыбка.       — Я уже всё рассказала, — с лица Лизы она не сходила вообще в принципе. Девушка была безумно рада тому, что они наконец смогли организовать ночёвку. — Теперь твоя очередь, Мира. Казалось бы, простое желание. Но раздвинуть график обоих подруг было довольно сложно, если не невозможно. Мирослава вообще не выключала внутреннего скептика, реагируя таким образом на каждую предложенную дату. Критично и беспристрастно. Со стороны могло показаться, что она не хотела этой ночёвки вовсе, хотя может быть оно так и было, но то, что в итоге всё получилось — говорило об обратном.       — Лиз, ну что мне рассказывать? У меня всё поразительно стабильно. Общага, школа, дом, танцы. Вот и всё. — Мирослава пожала плечами, взяв очередную зефирку из тарелки.       — Не прибедняйся, — вновь рассмеялась Лиза, — у тебя есть одна причина, которая нарушает «поразительную стабильность»… Она то мне и интересна. — Мира внутри напряглась. Говорить обо всём с кем-то, что касалось Джисона… Минимум непривычно.       «Может хотя бы Лизок подскажет что со всей этой чехардой делать?», — пронеслось в мыслях Линовы. Она ведь буквально не обсуждала это ни с кем. И что делать, как себя вести, совершенно не понимала. Не знала. Такого у неё точно не было. А у Лизы этих особей мужского пола вокруг вагон и маленькая тележка. Тем более это даже не какая-то «мимолётность», как называла влюблённость подруга. Просто спросить совета.       «Это вряд ли как-то изменит моё положение в её глазах», — глубокий вздох. И Мира рассказала. Обо всём что происходило с того момента, как тетрадь оказалась в руках этой белки. Лиза внимательно слушала, кивала, сопровождая монолог подруги всевозможными комментирующими фразами. «Да ну…», «Прям так и сказал?», «А ты что?», «А он что?» и тому подобными.       — Ребята, я с вас в шоке, — Романова показательно закатила глаза. — Вот это, конечно, у тебя поразительно сумасшедшая стабильность, подруга… — Мирослава усмехнулась. На реакцию Лизы она могла смотреть вечно. У подруги было «лицо с субтитрами», и за это время Мира научилась хотя бы примерно понимать, что означает то или иное его движение.       — Но то, что ты на занятии отказала Алиночке… У меня только один вопрос. Ты бессмертная или сумасшедшая? Как она тебя не прибила на месте…       — Не прибила и хорошо… — в сторону сказала Мира. — Ну сама посуди, что мне было делать. Ладно если бы мы были в зале только с Алиной, но… ребята из класса… Надо было видеть, как они смотрели в нашу сторону…       — И что? Смотрят и смотрят, не понимаю в чём проблема, — Лиза потянулась к пачке чипсов.       — Учитывая то, насколько ядерно мы реагируем друг на друга…       — Что совсем не похоже на тебя.       — Я не хотела выносить всё это на показ. Для всех остальных я безумно сдержанная, а с этой белкой… Не получается. Ну бесит он меня. — Романова вновь закатила глаза. — А Алине я сказала, что у меня месячные, а прокладки нормальной в общаге не было, поэтому я так отреагировала.       — Так себе, конечно, отговорка, рискованная… Но опустим этот момент. — Лиза погладила Азраэля, лежавшего между ними. И как-то подозрительно замолчала. Обычно её не заткнёшь. Не угомонишь. Мирослава вновь погрузилась в свои мысли. Они ведь с Лизой знакомы давно. Но делиться чем-то личным Мира не считала нужным. Зачем нагружать такого солнечного человека как Лиза? Это был один из тех немногих случаев, когда внешность совпадала с внутренним миром. По крайней мере Мира видела её именно так. Девушка не только с царским именем и фамилией, но отчасти и манерами. Романова Елизавета Петровна. Но эти манеры проявлялись далеко не в сдержанности. Не в том, чтобы не показывать себя абсолютно никому, а в том, чтобы показать, насколько можно идти за своими эмоциями и быть счастливой. Мира прекрасно помнила, как подруга страдала из-за того, что открывалась и доверяла людям всей душой. Те слёзы в её плечо. И то, как к этому относились её родители. Лиза росла в такой атмосфере, где она могла проявляться, где она имела голос. Молчание затянулось. Мирослава посмотрела в сторону подруги. Та гладила Азика. Её длинные блондинистые волосы спадали на лицо, скрывая за чёлкой светло-зелёные глаза. Пижама белая с розовыми вставками.       «Она такая красивая», — улыбнулась сама себе Мира.       — Мира, а ты точно уверена, что это всё просто так? — вдруг нарушила тишину Лиза.       — Что ты имеешь ввиду?       — Его поведение. — Она сделала паузу. — И твоё, кстати, тоже…       — А я-то тут причём? — с лёгкой усмешкой спросила Мира. — Я сам нейтралитет.       — Честно, я всё ещё не могу отойти от того, что он назвал тебя крольчонком… — Романова пронзила подругу оценивающим взглядом. — Хотя сходство явно есть…       — Ну не надо, — девушка специально растянула последний слог. Лиза рассмеялась.       — А ты… Не можешь сдержать эмоции? Если это для тебя так важно… Мирка, ты случаем не влюбилась?       — Ты с ума сошла?! Я?!       — Ты. Или ты думаешь, что вся эта фигня просто так? Как минимум он пытается тебе понравится, — строгий взгляд Миры всё ещё таранил подругу, — ну или по крайней мере найти к тебе подход. А бесишься ты, потому что он вызывает слишком много эмоций, к которым ты не привыкла! Такое объяснение подходит? Мира молча кивнула, беря из чашки последнюю зефирку.       — Теперь только твой выбор показать тропинку к себе или заставить Джисона бродить по этому беспросветному лесу твоей души… В ответ на такое заявление Мирослава лишь рассмеялась.       — Я тебя уверяю, наша классная бы очень высоко оценила метафоричность твоего высказывания, — она всё ещё не могла перестать смеяться, из-за чего ей сразу прилетела подушка в лицо.       — Ах так?! — Лиза показала ей язык, аккуратно убирая остатки снеков в сторону, чтобы не рассыпать их во время «боя». Мира кинула подушку в ответ, но и Романова не отставала. Она пустила в ход аккуратно расставленные на подоконнике маленькие подушечки и мягкие игрушки. В конце концов Лиза, уличив момент, подобралась поближе к подруге, обняла её за талию, и обе девушки свалились в объятия пушистого пледа, переводя дух. Линова аккуратно гладила Лизу по волосам, а та прикрыла глаза от удовольствия.       — Ты подумай над тем, что я тебе сказала, ладно? — Попросила Романова.       — Хорошо, — глухо отозвалась хозяйка комнаты. Азик, сбежавший во время «баталии», вновь забрался к девушкам и пристроился рядом с ними. Его примеру последовала и Ари, вернувшаяся от матери Миры, облюбовав подруг с другой стороны.       «Может стоит дать шанс?» — думала Мирослава находясь на грани засыпания. — «Но не отдавать тетрадь чтобы понравиться? Что за бред?! Может только если обратить на себя внимание…» Постепенно обе девушки провалились в сон.

***

День Юрия Николаевича начинался весьма сносно. Пары в расписании только вечером, а в школу ему к 11. После завтрака он первым делом направился в маленькую светлую комнату с цветами. Каких их там только не было. Герань, алое, антуриумы, бегонии и множество самых разных. Многие из них он помнил с детства, хотя большинство пересажено с помощью побегов, и это всего лишь «обновления» для старых растений. Любовь к растениям ему привила мать, которая ещё в детстве заметила, что «у Юрочки лёгкая рука» и, какое бы прихотливое растение они не посадили вместе, оно всегда дарило цветы. Юра и сам был рад такому раскладу, ему безумно нравилось проводить время в этой комнате. Обрывать листья, поливать, рассматривать всё это многообразие, забыв про время. С детства мало что изменилось, кроме того, что у него не осталось никого, с кем это можно было разделить. У мамы обнаружили на поздней стадии болезнь, которую в то время вылечить нельзя было. Её уход подорвал здоровье отца, и теперь он находился в санатории, изредка приезжая домой. После мамы остались только цветы. И это была ещё одна, наверное, самая весомая, причина, по которой он продолжал этим заниматься. Ему нравилось прикладывать руку к созданию чего-то нового, живого. На одной технике всё же далеко не уедешь. А здесь наблюдаешь, как маленький полудохлый кустик даёт сначала более сильные листья, а потом и яркие цветы. Недавно он купил у бабули в переходе маленький горшочек с неизвестным на первый взгляд растением. Но стоило ему чуть окрепнуть, как начали просматриваться черты фиалки. А сегодня она распустилась. Фиалка. Бордовая. Как тёмная кровь.       «Кого-то она мне напоминает… », — подумал Юра, фотографируя молодой цветок. Он вспомнил отлив волос одного человека. Иногда он был рыжеватый, а иногда…еле красный. Почему-то между этой девушкой и цветом была явная связь. Юра вздохнул. Он никогда не рассматривал Мирославу именно как объект романтики. Хотя любой психологический форум сказал бы о том, что это ложь. Он никогда не делал этого.       «И не стану. Ей только шестнадцать стукнуло — она ребёнок, это просто неправильно», — но почему-то ему хотелось ей помочь. Она никогда не говорила о своих проблемах, но то, как она себя вела, этот испуганный взгляд, когда он появился в аудитории, выдавал всё с головой. То, как она старается выстроить вокруг себя барьер, и не пускать никого. Категорично. И без исключений. Как маленький зашуганный зверёк. Хотя от этого, вероятно, чувствует себя одиноко. Он вспомнил, как его прожёг взглядом парнишка, сидевший рядом с Мирославой. Это вызвало улыбку. Кому-кому, а этому явно достаётся больше всех. Внимания или пиздюлей… Вопрос резонный, но сейчас Юра уже нажимал на кнопку «Отправить». Всё же безумно хотелось поделиться этой красотой.

Юрий Каверин, 9.36 *Изображение* Доброе утро! Этот маленький цветочек чем-то мне напомнил тебя)))

Mirr_murr, 9.36 Интересно, чем…? *слегка улыбающийся смайлик*

Юрий Каверин, 9.37 Просто вспомнил) Ассоциация прошла… Как на счёт того, чтобы сегодня увидится?

***

Мирослава сидела на кухне, попивая свой кофе. Без сахара, как всегда. Эта неожиданная фотография определённо подняла ей настроение. На математике внезапно решили провести пробник, чтобы «вывести статистику». Поэтому сейчас можно было расслабиться, хоть немного.

Mirr_murr, 9.37

У меня сегодня есть пара-окно

В 16.00

Юрий Каверин, 9.37 Я как раз сегодня буду в школе во второй половине дня Приходи в кабинет) Будем перебирать скучные учительские бумаги Мирослава улыбнулась. Несколько раз они с Юрой уже устраивали такие посиделки над бумажками. Всё это всегда оборачивалось безумно интересными беседами. Мирослава была готова очень долго слушать практиканта, и сама рассуждать вместе с ним. Со стороны это могло показаться чем-то выходящим за рамки дружбы, но… разве не закономерно, что человек поменьше хочет перенять опыт у человека побольше? И неважен пол. Это просто интересно. Звук нового уведомления вырвал Миру из своих мыслей. А увидев от кого прилетело сообщение, она едва не поперхнулась кофе. «Хан Джисон, как всегда вовремя», — закатив глаза, девушка перешла в мессенджер. Han Ji Sung, 9.40 Крольчонок, Алина попросила тебе передать, чтобы ты сегодня не шла к ней на занятие. А вместо него потренировалась со своим напарником по проекту *ухмыляющийся смайлик* Мира вздохнула. Теперь вторую половину дня едва ли можно было назвать лёгкой. Ведь появились «осложняющие обстоятельства». Han Ji Sung, 9.41 И не пытайся игнорировать, я же вижу, что ты всё читаешь

Mirr_murr, 9.41

После всех пар?

Как ни странно, привычного раздражения не было. Конечно, обращение «крольчонок» всё ещё выбивало из колеи, но в остальном… Он же ничего такого не сделал.       «Кроме того, что появился на свет и каким-то образом выудил мою тетрадь», — Мирослава хмыкнула в ответ на свои мысли. Всё же… интересно разгадать, что под это маской великолепного Хан Джи. Все мысли неизбежно возвращаются к тому моменту за сценой и этой… тайне. В голове девушки проскользнула парочка мыслей. Да и тетрадь вернуть хочется… Han Ji Sung, 9.41 Именно) Не забудь, что у меня ещё вокал

Mirr_murr, 9.41

Как я могу забыть про своё окно?)

Han Ji Sung, 9.42 Кто тебя знает, крольчонок… Вот и поговорили. На лестнице послышались шаги. Если бы это был Джисон, то вполне вероятно, что в него что-то бы, да полетело. Несмотря на то, что Мира решила постепенно налаживать с ним контакт. Но нет, совсем нет. Это была Катерина. Мирослава выдохнула, одним глотком допивая свой кофе.       — О, Мира, как чувствуешь себя после пробника? — Катя открыла холодильник и взяла из ящика глазированный сырок.       — Как видишь, отрезвляю себя кофе, — Линова улыбнулась, домывая кружку. — А вообще всё хорошо. Меня после проверки точно не прибьют.       — Рада за тебя, думаю, что я тоже хорошо справилась, ну… наверное.       — Кать, ну откуда столько неуверенности, — Мира, вытерев руки, обняла Крылову со спины. — Я уверена, что ты прекрасно написала. — Катерина лишь глубоко вздохнула. Мирослава старалась максимально бережно относится к Кате и лишний раз не волновать её. Всё же их лидер слишком много думала обо всех кроме себя. А эта неуверенность… Линова всегда чётко разграничивала свои собственные достоинства и недостатки, и то, что кто-то может просто не замечать в себе океан прекрасного, говоря, что всегда хуже всех, поражало её.       «Вот что делают с человеком навязанные мысли», — думала Мирослава, в очередной раз поддерживая Катерину. Поэтому она старалась сказать комплимент при каждом удобном случае. Чтобы не дать Кате упасть на дно. Такие люди как она должны сиять. Да, они проходят трудный путь, сдерживая свои желания, заботясь лишь о других, а из-за своей доброты подвергаются нападкам со стороны чёрствых эгоистичных сухарей, которых и людьми назвать трудно. Поэтому им нужен кто-то рядом. Хотя бы на время. Позже, когда такой человек вновь столкнётся с проблемами один на один, ему хватит силы восстать из пепла. Как феникс. И стать ещё более прекрасным, чем до этого.       «А кто-то изначально справляется сам…» — Мира встряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Сейчас не время жалеть себя и вспоминать прошлое.       — Спасибо, — Катя улыбнулась, высвобождаясь из объятий. — Нам пора на занятия.       — Конечно, мам, — Линова с хитрым, слегка смеющимся, прищуром посмотрела на Крылову. В ответ та, лишь улыбнувшись ещё шире, направилась к лестнице, Мире оставалось лишь догонять.

***

Последние два мазка. Прикушенная для большей сосредоточенности губа. И вот наконец можно сказать, что Катерина хотя бы на сотую долю довольна своей работой.       — Ого, — протянула за спиной девушки Лида. — Это, наверное, лучшее, что ты успела сделать за такой короткий срок. Катя обернулась, посмотрев на подругу исподлобья.       — Лучшее я приберегу для нашего проекта, это так, — она выдержала паузу, подбирая слово, — разминка перед прыжком.       — Я в этом и не сомневаюсь, — Лида поправила пряди, свисающие на лицо, зачесав их рукой. — Забрать холст наверх? Ты же сейчас на вокал?       — Да, на вокал, и я… — она запнулась и намного тише, неуверенно продолжила, — бы не отказалась от помощи, — Крылова быстро промыла кисть в банке с водой. Этот ритмичный звук соприкасания деревянной ручки и стекла банки заставлял расслабиться, напоминая, что работа завершена.       — Мир, возьми мою сумку с материалами, — попросила Версо, так как у Линовы тоже сейчас окно.       «А жаль», — пронеслось у Катерины в голове. Она, повернувшись, случайно поймала взгляд Джисона, устремлённый совершенно не на неё, однако парень, заметив это, показал обоими руками «класс». К нему присоединился и Макс, пытающийся наконец закончить свою работу. Их поведение вызывало улыбку. Эти двое ещё те шалуны, и если бы Андрей вовремя не хватал их за шиворот, то половина общежития была бы уже разгромлена. А с другой стороны, они явно нашли друг друга и сразу спелись.       «Не то, что Джисон с Мирой… хотя это скорее она с ним», — Катерина не раз замечала эти словесные перепалки и огненные взгляды, которые были следствием раздражённости Мирославы. Она переживала за этих двоих, но, когда наконец решилась вмешаться, Андрей и Макс еле отговорили её от этой затеи.       — Они не маленькие, сами разберутся или расскажут нам, если посчитают нужным. — сказал тогда Макс.       «...если посчитают нужным. А если нет? Вдруг им плохо, пока мы бездействуем? Вдруг…» — после этого злополучного слова могло следовать тысяча и одно предположение того, что могло случится. Слова других мало утешали. Она хотела услышать, а лучше увидеть своими глазами, что всё хорошо.       — Я говорил с ними обоими, скоро всё наладится, — слова Андрея, как пластырь, который временно скрывает свежеиспеченную рану.       — Хочется верить, — вспомнила собственные слова девушка. Но пришло время вынырнуть из воспоминаний и идти на вокал. Верить. В то, что твои люди, твоя команда, твоя маленькая семья будет жить в мире друг с другом. Всё что Катерина могла делать сейчас — наблюдать. И в нужный момент прийти на помощь. Потому что сейчас от неё не зависит ровным счётом ни-че-го. Но ей безумно хотелось заботиться о других. Не жалея себя. А если кто-то заботился о ней… Отмахнуться — мысль первая, сбежать — вторая, расслабиться — подобного даже не проскакивало в её голове. Педагог встретила их, как всегда, с лучезарной улыбкой на лице. Она уже сидела за фортепиано в классе. Катя старательно выгоняла все ненужные мысли из своей головы. Глубоко вдохнула и выдохнула. Переступая через себя, стала в открытую позу: ноги на ширине плеч, в одной руке, до побелевших костяшек, крепко сжала аккуратную папку с нотами и текстами, а другой край своего худи. Начиналось занятие с распевки.       — Разогреть голос очень важно, поэтому не смейте отлынивать! — громкий голос Ольги Николаевны. — И не смейте трогать лицо грязными руками, терпите! Такие привычные фразы. Но даже это не самое страшное.       — Катя, открывай рот! Ты зажимаешь связки! Снова. В очередной раз ножом по сердцу. Катерине захотелось просто отойти назад и закрыть себя руками. Она и сама чувствовала, как эта зажатость мешает брать ноты. Но как будто сделать не могла ничего. Её взгляд скользнул по ребятам и вновь задержался на Джисоне. Хан спокойно выпевал каждую гласную в пресловутом «Рома-ома-до» несмотря на то, что Андрей и Макс уже молчали, так как взять выше не могли из-за диапазона. Катерина вновь набрала воздуха и приложила два пальца к подбородку, чтобы хотя бы минимально контролировать себя. Получалось чуть лучше, но… Девушка была недовольна.       — Катерина, давай, умница! — эта похвала колола только больнее.       «Надо будет практиковаться, пока буду рисовать…», — промелькнула мысль у неё в голове. Стены их комнат с шумоизоляцией, а Мира и Лида… В крайнем случае побудут на кухне. А Джисон в конце занятия то и дело отвлекался на телефон. Педагог пригрозила ему папкой, но этой белке всегда всё сходило с рук, стоит лишь улыбнуться. В конце занятия улыбались все. Даже те, кому сначала было не до этого.

***

После пары по ИЗО Мирослава помогла Лиде донести их работы в общежитие и как-то судорожно засобиралась. Хотя идти всего ничего. Смотрясь в зеркало, она расплела пучок. Волосы небольшими волнами рассыпались по плечам. Мира лишь загадочно улыбнулась отражению, покрывая губы слоем гигиенической помады и блеском.       — Такая обворожительная улыбка… Я аж завидую, — раздался из-за спины голос Лиды.       — Ты мне льстишь. Даже слишком, — несколько кокетливо отвечает Линова, вновь оглядывая себя с ног до головы.       «Что-то точно не так», - эта мысль не давала ей покоя. Но что конкретно нужно изменить… Ответить на этот вопрос крайне сложно. Наверняка вся эта безысходность отразилоаь на её лице, потому что из-за спины вновь послышался голос Версо.       — Замени эту огромную футболку на облегающий белый лонг с широким вырезом, который чуть открывает ключицы… И будет тебе счастье. — Мирослава недоумённо посмотрела на советчицу, та бросила взгляд в ответ. — Тот, в котором ты в прошлый раз была на хореографии, к нему может подойти длинная цепочка с подвеской.       — Но мне потом на танцы… — начала возражать Мира.       — Снимешь, а пока сияй, — с этими словами Лида застегнула на шее Мирославы посеребрённую цепочку из ярко-выраженных звеньев, на которой висела подвеска из трёх звёздочек, отливающих металлическим блеском. — Не благодари.       — В который раз меня спасаешь, — усмехнулась Мирослава и начала переодеваться. Чувство стиля у Лиды её поражало. Да, Версо часто влазила, казалось бы, не в своё дело, но потом её ещё и благодарили за это. Ведь такая вещь, как образ, может безумно много рассказать о человеке, а Лида чувствует людей и понимает, как можно их раскрыть через одежду. Каждая вещь, каждый аксессуар, каждый штрих что-то подчёркивает и дополняет, показывая всем вокруг кто перед ними стоит. Хотя с помощью одежды легче всего обмануть. Надеть маску несуществующего человека или просто выдумать новую версию. Которая лучше, красивее, идеальнее… А может даже увереннее? Мирослава спустилась по лестнице в холл и вот, забив на куртку, хотя только начало марта, перешла в основной корпус гимназии. В школе было непривычно тихо; во вторую смену учился минимум классов. Кабинет информатики, сколько она себя помнила, находился на третьем этаже. Наконец Мирослава нашла нужную дверь и, взяв себя в руки, постучала.       — Войдите, — послышался знакомый, чуть уставший голос. Мира, аккуратно проскользнула в кабинет и села за парту прямо перед учительским столом. От такого действия в какой-то мере повеяло ностальгией.       — О, это ты, — улыбнулся Юра, — Чай, кофе, а может что покрепче?       — Споить меня решил? — рассмеялась Линова.       — Для того, чтобы тебя разговорить все средства хороши! — Мира, вздохнув, ухмыльнулась.       — И о чём ты хочешь поговорить? — девушка вопросительно подняла бровь. — Мне кстати чай. Зелёный.       — О тебе, — ответил практикант, нажимая кнопку включения на электрическом чайнике. Мира сразу же почувствовала себя неуютно и чуть отодвинулась назад вместе со стулом, который, как назло, противно проскрипел. Когда их вообще в последний раз меняли?       — В каком плане? — тихо, чуть заискивающе спросила она.       — В самом банальном, — Юра держался довольно расслабленно, несмотря на поведение девушки. — Просто чуть больше узнать о тебе, понимаю, что разговоры на отстранённые темы тебе нравятся намного больше…       — Допустим, — отозвалась Мира, облокотившись на спинку стула, стараясь показать, что сейчас ей «абсолютно комфортно», как и при любом разговоре с Юрой, который был до этого. Рассказывать что-то сверхъестественное она, конечно, не собиралась. Однако сейчас ей необходимо продумать каждое слово, чтобы ненароком не показать больше, чем стоило. — Что именно тебя интересует?       — Начнём с ещё большей банальности, например… — Юра замолчал, заливая пакетик «Гринфилда» кипятком, потом сразу же протянул кружку Мирославе, смотря прямо в глаза. Этот кристально-голубой взгляд только тогда, промозглой осенью мог показаться ей холодным, когда он ненароком врезался в неё, сейчас же они были полны шаловливого любопытства.       — Даже не знаешь, что спросить? — голос Линовы звучал несколько насмешливо, она быстро, вытянув руку, забрала кружку. Юра лишь рассмеялся.       — Дай хотя бы с мыслями собраться, Мир, имей хоть чуть уважения к старшим! — В ответ девушка лишь скривила гримасу. — Может, я просто не знаю, с какого именно вопроса начать?       — Ну конечно, конечно, — это начинало забавлять Мирославу и вместе с эти она потихоньку расслаблялась. — Пока ты собираешься с мыслями, задам вопрос я.       — Валяй, — поправляя очки на переносице ответил Юрий.       — Ты сам цветочки выращиваешь? — то, как это произнесла Мира, со стороны звучало несколько критично.       — А что нельзя? Конечно я, кто ещё будет этим заниматься?..       — Твоя мама? — попыталась отшутиться девушка, наклоняя голову на бок.       — Её уже как три года нет на этом свете… — неловкая пауза, после которой девушка сразу же спохватилась.       — Прости! Прости! Я-я не знала… — почему-то это отдалось комом в горле. Хотя Мирослава прекрасно знала, почему. Бабушка. Она никогда не требовала от неё быть кем-то другим. Просто принимала и просто любила. Большую часть начальной школы Мира жила у неё. Потому что мать была слишком занята работой. Но несмотря на это, бабуля никогда не ругала свою дочь, а наоборот всячески пыталась объяснить внучке, почему мама ведёт себя именно так. Почему мама ругает, когда она внезапно заболевает? Почему мама требует лучших результатов в школе? Почему мама требует от неё определённого образа? Все эти вопросы уже в том возрасте вызывали у Мирославы некий бунт. Но бабушка умело сглаживала все углы, не давая внучке не единого повода для беспокойства. Она никогда, никогда не заставляла её подстраиваться под кого-то. Советовала, как поступить правильнее, но не настаивала на чётком соблюдении советов.       — Мирочка, — приговаривала в тот день бабушка, когда так называемая «подружка» опозорила её внучку на весь класс. — Люди, неважно, дети или взрослые, злы. Они могут в любой момент нанести удар со спины, заметив твои слабости. Но не позволяй им задеть тебя, не позволяй им делать тебе больно. К сожалению, Мирослава восприняла всё слишком буквально. Она вспоминала тёплые шершавые бабушкины ладони, голос, который был лучше и музыкальнее из всех, какие только Мира могла встретить в своей жизни… Собственными руками бередила уже покрывшуюся толстой коркой рану. В кабинете повисла оглушающая тишина. Тишина, наполненная воспоминаниями. Та, которую необходимо было прервать.       — Я знаю как это больно — терять дорогого человека, хоть уже и времени прошло… Достаточно. — Мира пятернёй зачесала чёлку назад, отводя взгляд.       — Кто? — девушка тут же повернулась к практиканту, — Если не хочешь не говори, я не настаиваю. Этот голос будто обнимал Миру. И даже на такой, казалось, запредельно личный вопрос захотелось ответить.       — Бабушка. Она была очень большой частью моей жизни до того, — Линова нервно сглотнула, ком в горле подступал всё ближе. — до того… до того, как… как… — Мирослава уже не замечала, что начала прерывисто дышать, периодически шмыгая носом.       «ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС» — это мысль набатом стучала по голове, но глаза сами по себе становились влажными и когда пространства для этой влаги между ресниц не хватало, она равномерными каплями стекала по щекам, образуя влажные дорожки. Девушка поспешила закрыть лицо руками.       — Мира! — на выдохе Юра поднялся и сел рядом с Мирой за партой. Повернулся к ней, раскрыв руки для объятий, но та, просто наклонившись в сторону, упала ему на плечо, всё ещё пытаясь справиться со слезами. На лице Каверина промелькнула тень безысходности, но он лишь положил руки на плечи девушке, легонько поглаживая её по спине. Мирослава, чувствуя тепло, исходившее от этого человека, не просто не могла остановиться, она не могла противиться тому, чтобы этот поток становился всё сильнее. В этот момент у неё перед глазами пронеслись все моменты связанные с этим «дедом», как она называла его про себя. Такая уж привычка давать всем клички… Без него никогда не было плохо, а с ним никогда не было скучно. Юра — воплощение спонтанности, несмотря на требующую точных расчётов и планов специальность. Сходить в театр? Нет проблем. Просто подышать воздухом в парке — тоже. Он простой до безумия, но именно в этом и состоял интерес Миры к его персоне. Прямота и логичность. Простота и открытость. Некая взбалмошность. В нём не было противоречий. Она просто хотела понять. Каково это? Быть искренним в моменте, не пытаясь выставить себя в лучшем свете. При этом как-то слишком вовремя Юра говорил именно те слова, которые были нужны больше всего, хотя Мирослава никогда не делилась своими проблемами. И вот сейчас, просто почувствовав себя в безопасности — расплакалась. Не просто расплакалась, а разревелась в три ручья.       — Ну что ты… — шёпотом, боясь ещё больше испугать не менее напуганную Линову, произносит практикант. — Сейчас ты просто точная копия той красной фиалки… особенно если смотреть сверху…       — Издеваешься? — всё ещё шмыгая носом, спрашивает Мира. Слёзы не перестают течь.       — Я серьёзно, — улыбается Юра, — успокоилась?       — Немного… — Линова внезапно заметила себя на плече парня и тут же резко отстранилась, будто её обожгли, а рукавом лонгслива поспешно начала вытирать влагу с лица.       — Дурёха… — рассмеялся Юра, успев сходить за салфетками, которые Мира с поразительной быстротой выдернула из его рук, как только, конечно, они были протянуты. Не забыв при этом бросить в сторону парня прожигающий взгляд, который рассмешил его ещё больше.       — Я так понимаю, пояснений мне ждать не стоит? — садясь на своё место, спросил Каверин.       — Конечно, не стоит. Этого вообще не должно было произойти.       — Да что ты говоришь, — передразнил её манеру Юра. Но после паузы продолжил, — То, что ты сейчас расплакалась, совершенно не стыдно. Смерть близкого, а особенно если ты была ребёнком, наносит сильный удар по твоей личности. Мира не умерила строгости своего взгляда. Хотя самая малость доверия точно присутствовала в их взаимоотношениях. Она опять сняла все маски. Сняла их не там. Возможно даже не с тем человеком. Но почему-то этот человек напомнил ей прошлое. Такое далёкое, но маняще родное. Тогда в её мире не было ни намёка на холодные тона, они сразу же погашались тёплыми. Потому что был по крайней мере один человек, которому она точно нужна была без масок. А сейчас… Разве такая скандальная особа может кому-то приглянуться? Вряд ли. В оставшееся время они говорили, не переходя на особо личные темы. Исключением стало то, что практикант решил поделиться историей о своей маме. Но в остальном… Они просто хорошо проводили время, так, что не замечали его течения. А на дисплее телефона Миры отображалось: «Входящий звонок от контакта: Белка Хан»

***

Гудок. Первый, второй, третий…       «Вот и где она?» — Джисон начинал не на шутку злиться. Четвёртый, пятый, шестой… Он ходил по танцевальному залу, наматывая круги, как тигр по клетке. Седьмой, восьмой…       — Что такое? — раздаётся в трубке её голос.       — На время посмотри, крольчонок, или ты всё же решила забыть про эту репетицию? — строго спросил Джисон, стараясь не повышать свой тон. На другом конце трубки послышался шорох и едва слышимая ругань.       — Я сейчас буду, извини. Извини? Извини! Джисон не знал, что ему делать, злиться или радоваться. Учитывая, что в голосе напарницы даже прослеживалась вина… Нет-нет, раньше времени точно расслабляться не нужно.       «Пока она придёт… пройдёт минут пять» — парень решил не терять время даром и немного поимпровизировать. Включил случайную музыку и стал перед зеркалом. Выглядел он просто. Чёрная футболка, такая же чёрная толстовка на молнии и серые спортивки. Первые секунды заставляли его тело раскачиваться из стороны в сторону, постепенно увеличивая амплитуду движений. На слова он начал делать небольшие перебежки; руками расставлял акценты и добавлял объёма. Внимательно вслушивался в бит и подстраивался под удары, которые шли в унисон с его сердцебиением. Когда начался пред-припев, он добавил пару прыжков, а на припеве начал с разворотов, не забывая про перебежки, почему-то эта песня буквально их выпрашивала. Сразу же после припева он успел запутаться в своих ногах, скидывая толстовку, и очень вовремя, прямо под бит, упасть. Хан не почувствовал боли и приземлился довольно мягко. Немного полежав, Джисон вернулся в ритм. Ощущая, что это падение было ему на руку. И с второго пред-припева начал подпевать. Раскачивания, шаги, резкие повороты… Это всё позволяло почувствовать музыку на себе, пустить её не только по венам, но и по мышцам с костями, выпуская эмоции наружу. Здесь и сейчас он не играл чью-то роль. Он играл себя, вкладывая все свои переживания в танец. Внезапно дверь распахнулась с громким скрипом. И на пороге появилась Мира.       — I could not believe, how sweet trouble could be, — почти в тот же момент допел Хан. На лице девушки появилось странное выражение. Лицо, само по себе не выражало никаких эмоций, но глаза… Они были полны какого-то непонятного блеска, а на щеках небольшой румянец, волосы немного растрёпаны. Хан совершенно не мог понять в чём дело, но и оторвать взгляд — тоже.       «Вот и моя персональная неприятность пожаловала», — усмехнулся он про себя.       — Ну и где ты была? — как можно укоризненнее спросил Хан. — С этим, как его там, Юрой? Мирослава немного помолчала, отвела взгляд, а потом вновь посмотрела на Джисона, ехидно улыбнувшись.       — Тебе то какая разница? Пришла же, — Мира, ухмыляясь, завязала высокий хвост.       — А может быть большая? Мне надо знать, кого просить не отвлекать тебя от проекта…       — А может от тебя? — передразнила его Линова, закатывая глаза. В ответ сердце парня пропустило пару ударов.       — От меня и отвлекать не надо, я знаю, что твоё внимание будет принадлежать только мне. — тут же постарался натянуть маску уверенности Джисон.       — Много на себя берёшь, белка, — Мира положила телефон и подвеску на лавку.       — Хорошо, по крайней мере сейчас, — немного теряя уверенность, произнёс Хан, улыбкой смягчая свой тон.       — Только сейчас, — тихо ответила Мира, всё ещё с ненавязчивой улыбкой на лице.       «Что твориться у неё в голове?», — это сбивало с толку. Казалось бы, легко просчитать какие-то шаги, а перед каждой встречей выстраивать чёткий план действий. Если бы не одно но… Которое заставляет приподнять маску, если не сбить её полностью. Джисон не понимал, кем ему нужно стать, чтобы понравится этой девушке. Как себя вести? Потому что то, что нравилось всем, ей не нравилось от слова совсем.       — Девушки любят уверенных и немного плохих парней, — сказала одна вокалистка на фестивале, после его выступления. Но почему в этот раз подобное поведение даёт совершенно другой эффект? Непонятно только почему именно сейчас? Почему они столкнулись именно в этой, совершенно новой для них обстановке.       «Может пустить всё на самотёк?» — подумал он и, подойдя к вставшей напротив Мирославе, взял её за руку.       — Может быть, попробуем сымпровизировать что-то из классики парного танца? Просто чтобы лучше почувствовать друг друга, — теперь он произнёс это просто спокойно. Просто.       — Вальс? Самое простое если… а в процессе, посмотрим… — только сейчас он заметил, что Мирослава выглядела безмерно уставшей. — На самом деле, мы можем что-то взять оттуда, вся база взята из классики, — она крепко сжала его руку. Джисон просто не мог поверить в происходящее. Что произошло с Мирой за этот день? Она почти не припирается, разве что только вначале, но как только он перестал из себя кого-то строить…       — Я включу музыку, — прервал он собственные мысли. Ну не может же быть всё так просто? Хотя если ответ всё это время находился на поверхности? Прямо-таки любимая фраза Андрея получается. «Всё проще, чем кажется» С такими мыслями он вывел напарницу в центр зала, пока звучал проигрыш и, вновь став друг напротив друга, они взялись за руки. Джисон не мог это объяснить, но почему-то его сердце то замирало, то начинало биться с удвоенной силой. Он сглотнул. На словах Мирослава первая положила правую руку ему на плечо, а его руку положила на свою талию. Взгляд глаза в глаза только усугублял положение, но позволял установить тесный немой контакт. Почти одновременно их свободные руки поднялись на уровень плеч и сплелись в замок. Хан не видел ошарашенного выражения своего лица, но как только он заметил, что румянец девушки стал чуточку ярче, улыбнулся. Раз, два, три. Раз, два, три. По новой. Раз, два, три. Раз, два, три. Первый шаг сделала Мира, но её инициативу тут же перехватил Джисон, оставив право вести танец за собой. Он не знал точный узор вальсовой тройки, но держался вполне уверенно. Медленный темп в каком-то плане давил, но заставлял замечать множество мелких деталей, и то, насколько холодные руки у девушки, и то, насколько акустика зала способствовала полному погружению в музыку. Как только темп начал чуть увеличиваться Мирослава взяла инициативу на себя. Сначала чуть оттолкнула Хана, разрывая замок из рук, отводя свои назад. Парню ничего не оставалось как зеркалить партнёршу, которая почти в тот же момент схватила его левой рукой за правую, свободную поднимая параллельно полу, а после лёгким взмахом прижимая свою ладонь к ладони Джисона, повторяющего каждое движение за ней. После инициатива вновь вернулась к нему. Джисон немного покрутил Мирославу, держа свою руку над её головой. Потом они вернулись к исходной позиции, но то и дело добавляли какие-то мелкие движения руками, перетягивая одеяло на себя. Это чем-то походило на бой, достаточно уважительный, но с таким запалом конкуренции…       — С тебя, кстати, кофе, за моё томительное ожидание, — сказал Джисон на ухо напарнице, когда музыка подходила к концу.       — Посмотрим, как сейчас себя будешь вести, и тогда я подумаю. — Мира отстранилась от Хана, налила себе воды из кулера и залпом её выпила.       — Ты жестока, крольчонок. — Ответил Хан, вновь перебирая свой плейлист в телефоне.       — Я думаю, будет лучше, если сегодня мы посмотрим на импровизации друг друга, а на следующий раз начнём ставить непосредственно хореографию. Всё же о подходе к делу каждого из нас мы знаем намного меньше. — Проигнорировав замечание Джи, сказала Линова. — Давай, я буду смотреть! Раз, два три…       Джисону ничего не оставалось, кроме того, как подчиниться и просто пустить всё на самотёк.       «Так лучше», — пронеслось в его голове. И он вспомнил холод её рук. Это было меньше пяти минут назад. Но то, что их руки были сплетены в замок, а вторая рука лежала на её талии в этом облегающем лонглсливе… Сердце билось в ритме вальса, выбивая триоли.… Раз, два, три… Раз, два, три…