Глава 11. Свет во тьме
19 апреля 2025, 18:00Комом в горле
Слёзы сжимают.
Я улыбаюсь,
Если Мне скажут:
Ты в порядке?
Я промолчу.
Комом в горле
Тихий крик заглушу.
Мне очень больно,
Тревожно и страшно;
Но для других,
Думаю, это неважно.
28 марта 20…
Эти слова появлялись сами. Из ниоткуда. Мирослава прикусила нижнюю губу, напряжённо думая. «После той тренировки… Что-то пошло не так», — но что именно? Хорошо это или плохо? Мира не знала. Каждое их взаимодействие начиналось с яркой эмоции. Будь то раздражение, негодование, обида или же радость, восхищение, удивление… Этот список можно продолжать до бесконечности. Она дала ему шанс — вот, что пошло не так. Только Мира готовилась к ещё большему разочарованию, постоянному раздражению… Но вместо этого Линова чувствовала что-то совершенно другое. И это другое будто насильно стёрло из её памяти весь негатив к этому человеку. Моментами Хан Джисон даже начинал ей нравиться. Казалось, не было этих мучительно долгих шести месяцев, когда Мирослава старалась избегать «знакомого» с фестиваля, которого планировала забыть напрочь после той августовской недели. И это в классе на восемь человек. Практически за одной партой. Мира усмехнулась, перекладывая голову с матраца на подушку. Лежать на животе и печатать стихи на телефоне, безусловно, удобно, но находится долго в одном положении девушка тоже не могла. Но кроме того, что она перестала ощущать весь негатив, бурлящий в ней по отношению к этому человеку, были и другие, менее объяснимые последствия. Сейчас их общение походило… на флирт? «Нет, это совсем не так! Это игра моего мозга! И здесь нет ничего, кроме приятельства!» — Принять резкий скачок рейтинга Джисона из огромного минуса, до порядочного плюса — ещё та задача. А принять собственные эмоции… «Дальше дружбы это всё равно не пойдёт», — это убеждение на время успокоило девушку, но стоило в памяти всплыть той самой тренировке, девушка резко перекатилась на другой бок. «Это просто тренировка… там все успевают облапать партнёров и не только…» — Тренировка. Лишь тренировка. Это оправдание уже имело намного больше оснований. А прошло уже больше двух недель. Весна начинала намного больше входить в свои права. «Весеннее обострение… у этой белки, а опылилось ещё и на меня» Когда они находились в классе, Мирослава вела себя также неприступно, как и всегда — необходимо было удерживать своё «второе лицо». Холодность и расчётливость, саркастичные комментарии, слыша которые Хан начинал либо тихо посмеиваться, либо улыбаться. От этого его щёки становились ещё больше, оправдывая кличку, данную Мирой. Но стоило им остаться наедине… Линова сразу же переставала задумываться о том, как себя ведёт. Поэтому нагло переступала некоторые общепринятые границы. Маска стремительно сползала, но всё ещё оставалась на лице. И поведение Джи… оно тоже менялось. Вместо спокойной наглости просыпалась безумная гиперреактивность или просто спокойствие, смешанное с чем-то ещё. Но что это, Мира не могла понять. Пока что не могла. «Просто хочу посмотреть, как он будет себя вести, если свою тактику изменю я. Если мы продолжим игру…» Весь этот безумный поток спутанных мыслей прервал очень громкий, настырный стук в дверь. А так как в комнате никого не было, Мире пришлось подняться с кровати, сопровождая данное действие измученным вздохом. Она подошла к двери и раздражённо дёрнула ручку. — Ну, и? — не успев посмотреть кто перед ней, спросила Линова. — Для начала, доброго дня, — улыбнулся Хан, хватаясь за косяк двери и открывая её чуть больше. Мира подняла глаза. Опять этот прищур из-за улыбки и беличьи щёки… Внутри чуть кольнуло из-за встречи его глаз с её. — Доброго… — это прозвучало неуверенно. — Это не меняет вопроса, — сказала Мира по-привычному жёстко. — Тут такое дело… Угадай, кому нужно идти за продуктами сегодня? Суббота. Это значило, что в общежитии будут либо все, либо никто. Но раз по расписанию сегодня они… Придётся идти. — Список я уже взял, поэтому пошли, — он сделал паузу, пытаясь подобрать более убедительные слова, — лучше сейчас, пока все смотались по делам. — Хорошо-хорошо, только переодеться дай, — сказала Мирослава уже чуть мягче, чем первую фразу и почти сразу же, с усилием, закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. — Я быстро! — крикнула она. — Я жду! — раздалось с другой стороны. Мира выдохнула. Каким образом он появляется рядом, стоит только вспомнить о его существовании? И почему она так резко закрыла дверь прямо перед его носом, чуть не придавив руку? Хотя то, что он успел среагировать, девушка видела. Просто странно. Всё что происходит по отношению к нему — странно. Чувства, мысли и даже маски… Меняются с катастрофической скоростью. И это… пугает? Пугает неизвестность. Пугает то, чего нельзя предугадать. Но сейчас он просто напомнил об обязанности. С чего такая реакция? Мира, всё ещё злясь на себя, с силой отбросила «домашнюю» футболку на кровать, надев белое худи на спортивный топ, а вместо бесформенных шорт чуть ниже колена, которые также отправились в полёт, натянула коричневые лосины. Волосы в очередной раз перетянула резинкой, которая всегда находилась на запястье. Вышла за дверь. В, так называемой, комнате отдыха и на кухне Джисона не было. Тогда Мирослава сбежала по лестнице в холл. Там тоже никого. Девушка надела кроссовки и вышла на улицу. И теперь выдохнула. Хан стоял, смотря вдаль, за забор школы. Ветер трепал его и без того беспорядочно лежащие волнистые пряди. Джисон выделялся чёрным пятном на фоне школьного двора, деревья которого уже цвели белым цветом. Казалось, он даже не видел её. Просто спрятал руки в карман своей любимой толстовки. «Стандартный набор одежды для похода в магазин», — отметила про себя Мирослава и неспеша засеменила к парню. В воздухе витало что-то непривычно тёплое. Запах улицы стал совершенно другим. Пока идёшь, намного ярче чувствуешь аромат из пекарни, запах цветов или парфюм прохожих. Так и они с Джисоном шли не спеша, утопая в собственных мыслях, не в силах произнести ни слова. Поглядывали друг на друга периодически, но начать диалог будто не представлялось возможным. Внезапно из-за угла улицы выехала бордовая «семёрка» с громко играющей музыкой. Те самые роковые биты из детства… Если не роковые. Джисон, когда эта машина приблизилась к ним, неожиданно начал тихонько подпевать, кивая головой в такт: — Перемен требуют наши сердца, — он выждал проигрыш и не опоздав ни на секунду продолжил, – Перемен требуют наши глаза. — Ты знаешь «Кино»? — Мирослава повернулась к парню хоть и понимала, что это ужасно глупый вопрос. — Конечно, а ещё то, что «Цой жив», тоже, — парень улыбнулся, взглянув на Миру. — Наверное, я неправильно задала вопрос… — она задумалась, — Откуда ты знаешь эту группу? — Оттуда, откуда и язык. Мой лучший друг с семьёй эмигрировал из России в Корею. А его отец… был немножечко фанатом Цоя. Вот это и отложилось в голове. Я же рассказывал уже. — А, точно, — немного поникнув, Мира отвернулась, но тут же как будто вспомнив что-то важное повернулась обратно. — Значит, и на гитаре что-то знаешь? — этот вопрос прозвучал с некоторой надеждой. — Конечно, крольчонок. Что за допрос ты решила мне устроить? — Хан, судя по тону, пребывал в прекрасном расположении духа. — Просто так… А что, нельзя, белка? — подхватила его настрой Мирослава. — Можно, конечно. Тебе точно. Разговаривая о всяких пустяках, они добрались до магазина. Хоть ребята и быстро собрали всё необходимое, но очередь в этот субботний день была просто огромна. — Вот и что им всем дома не сиделось, — проворчала себе под нос Линова. — И не говори… — поддакнул Джисон. — Сколько мы ещё тут простоим? — он опёрся на большую тележку, вздыхая. В кармане у Мирославы завибрировал телефон. Это была Катерина. — Да, Катерин, что случилось? — Мир, Джисон рядом? — не вдаваясь в подробности, спросила Крылова. — Да, а что? — Сегодня наша с ним очередь идти за продуктами, но меня срочно домой требуют… — Подожди, что-что? — процедила Мира свозь зубы, в её крови начало закипать раздражение. — Сегодня твоя очередь с ним? Джисон, краем уха услышав тон девушки, заметно напрягся и даже выпрямился. — Да, я хотела поменяться с Максом… — обеспокоено тараторила Катя. — Не беспокойся, милая, считай, что ты уже поменялась со мной… — с этими словами Мирослава бросила в сторону Хана испепеляющий взгляд. Тот лишь неловко улыбнулся в ответ, почёсывая затылок. — Спасибо большое! Макс меня тогда сейчас проводит домой… Обязательно напиши, как дойдёте до общаги! — Конечно, тебя это тоже касается, — заботливо отметила Мира и, попрощавшись, положила трубку. Джисон выжидающе смотрел в сторону девушки, будто готовясь защищаться. Мирослава на шаг приблизилась к нему и с силой схватила за рукав толстовки в районе предплечья, потянув парня вниз. — Вот это ты хитро придумал, конечно… — тихо, почти на ухо произнесла Линова, заставляя Хана прислушиваться к каждому слову. — Я даже сначала не догадалась. И ты даже не представляешь насколько, — она немного закашлялась, — насколько тебе сегодня повезло. Ты проштрафился, удивительно, что впервые за время нашей договорённости… Начать диктовать свои условия — казалось наилучшим выходом. Во-первых, это заставит Джисона вести себя приличнее, во-вторых, из этого можно было извлечь выгоду, а в-третьих… Сломленность односторонней власти. — Поэтому сегодня ты отделаешься легко. Горячий напиток и шоколадка с тебя. — сказано это спокойно, без лишней агрессии между строк. — Мир… — Иди за шоколадкой, белка. Фундук и изюм. А то сейчас не успеешь до того момента как мы подойдём на кассу. — Джисон вздохнул, но быстрым шагом направился к полкам с шоколадом. Мира про себя усмехнулась. Это так интересно… чувствовать некую власть над человеком. Не пересекая границ дозволенного, конечно. Он накосячил — это факт. Но для чего? Мысли на этот счёт совсем не радовали девушку. Все они сводились к одному. «Почему именно я?» Именно этот вопрос не давал ей покоя. Но найти на него ответ можно было только став ближе к Джисону. Цель, которая достижима лишь при определённых условиях. Осталось лишь создать их. А насколько быстро это произойдёт — лишь вопрос времени. Вскоре они всё оплатили. И вышли из магазина. На небе начинали сгущаться тучи. Ребята с пакетами в руках, не сговариваясь увеличили темп, но это не спасло их от капель, которые начинали сначала по одной, а потом будто все разом, срываться с тёмного неба. Это был настоящий ливень. Они лишь успели накинуть на головы капюшоны, ненадолго поставив пакеты на землю. До общежития было недалеко, но под этим дождём они промокли насквозь. Пока бежали, брызги из луж неизбежно попадали на них. Забежав во двор, они по очереди быстро прикладывали пропуска под крики охранника дядь Толи из каморки, который пророчил ребятам заболеть, если они будут так легко одеваться или не научатся смотреть прогноз погоды. Но им было всё равно. Сразу же попав в здание, Мира скинула кроссовки и поставила их под батарею, а после бегом поднялась на кухню, ставя пакеты на стол и забираясь на стул. Джисон с некоторым опозданием, но бежал за девушкой останавливаясь перед стулом, на котором та сидела. Свет из приоткрытого на форточку окна совсем тусклый, приглушённый. А запах проливного дождя приятно щекочет обоняние. Хан, делая глубокий вдох на выдохе смеётся. — Мне так давно не было так…хорошо… — Хоть ты и проштрафился? — Мира отдышавшись ухмыльнулась, расслабленно облокотившись на спинку стула. Мокрая толстовка неприятно приложилась к спине. — Ну, кроль… — она не дала ему договорить, резко наклонившись, приложила палец к его губам. Таким шершавым и.… сухим. Но ведь они только что пробежали приличное расстояние под дождём… — Никаких «ну», Джи, — голос Линовы и без того звучал приглушённо, а в этом кухонном полумраке приобретал несколько иной оттенок. — Я уже сказала напиток, обязательно горячий, и шоколад с тебя. Тёмно-шоколадные глаза Хана глядели на неё из-под упавших на лицо кудряшек. Их взгляд будто сжимал все её внутренности, но разум противился как только мог… «Это лишь игра… Игра», — мысли судорожно пульсировали в висках. — «Просто пьянящий запах дождя». Внезапно, Джисон приложился губами к её пальцу, но тут же отстранился. Это действие огнём прошлось внутри груди девушки. — Тогда… — он взял власть в свои руки, — Тебе чай, кофе или… Меня? На его лице проявилось столько эмоций разом, что произвести их анализ не представлялось возможным. В один момент он поднял брови, что заставило Мирославу рассмеяться. То ли от стресса из-за непонятных ей чувств, то ли от того, что этой действительно выглядело мило и забавно. Хотя в сочетании с этим строгим и одновременно несколько томным взглядом, вряд ли второе. — Сейчас я предпочту лишь кофе и горячий душ… — протянула девушка. — А ещё чтобы ты разобрал пакеты… «Если скажет: в душ и без меня? — придушу на месте», — промелькнула в её голове. Вдох, выдох. Мирослава стремительно старалась успокоить себя. Но с каждой новой мыслью… это становилось сложнее. — На сколько я помню, растительное молоко мы не покупали… — Этот подкол заставил Миру вновь пронзить Джисона взглядом. — Мне просто крепкий кофе без сахара. В турке желательно. — Удивление на лице Джисона стоило ответа. — Оу, не думал, что… — Что девочки пьют что-то кроме латте на кокосовом? — усмехнулась Мира. — Что у нас одинаковый вкус в кофе. Неловкое молчание и всё время блуждающие взгляды в сторону друг друга. — Иди давай в душ, а то заболеешь… — шёпотом произносит Джисон включая светодиодную ленту над плитой и направляясь к окну. — И под окном уселась… опять. Давай беги. Эта внезапная забота выбила девушку из колеи, но в то же время разлила тепло по телу, несмотря на мокрую одежду. И это тепло не было похоже ни на что.***
— Потянулись! И… раз, два, три, четыре… Алина Сергеевна продолжала считать до восьми, а ребята тянуться, чтобы достать ладонями до пола. Без каких либо усилий это делали только Мирослава, Аня и Андрей. Джисон же успевал почувствовать каждую клеточку своих мышц. Что на спине, что позади коленных чаш. С шипением, через некоторую боль, но он делал это. — Встали в исходные позиции! — голос тренера наполнял помещение, не давая расслабиться ни на секунду. Направившись в центр зала, Хан и Лида стали спиной друг к другу, стараясь выдерживать хотя бы какое-то расстояние между собой. И все остальные построились вокруг них, образуя своеобразные треугольники. Макс и Аня расположились на полу, вытягивая одну руку в диагональ к центру, а вторую вверх к связующим: Мирославе и Андрею. Они соединяли и придавали фигуре завершённость. С первыми битами начиналась цепная реакция партий. Начиная с центра, заканчивая связующими. Первый куплет полностью состоял из групповых движений с расстановкой в две линии. В первой слева на право: Мира, Макс, Аня, а во второй — Джисон, Лида, Андрей. Движения руками чёткие и геометричные, а ногами они выбивали ритм, чтобы не сбиваться. На припеве они уже стояли в одну линию друг за другом, делая плавные, объёмные взмахи руками, которые постепенно становились более резким. Проигрыш вновь стал временем перестановки и теперь во втором куплете начались небольшие индивидуальные партии — точёные и резкие, а припев повторился. Джисон старался пропустить через себя каждое движение, каждое ритмическое изменение. Однако не всё было так радужно. Но и не только у него. — Андрей, солнце, чуточку больше пластичности. Когда вспоминаешь, что ты не дерево — всё прекрасно! — Джисон, чёткость движений! Чтобы к следующему уроку почистил партию! — Аня, не спи! Считай в голове: раз, два, три, четыре… — Мира, чуть больше прогнись и… Раз! Хорошо! — Макс, спешка ни к чему! Дышать успевай! — Лидочка, умница, но чуть больше лёгкости в поворотах! И так по кругу. Кто-то успевал что-то поправлять уже здесь и сейчас, за что получал заслуженную похвалу от Алины. А где-то она становилась перед классом, чтобы показать пример. — Эмоции! Не забываем про эмоции! Все как каменные кроме Джисона и Миры! Хан переглянулся с Линовой. Та подмигнула, что заставило парня улыбнуться и дальше пойти в бой. Вот парадокс. Те люди, которые чаще не показывают настоящий лик, намного легче выражают эмоции в танце и показывают их на лице, донося до зрителей, заставляя ещё ярче ощутить происходящее. Такие люди созданы для сцены, но их жизнь за её пределами становиться безумно сложна. Ведь везде просто играть не получается. Есть то, что выходит из-под контроля. То, что проявляется неосознанно или помимо воли. Например, гнев или даже… Забота. Возможно играть безразличие, но при этом неосознанно и крайне ненавязчивыми действиями заботиться об этом же самом человеке, чем ставить его и окружающих в тупик. Когда Алина дала им передохнуть, Джи внимательно наблюдал за Мирославой, которая уверенно направлялась к педагогу, а после жестом подозвала к себе. Парень мгновенно оторвался от пола, направляясь к столу. — То есть, я правильно поняла, что ты хочешь попробовать вставить в вашу хореографию элемент с поддержкой? — тренер выглядела приятно удивлённой. — Да, именно так. — Что я уже пропустил? — с хитрой улыбкой на лице произнёс Джисон. — Возьми Миру на руки, — сразу же сказала тренер, заставляя его буквально прыгнуть с места в карьер. Хан не поверил своим ушам и сразу же посмотрел на Мирославу. Из пучка выбилось несколько прядей, но это нисколько не портило её. Джи поднял бровь, как бы спрашивая: «Можно?» На сей раз девушка согласно кивнула и сделала один шаг вперёд. От неожиданности всё внутри замерло, и парень просто не знал, как подступиться к Мире под выжидающим взглядом тренера. Этот момент казался чем-то интимным… не для чужих глаз. Джисон быстро, не успевая опомниться, подхватил Мирославу на руки. Аккуратно, боясь уронить, боясь, что сейчас сам свалится вместе с ней. Но это ощущалось так легко, будто так и надо. Мира лёгкая как пушинка. Хотя может именно для него она ощущалась таковой. «Спасибо Максу, что таскал меня на тренировки в любом состоянии», — смотря в потолок, мысленно поблагодарил друга Хан. Внезапно к нему пришло осознание, что одна его рука прямо сейчас находится на её талии, а сама Мира держится за его шею, обвив её обеими руками. От этих мыслей на его щеках и шее мгновенно проступил румянец. А от пристального взгляда девушки, становилось просто жарко. Хотя Хан всячески старался не смотреть не только ей в глаза, но и в принципе на неё. Хватало тактильно ощущать стройное тело в своих руках. — Отлично, а теперь попробуй сделать это в моменте и одной рукой, — Джисон вопросительно посмотрел в сторону Алины Сергеевны. Чуть присев, он спустил Мирославу со своих рук. — Я всё поняла, Алина Сергеевна. Мне разбежаться или просто зайти с разворота? — казалось, что вся эта ситуация не капли не трогала Мирославу. Что для неё это просто. Обыденно. Джисону мгновенно стало не по себе. Эта неуверенность — плохой знак. — Давай пока без пробежек, просто резкий разворот и с небольшим прыжком. — Хорошо, — кивнула Мира. — Ты готов? — обратилась она к нему. Хан не в силах что-либо сказать, кивнул и отвёл руку в сторону, чтобы успеть поймать девушку. Мирослава отошла на пару шагов и резко развернувшись, подпрыгнула: одной рукой ухватилась за дальнее плечо парня, чтобы сохранить опору. Джисон, как ему судорожно, удерживал девушку над землёй, чуть сжимая ткань футболки на её спине. И спустя пару тройку секунд очень бережно поставил обратно на пол. — Немного смазано, но в целом… Пара усиленных тренировок и всё будет отлично! — Хан вновь бросил взгляд в сторону Мирославы. Она в ответ… Улыбнулась. Выглядело это так… Непривычно. Но улыбка шла ей намного больше, чем то раздражённое выражение лица, которое Джисон привык видеть всё это время. А веснушки… Они только подчеркивались этой улыбкой. Мирослава это солнце… вот только зимой она постоянно ослепительно сияла и маячила перед ним, но о том, чтобы хоть капельку согреть не было и речи. А с наступлением весны появилась обжигающая сердце надежда. Жар, который она вызывала своими прикосновениями… Неважно что это танец. Важно то, что внутри. Важно, что появился хоть один лучик света в этой беспросветной темноте. Держать её на руках было в первую очередь страшно. За неё, а не за себя. Джисон чувствовал что-то похожее на ответственность. И именно от него зависело благополучие Миры в те мимолётные моменты, когда её ноги не касались земли. Когда она была в его руках. Их судьба в его руках.***
— Таким образом, вы можете сохранить намного больше идей, просто записывая… Мирослава лежала на столе, смотря в окно. Тучи, туман, дождь. Все эти погодные явления она любила, но только не тогда, когда это влияло на её состояние. Сейчас голова гудела и, казалось, что ночью она занималась чем угодно, но только не сном. Девушка прикрыла глаза. Чёлка сползла вниз, закрывая её лицо, мягко щекоча щёки. Мира сосредоточилась на равномерном дыхании, и, если бы не внезапное прикосновение к плечу, провалилась в сон. — Хеей, — раздалось почти что над ухом. А шершавые подушечки пальцев скользнули по шее к линии роста волос. Внутри что-то дрогнуло. — Крольчонок… Это прозвище заставило содрогнуться всё внутри по новой. Оно прозвучало так нежно, мягко. Только сейчас Мирослава начинала всё это понимать. Начинала понимать, что так цепляло в её рассказе Лизу, понимать, почему одноклассники смотрели на них так. Почему-то захотелось заплакать. Захотелось сбежать, спрятаться в комнате, закрыть всеми правдами и неправдами глаза, чтобы в этом состоянии её не видел никто. В такие моменты становилось по-настоящему страшно. Страшно, что однажды Джи доведёт её до ручки таким отношением. Несмотря на все её выпады Хан относился к ней так… хорошо? Мирослава просто хотела, чтобы её не трогали. И всех, кто вызывал хоть каплю неоднозначности, отталкивала как можно дальше. Настоящие искренние эмоции — слабость. А уметь их подделывать — ещё то искусство. И если при общении с ней никто не старался казаться другим — Мира чувствовала это. Это пришло не сразу, а лишь со временем. — Нельзя подчинять, не умея подчиняться, — как-то говорила им Маргарита Максимовна. Так и с эмоциями. Не испытывая их, невозможно подделать. А если не уметь подделывать, то и распознать подделку будет крайне проблематично. «Если бы не этот ёбанный порыв за сценой, — Мира громко вздохнула, — я не была бы насторожена настолько». Дело в том, что тревога была искренней. Да и для кого ему её имитировать? Чтобы пожалели? «Ну, это у него явно получилось», — усмехнулась про себя Линова, медленно поворачиваясь к Джисону. А от того самодовольства веяло такой фальшью… Но поклонницы этого не замечали. Возможно, потому что им это нравилось. Нравилось то, что их объект воздыхания такой… уверенный, харизматичный и притягательный. Ведь того съёжившегося мальчишку никто бы даже не заметил. Не спросил: «Всё ли в порядке?». Людям нравится лишь то, что не требует от них колоссального вложения энергии. А сочувствие этого требует. Внимание этого требует. Равнодушие этого не требует. Восхищение и подавно, наоборот даёт дополнительную энергию. — М? — это всё на что хватило сил девушке. Джисон расплылся в улыбке. В чёртовой беличьей улыбке. — Урок почти закончился, Маргоша обещала распределить даты проектов… поэтому решил тебя разбудить, если это можно так назвать. Брови Миры взлетели вверх. — С-спасибо, — она тут же выпрямилась, запустив пятерню в волосы, поправляя чёлку. Снова неоднозначное действие, а за ним такая же неоднозначная реакция. Мирослава решила хотя бы на время выбраться из собственных мыслей и сфокусироваться на том, что говорила педагог. И как раз вовремя. Маргарита Максимовна решила, что самое время провести опрос для подведения итогов урока. — Итак, начнём, — начала учитель, несколько заговорчески потирая ладони. — Крылова, какие моменты нашей жизни наиболее подвержены появлению вдохновения? — С большей вероятностью, это моменты, когда человек-творец переживает сильные эмоции. Чаще, конечно, негативные, но и положительные. Такие как восхищение и любовь тоже могут сыграть свою роль. — Умничка, как всегда, чётенько, — Маргарита обвела класс взглядом, выискивая новую жертву. — Андрей… Скажи мне, где брать вдохновение и всегда ли оно нужно? — Я всегда стою на том, что вдохновение окружает нас повсюду, стоит лишь чуть оглядеться, — парень показательно обвёл рукой класс почему-то застопорившись на паре, сидевшей позади него. — Наша команда тому пример, особенно некоторые… Интонация этого глубокого голоса заставила стайку мурашек пробежаться по спине Мирославы. Все же прекрасно знали к кому это относилось… — Моменты, когда муза не снисходит до нас, можно заткнуть дисциплиной. Просто делать и всё. Регулярно. Хотя бы понемногу. — Ага, — растянула педагог, — услышала тебя! И… Мира назови, пожалуйста… Сердце Линовы ушло в пятки. В который раз, за один урок. Слишком много. Слишком непривычно. Слишком некомфортно. И вопрос наверняка по блоку, который она успешно прослушала. Руки обдало холодом. «Да что же это за день такой… Ебанутый… Что за состояние?» — ответа у Миры не было. Ни на свой, ни на чужой ещё не до конца заданный вопрос. — … способы, которые могут помочь сохранить или развить идеи, когда вдохновение приходит порывами или его вовсе нет. — В первую очередь, — неуверенно начала Линова, — стоит… — Она прокашлялась. — Записывать, — послышался шёпот справа, от чего в первый момент девушка напряглась сильнее. — Записывать эти идеи в любой доступной форме, — отчеканила Мирослава, пытаясь на ходу что-то выдумать что-то ещё. Но в голову как на зло не приходило ничего дельного. Мозг будто выдавал ошибку. — Так, прошу дальше. — Также, — она снова замялась. — Помогает обсуждение… — снова этот спасительный шёпот справа. — …стоит обсуждать придумки с друзьями, так они смогут получить дальнейшее развитие и закрепиться в памяти, — сглотнув, продолжила девушка. — Хорошо, может у кого-то есть дополнения? Мирослава выдохнула. Видимо Маргарита заметила, что сегодня её состояние оставляет желать лучшего. — Да, Джисон, слушаем тебя… — донеслось до девушки. — Можно слушать разноплановую музыку или менять что-то в окружающем пространстве и собственной внешности. — Отлично, все молодцы. А теперь давайте перейдём к делам проектным. Надеюсь, все уже начали их разрабатывать? Класс активно закивал, а Мирослава ухмыльнулась. Ей удалось уломать Джисона на русскую песню. Да и концепт почти продуман до конца. Хореография поставлена полностью, но до сих пор терпела приличные изменения. Как, например, с поддержкой. Повезло с тем, что Джисон быстро адаптируется, хотя его техника… — Я буду тебя гонять, пока всё не будет на достойном уровне, — сказала ему Мира на одной из последних тренировок. Но даже с этим Хан спустя пару занятий смирился. Хотя очень часто драматично падал на пол, крича: «Ты убиваешь меня! Ну, Мира, я уже не могу!» Но Линова лишь становилась рядом, как бы нависая, и поднимала его с пола, как только парень протягивал руку. Иногда ей казалось, что он делает это только для того, чтобы коснуться её руки. Но в итоге из этой выходки, родился переход на его сольную партию. И такие случайности по частям создавали их номер. Именно из таких «случайностей» строились все их взаимоотношения. — Итак, друзья, каждую неделю мая в понедельник мы просматриваем проект одного дуэта. Это будет происходить на четвёртой паре, по расписанию у вас в это время хореография… — Мира подняла брови, а Маргарита, поймав её вопросительный взгляд, продолжила, — Алина Сергеевна в курсе и будет с вами каждый раз во время защиты. «Она бы так или иначе оценивала наше с Ханом выступление… Но всё же…» — мысли Миры обратились к тренеру. Родной. Именно родной человек рядом — вот что поддерживало её каждый раз, от выступления к выступлению, из года в год. — Осталось лишь распределить даты и порядок очереди. Кто желает отстреляться раньше всех? Джисон метнул взгляд в сторону Мирославы, чуть приподнимая руку, но девушка мигом прижала её к столу, прошипев: — Только не первые, нам нужно всё отточить как можно лучше! — от резкого жеста, чёлка Миры спала на глаза. — Тогда какие? — Джисон попытался посмотреть сквозь её волосы. — Лучше в конце… Третьими или четвертыми, но не раньше. — Хорошо, тогда третьими. Макс и Андрей попросили оставить последнюю дату им. Наконец диалог на таком, относительно спокойном, тоне стал нормой. И, несмотря на своеобразный шантаж, всё с безумно громким скрипом, но начинало становиться лучше. В разы лучше. С последней фразы прошло от силы полминуты. Тут парень улыбнулся, глазами показывая на свою руку, которая всё ещё находилась под её. Казалось, что Мирослава вложила в то, чтобы её придавить большую часть своих сил, которые оставались в её теле в эту изматывающую пятницу. — Можно? — неуверенно спросил Джисон, указывая взглядом, а на его лице всё ещё красовалась неловкая улыбка. «Твою мать!» — Линова не видела со стороны, но была готова поклясться, что её лицо покраснело — таким жаром, обжигающим щёки, отдались все чувства внутри. Она ослабила хватку, но рука Хана не шевельнулась. — Отлично, первые у нас Аня и Инна, кто следующий? — Мирослава снова всё пропустила, сфокусировавшись на одном человеке, сидевшем рядом. «Чёртов. День. Как. В. Тумане.» — и даже мысли чётко разграничивались, используя парцелляцию. В общем сфокусироваться можно было только на чём-то одном. И по воле случая именно Джисон на этом уроке стал этим одним. — Думаю, мы с Катей будем вторыми, никто же не против? — сказала Лида, успевшая взглядом договориться с напарницей. Хан одним движением перевернул свою руку и схватился за ладонь Миры, подняв её вверх со словами: — Тогда мы — третьими. — Линова от ошарашенная этим действием, удивлённо посмотрела сначала на Хана, а потом более спокойно на Маргариту. — Да, — кивнула она и их руки опустились вниз, не разъединяясь. — Отлично, — педагог расплылась в улыбке, что-то помечая в планшете. — Макс и Андрей — последние, я всё правильно понимаю? — Всё верно, Маргарита Максимовна, — ответил Андрей. Мира снова посмотрела в сторону Джисона. Потом на их ладони в друг друге, но отнимать свою не стала. Было тепло. Его рука согревала и топила лёд, который скапливался в её душе практически ежедневно. С каждым ушедшим, с каждым предавшим её доверие, с каждым причиняющим боль. Но она помнила, что делал он. «Игра. Игра. Всё ради игры…», — если бы эти мысли были озвучены, то голос девушки непременно бы дрогнул. В каждой ситуации, где можно было перейти границы мысли, зацикливались на одном. Не давали сорваться, не давали сделать больше глупостей. Их история и так слишком запутанная. — Мои дорогие, оглашаю порядок и распускаю вас, — педагог заметила, что дисциплина с последними минутами урока разлагалась всё сильнее. — Первые — Аня и Инна. Потом Катерина и Лида. Следом Мирослава и Джисон, а завершают Андрей и Макс. Внимательно смотрите на проекты друг друга, потом будем сразу же обсуждать на парах. Хороших выходных! С этими словами все зашерудили сумками и Джисон отпустил руку девушки. Мирослава, будто очнувшись, начала собираться. Вставая, Джи слегка дотронулся до плеча отвернувшейся Линовы, чтобы обратить на себя внимание. — Помнишь, что нам сегодня к РостРосту? — Помню, белка, — уложив последние тетрадки, девушка, с лёгкой ухмылкой на лице, через плечо посмотрела на Хана. — А нельзя как-нибудь поласковее меня называть? Я же не называю тебя «Кролик»… — притворно возмущался парень, когда они уже шли по коридору после обеда в общаге. — Много чести будет, белка, — немного издеваясь, произнесла Мира. — Крольчонок, я думал, что ты стала помилосерднее за последний месяц, — чуть подтрунивая, кидает ответку Хан. — Индюк тоже думал… — Давай не будем об индюках! — Джисон поспешно перебил её. — Хотя бы чуть поласковее… Бельчонок там… Как по мне это очень мило! — А как по мне слишком слащаво, — Линова посмотрела на напарника, чуть приподняв брови. — Надо было не отшивать Лизу, вы бы на этой почве точно спелись. — А я не хотел её не отшивать… Не мой она человек… — А кто твой, глупенькая белка? — последнее было произнесено на улыбке и Мирослава уже была готова наблюдать за его безупречной мимической реакцией. — «Не я же в самом деле», — уже мысленно добавила девушка. — Да хоть ты! Все, кто в нашей группе мои люди! — Джисон сказал это с напускной уверенностью. И Мира почувствовала это. Моментально. — Уверен? — эта интонация всегда ставила под сомнение тезисы даже самых уверенных в себе людей. На миг в глазах парня проскользнула безысходность. Но тут же он собрался. — Да. Уверен. — Почему? — Продолжила допрос Мирослава. — Все относятся ко мне доброжелательно и буквально с каждым у меня есть общие темы! — продолжал отстаивать свою позицию Джисон. — Хорошо… — Линова задумалась, — Ну, Андрей, Макс понятно, вы можете не отлипать друг от друга и спокойно запереться в своей комнате на пару-тройку месяцев… — мысленно девушка перебирала свою команду. — Что на счёт Ани? Джисон лишь фыркнул. — Во-первых, вокал, — он начал загибать пальцы. — Во-вторых, актёрская игра, ещё аниме и куча мелочей… — Допустим, убедил. А со мной что? — Мирослава решила зайти с козырей в своих рукавах. — С тобой… — Джисон на секунду замолчал. — С тобой просто хорошо и… спокойно. — добавил он спустя ещё одну непродолжительную паузу. — Я чувствую, что мы можем поговорить буквально обо всём. Какая бы тема ни была. Станешь отрицать, крольчонок? Тут задумалась уже Мира. В самом деле, она не могла вспомнить ни одной темы, на которую Джисон не поддерживал бы с ней или она с ним разговор. Из-за этого и казалось, что Джисон намного ближе, чем нужно Мирославе, из-за этого стирались границы, из-за этого… Как много завязано на том, что мы говорим. Как мы это делаем? О чём говорим? Насколько слушаем и слышим то, что нам говорят? Как воспринимаем сказанное? Насколько искренне произносится каждое слово? — Не стану, — очень тихо ответила Мира, открывая дверь в фотостудию. — Ну наконец-то! Мне нужно бежать, только хотел отдать вам камеры в руки… — весело затараторил Ростислав Ростиславович. — SD-шники и аккумуляторы на столе. Джисон, как отберёшь фотографии, скидываешь на диск в отдельных папках: твои и Линовы. Ребята закивали. Ростислав часто брал их на различные мероприятия, где давал мелкие задания и позволял наблюдать за его работой. — Если хорошо справитесь, я подумаю о том, чтобы взять ваш класс с камерами на природу или устроить фото-квест… — сказал педагог как-бы мимоходом. — Поэтому всё в ваших руках! Я побежал. И он поспешно ушёл, а Мирослава и Джисон отправилась в техническую вставлять необходимые части оборудования. — Да начнётся фотоохота… — задумчиво произнесла девушка. — Как думаешь, штатив понадобиться? — Неа, мы больше времени потратим на то, чтобы его перетаскивать. А если мне не изменяет память, то кто-то на последней паре так устал, что едва не уснул. Поэтому будем снимать с рук… — Твоя правда, — Мирослава мигом ощутила усталость, пронизывающую каждую клеточку её тела. — Давай поскорее закончим это, и я наконец отдохну… — Конечно, — улыбнулся Джисон, вставляя аккумулятор. — Только вопрос в том, а захочешь ли ты остановиться, как только войдёшь в кураж. — Он сделал шаг к Мирославе, чтобы отдать камеру. — Пойдём, но для начала… Он навёл камеру на Мирославу, проверяющую камеру. Один щелчок, одно нажатие на кнопку и вот: прекрасная, сосредоточенная на деле девушка в чёрном топе, аккуратные плечи прикрыты мягкой оверсайз рубашкой в крупную чёрно-красную клетку, с короткими волнами тёмных, слегка рыжеватых, волос становится главной героиней первого снимка. Линова сразу же, как только Хан начал просматривать получившиеся фотографии, сделала ответный жест. Но она сфотографировала не только общий план, а ещё и сделала снимки, фокусирующиеся на мелких деталях. Отдельно шаловливый взгляд, где, к сожалению, в кадр не попала прикусанная нижняя губа. Отдельно напряжённые руки, увешанные браслетами… Каждая часть, захваченная зорким объективом, была прекрасна, а вместе и подавно создавала искусство. — Один-один, — констатировал факт Хан, и ребята направились в общежитие, где им предстояло поймать каждого. Катерина сидела в своей комнате и доделывала очередную работы красками. Мирослава сделала несколько кадров сзади, делая фокус на девушке, а не на её творение. Катя, несмотря на всю свою ненависть к самой себе, была красива. Восхитительна. Нежные черты лица, пухлые губы, прямой нос, родинка над левой бровью… А сейчас, она даже не переоделась с пары. Лишь скинула рубашку, позволяя топу оголить её спину. Тонкие, но безумно красивые волосы, как всегда, завязаны в длинную косу, которую обладательница то и дело перекидывала через плечо. Руки в краске и грифеле, горящие глаза, безупречно чистые краски и кисти — вот, какая была Катерина. Макс в это время пытался расслабиться перед телевизором, чуть играя в приставку, притащенную Андреем в общагу. Невысокий рост, но крепкое телосложение, компенсирующее всё это. Очень душевный, юморной и искренний. Мирослава попыталась передать всё это, тем более солнечный свет всё ещё бегал по его лицу. Душевность, огонь и каменная сосредоточенность — таким был Макс в глазах Миры. Лида… Они с Андреем были вместе. Солнце и луна. Свет и тьма. Такая разная, но точёная красота их лиц… Нежность, с которой Лида поглаживала парня по щеке, осторожность с которой она закрепляла булавками ткань для кастома пиджака Юни, и как внимательно он рассматривал её бледное аристократичное лицо. Всё это запечатлела камера. Противоположности, нежная страсть, прозрачность — таким представал перед фотографом Мирославой этот дуэт. Аню она застала в танцевальной зале. В этой девушке удивительно сочетались резкость и плавность. Её взгляд был наполнен пронзительностью, а своему отражению Сынова харизматично улыбалась. В лице она менялась моментально, будто проживая музыку. Мира стремилась запечатлеть каждый изгиб её тёмных губ, каждый взгляд, каждое движение. Для неё Аня — это независимая кошка, артистизм и тьма, в чём-то похожая на неё саму. Инна готовила на кухне. Ловкими пальцами, которые прекрасно летали в нужный момент по клавиатуре, сейчас она лепила из податливого теста различные булочки, разных форм, начинок и размеров. Фартук на ней смешной, общажный с пчёлками, заботливо вышитыми Лидой на уровне груди. Вот и Янчук, как та пчёлка, трудилась не покладая рук. Её рыжие волосы были стянуты в аккуратный пучок на затылке, а передние пряди придерживал обвязанный пушистым нитями ободок. Спокойствие, трудолюбие, интеллектуальность — такие ассоциации возникали у Мирославы в голове, стоило ей посмотреть на девушку. А Джисона… Она ловила в промежутках. Такого радостного, но одновременно сосредоточенного. Он был чуть разным с каждым. Разносторонним. И в нём она видела того потерянного мальчика с масками, которые безумно хочется сорвать навсегда.***
Вечер. Небо, на котором будто то и дело распускались огненные цветы. И одна песня не репите. Весенний воздух жутко пьянил Джисона. Он решил внепланово встретить Мирославу с хореографии. Просто захотел. Макс и Андрей свалили на съёмки своего проекта и сегодня не его очередь убрать, идти в магазин или готовить… Поэтому сидеть дома в данном случае можно было считать преступлением. Конечно, он мог пойти потренить в танцевальный зал, но без Миры… Хан просто не сможет продолжить процесс чистки. Это будет слишком долго. Слишком неправильно. И после этого получить по шапке — самое малое, чем он может отделаться. Спрятав руки в карманы джинсовки, Джисон ходил из стороны в сторону по тротуару. Когда ждёшь человека, на автомате вспоминаешь о нём всё что можно и нельзя? Или как это работает? Хан просто не мог отогнать свои мысли от этой девушки. Его гложила совесть. Тетрадь всё ещё у него. А девушка, казалось, даже не вспоминает об этом. Мирослава будто забыла или… Забила. — Приведи в порядок сотни мыслей, — мягкий голос исполнителя вклинивался в мысли парня, — В пустоте — звук внутри… Не станешь хвастаться — нет. «Нужно заканчивать этот цирк с шантажом» — Джисон вытащил руки из карманов и потёр их друг об друга. Всё же вечернее солнце совсем не грело. — «Заявление по проектам уже подано и… Мира при всём желании никуда не денется» Тут Джисон поймал себя на мысли, что ему как-то не нравятся формы имени Мирославы. Просто по звучанию. Именно поэтому он чаще использовал кличку, которая пришла в его дурную голову в этом самом переулке. Но об этом он подумает на досуге. Из двери показались Мирослава и Лиза. Джисон встрепенулся, вытаскивая наушники из ушей. Девушки выглядели уставшими, но безумно довольными. Лизавета что-то увлечённо рассказывала подруге, а та… Смотрела на неё с таким обожанием. У Хана что-то защемило в груди. Зависть. Зависть. Зависть. Хотелось также. Хотелось, чтобы это почти что рыжее солнце смотрело своими карими глазами на него с не меньшей отдачей. «Всё получится», — голос той девушки за сценой также не выходил из головы. Но именно он давал силы двигаться вперёд. Ведь это первый человек, который поддержал его в другой стране. Но узнать её он вряд ли сможет. Стресс сыграл свою роль, и большая часть происходящего до выхода на сцену… Исчезло, стёрлось из памяти. — «Улетучилось нахуй…» Джисон не раз ругал себя за это. За то, что не запомнил. За то, что не нашёл её в первый же день. Тогда он вглядывался и прислушивается к каждому крику обожания. Но все они были ничем по сравнению с взглядом стоявшей поодаль, как он узнал, Мирославой. Сначала растерянности, которую тогда парень свалил на толпу, а потом… Такая ядовитая неприязнь, что в ней можно было захлебнуться. И фокус сместился. Как оказалось не зря. И сейчас он тоже пришёл не зря. Наконец девушки его заметили. Лиза сразу, дёрнув подругу за рукав, помахала парню. Мирослава повернулась и ошарашенными глазами посмотрела в его сторону. Джисону кошмарно захотелось засмеяться, смотря на эту картину, но он спрятал это смех за приветливой улыбкой. — Сколько лет, сколько зим, кого я вижу! — не менее приветливо улыбнулась ему Лиза, протянув ладонь для рукопожатия. — Ну да, ну да, какие люди и без охраны! — подыграл Романовой Хан. — Ну, не совсем без охраны, ты забываешься, белка, — насмешливо, с лёгкой ухмылкой произнесла Мира. Лиза мгновенно прыснула, а Джисон положил руку на плечо Линовы. В первый момент она непроизвольно дёрнулась. «От неожиданности или боится?» — притаился в голове парня вполне резонный вопрос. — Я всё помню, крольчонок, моя память не настолько плоха… — Не настолько, чтобы забыть, кто с тобой дежурит? — подняв брови, усмехаясь продолжила Мирослава. — Два-один в твою пользу, жестокий кролик, — улыбнулся в ответ на это замечание Хан, прищурив глаза. Лиза стояла, закрыв нос и губы руками, не веря в происходящие. Джисон чувствовал, как её взгляд бешено метался, смотря то на него, то на Миру. Будто то, во что она не верила происходило прямо на её глазах. «Ну хоть кто-то сможет вправить Мирославе мозги, в случае чего», — про себя усмехнулся парень, зачёсывая пятернёй свои растрепавшиеся на ветру кудри. Линова в моменте прожгла его взглядом, после чего сделала тоже самое. — Что ты здесь забыл? — сказала она вроде не свозь зубы, но какие-то нотки неприязни прослеживались в её голосе. Или Джисону показалось. Так это или нет, он сам не понимал. — Тебя… — на выдохе произнёс парень. — Мирочка, слушай, мне пора тут мама написала, сказала срочно домой… — ненароком встряла в диалог Лиза, спеша ретироваться. — Стоять, — Мирослава вцепилась в руку подруги, а интонация ожесточилась, — ты же говорила, что мы сегодня пройдёмся минимум до кофейни. — Прости, пожалуйста, не получается… — Лизавета опустила голову в пол. — Но у тебя есть тот… — Можешь не продолжать. — Лиза сразу просияла и обняла подругу, что-то шепнув ей на ухо, отчего Мира слегка ткнула её в плечо. — Давай, спишемся. — Мягкая улыбка засияла ярче в лучах заходящего солнца. Внутренности Джи скрутило. «Она такая… а я…я…», — но эти тревожные мысли сразу же заткнул за пояс, внимая тому, что говорит Мира: — Добился своего? — она не злилась. Просто интересовалась. Хан, смеясь кивнул. — Ну пошли… я не в общагу, если что… Это так, предупреждение. — Домой? — не смог сказать больше Джи. — Ага. — Она бросила в его сторону мимолётный взгляд. — Но учти, это далеко. — А моя память прекрасно адаптирована для новых маршрутов, поэтому не заблужусь! — Мира рассмеялась. Её смех… то, чего так хотелось Джисону. Мелодичный, яркий… — «Но такой, сука, редкий», — выругался про себя парень. — Ну пошли… Белка. — Это прозвище кольнуло сердце. Было в этом что-то… Интимное. Только для них. Как и молчаливая дорога. Это пока что как неизменная традиция. Полдороги молчать, а потом говорить столько, что будто плотину прорвало. Но тут, они спустились в метро. Хан заметно напрягся. Мирослава вновь бросила на него взгляд и наощупь схватилась за его руку, ненароком переплетая их пальцы, крепко сжимая. А её ногти немного впивались в мягкую кожу его руки. Но дело даже не в этом. Сердце Джисона начало биться быстрее, горло с катастрофической скоростью пересыхать, а ладони, одна из которых сжата Мирой — потеть. И виной всему… люди. Огромная толпа людей. Они причина. Причина тревожности и подкошенных коленей. Мира уверенно вела его через шумную толпу, но перед глазами всё плыло и образовывалась пелена, мешающая восприятию. Как в тумане дошли до нужной платформы. Как в тумане зашли в вагон и сели рядом, судорожно сцепляя руки в замок, который сейчас не разрушило бы буквально ничто. Мира — единственное, что сейчас оставляло его в сознании. Спасательный круг. Её уже тёплая рука давала электрические разряды по всему телу. Вагон был набит битком. Все шумели: разговаривали по телефону, ругались, беседовали между собой, а какие-то подростки умудрились включить какую-то фигню на колонке. Все пассажиры — как шпроты в банке. Толпа для Джисона — стихийное бедствие. И одно дело стоять на сцене перед толпой и бояться, что осудят, а другое не знать куда эта толпа тебя унесёт. Скольким людям ты можешь испортить день просто зазевавшись? «Поэтому я и не спускался в метро…», — понеслось в голове Хана. Мирослава поставила перед ними свою сумку, чтобы люди стояли к ним не вплотную, а хоть на каком-то расстоянии. Она пару раз одёрнула вторую руку, будто пыталась что-то сделать, но боялась. В конце концов девушка резко, почти ударив, положила свою руку на сплетение их пальцев. — Всё будет хорошо, — шёпот девушки заставил спину Джисона покрыться мурашками, — это лишь метро… «Быть того не может…» — в горле Хана засаднило от сухости, ставшей ещё более заметной. — Всё будет хорошо, — повторила девушка, чуть сжимая их сплетение верхней рукой. Джисон лишь кивнул. Не знал он, что его желание проветриться приведёт его под землю во всех смыслах. Наконец они вышли из метро. И оба вдохнули свежего воздуха, не в силах что-либо сказать. Но… Продолжать молчать больше не было смысла. Внезапно Мира вырвала свою руку из ладони Джи. И это ни капли не удивило его. Без зазрения совести они могли держаться за руку только разве что на тренировках. Или как пару минут назад, боясь потерять друг друга в толпе. Но не больше. — Знала бы, что ты так отреагируешь… — начала Мирослава. — Ничего страшного, главное, что сейчас мы наверху, — устало улыбнулся Хан. Но в его голове было слишком много мыслей. О том, кто же всё-таки был за кулисами на фестивале. — Главное, что сейчас мы дойдём до моего дома, а тебе придётся искать путь в общагу по навигатору. На автобусе если что доехать можно. — Спасибо за информацию, крольчонок, чтобы я без тебя делал. — Мира в ответ лишь показала язык. Джисон рассмеялся. — Жил бы спокойно и доставал Макса вместо меня, — парировала Линова. — Ну… — возражающе протянул Джи. — Не согласен? — Не-а, я бы доставал всех своей игрой на гитаре, — на лице парня растянулась ухмылка. — Главное меня этим не доставай, — ответно ухмыльнулась Линова. — Как раз узнаю под какими окнами стоять… — чуть приподнял брови Джисон, наблюдая за реакцией девушки. Ему прилетел игривый удар в плечо. — С третьего этажа думаешь услышу? — попыталась отшутится Мирослава. — Знаю, — улыбнулся парень. — Только точные координаты дай! — А вот и нет, — Мира посмотрела на него из-под ресниц, — Но два-два, белка. Сровнял счёт. Они прошли ещё чуть и завернули во двор, полный сирени. — Мы пришли, — начала прощаться Мирослава — Спасибо, что провёл. — Это тебе спасибо, — на выдохе произнёс Джи и, заметив, что Мира собралась уходить крикнул, — А обнять на прощание?! Мира, саркастично на него поглядывая, быстро подошла, обняла. И так же быстро скрылась в подъезде, сказав лишь: — До встречи, белка! А Джисон продолжал стоять. Продолжал слышать этот тёплый и искренний шёпот. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. «Нужно будет вернуть тетрадь», — подумал он и заметил в окне третьего этажа машущую ему Мирославу. И тогда всё точно будет хорошо.***
Зайдя в комнату, Мирослава легла на кровать, хотя планировала позаниматься, и сразу же провалилась в сон. Проснулась она, когда за окном уже стемнело, а взглянув на часы ужаснулась: 23.06. И куча уведомлений. 5 пропущенных от «Ром 🥃» «Чёрт, Лиза…», - после этого Мира пролистала дальше и чуть не отбросила телефон в стену. — «ТВОЮ МАТЬ!»Han Ji Sung, 20.05
*ссылка на диск «Фото_общага_Линова»*
Я хочу вернуть тебе тетрадь
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!