Глава 1.

      Время было уже позднее, немного заполночь. Но, несмотря на это, в центре столичного города кипела жизнь. Да и на улицах в целом. Беззаботно гуляли люди, на завышенных скоростях шумно газовали машины, с витрин ярко горела реклама, переливались вывески. Кто-то пил, кто-то кричал, за кем-то гнались полицаи. Это был не праздник, нет, — обычный вечер пятницы. Для многих весёлый день.       Но не для меня. Точнее, не в этот раз.       Я врач, хотя, вероятнее, была им. Кажется, что после моей сегодняшней смертельной ошибки больше им не буду. Как говорится, первой и последней. Я возвращалась домой после работы, неся свой чемоданчик с личными врачебными инструментами и рождественской кружкой для кофе в руке, думая, что меня даже не пустят на порог больницы забрать свои вещи. Поэтому и взяла их сразу, хоть и не все.       Мой дом находится на стыке между центром и средней полосой города, ведь, будучи врачом, неплохо зарабатывала. Так что на хорошую квартиру имела право, хоть район не настолько хороший, как хотелось бы. Я шла между узких высоких домов, по опасным темным и зловонным подворотням, среди крыс и мусора, настроение под стать — кусок дерьма.       В какой-то неожиданный для себя момент я остановилась у стены между переполненных мусорных баков и села на землю. На мне всё ещё был одет белый халат поверх повседневной одежды, я даже не вспомнила о нём, когда уходила. Или же бездумно накинула его сверху, уже не помню… А сейчас всё равно, испачкается — и ладно.       Но моей ошибке было оправдание. Поздним утром мне сообщили ужасную новость: моя мать погибла в аварии на пути ко мне, в столицу. Она воспитывала меня всю жизнь одна, и хоть помимо неё у меня были родственники, она всё равно значила для меня очень много. Я даже не знаю, что теперь делать…       Я устало закрыла глаза и опустила уголки губ, как вдруг что-то огромное упало в шаге от меня. Я испуганно взвизгнула и влепилась в кирпичную стену позади. Но кроме шума — ничего, а в следующий миг что-то передо мной зарябило, а затем, вероятно, маскировка спала, и я увидела перед собой тело пришельца. Он упал лицом вниз, но я почти сразу поняла, что это Хищник. Почти два с половиной метра ростом, кожа, как у крокодила, огромные мышцы… Он был серьезно ранен, без сознания. Стремительно терял ярко-зеленую кровь и не двигался. Но что он делает в городе?..       Неожиданно для себя, в такой эмоционально трудный для себя момент, я захотела ему помочь. Спасти хоть одно живое существо в этот ебаный день. Он все еще дышал, его огромное тело поднималось и опускалось, а кровь начала собираться под ним. Внезапно он, казалось, слегка дернулся в коротком всплеске жизни. Это подстегнуло меня действовать.       Я встрепенулась и, заглушив страх, придвинулась к нему. Его руки были, похоже, сломаны, а тело насквозь проткнуто в нескольких местах. Я открыла свой чемоданчик в поисках чего-то полезного. Я не стала использовать дезинфекцию, не зная, можно ли ему такое, поэтому стала просто заклепывать раны и, сняв халат, попыталась приостановить потерю крови. Кажется, это помогало.       Хищник слегка пошевелился, издав низкий стон. Его тело начало болезненно подергиваться, пока я продолжала работать с его ранами. Его глаза едва открылись, сообщая о том, что он пришел в себя. На нем была маска хищника. Я видела его желтые глаза с круглым зрачком через прорези в ней.       Его пристальный и настороженный взгляд следил за каждым моим движением. Его дыхание начало стабилизироваться, его грудь поднималась и опускалась в более умеренном темпе. Он начал издавать звук, низкий и гортанный, его жвала щелкали за маской. Но он все ещё продолжал терять кровь, поэтому мне нужно было его перевернуть и заняться ранами с другой стороны.       — Ну же, здоровяк, чуть-чуть… — с огромным трудом и его усилием удалось перевернуть его. Он захрипел.       Продолжая лечить раны Хищника, я заметила, что его кожа выглядит не лучшим образом. Царапины, потертости и шрамы покрывают его тело — свидетельство битв, в которых он участвовал. Он продолжал молча наблюдать за мной. Когда я закончила, то поняла, что Хищник все ещё слаб, а я не могу оставить его так и уйти.       — Ты понимаешь меня? — спросила я. — Кивни, если да.       Хищник на мгновение замер, его глаза анализировали меня. Затем, с легким напряжением, он кивает головой. Несмотря на слабость, он, кажется, понимает меня. Это хорошо.       — Мне нужно, чтобы ты немного постарался… Я не смогу дотащить тебя до дома. Нужно подняться по этой пожарной лестнице на второй этаж и забраться в окно.       Впервые я рада, что таким образом можно попасть ко мне в квартиру, и что настолько повезло оказаться нам неподалеку.       Хищник снова застонал, явно изо всех сил пытаясь что-то сделать. Он посмотрел на лестницу, вид которой наполнил его отчаянием. Он явно не чувствует, что может это сделать, но его глаза снова смотрят на меня. Он издает фырканье, прежде чем медленно попытаться подняться, прикладывая больше сил.       Я мало могла помочь, но старалась подтолкнуть его хоть как-то, ведь его руки были сломаны. Но толку было немного, я всего лишь женщина среднего роста, он крупнее и намного тяжелее. Не всякий мужчина смог бы его сдвинуть.       Он издал нетипичное для его вида шипение, глядя на меня, как мне показалось, с еле заметным отчаянием. Становилось всё более очевидным, что подняться по этой лестнице в одиночку не получится. Хищник оказался в затруднительном положении, разрываясь между желанием сохранить достоинство и потребностью в помощи.       — Давай, мы сможем! Даже ползком! Но если ты сможешь встать, то это легче будет легче, — предложила я. Я стала больше стараться придерживать его под боком, ощущая, как начинаю потеть.       Хищник фыркает, видя мои потуги, его сильное тело напрягается, когда он встает, опираясь на стену и меня, и медленно начинает подниматься по лестнице. Он движется со скоростью улитки, вес его тела и тяжелая травма высасывают из него силы. Он ворчит с каждым шагом, смесь разочарования и боли вырывается из его рта. Но в итоге нам удалось преодолеть пролет. Я открыла окно, и Хищник смог попасть в квартиру. Он упал на пол, перевернулся на спину и болезненно застрекотал. Я поспешила закрыть окна и шторы за нами.       Хищник лежал на полу, его грудь вздымалась, когда он делал глубокие, затрудненные вдохи. Его тело было покрыто потом, а его кожа выглядела бледнее, чем должна быть. Он оглядел комнату, изучая незнакомое окружение, прежде чем его глаза снова остановились на мне. Он издал низкий, гортанный стрекот, когда попытался что-то сказать.       — Я все равно не пойму твой язык… — вздохнула я и отошла от поврежденного окна. В этой части комнаты у меня была гостиная, а кухня чуть дальше, не разделенная лишними стенами.       Его глаза опустились к маске, закрывающей его лицо. Он издал еще один гортанный звук, прежде чем его рука начала двигаться вверх. Она дрожала, Хищник схватил маску и медленно потянул, давая понять, что хочет, чтобы та была снята. Я подошла к нему и, немного повозившись, сняла с него маску, увидев его нечеловеческое лицо…       Его кожа под броней имеет темно-зеленый цвет с красновато-коричневым узором на конечностях и боках, похожий узор имеют крокодилы, только Хищник несколько ярче. У него типично полное обмундирование. Черные длинные дреды украшены кольцами. Парные жвала, имеющие по клыку, соединены с его ртом, слегка двигались, когда он пытался говорить. Его глаза пронзительного желтого цвета, анализирующие каждое моё движение и реакцию. Он смотрит на меня, ожидая любых признаков удивления или страха. Но его не последовало. Всё же я врач, поэтому видела всякий ужас. Его лицо не слишком испугало меня, я спокойно смотрела на него. К тому же, вдруг он считается красивым среди своих? Мне не хотелось его оскорбить и испытать злость даже раненого Хищника. В целом-то он очень даже ничего. Даже с учетом головы…       — Ты голодный? Я не знаю, что тебе можно есть. У меня есть сырое мясо курицы. Кивни, если его нужно пожарить, и покачай головой, если нет… — я качнула головой, пытаясь сосредоточиться на более важных вещах, чем его телосложение.       Глаза Хищника, кажется, слегка загорелись, из его горла вырвался стрекот. Он кивает головой, подтверждая, что он действительно голоден. Вероятно, он давно не ел. Упоминание о приготовленном мясе не очень ему нравится, и он в итоге качает головой.       — Ох, отлично. Давай начнем с куриных ножек…       Хищник кивает в знак согласия. Его глаза внимательно следили за мной, пока я шла за необходимым. Несмотря на ослабленное состояние, он остается начеку, запах мяса наполнил его ноздри, когда я достала ножки из холодильника и подошла к Хищнику, открывая на ходу упаковку. Я присела около его головы и поднесла ножку к его жвалам.       Глаза Хищника следили за куриной ножкой, когда та приближалась к нему. Его жвала раздвинулись, обнажив глотку и несколько острых клыков. Его глаза ненадолго задержались на моих, прежде чем он взял мясо своими жвалами. Он начал поглощать курицу, быстро пожирая ее с волчьим аппетитом. Таким образом он съел всю упаковку.       — Нужно еще?       Хищник кивает, явно все еще голодный. Его глаза смотрят на меня, умоляя о большем количестве еды. Его желудок громко заурчал, давая понять, что одной упаковки мяса недостаточно, чтобы утолить его голод.       — Ох, ладно…       Когда я давала Хищнику больше мяса, его глаза пристально следили за каждым куском. Несмотря на истощение и слабость, он ел с впечатляющей скоростью и эффективностью. Когда я предложила ему еще, он снова энергично кивнул, давая понять, что у него еще есть место для еды. Его желудок снова заурчал, явно еще не насытившись. Похоже, ему понадобится значительное количество еды, чтобы восстановить силы.       И мне пришлось отдать Хищнику всё свое мясо, чтобы он наелся, я грустно вздохнула. Похоже, сама я поем макароны с овощами…       После того, как я накормила Хищника всем своим мясом из холодильника, он, наконец, казался удовлетворенным. Его желудок перестал урчать, и Хищник лежал, тяжело дыша. Он взглянул на меня, возможно, чувствуя смесь благодарности и вины за то, что съел всю мою еду. Его выражение лица, хотя и оставалось решительным, содержало в себе немного усталости.       Я вздохнула и села около него с другой стороны на полу, оперевшись спиной о диван и откинув голову на сиденье.       — Тебе надо поспать, — сказала я не менее устало.       Глаза Хищника метнулись к моему лицу. Казалось, он обдумывает мое заявление. Через мгновение он слегка кивнул в знак согласия. Его тело все еще было слабым, и ему нужно было восстановиться и переварить еду.       Когда Хищник уснул, я посмотрела в его нечеловеческое лицо. И все сдерживаемые этой странной ситуацией эмоции выплеснулись наружу. Я вспомнила о работе, о маме, и стало так больно, так одиноко. Из глаз слезы полились сами собой, и я рвано выдохнула. Я вновь посмотрела на Хищника, спящего в паре сантиметрах рядом. Удивительно, что он позволил помочь, добрался сюда и вел себя не агрессивно. Насколько я знаю, любой другой Хищник предпочел бы смерть, чем помощь человека.       Я пододвинулась и аккуратно, насколько могла, положила его тяжелую голову к себе на колени и стала гладить высокий лоб. Я откинула голову на диван, а слезы продолжали течь. Казалось, его общество и эта незамысловатая ласка поддерживали меня.       Когда девушка начала плакать, глаза Хищника внезапно открылись. Он не был в глубоком сне, его инстинкты охотника делали его чувствительным к окружающей среде. Его глаза зафиксировались на её лице, видя, как текут слезы. Его жвала раздулись, выражение, которое можно было интерпретировать как удивление или, может быть, даже беспокойство, но она не смотрела на него в этот момент, чтобы заметить это. Он наблюдал, как слезы продолжали безмолвно течь по щекам и скатываться к подбородку, а с него по шее. Мандибулы Хищника слегка двигались, как будто пытаясь что-то сообщить, но ни звука не вырвалось из него. Он молчал, позволяя ей и дальше гладить его голову, возможно, находя утешение в повторяющемся движении. В итоге, измученная и опечаленная, она уснула. Несмотря на свою усталость, он не смел пошевелиться, боясь разбудить или потревожить её. Хищник лежал, вглядываясь в её усталые, заплаканные черты. Казалось, он чувствовал её печаль и боль, и, возможно, именно это заставляло его оставаться неподвижным.

***

      Я проснулась от боли в бедрах и шее из-за неудобного положения для сна. Похоже, прошел час или два. Я посмотрела вниз, на Хищника, что всё еще казалось немного абсурдным и нереальным. Его тяжелая голова давила на мои ноги. Его глаза были полуоткрыты, что указывало на то, что он тоже не спал. Казалось, он молча наблюдал за мной всё это время, ожидая моего пробуждения. Это заставило меня смутиться. Кажется, я не смогла дать больному отдохнуть.       — Я думаю, ты ещё сутки не сможешь встать, но тебе придется вправить себе кости, если они растут неправильно прямо сейчас… Иначе будет плохо, — прошептала я ему. Глаза Хищника расширились, его жвала слегка раздулись. Он издал тихое ворчание, возможно, сигнализируя о своем нежелании проходить такую ​​неприятную процедуру. Несмотря на это, он знал, что я права, он это чувствовал. Оставить его кости срастаться неправильно было бы хуже в долгосрочной перспективе. Он издал разочарованное фырканье, как будто принимая единственный доступный вариант, и кивнул в знак согласия.       — Делай, я прослежу, но помочь не смогу.       Хищник сделал глубокий вдох, готовясь к боли, которую ему предстояло пережить. Он собрался, его мышцы напряглись. Быстрым и внезапным движением он ударил предплечьями по полу, вызвав тошнотворный треск, разнесшийся по комнате. Хищник издал гортанный звук, смесь боли и решимости. Он повторил этот процесс с плечами и в паре других мест, каждый треск и щелчок посылал волну боли по его телу, пока, наконец, его кости не были восстановлены и не заняли правильное положение. Я погладила его по влажному лбу, хотя вряд ли ему нужна поддержка человека…       Глаза Хищника закрылись от нежного прикосновения её руки, его жвала слегка расслабились. Несмотря на боль, которую он только что перенес, её жест, казалось, принес немного утешения. Дыхание Хищника замедлилось, его напряженное тело наконец расслабилось на полу, когда он лежал там, давая себе мгновение прийти в себя. Его взгляд снова нашел её лицо, и в этих инопланетных глазах блестело что-то похожее на благодарность.       Тело Хищника было довольно зрелищным. Его темно-зеленый и черный тон кожи почти слился с тенями в комнате. Замысловатые узоры на его руках и ногах представляли собой смесь зеленого и красного, резко контрастируя с остальным телом. На его груди и животе кожа была более светлого оттенка зеленого, создавая почти эффект омбре. Он был одет в полную боевую форму, фирменная черная броня покрывала его мускулистую фигуру. Длинные дреды, украшенные кольцами, обрамляли его крупную голову, завершая устрашающий образ. Моргнув, я качнула головой и тяжело вздохнула. Снова засмотрелась? Странно.       — Можешь пока быть тут. Пока не поправишься. Тебя же не найдут? Ну, те, что ранили тебя…       Его жвала слегка двинулись. Он на мгновение замер, как будто обдумывая вопрос. Через несколько мгновений он медленно, намеренно кивнул. Казалось, он понял мое предложение убежища и принял его, по крайней мере, на время. Его глаза метнулись по комнате, как будто ища какие-либо признаки опасности. Маловероятно, что его преследователи могли найти его здесь.       — Что же ты натворил, здоровяк? — усмехнулась я, без надежды на ответ.       Жвала Хищника дрогнули, низкий гортанный звук вырвался из его горла. Казалось, он был почти удивлен моим беззаботным комментарием, несмотря на обстоятельства. Его глаза встретились с моими с намеком на ухмылку, как будто он нашел мой тон забавным. Но он не ответил. Вместо этого он продолжал лежать, почти с комфортом, наблюдая за мной своим пристальным взглядом. Я хмыкнула про себя его покладистости и наивности. Может, он просто молод?       — Что же, сегодня был сложный день… Лежи, а я пойду посплю, — предложила я и, аккуратно положив его голову на пол, встала на ноги и потянулась. — Тебе нужна подушка или что-то вроде? — спрашивать об этом тоже было немного странно, но я не могла иначе. Он и так на голом полу лежит.       На мой вопрос он слегка, почти незаметно покачал головой. Несмотря на истощение и травмы, ему, похоже, не нравилось находиться на чем-то мягком. Возможно, это был подсознательный инстинкт, либо глубоко укоренившаяся привычка спать на земле. Хотя мой ламинат комфортнее земли.       — Ох, ладно, тогда спокойной ночи… — сказала я и, пробежавшись взглядом по его телу последний раз, ушла в спальню досыпать эту короткую ночь.