Глава 1

Джек впервые видит свою настоящую любовь, когда он еще младенец, кормящийся грудью матери. Женщина стоит в воде, на воде, босая и смуглая. Она улыбается ему, десна покрытые шрамами и язвами, как душа нечестного человека. Джек булькает и смеется. Пять лет спустя Джек всё ещё влюблен. Море тянет его к себе, засасывая пальцы, когда он свешивает ноги с причала, сидя слишком близко к краю с детской смелостью. Он смотрит на бурлящие глубины: зияющая пасть сжимается, как мужской кулак, и липнет к его ногам языком котенка. Он медленно погружается в воду, сначала по пояс, болтаясь на причале, как рыба на крючке. Это просто —отпустить руки и погрузиться в лоно океана, ласка воды так же сладка и тепла, как прикосновение матери. Он закрывает глаза, и ему кажется, что он слышит пение — хриплое, богатое, медленное пение. С неба спускается рука, искривленная и растянутая водой. Она тянет Джека вверх, рывком и с трудом поднимая в воздух, где он задыхается, забыв, что ему это нужно. — Джеки, — рычит владелец руки, безликий человек, который кажется столь же высоким, как скалы позади него. — Берегись, Джеки. Море — непостоянная любовница. В следующий раз, когда Тиг причаливает, Джек встает на пухлые ножки и спрашивает отца, можно ли ему пойти с ним пиратствовать. — Нет, Джеки, — говорит Тиг, — ты будешь только мешать мне, мальчик, а мы не можем этого допустить. Мне не нужен бесполезный птенец, который ничего не смыслит в пиратском искусстве. Выучи кодекс, мальчик, а там посмотрим. Так он говорит и на следующий год, и на следующий, и на следующий. Джеку десять, когда он ломает руку. Тиг в море, и в Бухте Погибших Кораблей нет никого, кто мог бы отругать его, предостеречь от игр на скалах и лазанья по мачтам пришвартованных кораблей. Джек карабкается вверх по борту ветхой шхуны, когда прогнившая древесина прогибается под его по летнему босыми ногами. Он падает назад, и в ушах у него шумит ветер, словно крик, словно песня, море. Он ударяется о палубу стоящего внизу шлюпа с грохотом и треском, когда большая кость в его предплечье разламывается надвое. Джек поначалу не чувствует боли и зачарованно смотрит на окровавленные концы кожи и обломки кости. Позже его перевязывает портовая проститутка, одна из тех вездесущих шлюх, которые появляются там, где собираются моряки, потому что моряки — это всегда хороший бизнес: отчаявшиеся после недель или месяцев в море мужчины. Она опускает худую руку Джека в миску с гипсовой смесью и с профессиональной точностью формирует переплет вокруг его локтя. — Как пали могучие, Джек! — говорит она и выглядит одновременно грустной, злой и веселой. — Ты совершил большую ошибку. Она перегибается через его руку, и её волосы щекочут его запястье. Одна из её грудей вываливается из выреза лифа: кожа лунно-белая, испещренная голубоватыми венами, словно маленькими речками, а сосок розово-красный, как внутренняя часть мужского рта. Она поцеловала Джека в лоб. — Когда-нибудь ты станешь очаровашкой, Джеки, если проживешь достаточно долго, — шепчет она ему на ухо, словно благословляя, — Подумай, что могло бы случиться! Но Джек не думает об этом, потому что гипотезы не имеют значения. Есть только то, что произошло, а всё остальное — забота философов и безумцев. Шлюха говорит Джеку, что какое-то время он не сможет пользоваться правой рукой, но потеря ведущей руки его не беспокоит. Он учится фехтовать и обчищать карманы левой рукой, а когда другие мальчики плавают, он изучает Кодекс и читает, барахтая ногами в воде, пока его гипс остается сухим. Джек учит такие слова, как "соглашение", "уступка", "несогласие". Они катятся с его языка, как волны по песку. В двенадцать он снова встречает эту женщину. С годами она зовет его всё настойчивее и настойчивее. Она приходит к Джеку в снах, её волосы похожи на змеиный узел, юбка потрепана и порвана, как ободранная коленка мальчика. Джек стоит на пристани, на его босых ногах летняя грязь, его волосы завязываются в узел и треплются на ветру, как веревка. Корабль Тига причаливает, и капитан сходит с трапа с грацией охотника, грацией льва. Смертоносной. Джек смотрит на отца с подведенными ресницами глазами, зажмурившись от яркого солнечного света. Он любуется шрамами, разбросанными по лицу Тига, каждый из которых — свидетельство очередного захватывающего дух приключения, каждый — свидетельство очередного нелегкого побега. — Разве ты не собираешься спросить меня, можешь ли ты отправиться со мной, Джеки? — спрашивает Тиг, и слова плавно слетают с егё губ, как шарики, как расшатанные зубы после драки в баре. — Нет, — вытирает губы Джек и начинает снова, — Боюсь, что нет. Когда неделю спустя Тиг находит Джека, спрятанного в канатном шкафчике, он смеется и хохочет, пока Джек перечисляет просьбы о перегеворах. — Море — опасная любовница, Джек, — предупреждает Тиг. Спустя несколько дней Джек, свесив ноги из "вороньего гнезда", вытягивает пальцы. Над головой гогочут и кружат чайки, а внизу по палубе, словно муравьи, спешат люди. Морской бриз целует его в щеку, а женщина смеется ему в ухо — словно благословение, словно проклятие.