новый отсчет

***

Утром Ольга приехала в университет на такси. Расплатившись с водителем, женщина вышла из салона авто. Беспощадно прохладный воздух ударил ей в лицо, обжигая, а ветер играл с ее распущенными волосами. Утро было серым, как будто само небо отказывалось начинать новый день, и непривычно тихим и прохладным — осень ведь. Асфальт был все еще мокрый после ночного дождя. Кутаясь в шарф, Москвина быстрым шагом направилась к главному корпусу университета. Она очень быстро проскочила в здание, пройдя турникет, даже не заметив своего коллегу у входа. Настроение было паршивое, что очень четко отражалось во взгляде. И Казанцев заметил это. Он с удивлением смотрел на отдаляющийся силуэт и направился следом, надеясь догнать. Словно ошпаренная Ольга бежала вверх по лестнице, направляясь в свой кабинет — в свою крепость, где всегда царила стабильность. Как только женщина открыла дверь кабинета, то буквально застыла на пороге. Пустой стол, аккуратно разложенные бумаги и щемящая тишина, которую вчерашний разговор с мужем впитал навсегда в эти стены. И только на полу сверкали осколки ее любимой вазы — та что разбилась вчера в порыве гнева, отчаяния и усталости. Поставив сумку на стол, Ольга опустилась на пол, собирая осколки. Чувство ярости и бессилия настигло ее. Все, что еще недавно казалось ей крепким, вчера раскололось на части. Ее жизнь с Москвиным оказалась такой же хрупкой, как и эта фарфоровая ваза. Она с особой аккуратностью подбирала осколки, но один был настолько острым, что врезался ей прямо в руку и Москвина вскрикнула от неожиданности. — Черт, — она поднялась, чтобы достать аптечку из шкафа. Именно в этот момент дверь ее кабинета скрипнула и в проеме появился он. Вадим увидел ее: растерянную и уязвимую, настоящую — без маски профессионала, который все и всегда держит под контролем, даже свои истинные чувства. И сейчас, среди осколков разбитой вазы и мрачного утреннего света он видел ее живой, ранимой — ее уязвимость стала более осязаемой. — Ольга Сергеевна?.. — голос Вадима Юрьевича был таким мягким, — Вы в порядке? — спросил осторожно, делая шаг ближе, но не нарушая дистанции. Она обернулась на его голос — увидеть его здесь, сейчас, при таких… обстоятельствах было неожиданно. «Зачем он пришел? Сейчас.» — Да… Вадим Юрьевич… вы что-то хотели? — брюнетка смотрела на его озадаченное выражение лица. Он не зашел полностью, просто стоял в проёме, тихо наблюдая. — Я видел вас у входа… и хотел убедиться, все ли в порядке. — его взгляд зацепился за убранную за спину руку, и он прошел в кабинет прикрывая дверь. — В порядке, а с рукой что? — голос Вадима был тихим, и в нем звучало ни что иное, как забота. Её плечи дрогнули, и она едва сдержала сквозь сжатые зубы: — Ничего страшного, просто… — слова срывались, и на мгновение она закрыла глаза. — Кажется, сегодня всё летит к чертям… — прошептала она, едва сдерживая дрожь. Вадим Юрьевич молчал, и в этом молчании было понимание, которого иногда так не хватает в самых тяжёлых моментах. Он сделал еще шаг ближе, облокотился на край её стола, окинув взглядом ее кабинет, нашел причину травмированной руки женщины. — Ерунда… просто ваза разбилась… — она подняла глаза, пытаясь вернуть привычную строгость, но голос ее дрогнул. — Позвольте я посмотрю? — она протянула ему свою ладонь, где все еще был маленький осколок. Она поморщилась от боли, когда Казанцев начал обрабатывать перекисью — щипало ужасно. — Вы всегда так… стараетесь всё держать под контролем, — сказал он тихо, почти неуверенно, стараясь отвлечь ее от боли. — Не всегда получается, — признала она, и её голос звучал почти как исповедь. — Иногда ломается всё, что строилось годами. — она цыкнула, потому что было невыносимо больно. — Терпите, Ольга Сергеевна. У вас есть пинцет? — он посмотрел на нее. — Есть… в аптечке, — Ольга прикрыла глаза, чтобы не видеть как он достает этот осколок. «Я сама позволила ему это сделать. Но почему?» — Вот и все, — произнес мужчина, когда осколок был извлечен, а рука перебинтована. Она даже и не заметила. — Спасибо, — произнесла сладким шепотом. — Всегда пожалуйста, — Вадим все еще держал ее руку в своей, и она не спешила ее убирать. — Ольга Сергеевна, может расскажете все-таки, что произошло? — он смотрел на нее с какой-то привычной теплотой. — Вадим Юрьевич, — она осторожно высвободила свои руки, — пожалуйста…не спрашивайте меня… — женщина отошла к окну, пряча от него раскрасневшиеся от слез глаза. Казанцев сделал лишь несколько шагов ближе, оказываясь за спиной. Он вдруг понял, что задел что-то очень хрупкое, важное и болезненное, о котором Ольга предпочла не говорить. Но и не спросить он просто не мог. — Ольга… — его голос заставил обернуться и их взгляды пересеклись. По ее щекам бежали соленые дорожки слез, которые обжигали нежную кожу лица. В его взгляде не было ни капли осуждения за ее слабость, только осторожное любопытство, что-то невероятно теплое, почти ранимое, что контрастировало с ее собственной холодностью. Москвина опустила глаза. Слова Вадима Юрьевича ударили сильнее любого скандала или измены. Кто-то заметил её слабость, кто-то увидел то, что она так тщательно скрывала. — Вы боитесь осуждения за собственные слабости, а я лишь… — он впервые осекся, но продолжил на свой страх и риск, — хочу знать, чем я могу помочь. Хочу знать, все ли у вас в порядке… — мужчина слегка коснулся ее дрогнувших плеч. — Вадим… — Москвина подняла на него свой пристальный взгляд. — Я уже ничего не боюсь, — врала, потому что знала — он прав, — и в этой ситуации, увы уже не помочь. — брюнетка тяжело выдохнула и наконец посмотрела в его глаза. — Из любой ситуации можно найти верный выход, Ольга. — Казанцев сделал еще шаг, поравнявшись с ней. Впервые женщина ощутила не жалость, не укол совести, а… уверенность. В каждом его слове, в каждом жесте и взгляде. — Вы даже не знаете, как мне тяжело, — прошептала она, стирая ладонью горячую, внезапно вырвавшуюся, слезинку. — Зато я знаю, что вы умеете держать удар, — ответил он спокойно. — И если когда-нибудь силы закончатся… помните, что я рядом. Хоть и раздражаю вас до чёртиков. Она тихо рассмеялась сквозь слёзы — коротко, неровно, но по-настоящему. — Вам стоит выговориться, — проговорил мужчина, — поверьте, станет намного легче. — Я… нет я не могу, — слезы новым потоком подступили комом в горле, она силой сдерживала их в себе. — Ольга… — Вадим осторожно взял ее ладони в свои согревая, тем самым дав понять, что ему не все равно, что он слушает и хочет знать причину ее слез. — Не стоит держать это все в себе. Мне важно знать, потому что мне не все равно… — он сказал это, а в ее глазах отразился немой вопрос. «Ему не все равно? Что это может значить? Нет, этого просто не может быть. Нет. Нет.» — Тогда, я должна извиниться перед вами… — отводя взгляд куда-то в сторону, прошептала Москвина. — За что, Ольга Сергеевна? — непонимающе промолвил мужчина. — За что вы извиняетесь? — Я расскажу… Иван со мной разводится, — каждое сказанное слово давалось с трудом, — другая у него. А я, вас подставила… Сказала, что мы с вами… любовники. — женщина запнулась на последнем слове, поднимая взгляд на Вадима. — Очень… неожиданно, но чертовски приятно, — Вадим лишь улыбнулся уголками губ, — Может это и к лучшему Ольга Сергеевна? — Вы не обижаетесь? — она удивленно вскинула бровями, глядя в его глаза. — Ну что вы, — Казанцев подошел к ней почти вплотную, — обижаться на такую прекрасную женщину — я считаю грех. Она посмотрела в его глаза, и нашла в них понимание, поддержку. Оставив все свои принципы, Оля прижалась к нему, и опустив голову ему на плечо продолжила, он лишь крепче прижал ее к себе, успокаивающе поглаживая по спине, оставаясь стоять рядом. — Может вы и правы… Но, я не понимаю, за что он так со мной. Ладно меня он разлюбил, но Лиза… — она подняла на него вопросительный взгляд, будто он знает ответ. — Идиот потому что! — вдруг вырвалось из его уст. — Я бы например все отдал для того, чтобы быть просто рядом… с такой как вы, Ольга Сергеевна. — Но, а как же любовь, ребенок и… — она вдруг замолчала, осознавая сказанные им слова. — Видите ли, Ольга Сергеевна, в этой жизни раз и навсегда редко бывает, — сказал мужчина, немного отстраняясь от женщины. — Иногда конечная станция становится первой, именно с нее и начинается новый отсчет и движение в обратном направлении. Значит, с этим человеком Вам больше не по пути. — Значит… не по пути, — брюнетка отстранилась, разрывая такие теплые объятия, — я вам очень благодарна Вадим, за… поддержку. Спасибо, что выслушали и не осудили. — Для вас, Ольга, хоть звезду с неба. — он искренне улыбнулся, давая понять, что для нее он сделает все что угодно. — Спасибо… — уже смущенно прошептала Москвина. Он кивнул и вышел, а внутри неё что-то сдвинулось. Впервые она почувствовала, что рядом есть кто-то, кто может держать удар вместе с ней. Тот, кто сможет защитить, выслушать и понять. Москвина выпрямилась, слегка вздохнула. Она не знала, что будет дальше, но понимала одно: иногда достаточно того, чтобы кто-то просто был рядом. Даже если это рядом — всего лишь взгляд, тихий голос и понимание.