Часть 5

Дни проходили медленно, как умирающая речка, что высыхает с каждый днем чуть больше, но недостаточно, чтобы исчезнуть окончательно. Мучительно.  Время ведь течет, да? А по ощущениям нет.  Теперь у Элизабетт бесконечное количество беззаботных часов, делай, что хочешь. Только здесь ничего нет.  Дубовая кровать поскрипывает с каждым переворотом тела, простыни же, в свою очередь, запутываются сотый раз в ногах. Все кажется таким грязным, отталкивающим, липким, хотя никакой пыли тут и в помине нету.  Элизабетт была из числа тех, кто находясь долго в одиночестве, начинает чувствовать себя паршиво. Вообще всё начинает выглядеть до одури мерзким. Даже сама она.  — Не выношу. — В очередной раз бормочут губы. Ни единого звука, голоса, чего-то, что сможет развлечь, отвлечь от себя самой.  Как же она справлялась с этим ощущением раньше? Ведь случалось такое у нее часто.  С какого времени? Лет с 13, когда жизнь резко поменяла краски, заменив музыку на отдаленные звуки, а зрение туманом, будто заперев в своем же разуме и выживай как хочешь, скажет на окраине умирающее сердце. В те моменты оставалось лишь переждать вновь нахлынувшую волну и дождаться менее изматывающей. Ведь это просто апатия. Да? Можно было бы просто выйти погулять в одиночестве, вдохнуть городской воздух и побрести по красивым улочкам, рассматривая смеющихся прохожих, захватывая мимолетные разговоры и раскручивая их в голове. Можно было бы. Да никак.  Шаги раздались по лестнице.  До мозга сразу и не дошло, что происходит, осознания нет. Только когда в щелке стал проворачиваться ключ Элизабетт встрепенулась, больше на инстинктах нежели реально желая, после чего  присела.  Салливан зашел не отворачивая голову, будто ожидая от заложницы какой-то взбучки, но, пробежавшись взглядом по отсутствию каких-либо эмоций у девушки, прикрыл дверь и устроился рядом с ней.  Первым был замечен запах, а уже потом глаза нашли источник. Жареная куриная ножка с картошкой на блюдце. Руки чесались схватить еду. Боже, сколько человек в принципе может выстоять голод? Она не могла сосчитать.  Молчание длилось минуту если не больше, Салли наблюдал за Элизабетт, но видя насколько обессиленной выглядит девушка, решил предложить первым.  — Можешь есть руками. Как сбежавший с цепи зверь Эли сначала проверила территорию, удостоверяясь в безопасности парня, а после уже взяла жирную курицу в руки и стала раскусывать, забывая о всех приличиях, которых так придерживалась раньше.  Вкус был одурманивающий. Чуть соленое, сочное мясо так и отдавало всего себя за счет своей мягкости. Вслед пошла и вареная картошка, хотя её она уже ела просто от голода, толком не распознавая вкус.  Руки дрожали упавши на колени, когда Элизабетт уставила глаза куда-то вдаль, съев все, что ей дали. Салли наблюдал. Чего он хотел, чего добивался? Больше не было таких мыслей, нет, пустота все ещё здесь, но она больше не дерет горло как прежде, по крайней мере пока что.  Парень, положив тарелку куда-то подальше, встал с кровати и направился в ванную комнату. Звук воды, каких-то тряпок. Вернулся он довольно быстро, хотя ощущение времени уже давно стало расплывчатым для Элизабетт.  — Могу? — Тихий, будто бархат голос разнесся где-то снизу. Перед коленями девушки, на корточках, сидел Салливан, держа в одной руке мокрое полотенце, а другой, будто с запуганным щенком, осторожно тянулся к девушке.  Понадобилось пару секунд до того, как маленький кивок дал ему одобрение.  Большая рука с длинными фалангами и чуть стершимися костяшками обняла запястье Эли. Незамысловатые круги, словно извинения, а может и просто изучение, пробежались по красным отпечаткам от наручников, после чего соскользнули к пальцам. В какой-то момент девушке даже стало казаться это интимным, но остановить? Не может. Не хочет После чего он неспешно стал вытирать их полотенцем. Бережно приходясь между пальчиков, под ногтями и, в конце концов, переворачивая ладонь верхом. Пройдя ещё пару раз по грязным местам, он уже не скрываясь рассматривал. Касание задержалась прямо на родинке чуть ниже середины ладошки. Сердце застучало в ушах. — Зачем? — голос неожиданно вышел хриплым у Элизабетт, но всё также до боли тихим, словно боясь сделать неверный шаг.  Салли на мгновение остановился, его глаза будто светиться сквозь тень от маски.  — Тебе скучно тут. — Это не звучало как вопрос, скорее мысли вслух. Почему он всегда отходит от темы? Или просто старается думать наперёд?  С тихим вздохом его хвостики качнулись, Сал встал и, взяв тарелку, на выходе сказал, прежде чем выйти окончательно. — Извини. — Как разрезав воздух, он больше не смел задерживаться.  Дыхание девушки свело. Галлюцинации?