Пролог: Роза

Тот факт, что мистер Малфой не рассыпается в прах каждый раз, когда выходит на солнечный свет, не перестает меня удивлять. Он такой бледный, прямо как Скорпиус. На самом деле, я уверена, что именно так Скорпиус будет выглядеть, когда станет старше, за исключением легких залысин и бледно-серых глаз. Скорпиус как-то сказал мне, что у него глаза его матери — светло-голубые, которые смотрятся как-то по-особенному. Гиперион каждый раз приводит меня в восторг. Я выхожу из Хогвартс-экспресса на платформу, изо всех сил стараясь увидеть маму и папу. Пар накатывает тяжелыми волнами, и на мгновение единственным человеком, которого я вижу, является мистер Малфой, проходящий под стеклянной крышей, послеполуденное солнце освещает его черты, сильно похожие на черты альбиноса, а затем он исчезает, так как клубы пара перемещаются и скрывают его из виду. Я останавливаюсь, так как пар застилает обзор, и Скорпиус, выходя, натыкается прямо на меня. — Все еще ищешь способ прикоснуться ко мне, Скорпиус? — Да, я планировал это несколько месяцев. Наконец-то моя жизнь обрела смысл, лягушка, — сухо говорит он. Ненавижу это прозвище! Со мной произошел несчастный случай на зельеварении, и я получила прозвище на всю жизнь! Я поворачиваюсь и одариваю его своим лучшим взглядом. Удивительно, но он не растекается лужицей кожи и крови под моим кислым взглядом, а вместо этого смотрит куда-то вдаль. — О-о-о, — произносит он, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, о чем он. О, в самом деле. Я вижу, что моя мама стоит слева от колонны, а папа Скорпиуса стоит с другой стороны, совершенно не замечая присутствия моей мамы. Они оба оглядываются в поисках нас, изо всех сил пытаясь разглядеть что-либо сквозь пелену белого пара. Мы знаем, что как только они увидят нас, они пойдут вперед и… ну, я понятия не имею, что произойдет. Любой, кто хоть немного знаком со Второй войной волшебников, знает, что Гермиона Уизли, рожденная Грейнджер, мягко говоря, не ладила с Драко Малфоем. Но это было сто лет назад, и с тех пор они не разговаривали друг с другом. Мы со Скорпиусом оба застываем на месте, не зная, каким должен быть наш следующий шаг, как вдруг Скорпиус снова толкает меня вперед, после того как Ал натыкается прямо на него. — Какого черта ты делаешь? Кто стоит у подножия лестницы перед дверью? — он ворчит, но замолкает на полуслове, когда понимает, что только что столкнулся со Скорпиусом Малфоем. Скорпиус бросает на него раздраженный взгляд, который не задерживается надолго, прежде чем снова переключить свое внимание на отца, который к этому времени уже заметил нас. Ал бормочет какие-то неуклюжие извинения, прежде чем попытаться протиснуться мимо нас, но в итоге просто прижимается к Скорпиусу, что вынуждает его прижаться и ко мне. Мы все оборачиваемся и бросаем взгляды на Ала, чье лицо теперь такое же красное, как волосы его мамы. Мистер Малфой выходит вперед, мама тоже. Они оба подходят к нам примерно в одно и то же время. Я слышу, как Ал тихонько вскрикивает от боли, когда Скорпиус отталкивает его локтем и шепчет: — Отойди. — А ты чего тут стоишь? — одновременно спрашивают мама и мистер Малфой, и выражение их лиц кажется мне самым забавным, что я видела за весь год. Они оба, кажется, думают, что сами придумали эти слова, и выглядят оскорбленными тем, что кто-то другой осмелился их использовать. Их брови удивленно взлетают вверх, когда они узнают друг друга. Раздается громкий скрежещущий звук, и нет, это не тормоза экспресса. Скорее, это звук, похожий на скрежет ногтей по классной доске, и я с трудом могу поверить, что неловкость между моей мамой и мистером Малфоем почти слышна. — Грейнджер. — Малфой. Им официально больше нечего сказать друг другу, и они перестают чувствовать себя невероятно неловко и крайне странно, переключая свое внимание на своих отпрысков. Мама говорит мне: — Отойди от дверей. Из-за тебя начинается переполох, — она оттаскивает меня от двери и впервые замечает Скорпиуса за моей спиной. Она останавливается и грустно улыбается ему. — Привет, Скорпиус. — Здравствуйте, миссис Уизли, — краем глаза мы все замечаем, как мистер Малфой останавливается. Я случайно бросаю на него взгляд, и у него такой вид, будто он хочет что-то сказать, но передумал. — Так ты и есть знаменитый Скорпиус Малфой. Приятно, наконец, познакомиться. Я так много о тебе слышала. Почему она сделала ударение на слове «много»? Я краснею, когда Скорпиус бросает на меня взгляд и ухмыляется, прежде чем ответить. — Я тоже рад наконец-то познакомиться с вами лично. Я хочу раствориться в клубах белого дыма, провалиться сквозь землю, слиться с фоном поезда — что угодно, лишь бы не видеть самодовольного выражения бледного заостренного лица Скорпиуса. Но тут мистер Малфой заговорил. — О, Грейнджер, вряд ли тебе было так плохо, как мне. Когда он впервые встретил твою дочь на первом курсе, я пригрозил отрезать себе уши и отправить по почте юной мисс Уизли, чтобы не слышать, как она рассказывает о себе. Малфой выглядит слегка смущенным и слегка удивленным. Скорпиус выглядит так, словно всерьез раздумывает, не попасть ли ему в Азкабан за убийство своего отца. Мама прочищает горло и переключает свое внимание на нас с Алом. — Привет, Ал, дорогой. — Привет, тетя Гермиона. — Милый, я только что видела твою маму, — она смотрит вправо и щурится, и мы все неосознанно за ней повторяем, — мне кажется, я и сейчас ее вижу. Но думаю, что Гарри здесь нет, — бормочет она, и, похоже, это побуждает мистера Малфоя к действию. — Давай я возьму твой чемодан, Скорпиус. Нам пора идти. — Нет, я и сам могу, — Скорпиус пытается отойти, но мистер Малфой уже подхватывает багаж. Они уходят, явно на ножах. — Роза, где твой брат? — спрашивает Гермиона и оглядывает толпу в поисках макушки его каштановых волос. — Он, наверное, с Лили. — Что значит «наверное»? — Мы общаемся в разных кругах, мам. Он первокурсник. — Вы с Алом общаетесь со слизеринцем, но вы не общаетесь с братом? — она качает головой с раздражением. — Найди своего брата и встретимся здесь. Я взяла машину, но дороги в ужасном состоянии. Знаешь, сегодня пятница, и до Рождества еще неделя. Ты же знаешь, какие пробки. — Я пойду поищу его, тетя, — говорит Ал и убегает, прежде чем мама успевает ответить. Она смотрит на меня и улыбается. — Скучала по мне? — Конечно, мам! Что за глупый вопрос? — Ну, я не знаю. Ты не общаешься с братом. Я подумала, может ты и от других членов семьи отказалась. Я закатываю глаза и обнимаю ее. — Где папа? — спрашиваю я, отстраняясь. — Работает, я полагаю, — последнюю часть она бормочет, и я уже собираюсь спросить ее, что она имеет в виду под «я полагаю», когда мой взгляд падает на Скорпиуса. Он, кажется, находится в самом разгаре какой-то жаркой обличительной речи. Забытый чемодан лежит между ним и его отцом. Мистер Малфой выглядит так, будто ему приходится прилагать все усилия, чтобы не достать палочку и не уничтожить Скорпиуса, когда он делает глубокий вдох и закрывает глаза, чтобы, без сомнения, успокоиться, и я полностью отождествляю себя с ним. В течение последних четырех месяцев Скорпиуса можно было бы использовать как замену одной из горгулий, которые сидят на крыше Хогвартса, или, возможно, даже как замену дементора в Азкабане. Он был таким жизнерадостным. Но потом до меня в полной мере доходит, почему он так себя ведет, и мне становится стыдно за это. Вполне естественно, что он так себя ведет после того, как летом покончила с собой его мать. Я смотрю на него чуть внимательнее с этого расстояния и отчетливо вижу, что он и мистер Малфой похожи друг на друга не только светлыми волосами и заостренными подбородками. Их окутывает аура печали, словно одеяло, их плечи опущены, а глаза отяжелели. Я поднимаю глаза и замечаю, что мама тоже наблюдает за происходящим. У нее странное выражение лица. Она выглядит смущенной и печальной, но в то же время, похоже, старается скрыть выражение своего лица. Через мгновение она поджимает губы и переключает свое внимание на что-то другое. Интересно, о чем она думала… Я отстраняюсь от нее и подхожу к Скорпиусу, почти не осознавая, что делаю. — Скорпиус, — зову я и улавливаю, как он говорит своему отцу, что хотел бы, чтобы ему не пришлось проходить через это. Они оба поднимают на меня глаза. — Я хотела узнать, не мог бы ты прийти к нам домой на обед в День подарков? Каждый День подарков мы устраиваем большой семейный обед, а в этом году он будет проходить у нас дома. Обычно это весело. После этого у нас матч по квиддичу, и мы смотрим фильмы. Помнишь, я рассказывала тебе о кино? Он уставился на меня так, словно я только что сказала ему, что, по-моему, ему следует начать пользоваться розовой помадой или чем-то столь же абсурдным. — Вы, конечно, тоже приглашены, мистер Малфой. — Приглашен на что? — спрашивает мама, подходя ко мне сзади. — Твоя дочь любезно пригласила нас провести День подарков с вашей семьей. Я понятия не имею, поддерживал ли мистер Малфой эту идею или нет. Он сказал с такой протяжностью, что прозвучало немного глупо. Мамины брови взлетают вверх, и кажется, что она разрывается между ужасом и притворной вежливостью. — Я бы с удовольствием пришел, — говорит Скорпиус и бросает исподтишка неодобрительный взгляд на отца. — Отлично! Мистер Малфой тоже может прийти, правда, мам? Все смотрят на меня, и я знаю, что все они хотят наложить на меня заглушающие чары. Грешно ли, что я получаю от этого удовольствие? — Э-э-э… Ну, я уверена, что Малфой занят. Я бы не хотела мешать… — она замолкает. — Рождество. На Рождество никто не работает, — напоминаю я им. Я удивлена, что не упала в обморок от взгляда Скорпиуса, полного ненависти. — Просто… Я не хочу, чтобы вы были одни на Рождество. Мама с трудом сдерживает стон. Брови мистера Малфоя грозят никогда не подняться выше линии роста волос. Скорпиус свирепо смотрит на него. У него это удивительно хорошо получается. Однако мистер Малфой быстро приходит в себя. — Что ж, звучит заманчиво… Я дам вам знать. Посмотрим, что из этого выйдет. Скорпиус, бери свой чемодан, пошли, — и он быстро разворачивается на каблуках, спеша уйти, как будто думал, что в следующий раз я приглашу его пожить у нас или что-то в этом роде. Я поворачиваюсь к маме, ожидая услышать какую-нибудь нотацию, но она смотрит вслед мистеру Малфою и Скорпиусу, и на ее лице ясно читается замешательство. — Мама? — Хммм, — это был не тот ответ, которого я ожидала. — Ты ожидала, что он скажет «да»? — Нет. Я ожидала увидеть, как вздуваются вены у него на шее от такого оскорбления, как деление хлеба с кем-то вроде меня, — ошеломленно отвечает она. — Люди меняются. — Так ли это? — В любом случае, он сказал «посмотрим». Вероятность того, что он не придет, составляет 95%. — Это те 5%, о которых я беспокоюсь. — Люди меняются, мам, — повторяю я, а она фыркает. — Кстати, а где папа? — Его рано вызвали на задание. Ты же знаешь, как это происходит, моя хорошая, — она все еще смотрит в сторону, глядя, как господин Малфой исчезает в пелене белого пара. — Задание? Сейчас? Но дядя Гарри — его начальник. Я уверена, он бы не посылал его на задание, зная, что папа должен нас сегодня встретить на вокзале. Ручаюсь, сам-то он сейчас здесь. Это несправедливо. Мама бормочет что-то, чего толком не могу разобрать. Когда Хьюго подходит и обнимает ее сзади, я улавливаю это и спрашиваю снова. — Мама! Она поворачивается, улыбается и выглядит так, будто совсем забыла о папе. Хотя я не думаю.