13. Планы и глупости

Рарити пришлось признать, что для кобылы, не желающей привлекать к себе внимание, она выглядела до абсурда подозрительно. Широкое светлое пальто скрывало привычную изящность её фигуры, большая нелепая панама была натянута так низко, что почти касалась оправы огромных тёмных очков, а шаг её — обычно выверенный, плавный, почти театрально благородный — теперь был нарочито быстрым и чуть нервным. Впрочем, учитывая количество газетных заголовков за последние дни, она не исключала, что технически подходило и то, и другое. Поместье Блюблада было уже взято в осаду, перед коваными воротами толпились журналисты, фотографы, какие-то особенно наглые хроникёры со странно вытянутыми микрофонами, несколько просто зевак, и даже парочка кобыл явно не из прессы, которые с тем выражением лица, с каким обычно наблюдают за пожаром у соседей, обсуждали происходящее с плохо скрываемым удовольствием. В воздухе стоял непрерывный шум голосов, вспышки магических фотокамер били одна за другой, а где-то в толпе кто-то уже громко строил совершенно безумную теорию о тайном гареме принца, состоящем из актрис, аристократок и как минимум одной певицы. — О, ради Селестии… — пробормотала Рарити себе под нос, втягивая голову в плечи. Она проскользнула через боковой вход, воспользовавшись тем, что кто-то из персонала, очевидно, уже не выдерживал осады и пытался вынести очередной ящик документов, и спустя секунду оказалась внутри. Тишина после внешнего хаоса была почти оглушительной. Огромный холл встретил её холодным эхом пустоты, запахом дорогого дерева, старого воска, дорогого алкоголя… и криком. — Я сказал НЕТ, идиот! НЕТ! Если "Кантерлот Хроникл" сегодня не получит историю о предполагаемом романе министра транспорта с певицей из Мейнхеттена, то к вечеру они снова будут печатать про Блюблада! Ты понимаешь принцип отвлекающего инфоповода или мне прислать тебе учебник для умственно отсталых?! В дальнем конце зала, возле небольшого письменного столика, буквально нависая над телефонным аппаратом, стоял Фэнси Пэнс. Его идеальный костюм, как обычно, сидел безупречно, но само выражение морды было настолько непривычно перекошенным от ярости, что на секунду он казался совершенно другим пони. Обычно мягкий, сдержанный, почти аристократически спокойный, сейчас он был похож на генерала проигрывающей армии. — Нет, не "завтра", сегодня! — рявкнул он в трубку. — И ради гармонии, найдите уже какого-нибудь депутата с любовницей, это не может быть настолько сложно! Он с грохотом бросил трубку и поднял взгляд. — ...Мисс Рарити? Она медленно сняла очки. — Мистер Фэнси Пэнс. Он моргнул. — Что... вы здесь делаете? Рарити вскинула бровь. — Любопытно. Я как раз собиралась задать вам тот же вопрос. Фэнси провёл копытом по лицу. — Это... крайне неудачное место для вашего появления. — Правда? — Более чем. Ваше присутствие здесь сильно компрометирует вас в глазах общественности. Она прошлась по залу, снимая пальто. — Вообще-то, я рассчитывала увидеть здесь принца Блюблада. Фэнси издал короткий звук, напоминающий усталый смешок. — Боюсь, в данный момент его высочество — наименее организованный элемент всей этой катастрофы. — Тогда что делаете тут вы? Он расправил плечи. — Спасаю то, что ещё можно спасти. Рарити огляделась внимательнее, и заметила несколько ящиков у стены, свернутые ковры, снятые со стен картины, поспешно убранные бутылки. Какая-то странная груда явно неприличной литературы, накрытая скатертью. Она медленно повернулась к нему. — Вы... зачищаете поместье? Фэнси кашлянул. — Подготавливаю его к возможному визиту прессы. — Убирая всё... похабное? — Да. Рарити посмотрела на него долгим взглядом. — Это многое говорит. — Поверьте, вы знаете лишь малую часть. Она вздохнула. — Подозреваю, кто-то сознательно разрушает его образ. Фэнси поднял бровь. — Простите? — Всё это выглядит слишком... идеально. Сначала история с Каденс. Теперь внезапный шквал обвинений. Как будто кто-то ждал момента разрушить его жизнь. Фэнси скептически наклонил голову. — Или, как вариант... он просто распущенный, гедонистичный жеребец, пожинающий плоды собственного поведения. Блюблад, при всех возможных достоинствах, не святой. И если уж быть откровенным... в этом он пошёл в своего отца. Это заставило её перевести взгляд, на накрытый тканью портрет в главном зале. — Это его родители? — Да. Она аккуратно подцепила ткань телекинезом, сдёрнула, и замерла. Отец Блюблада выглядел именно так, как она почему-то и ожидала. Высокий светло-серый жеребец с тяжёлой линией челюсти, с гривой чёрной, как мокрая ночь. Во взгляде — холод, почти физически ощутимая мрачность. Но мать… Рарити невольно моргнула. Белоснежная шерсть, золотая грива, мягкие черты, улыбка, невероятно тёплый взгляд. Она была красивой не холодной аристократической красотой, а чем-то живым, почти светлым. И если смотреть издалека… Единорожка даже вздрогнула от странной мысли, она и правда отдалённо напоминала её саму. Не буквально, но в стиле, во вкусе, в манере подать себя. В этой подчеркнутой, почти старомодной женственности. — Блюблад, кажется… внешне пошёл в мать. Фэнси, к её удивлению, кивнул почти сразу. И в этом кивке было что-то личное, тёплое. Даже болезненное. — Она была удивительной кобылой, — сказал он тихо. — Лучшей из всех, кого я знал. Рарити медленно перевела на него взгляд, и впервые заметила, как странно изменилось его лицо. Без привычной светской маски и иронии. Там было настоящее уважение, и что-то похожее на старую печаль. Она помолчала, потом осторожно спросила: — Вы были с ней близки? Фэнси едва заметно улыбнулся. — В том смысле, в каком молодой пони может восхищаться кем-то, кто гораздо лучше него. Тишина повисла снова. Рарити ещё раз взглянула на портрет, на мрачного отца, на сияющую мать. На их странного сына, который, как она вдруг поняла, был гораздо менее понятен, чем ей хотелось думать. — Хорошо. Тогда где Блюблад? Фэнси Пэнс не ответил сразу. Он лишь медленно, с тем усталым достоинством пони, который за последние дни провёл слишком много бессонных ночей, подошёл к столику, налил себе немного воды вместо чего-то покрепче — что само по себе уже выглядело тревожным симптомом — и сделал короткий глоток, прежде чем повернуться к Рарити. — За ту неделю, что вы не общались, мисс Рарити, — произнёс он наконец, спокойно, — его высочество... несколько изменился. Рарити скрестила копыта на груди. — Не уверена, что это возможно. Фэнси едва усмехнулся. — Поверьте, я тоже так думал. Вначале он ушёл в себя. Практически перестал выходить. Пил. Много. Настолько много, что я даже на секунду подумал, что мы вернулись лет на пять назад, в его худший период. Затем... вместо того чтобы окончательно пасть, он внезапно начал думать. Рарити нахмурилась, это уже звучало опаснее. — Что значит думать? Фэнси повернулся к окну, за которым за живой изгородью всё ещё слышались голоса репортёров. — То и значит. Он начал собирать информацию. Поднимать старые знакомства. Искать, кто именно пустил первую волну материалов. Кого можно купить. Кого запугать. Кого использовать. Рарити медленно выпрямилась. — О. — Да. — И?.. Фэнси посмотрел прямо на неё. — И придумал план. Это прозвучало так сухо, что почему-то сразу стало тревожно. — Какой план? — Встретиться с Коко Помель. Рарити замерла. Её лицо сначала просто застыло, потом в нём появилось искреннее недоверие. — Что? — Он задействовал придворные связи, посредников, пару очень дорогих знакомств, чьи имена я не стану произносить даже под пытками, и организовал личную встречу. — Зачем?! Фэнси моргнул. — Чтобы расставить точки над "и". — Это не ответ! — Для него — вполне. Он пожал плечами. — Как выразился сам принц... он лично убедит её отозвать обвинения, и восстановить его честь... Рарити побледнела. — О нет. Фэнси ничего не сказал. — О нет, нет, нет, нет, — она уже почти ходила кругами, стягивая очки окончательно. — Он что, совсем идиот?! — Это сложный философский вопрос. — Фэнси! — Да? — И вы ЕГО НЕ ОСТАНОВИЛИ?! В голосе Рарити было уже не раздражение, а почти настоящий ужас. — Вы вообще понимаете, чем такая встреча может закончиться?! Фэнси посмотрел на неё неожиданно спокойно. — Мисс Рарити. Его высочество не сорвался внезапно в пьяном припадке и не помчался туда среди ночи. Он шёл к этому долго. Это не импульс. Рарити открыла рот, но он продолжил: — Более того, он взрослый жеребец. — Очень спорное утверждение. — Биологически, как минимум. Она закатила глаза. — И только он сам может нести ответственность за собственные решения. — Великолепно, — выплюнула она. — То есть вы просто отпустили его разрушать свою жизнь окончательно? Фэнси чуть приподнял бровь. — Он весьма твёрдо уточнил, что не намерен как-либо взаимодействовать с Коко кроме этой встречи. Рарити молчала, Фэнси сделал ещё один глоток воды. А потом, почти невинным тоном, добавил: — Или... мисс Рарити считает, что кто-то вроде него не способен сохранить верность? Она уставилась на него. — Простите? Он наклонил голову. — Ну... между вами ведь, насколько я понимаю, всё уже закончено. Рарити молчала. Он продолжил мягче, почти с той фирменной светской деликатностью, которая делала особенно больными именно неприятные реплики: — В таком случае едва ли должно иметь значение, спит ли он с кем-то ещё. Тишина длилась секунду, потом ещё одну. А потом Рарити буквально взорвалась. — ЕЩЁ КАК ИМЕЕТ! Фэнси моргнул. Рарити сама, кажется, осознала, что именно выкрикнула, уже после того как это сорвалось. Но отступать было поздно. — Я... я не... это не... Она тяжело выдохнула, потом рявкнула уже честнее: — Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН СПАЛ С ДРУГОЙ КОБЫЛОЙ! Фэнси смотрел на неё с тем видом, с каким врач обычно смотрит на пациента, который наконец сам озвучил диагноз. Рарити зажмурилась. — О, ради Селестии... Фэнси кашлянул в копыто, скрывая улыбку. — Любопытное уточнение. — Даже не начинайте. — Я ничего не говорил. — Ваше лицо говорило за вас. — Оно часто это делает. Рарити нервно прошлась по залу. — Особенно если это кончится плохо! — бросила она уже более осмысленно. — Он способен всё только ухудшить! Фэнси кивнул. — Это действительно его сильная сторона. Она резко повернулась. — Адрес. Он моргнул, совершенно невинно. — Простите? — Не стройте из себя идиота, сегодня эта роль уже занята. Адрес. Фэнси, к её удивлению, не ответил сразу. Наоборот, он выдержал почти театральную паузу. И затем, предельно мягко, почти провокационно: — Если вы ему не доверяете… я мог бы, разумеется, сообщить место. Он поставил стакан. — Один из дорогих ресторанов-отелей Кантерлота. — Фэнси. — Вы могли бы сами убедиться. Рарити смотрела на него тяжело. — Проверить, не изменит ли вам Блюблад. Это было почти неприлично прямолинейно. Она шумно выдохнула, затем, не говоря больше ни слова, подхватила пальто. Начала натягивать его прямо на ходу. — Я сделала это, чтобы проучить его, — бросила она резко. — Сбить его спесь. Дать понять, что мир не вращается вокруг его прихотей. И не попасть самой под удар. Она зло дёрнула застёжку. — Это было ошибкой. Фэнси наблюдал молча. Рарити наконец повернулась, на её лице была смесь раздражения, тревоги и злости на саму себя, которую обычно она скрывала безупречно. — Я недооценила, насколько он глуп. И насколько ветрен. Фэнси слегка наклонил голову. — Или насколько неравнодушен? Она ткнула в него копытом. — Не сейчас. Он усмехнулся. — Карета у входа. Рарити застыла. — Вы подготовили её заранее? — Мисс Рарити. Он развёл копытами. — Я слишком давно работаю с аристократами. Она прищурилась. — Вы всё это специально подстроили. Фэнси выдержал паузу. А потом с безупречно невинным видом ответил: — Я понятия не имею, о чём вы.