Гавань『2』

«Прорвёмся…И к чёрту покой. Рискуем, и значит — живём…»

***

      — Товарищ Подполковник…! — Молодой, но бравый парнишка в сержантских погонах окликнул Проскурина в лабиринте длинного коридора.              Константин сначала сбавил шаг, а потом и вовсе остановился у приоткрытого окна. Неожиданно мягкое солнце пробивалось сквозь размашистые ветви берез. Четырехэтажное здание Министерства Внутренних дел выходило белыми колоннами на оживленный проспект. Ниже, но где-то совсем близко послышался клаксон прибывшего автобуса.       — Чего Тебе, Васильев? — Старший по званию ловко перехватил картонную папку из правой руки в левую и теперь внимательно смотрел на подоспевшего выжидающим взглядом.       — Вас Зинчук к себе требует. — Отрапортовал белокурый, ладно скроенный Петька, с волнением и пытливостью глядя на Константина ясно-голубыми глазами. — Срочно…       От последнего уточнения между ними пронесло каким-то инстинктивным волнением. Сержант Васильев хоть и поступил на службу всего каких-то пару месяцев назад, но уже успел усвоить прописные истины. Утренние визиты к начальству обычно ничем хорошим не заканчивались.       — А как славно всё начиналось… — Угрюмо выдохнул Подполковник и развернулся в противоположную сторону — к широкой, крутой лестнице — на два этажа выше. — С минуты на минуту подозреваемого в поджоге должны доставить. Щукина. В допросной Меня ждите.       Лестничный пролёт обдал невесомой прохладой. Однако с каждой ступенькой мысли ощутимо тяжелели. Чутье опытного служащего не готовило ничего хорошего. Но за неимением других вводных данных, оставалось лишь перебирать в памяти обстоятельства трех текущих дел. Поджог продовольственного склада — смерть по неосторожности. Происшествие произошло вчера — поздним вечером. Спецгруппа работала всю ночь, и вот-вот лейтенант должен был доставить в Управление возможного подозреваемого. Никаких особенно важных сведений по данному делу Проскурин предоставить пока не мог.       Причиной ещё одного вызова наряда Милиции несколько дней назад стал труп, обнаруженный в запертой квартире. Забулдыга-грузчик в очередной раз вылетел с работы. Придя домой, Он заперся на все засовы и открыл бутылку водки. Как результат — несчастный случай. Утопление в ванной. Проверка по данному инциденту уже подходила к концу. Состава преступления обнаружено не было.       Убийство молодой девушки прогремело на весь город несколько дней назад. Зверские обстоятельства не укладывались в голове даже у сильных духом и опытом сыскарей. Что уж говорить о простых людях. За эти несколько дней город взволнованно мутился произошедшей трагедией. Жители боялись повторения произошедшего, а потому без сна и отдыха забрасывали отделение Милиции звонками с серьезными жалобами и обычными подозрениями.       Константин вполне справедливо рассудил, что поводом к столь раннему вызову на ковер могло стать только это самое убийство студентки Мурманского Арктического государственного университета.       По пустому коридору эхом пронесся глухой стук. Тяжелая дверь негромко скрипнула под крепкими пальцами. Проскурин широко шагнул с плитки на паркет из тёмного дерева. В кабинете было светло. Хрустальная люстра переливалась внушительными украшениями. За столом сидели двое. Первый — полковник — Начальник уголовного розыска — Зинчук. Второй — ясно знакомый, нездешний — с генеральскими погонами.       –Разрешите, Товарищ полковник? — Подполковник оправил мундир инстинктивным движением, не спуская напряженного взгляда со второй фигуры.       — А-а-а… — Хозяин кабинета нехотя отвлекся от увлеченной беседы и неторопливо поднялся со своего кресла. — Товарищ подполковник… Константин Иванович… Проходите — садитесь. — Волевой жест указал на свободное место рядом. Но вошедший не обратил на это никакого внимания, потому что знакомая фигура наконец явила своё лицо.       Феофанов. Старинный товарищ. Боевой офицер и столичный Генерал Министерства Внутренних дел. Странно, но в первую секунду Константин Иванович не смог бы ответить даже навскидку: рад ли этой новой встрече. В последний раз обстоятельства складывались явно не в Его пользу. Ссыльная метрика, билет до Мурманска — вот и все обсуждения. Радоваться приходилось лишь тому, что идея создания Особого отдела в Министерстве Внутренних дел пришлась боевому командиру явно по душе.       А теперь то что? Целый год уже пролетел. Первоначальный состав отдела канул в лету. Анна — здесь в Мурманске. Ирина — преподаватель в институте кибернетики, Соня — старший инструктор в школе Милиции. И только Катерина Петровна осталась верна службе до конца и возглавляла спецгруппу в том самом особом отделе.       Так чего ради Генерал преодолел столько километров? Занесло же за полярный круг. Неужели: проездом и только на пару слов? А какой смысл? Размышления поглотили Константина с головой, а потому в просторном кабинете загудела тишина. Полковник Зинчук шагнул к выходу тем самым оттеснив Проскурина ближе к высокопоставленному гостю.       — Я оставлю вас. — Полковник понимающе кивнул и скрылся из виду. Оставшись за бортом собственного кабинета.       Простучали удаляющиеся шаги и только теперь Феофанов взглянул прямо на опального Проскурина.       — Здравствуй, Костя… — По сухому лицу скользнула слабая искренняя улыбка. Генерал поднялся на ноги и протянул старому товарищу раскрытую ладонь. — Вот и свиделись!       –Здравия желаю, товарищ Генерал. — Сухо и заучено загремел Константин, но прохладно сухую руку всё-таки крепко пожал. — Неужто, Я такая важная птица, что меня ради Вы сюда забрались? — В тёмно-карих мелькнуло нескрываемое недоверие. Раскрывать перед Генералом душу опальный Подполковник явно не собирался.       — Узнаю Твою натуру неуёмную. — Феофанов терпеливо улыбнулся — уже шире и потащил Константина к столу. — Да сядь Ты, что как чужой в самом деле! Сам же знаешь, что просто так Я бы не приехал…       — Знаю… — Угрюмо выдавил мужчина, скрипнув стулом. — От этого и не по себе. Я чем-то опять провинился? Куда на этот раз сошлёте?       Генерал глухо сглотнул спонтанное раздражение и прочистил горло. Ведь Проскурина действительно знал очень хорошо, и чего греха таить: мог понять и обиду, и излишнюю несдержанность. Тогда — год назад история вышла действительно некрасивая. Бесславная ссылка опытного, заслуженного-перезаслуженного Подполковника. Того самого, кто за несколько лет раскрыл уйму громких дел и помог поставить к стенке несколько военных преступников.       Да ведь Константин и был не безусый мальчишка, а опытный служащий. Совершенно точно понимал: по-другому было никак. Поднялась шумиха, всплыли старые камни. Реакция должна была последовать незамедлительно. И последовала.       — Костя, придержи коней. — Тихо, но твердо отозвался Генерал, смерив старого товарища внимательным взглядом. — Расшумелся видите ли… Ты же, Костя — не маленький мальчик. Должен был понимать, что за все твои подвиги Тебя в конце концов по головке не погладят. Ты и к расследованиям посторонних гражданских привлекал. И фарцовщицу сам лично на все четыре стороны отпустил. — Послужной список Подполковника казался еще неоконченным.       — Ну так и наказали меня. — Унылая усмешка скользнула с губ. Этот разговор теперь уже весьма тяготил. — Чего сейчас то нужно?       — Ты нужен. — Нетерпеливо оборвал Феофанов на полуслове. — Опыт твой. Чутье, если хочешь… — Генерал понемногу хмурился, от того, что приходилось объяснять на пальцах такие понятные вещи. — В Москве твоё место, понимаешь Ты это, Костя? — Сухая ладонь по-отечески упала на крепкое плечо.       — О как! «Место» …– Проскурина разодрало неуместным смехом. — Как у пса беспородного. Думаете, колбасой меня Краковской поманили, Я и побежал?!       — Перестань паясничать! — В крайней степени нетерпения захрипел столичный гость. — Хуже ребёнка малого, честное слово. — Проскурин снисходительно осёкся и прикусил губу, явно понимая, что ещё одной колкости нервы старого командира могли не выдержать. — Мы ведь с Тобой обо всём договорились… Годик здесь — в Мурманске отсидишься, пока не утихнет всё. А потом — назад.       — Неужто утихло? — Недоверчиво передернул Подполковник, теребя пуговицу на рукаве мундира.       — Представь себе. — Послышался глухой выдох. — А Я такими кадрами как Ты раскидываться не имею привычки. Так что через неделю пришлют на Тебя перевод в Москву. Готовься.       — Отказаться можно? — Елейно осведомился Константин, до последнего не желая быть чемоданом без ручки. Чемоданом, который только и делали, что таскали туда-обратно. — Меня и здесь неплохо кормят!       — Проскурин! — Загнанный в угол Генерал взревел, подобно раненому медведю. — Ты мне брось это всё… Нравится — не нравится. Взял тоже моду: нос воротить. — Жар негодования понемногу утихал. — О себе не думаешь, так о семье позаботься.       — Нормально у меня все с семьей. — Твердо оборвал Константин.       — Да, кто спорит-то… — Феофанов утвердительно кивнул. — Только дочка растет — ни солнца, ни тепла не видит. — Словно в доказательство правоты Генерала мягкие лучи скрылись за свинцовыми облаками. — И жена твоя к такому суровому климату явно не привыкла.       Странно, но в роли примерной жены и заботливой матери Анна выглядела весьма органично. Так что сперва было и не узнать в Ней капитана Дорофееву. Она стирала-гладила для мужа рубашки, варила совершенно умопомрачительный Московский Борщ, легко и играючи справлялась со всеми трудностями ухода за маленькой дочкой. Когда трёхмесячный декретный отпуск подошел к концу, Анна без особых трудностей нашла себе работу. Устроилась приемщицей в ателье. Совершенно обычное. Место, где без умолку можно было щебетать о нарядах, причёсках и дефицитном товаре — нейлоновых чулках и заграничной помаде.       Но Проскурин… Он хоть и бесконечно рад был так жестоко обманываться, но совершенно точно понимал: на долгое время терпения опрометчивой Анне не хватит. Скоро женщина начнёт непременно тосковать о прошлых боевых подвигах и точно станет искать все возможные ходы и выходы — способы удовлетворения собственных инстинктивных желаний.       –Что Вам, собственно, моя жена? — Запоздало выпалил Подполковник, выдав тем самым собственную задумчивость.       — Капитан Дорофеева весьма неплохо проявила себя в работе особого отдела. — Как ни в чем ни бывало отозвался Феофанов сквозь удовлетворенную улыбку. — Если Она захочет продолжить свою службу, то мы будем только рады… С яслями поможем. Да и с чем там ещё.       Стратегическая хитрость Генерала сработала без осечек. Он слишком хорошо знал Константина. Такого излишне упертого и принципиального было ни за что не поймать на крючок его собственного благополучия. А вот замолвленное слово о жене и дочери сработало лучше любых кнута и пряника.       — Мне нужно поймать убийцу… — Весьма отрешенно отметил Проскурин, отвернувшись в потемневшее небо за окном. — Девочку, первокурсницу в парке задушили… И остальные дела…       –Так разве Я против? — Феофанов покровительственно качнул головой. — Ищи убийцу. Отдел кадров пока документы подготовит для перевода. — Зоркий взгляд скользнул по листочку отрывного календаря. — Неделю Тебе даю на всё это…

***

      Над заполярным городом властвовал полярный день, когда Подполковник уголовного розыска неспешна поднялся по деревянным ступеням и оказался в своей угловой комнате. Анна стояла вполоборота, склонившись над детской кроваткой. Своевольная и упрямая Алёнка никак не желала засыпать. Бесшумно притворив дверь, Проскурин снял пиджак и присел за накрытый тяжелой скатертью стол. Жена обернулась.       — Привет… — Блондинка улыбнулась одними губами и шагнула от колыбельки. Благо, что дочка немного затихла. — Голодный? Сейчас накрою.       — Ань… — Он окликнул жену и ласковым жестом прижал к себе миниатюрную фигурку. — Подожди с ужином. — Теплые пальцы привычно ласково скользили по талии объятиями. — Присядь на минутку — поговорить надо.       — Кость…– Сердце безошибочно уловило какую-то тревожную напряженность и в голосе, и в воздухе. — Костя, не пугай меня… — Глухой выдох отзвучал тупой болью. — Что стряслось? — Мягкая ладонь инстинктивно скользнула по темным волосам.       Как и подобало офицерской жене, Дорофеева уже была готова ко всему.       — С чего Ты взяла, что что-то случилось? — Мягкий блеск в темно-карих слегка успокоил. — Хотя, Ты, конечно, права: новости есть… И весьма серьёзные.       — Говори… — Не выдержав тянувшего напряжения в негнущихся ногах, Анна уселась на колени к мужу. Худенькая рука обняла крепкие плечи. Женщина чутко прислушивалась к биению Его сердца.       — Феофанов приезжал. — Проскурин едва успел закончить фразу, уже почувствовав, как супруга вытянулась в его руках тугой гитарной струной. — Ну-ну… — На плечо скатился короткий, но тёплый поцелуй. — Настоятельно звал нас назад.       — В Москву? — Блондинка недоверчиво нахмурилась и заерзала в объятиях мужа. — Подожди Ты сказал: «Нас»? — В сердце зашелся неясный трепет.       — Товарищ Генерал весьма осведомлен о моём семейном положении. — Дрожащие от волнения ладони спасительно оказались в его руках. — Предлагал вернуться в МУР даже с повышением. — При упоминании этих заветных трех букв, Константин ощутил как маняще помутилось за ребрами. — И Вас, товарищ Капитан ждут в особом отделе.       — Издеваешься? — Блондинка тоскливо усмехнулась и теснее прижалась к широкой груди. — Я же рассказывала, что ушла оттуда со скандалом.       — Скандалистка Ты моя… — Тёплый шепот защекотал пряди светлых волос за ухом. — Но Феофанова Я за язык не тянул. Он сам о Тебе вспомнил.       — О капитане с красной помадой? — Анна тепло рассмеялась сквозь тягучий поцелуй.       В следующую секунду Проскурин напрягся, и мягко отстранив супругу, встал на ноги и шагнул к детской кроватке. Алёнке наскучило лежать без дела и внимания, и малышка громко захныкала.       — А ну, иди к папе, Кнопочка…– Константин инстинктивно просиял, ощутив тепло в ладонях. Дочка, кряхтя, улыбнулась и затихла. — Ну вот и всё. И реветь не надо.       — Не спит актриса. — Анна мягко улыбнулась, нырнув в прохладу собственных ладоней. — Настырная…       — Есть в кого. — Проскурин беззлобно усмехнулся, ловко уложив Алёнку к себе на плечо и ритмично поглаживая по спинке. — Ш-ш-ш       — Кость… — Голос Анны прозвучал обманчиво легко, хотя загнанное сердце исполняло кульбиты в хворосте рёбер. — Что думаешь?       — А вы? — Мужчина лишь с улыбкой прищурился.       — А мы — там, где Ты. — Анна шагнула к супругу и крепко обняла свободное плечо. — Хоть в Москве, хоть в Мурманске.       — Ань… — Протянул Подполковник весьма заговорщически, но шепотом, потому что Алёна почти засыпала. — Кнопка, кажется, совершенно не против увидеть Красную Площадь.       Дорофеева широко улыбнулась и крепче прижалась к мужу, будто Он, подобно сказочному волшебнику, только что исполнил Её самое заветное желание.       — Значит, в Москву! — Безапелляционно постановила женщина, жмурясь от внезапно яркого света темно-карих. — Костя!       — И не будет нам с Тобой покоя… — Проскурин наконец задышал. Полной грудью. Уже, казалось, воздухом родного МУРа.       — Проскурин! — Глаза светились ослепительным светом. — Ничего же Ты не понимаешь! — Он всё прекрасно понимал и чувствовал. — К чёрту покой!       Жадно теплый поцелуй придал обоим той самой решимости, пока маленькая Алёнка, ничего не подозревая, спала на крепком плече папы — Полковника МУРа.

***