Крокодайл: Песок и стекло

      Холод. Это первое, что ты почувствовала, ступив в сектор «Гамма». Не обычная прохлада от кондиционированного воздуха, а проникающий до костей холод, присущий местам, где человеческая жизнь ценится меньше, чем прочность замков. Стены здесь облицованы не кафелем, а гладкими панелями, которые поглощали свет. Под потолком беззвучно гудели системы жизнеобеспечения. Воздух с едва уловимым привкусом морской соли — вечный признак близости кайросеки.       Это место называлось «Кобальтовая Цитадель», сверхсекретная тюрьма для особо ценных активов Мирового Правительства. Слишком опасных активов для Импел Дауна и слишком ценных, чтобы просто казнить. Ты была здесь не тюремщиком. Историком, а точнее старшим аналитиком Департамента исторических исследований. Твоя работа заключалась не в изучении пыльных документов, а в извлечении информации из живых носителей. И сегодня тебе представили твой новый объект.       Сопровождающий тебя комендант, безликий мужчина в строгой форме СР, остановился перед массивной дверью из армированного стекла. За ней виднелась просторная камера. Слишком просторная для тюрьмы. Обстановка была спартанской: металлическая койка, вмонтированная в стену, стол и стул, привинченные к полу. И ничего больше. Ни книг, ни окон, ни малейшего намека на что-то живое.       — Объект 037, сэр Крокодайл, — сухо доложил комендант. — Рецидивист. Захвачен полгода назад при попытке дестабилизировать ситуацию в Новом Мире. Сопротивления почти не оказал. С момента прибытия не проронил ни одного полезного слова. Психологи и дознаватели потерпели полный провал. Горосеи лично одобрили вашу кандидатуру. Они считают, что ваш неортодоксальный подход может принести плоды.       Ты кивнула, не отрывая взгляда от фигуры в центре камеры. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрел прямо на тебя. Даже сквозь толстое стекло его насмешливый взгляд ощущался почти физически. На нем была стандартная тюремная роба серого цвета, но держался он так, будто облачен в роскошную шубу. Лицо пересекал длинный шрам.       — Какова моя задача? — спросила ты, хотя уже знала ответ.       — Максимальное извлечение данных. Его познания об устройстве подпольного мира, о древнем оружии, в частности о Плутоне, и любые сведения, касающиеся Понеглифов. Полный карт-бланш на методы, не включающие физическое насилие. Оно бесполезно, — добавил комендант. — Он им наслаждается.       Дверь с щелчком открылась. Комендант остался снаружи. Ты сделала шаг внутрь, и затвор за твоей спиной закрылся. В камере пахло застарелым табачным дымом, хотя курить здесь нельзя.       Он не пошевелился. Лишь его глаза лениво проследили за твоим приближением.       — Еще один лекарь для моей заблудшей души? — его голос прозвучал с характерной хрипотцой и иронией. — Или, может, френолог? Решили изучить области на моем черепе, чтобы понять природу гениальности?       Ты молча подошла к столу и поставила на него свой кейс. Внутри лежал не набор для допроса, а стопка старых карт и несколько репродукций с руинами древних городов. Ты села напротив него. Между вами оказалось не больше метра пустого пространства.       — Я доктор, — ответила ты. — Не врач, а историк.       — Историк, — он медленно выдохнул это слово. Короткий смешок сорвался с его губ. — Как мило. Правительство решило, что меня можно уболтать байками о прошлом?       — Я здесь не для того, чтобы вас убалтывать, сэр Крокодайл, — ты достала из кейса репродукцию древней стелы, покрытой полустертыми иероглифами. — Я здесь, потому что вы — один из немногих людей в мире, кто хоть немного подобрался к разгадке тайны Потерянного Века. Вы тесно сотрудничали с Нико Робин, и, наверняка, она успела вам многое рассказать. И я хочу понять, где официальная история лжет.       На мгновение в его глазах промелькнул интерес. Всего на мгновение, прежде чем его сменила привычная маска скучающего цинизма.       — А что получу взамен я, историк? Смягчение приговора? Дополнительный паек безвкусной бурды, которую вы зовете едой?       — Информацию, — просто ответила ты. — Я предлагаю вам обмен. Вы делитесь со мной своими знаниями о том, что не написано в книгах, а я предоставлю вам доступ к архивам, которые вы никогда бы не увидели на свободе. Карты, тексты, гипотезы о Потерянном Веке, которые засекречены даже для большинства вице-адмиралов.       Он откинулся на спинку стула.       — Интересное предложение. Дать мне в руки знания, которые я могу использовать против вас же. Смело. Или глупо.       — Я считаю это взаимовыгодным сотрудничеством, — ты пододвинула к нему репродукцию. — Например, это. Официальная версия гласит, что письменность этого народа исчезла за триста лет до образования Мирового Правительства. Но взгляните на этот символ. Он почти идентичен знаку, который использовали повстанцы в королевстве Бракка всего пятьдесят лет назад. Совпадение?       Он опустил взгляд на изображение. В глубине его зрачков заработали шестеренки аналитического ума. Он молчал несколько минут, и в этой тишине слышно было лишь гудение ламп.       — Это не совпадение, — наконец произнес он, не поднимая головы. — Это наследие. Они проиграли войну, но их идеи выжили. Идеи всегда опаснее армий, доктор. Их нельзя разбить и уничтожить. Запомните это.       Это было только началом.       Проходили недели. Ты приходила к нему каждый день. Вы не проводили допросы, а вели диалоги. Ты приносила ему карты, описания забытых королевств, доклады археологических экспедиций. Он делился информацией. Неохотно, дозированно, часто облекая ее в форму саркастических комментариев или снисходительных лекций для недалекого ученого.       Крокодайл видел закономерности там, где другие не видели ничего. Он говорил о власти не как о цели, а как об инструменте. Необходимом условии для реализации великого замысла. Поражение в Алабасте оказалось для него не просто проигрышем, а личным оскорблением и ударом по его интеллекту. Он презирал Луффи не за силу, а за глупость и удачу, которые незаслуженно восторжествовали над гениальным планом.       Ты начала замечать детали. Как он иногда замирает, словно вспоминая что-то. Как меняется его голос, когда речь заходит о Белоусе.       Однажды ты решилась на рискованный шаг. Пронесла ему в термосе свежесваренный кофе и дорогую сигару. Комендант никогда бы этого не одобрил, но твои полномочия позволяли обходить некоторые правила.       Молча поставила термос и положила сигару на стол. Он посмотрел на них, потом на тебя.       — Что это, доктор? Жест доброй воли? Пытаетесь приручить зверя подачками?       — Я пытаюсь создать рабочую атмосферу, — спокойно ответила ты. — Вы мыслите яснее, когда получаете то, к чему привыкли. А мне нужен ваш ясный ум. К тому же вы не зверь, сэр Крокодайл. Вы — свергнутый король. А королям положены определенные привилегии, даже в изгнании.       Впервые за все это время он посмотрел на тебя без презрения. Взял сигару, поднес к носу, вдыхая аромат. Он не мог ее зажечь, но сам факт обладания ею говорил о многом.       — Вы играете с огнем, — ответил он, наливая себе кофе. — Вы видите во мне партнера по интеллектуальным играм. А все остальные видят монстра, которого нужно держать в клетке. Как думаете, кто из вас прав?       — Я думаю, что правы все, — честно ответила ты. — Но меня интересует та ваша часть, которая способна анализировать историю, а не та, что способна превращать людей в мумии.       В тот день он рассказал тебе о своей теории связи между тремя Древними Оружиями. Он говорил не как заключенный, а как профессор, читающий лекцию единственному достойному студенту. Ты едва успевала записывать. Это был прорыв.       Твои успехи не остались незамеченными. Но они вызвали не только похвалу, но и зависть. Агент СР, тот самый комендант, что привел тебя сюда в первый день, начал вставлять палки в колеса. Он считал твои методы слишком мягкими и опасными. Он присутствовал на нескольких ваших встречах, молча стоя у стены, и ты чувствовала на себе его неодобрительный взгляд. Он видел в Крокодайле лишь инструмент, который нужно вскрыть, а ты видела в нем источник уникальных знаний, который нужно убедить раскрыться.       Однажды вечером, когда ты уже собиралась уходить, агент остановил тебя в коридоре.       — Ваши сеансы психотерапии зашли слишком далеко, — произнес он. — Вы забываете, с кем имеете дело. Этот человек — манипулятор высшего класса. Он играет с вами, скармливая вам ровно столько информации, чтобы вы продолжали носить ему кофе и сигары.       — Мои методы приносят результат, — возразила ты. — В отличие от методов ваших дознавателей.       — Результат? — он усмехнулся. — Вы получили несколько исторических анекдотов. А мы теряем время. С завтрашнего дня я ужесточаю режим. Никаких поблажек. Никаких интеллектуальных бесед. Мы вернемся к проверенным протоколам.       Он не шутил и собирался разрушить все, что ты так долго выстраивала.       На следующий день ты пришла в камеру Крокодайла и увидела, что обстановка изменилась. Со стола исчезли твои карты и книги. В углу камеры был установлен дополнительный эмиттер кайросеки, отчего воздух стал более тяжелым. Сам Крокодайл выглядел бледнее обычного. Он стоял у стеклянной стены, глядя в коридор.       — Похоже, ваш коллега решил, что пора закручивать гайки, — произнес он, когда ты вошла.       — Это временно, — ответила ты. — Я подам рапорт.       — Не тратьте время, — он отвернулся. — Такие, как он, понимают только язык силы. А ваша сила — в словах, которые здесь больше ничего не значат. Ваша игра окончена. Было… забавно.       В этот момент по коридору пронесся приглушенный хлопок, а затем взвыла сирена. Красные аварийные лампы залили все тревожным светом. Тяжелые двери начали опускаться, блокируя сектор.       — Что происходит? — спросила ты в пустоту.       На внутренней связи раздался искаженный голос.       — Внимание! Несанкционированное высвобождение объекта 004! Полная блокировка сектора «Гамма». Персоналу занять оборонительные позиции.       Объект 004. Ты побледнела. В твоем досье он проходил как гигантский гуманоид, результат неудачного эксперимента по созданию суперсолдата. Неразумное и агрессивное существо, которое держали в постоянном анабиозе. Высвободить его было равносильно тому, чтобы выпустить стихийное бедствие в замкнутом пространстве.       — Какая удобная случайность, — пробормотал Крокодайл, прислушиваясь к звукам снаружи. — Этот идиот решил убить двух зайцев одним выстрелом. Устранить вас как конкурента и свалить все на аварию. А если вы умрете от лап взбесившегося монстра, никто и не заподозрит его.       Он оказался прав. Из коридора донесся ужасающий рев, а затем звук рвущегося металла. Дверь в конце коридора не выдерживала. Между тобой и обезумевшим чудовищем была лишь стеклянная стена камеры Крокодайла.       Удар чудовищной силы сотряс стену. На армированном стекле появилась сеть трещин. Еще удар. Стекло заскрипело.       — Похоже, это конец, доктор, — безразлично бросил Крокодайл. Он сел на свою койку, наблюдая за твоей паникой с ленивым любопытством. — Жаль. У вас был потенциал.       Ты бросилась к панели управления у двери, пытаясь вызвать помощь, но связь не работала. Тогда ты приложила ключ доступа к эмиттерам. Еще один удар, и в стекле появилась дыра. В проеме показалась огромная, покрытая шрамами морда. Он ревел, и от этого звука вибрировал пол.       В тот момент, когда монстр уже просовывал свою когтистую лапу в пролом, готовясь схватить тебя, эмиттеры отключились. Крокодайл медленно поднялся.       — Жалкое зрелище, — прошептал он.       Его правая рука резко изменилась. Она высохла, превратившись в песок. Он вновь мог использовать всю мощь своего фрукта, но ему хватило и малой части. Струя спрессованного, острого как бритва песка ударила в потолок прямо над проломом.       Раздался скрежет. Несколько осветительных панелей и тяжелых кабелей, крепления которых были перерезаны песчаной струей, рухнули вниз, прямо на голову гуманоиду. Чудовище взревело от боли и отступило на шаг. Это дало тебе несколько секунд.       — Не стойте столбом, женщина! — рявкнул Крокодайл. Он подошел к разбитой стене. Использование силы в таких условиях стоило ему огромных усилий. — Ваш хваленый интеллект совсем отказал от страха?       Ты посмотрела на него, потом на пролом. Он мог бы попытаться сбежать. Вместо этого он спас тебя.       — Зачем? — только и смогла выдохнуть ты.       Он одарил тебя своим фирменным презрительным взглядом. — Я не позволю моим активам по      гибнуть от лап безмозглой скотины. Вы еще не отработали свой долг.       Оправившись, монстр снова ринулся к пролому. Но Крокодайл был готов. Он не мог создать песчаную бурю, но его стратегический гений работал безупречно. Шичибукай указал на аварийный щиток пожаротушения на стене коридора.       — Там! Огнеупорная пена! Если замкнуть контакты, система зальет весь коридор!       Пока он отвлекал монстра, бросая в него небольшие песчаные заряды, которые едва ли могли причинить вред, но раздражали и дезориентировали тварь. Ты подползла к пролому. Руки дрожали. Кое-как вытащила из кармана стилус от планшета и, просунув руку сквозь дыру, из последних сил ударила по разбитой крышке щитка, замыкая провода.       Система сработала. Из-под потолка с шипением хлынули густые потоки противопожарной пены. Они быстро заполняли коридор, ослепляя гуманоида и затрудняя его движения. Монстр взревел в последний раз и начал захлебываться.       В камере воцарилась тишина, нарушаемая лишь твоим тяжелым дыханием и шипением пены снаружи.       Ты сидела на полу, прислонившись к стене. Адреналин отступал, оставляя после себя звенящую слабость. Крокодайл стоял над тобой. Хотя он выглядел уставшим, на его губах играла кривая усмешка. Он протянул тебе свою руку.       — Вставайте, доктор. У нас еще много работы.       Колеблясь, ты все же приняла его помощь. Когда поднялась на ноги, он не отпустил твою руку.       — Агент СР мертв или скоро будет мертв, — констатировал он, глядя в залитый пеной коридор. — Системы безопасности отключены. Охрана дезориентирована. Идеальный момент для побега.       Твое сердце замерло.       — Но…       — Но, — он перебил тебя. — Я не могу уйти отсюда один. Кайросеки в стенах все еще действует, хоть и слабее. Мне нужен проводник. Кто-то, кто знает эту крепость и может открыть оставшиеся двери.       Он все еще держал твою руку. Власть переменилась в этой тюрьме, и не стоило ему перечить.       — Что ж, — усмехнулся он. — Каким будет наш следующий ход?