Глава 7

Следующее утро в Миёнгаке выдалось оживлённым. Все уже активно готовились к отъезду Чукхян и других спасённых девушек и грузили вещи в приготовленный фургон. Суетились в основном Хонджу и Чжею, а братья Ли слонялись по двору без дела. Ён думал о том, с какой стороны ему подступиться к заданию бабули Талуипы, а Ран всё размышлял о событиях минувшего дня. Странное отражение кицунэ после беспокойного сна почти казалось ему игрой собственного разума, но он не мог просто отмахнуться от дурного предчувствия. У Рана были некоторые соображения о том, как подобраться к истине, но для этого ему нужно было подловить и расспросить Чукхян. Дождавшись, пока девочка закончит грузить свои скромные пожитки в машину и пойдёт поиграть с подросшим котёнком, Ран неспешно, как бы между прочим подошёл к ней. — Эй, малявка. Почему опять сидишь тут одна? Не боишься, что снова похитят? Чукхян повернулась к нему, состроив недовольную мину. В последнее время девчонка совсем не стеснялась вредничать. Возраст такой, что ли? — Кто ж меня украдёт, когда вы тут рыщите, как коршун? — буркнула она, щёлкая по носу котёнка, который заигрался и укусил её слишком больно. — Тебя охраняет главарь банды, так что будь благодарна. Ран неловко потрепал её по волосам, и Чукхян радостно улыбнулась, а потом снова надулась. Ей не хотелось уезжать, ведь Миёнгак уже стал её домом, а все обитатели — семьёй. — Почему нельзя остаться? — Потому, — строго отрезал Ран. — Но ты можешь напоследок помочь кое с чем. — И с чем же? — заинтересованно спросила Чукхян. — Помнишь девушку с пораненной рукой? Ты не замечала в ней чего-нибудь странного или подозрительного? — Вы про сестрёнку Эну? Хм, не знаю. Тогда было темно, наверное, мне просто показалось, — неопределённо ответила девочка, пожимая плечами. Поняв, что маленькая шаманка точно что-то знает, Ран присел рядом с ней на корточки и заговорщицки прошептал: — Может, она смотрелась при тебе в зеркало? Или ты видела её отражение в окне? Что это было? Чукхян удивлённо выпучила глаза, услышав его вопрос. Почему он вдруг заговорил про отражения? Неужто сам заметил нечто необычное? Раз так, то и ей больше незачем оберегать чужие секреты. С её помощью или без Ли Ран докопается до правды. — Нет, такого не было, — покачала головой девчушка. — Я видела только, что тень у неё будто раздвоилась той ночью, когда она пришла к нам на выручку. Ран встал и задумчиво провёл рукой по волосам. Две тени, значит? Как там старуха Талуипа сказала братцу? Оно прячется в тени. Что это? Одержимость? Призрак или злой дух? Учитывая, какими обрядами промышляет кицунэ, такой расклад вполне возможен. Это предположение вызвало у него серьёзные опасения, ибо если Эна действительно одержима какой-то сущностью, то неизвестно в какой момент она проявит себя. Кто знает, против кого в таком случае лисица использует остролист, напитанный тысячей неупокоенных душ. — Оставим этот разговор между нами, идёт? — Если обещаете присмотреть за Чернышом, — улыбаясь во все свои кривые зубы, сказала Чукхян. Ли Ран поморщился и цокнул языком. Обязательно называть чёрного кота Чернышом? Нет, что ли, других имён? — Ладно, ладно, пойдём, уже пора выезжать. Проводив девочку в долгий путь, он задумался, как бы ему начать разговор с братом. Ён, прожив полторы тысячи лет, должен был иметь хотя бы смутные предположения о том, какое существо им следует искать, иначе Талуипа не попросила бы его об этом. Однако Ран понятия не имел, как расспросить его, чтобы не вызвать подозрений. Подставлять Эну было не в его интересах, по крайней мере пока. И всё же он не мог доверять ей до конца. Ран нашёл брата в лесу недалеко от Миёнгака в довольно странном положении. Ён стоял посреди опушки, подняв голову к верхушкам деревьев и закрыв глаза, словно прислушивался к чему-то. Что бывший горный дух улавливал в шорохе умирающей осенней листвы, было известно лишь ему одному. — Чем ты тут занимаешься? — Ч-ш-ш… — ответил Ён, прикладывая палец к губам. — Не видишь? Я слушаю лес. Ран молча закатил глаза. Разговоры с мертвецами он ещё мог понять, но деревья — это уже перебор. Однако язвить на эту тему он не стал, ибо помнил на что был способен брат во времена самого расцвета силы. Если этот Ён после всех своих мытарств по курильням сможет призвать хотя бы долю прежнего могущества, то у них с лисичкой возникнут большие проблемы. Ибо лес знает всё. — Ну и что там? На их месте я бы послал тебя куда подальше. Ён приоткрыл один глаз и посмотрел на него с осуждением. — Какая жалость, даже эти сосны взрослее тебя. Ран недовольно насупился, а Ён разочарованно вздохнул и пнул мелкий камешек. — Несут какой-то бред и ноют, что хотят спать. В преддверии зимы до них не достучаться. Ран подумал, что пока это ему на руку. По крайней мере, появилась отсрочка, чтобы самому всё выяснить без вмешательства брата. Однако не успел он выдохнуть, как Ён внезапно спросил: — Где ты был вчера весь день? — Искал информацию через свои источники. Более… традиционные, — с усмешкой ответил Ран. — Вот как? И с каких пор тебя волнуют проблемы бабули? Рану абсолютно не понравилось, к чему клонился этот разговор. Вряд ли Ён напрямую его в чём-то подозревал, но ложь младшего чуял за версту, как бы искусно тот ни увиливал. — Плевать мне на старуху. Меня бесит, что какие-то чужаки творят всё что вздумается в городе, который держу я и мои ребята. Ён выдержал паузу в несколько секунд, после чего взорвался от смеха. — Боже… Сколько ещё ты собираешься играть в мафиози? — проговорил он, утирая слёзы из уголков глаз. Ран скривился и засунул руки в карманы. Ему и самому было неловко от сказанного, но если ценой того, чтобы Ён перестал задавать вопросы, была его репутация, то так тому и быть. — Ну и что говорят твои источники? — отсмеявшись, спросил Ён. — Ничего стоящего. Что за тварь вообще могла бы обмануть взор Талуипы? — Кто-то уровня Имуги. Но это невозможно как минимум ещё полвека. В голосе Ёна зазвучала сталь. Теперь, когда он знал о перерождении Аым, он ждал этого дня одновременно с надеждой, страхом и яростью, потому что её возвращение означало и возвращение злейшего врага. — Может ли кто-то кроме Имуги вселяться в чужое тело? Это был опасный вопрос, который мог выдать Рана с головой, но он не мог его не задать. Слишком уж абсурдная вырисовывалась картина. — Много кто, вспомни того жуткого шинигами. Думаешь, «прячется в тени» означает, что он действует чужими руками? — Возможно, — неопределённо ответил Ран. После этого братья вернулись в Миёнгак. Состоявшийся разговор так ничего и не прояснил в голове Рана, и ему оставалось только продолжить наблюдение за Эной в надежде, что удастся снова увидеть что-то странное. Либо самому спровоцировать её. Из того что он выяснил, кицуне выдавала себя как минимум дважды, и оба этих случая были связаны с убийством японских солдат. Сначала те трое, из-за которых объявили карантин, а потом вчерашний негодяй. Обычно так поступают мстительные духи, но они слишком мелкие сошки, чтобы тягаться с хранительницей реки Сандзу. Ран долго ломал себе голову, гуляя по городу, пока ноги сами не принесли его к воротам госпиталя, где он застал весьма любопытную сцену. Один из солдат, судя по всему, выписывался и, отчаянно краснея и запинаясь, пытался в чём-то объясниться перед Эной. Ран прислонился к ограде и навострил уши. — Счастливого пути, Арата. Родители будут рады встретить тебя живым. — Да, я… Спасибо… Послушайте, госпожа Эна… — Сосредоточься на возвращении, забудь всё лишнее, — равнодушно произнесла она и прошла мимо. Влюблённый солдат так и остался стоять на месте, выронив скромный полевой цветок и растерянно озираясь, словно забыл, как он здесь оказался. Должно быть, кицунэ только что промыла ему мозги, и поделом. Для незрелого юнца она была птицей слишком высокого полёта. — Как жестоко. Даже у меня от тебя мороз по коже, — съязвил Ран, шутливо передёргивая плечами, когда Эна поравнялась с ним. Она уже не удивилась его появлению и не разозлилась, лишь смиренно вздохнула. — Не лучшая идея ошиваться возле больницы. Если кто-нибудь доложит о́ни, что видел нас вместе… — За идиота меня держишь или думаешь, ты одна умеешь исполнять трюки с иллюзиями? Кроме тебя, меня здесь никто не видит. — Так выходит, я сейчас разговариваю сама с собой? — Тебе не впервой, — хмыкнул Ран. Эна снисходительно наклонила голову и тоже улыбнулась. От этого у Рана возникло странное чувство, будто прежняя натянутость и недоверие между ними как-то незаметно сошло на нет. А ведь он пришёл сюда, чтобы вывести её на чистую воду. — Так что случилось? Зачем ты здесь? — словно подслушав его мысли, спросила Эна. — Есть один разговор. Пройдёмся? Эна насторожилась, но возражать не стала. Она всё равно закончила смену и теперь возвращалась домой. Ран пошёл в направлении реки. У него не было конкретного плана, но он хотел, чтобы рядом в случае чего была отражающая поверхность. Пока они шли, он время от времени поглядывал на их движущиеся тени, но ничего необычного в них не было. Скоро они вышли на пустынный песчаный пляж. Для купания было уже слишком холодно, так что Эна удивилась небольшой кучке солдат, копошащейся поодаль у самой кромки воды. — Чем они занимаются? — подумала она вслух. — А, эти идиоты. Бог удачи указал на месторождение золота, и теперь они отмывают его днём и ночью. Ран бросил это вскользь, но заметил, как расслабленное лицо Эны мгновенно ожесточилось. Она, как завороженная, уставилась на людишек, напрочь забыв о его присутствии. Эна едва сдерживала злость. Она ненавидела золото и всё, что с ним связано. Он привёл её сюда специально? Да нет, откуда ему знать. Просто дурацкое совпадение, как и вся её жизнь. Заставив себя отвернуться, но инстинктивно прислушиваясь к далёкой болтовне солдат, Эна спросила: — Так что за разговор? Рану показалось, что она прожгла бы в нём дыру взглядом, если бы смогла. Он не понял, от чего её настроение так резко испортилось, но решил пожертвовать частью информации в надежде разговорить её. — Талуипа знает, что пропадают души, и ищет того, кто за этим стоит. О том, что старуха поручила эту работу Ёну, Ран решил умолчать. Эна удивлённо моргнула и на мгновение забыла о золотоискателях. Эта новость была действительно очень важна, ведь Дацуэ-ба своим вмешательством могла разрушить все её планы, так что девушка испытала неподдельное облегчение и благодарность. — Вот как… Да, это нехорошо. Она задумчиво отвернулась и подошла вплотную к воде, позволяя мелким волнам лизнуть кожаные сапожки. — Нехорошо? Ты, кажется, не очень-то обеспокоена. Ран последовал за ней и остановился за спиной, внимательно наблюдая за отражением, подёрнутым рябью течения. — С чего бы мне волноваться? Ты ведь сам всё видел вчера. Эна повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Она знала, что он знает. Уж даже если малышка Чукхян заметила неладное, этот хитроумный лис и подавно. С самого начала она ожидала этого разговора, и раз он так любезно предоставил ей полезную информацию, решила тоже раскрыть все карты. Всё равно он так просто не отстанет. Ран нахмурился. Он терпеть не мог, когда его водили за нос, а именно этим сейчас и занималась кицунэ. Действительно, с чего бы ей волноваться, если всевидящее око Талуипы не может до неё дотянуться? И она об этом, похоже, прекрасно знает. — Кто ты? — спросил он, отбросив все игры. — Это немного долгая история, но нет более подходящего места, чтобы её рассказать, — ответила Эна, грустно улыбаясь. — Ты спросил, кто я? Я не знаю. Меня растили как обычного человеческого ребёнка, и до определённого случая я даже не подозревала о своей подлинной сущности. Мне понадобилось много времени, чтобы смириться с ней. Я видела лицо своей матери только на портрете, а отца и вовсе не знаю, так что не было никого, кто рассказал бы мне, кто я. Когда я сбежала подальше от людей, моё одиночество скрашивали только старая горная ведьма и двое непутёвых братьев-тануки, которые вечно влипали в неприятности. А потом не стало и этого. Эна замолчала и посмотрела в сторону солдат. Ран терпеливо ждал, когда она продолжит. — Тануки безобидные существа, они умеют только варить саке и шалить, постоять за себя они не способны. А ещё, как и ваш Бог удачи, они могут приумножать богатство. Если завернуть кусок золота в снятую шкуру. Надо ли мне объяснять, что в итоге произошло? Ран проследил за её взглядом и только теперь понял, что беспокоило её с тех пор, как они пришли на реку. Видимо, сам того не зная, он надавил на больную мозоль. Зато в очередной раз убедился, что люди — корень любого зла. — Я была слишком молода и ничего толком не умела, но горе и глупость заставили меня ступить на ошибочный путь мести, за что я расплачиваюсь до сих пор. Я призвала… нечто. Его называют у нас духом дикой лисы, или ногицунэ. К счастью, когда Ямауба узнала, что я натворила, она запечатала его. Теперь он может только скалить зубы в отражении, но я больше не принадлежу самой себе. Так что я не знаю, кто я. Выслушав рассказ Эны, Ран испытал смешанные чувства. Сначала это было облегчение от того, что она не опасна, но потом пришло недоумение. Как, имея подобную рану, она находила в себе силы оплакивать этих ничтожных созданий? Он сам, будучи юнцом, вырезал целую деревню, но едва ли чувствовал вину за это даже сейчас. Из того времени он запомнил только жгучий стыд от того, что разочаровал старшего брата раз и навсегда. Тут кицунэ оказалась права: месть имеет высокую цену. И когда-нибудь согёнский предатель, ещё взыщет с него долг. — Ты та, кем выбираешь быть, — после недолгих размышлений сказал Ран. — Мудрое замечание, — усмехнулась Эна, поднимая с земли круглый камешек и кидая его в воду. — Надеюсь, ты поймёшь мой выбор. Привычное течение реки нарушилось, расходясь кругами от того места, куда приземлилась галька. Эна смотрела на волны, не мигая, и те разбегались всё дальше и дальше, превращаясь в воронку, пока не достигли той части реки, где сгрудились золотоискатели. — Эй, а ну, покажи карманы! — донеслось издалека. — Вот ещё, сам свои показывай. — Я видел, как ты припрятал там что-то, так что выворачивай, пока не получил пулю в лоб! Завязалась потасовка, послышались выстрелы. Командир отряда пытался разнять сцепившихся солдат, а Эна смотрела на них с мрачным удовлетворением. Завтра в госпитале наверняка прибавится работы, но это уже не её проблемы. — Как никто другой, — сказал Ран. — Что ж, тогда будем напарниками? — Эна шагнула вперёд и протянула ему руку. Ран усмехнулся и пожал мягкую ладошку.

***

Ён всегда безошибочно узнавал, когда брат врал ему, а вот самому ему не составляло никакого труда обвести Рана вокруг пальца. Какого бы хитрого и коварного лиса он из себя не строил, Ён видел в нём всё того же наивного мальчугана, который свято верил, что смог обыграть в падук тысячелетнего горного духа. Шелест листвы всё же поведал ему свои секреты. Кое-кто потревожил лес, что готовился к спячке, и сейчас Ён стоял прямо у причины его волнения. Это было место свежего погребения. Деревья, обступившие поляну, скорбели и не находили покоя, а низкая вытоптанная трава ещё хранила до боли знакомые запахи. Ран был здесь вместе с Эной, и следы проведённого ритуала подсказывали, что они устроили тут отнюдь не братскую могилу. Ён предполагал, что у японской лисицы наверняка были свои мотивы, но как Ран оказался замешан в этом? — Что же мне с тобой делать, братишка? Опять ты связался с плохой компанией. Ли Ён тяжело вздохнул и ушёл с поляны. С визитом к Талуипе он решил пока повременить, но вечно откладывать не получится. Придётся принять меры, чтобы выяснить, в какие игры заигралась малышня.