Глава 6

На следующий день Чжею вернулся из командировки. Из-за вчерашнего инцидента на станции Кёнсон Хонджу была взвинчена до предела и позволила ему отдохнуть лишь пару дней, прежде чем снова отослать вместе с Чукхян и новоприбывшими девушками. Теперь стало очевидно, что ни о каком мирном сосуществовании с о́ни и речи быть не может и следует действовать крайне осторожно. Сборы шли полным ходом, когда в Миёнгак вдруг заявился Хёнуйонг. Ён подумал было, что последние новости уже дошли до Талуипы, но та не изменяла себе и в дела смертных не вмешивалась. Оказалось, что она хотела видеть его. — С чего это я вдруг понадобился бабуле? — Ох, лучше не спрашивай, Ён, — со страдальческим вздохом ответил старик. — Давай-ка поторопимся. Не задавая больше лишних вопросов, Ён пошёл вместе с ним. Хёнуйонг выглядел удручённым, но лис не придал этому особого значения. В конце концов, быть мужем хранительницы реки Сандзу — уже само по себе задачка не из лёгких. Когда они прибыли в иммиграционное бюро загробной жизни, Талуипа по своему обыкновению копалась в каких-то бумажках. Увидев Ёна, она отложила дела в сторону и посмотрела на него строгим взглядом из-под очков. — Выглядишь как лучшая версия себя. Рада, что ты наконец взялся за голову. Ён лишь усмехнулся в ответ на её замечание. У него возникало какое-то странное чувство неприязни к самому себе каждый раз, когда его сравнивали с двойником из будущего. Сложно было воспринимать кого-то подобного как часть себя, учитывая, что их жизненный опыт разнился почти на сотню лет. Даже для таких древних созданий это достаточно приличный срок, чтобы измениться как личность. Но он отчасти испытывал и благодарность: во-первых, за примирение с Раном, а во-вторых, за надежду на счастливую жизнь с возлюбленной. — Так что у тебя за дело ко мне? — отвлёкшись от размышлений, спросил Ён. — Кто-то крадёт души, что должны были пересечь реку Сандзу и упокоиться до перерождения, — мрачно сказала Талуипа. — Я прошу тебя поймать вора. — Ты разве сама не можешь? У меня и так сейчас проблем хватает из-за о́ни, который, к слову, должен сидеть в Аду и мучить грешников под твоим надзором, а не разгуливать по Кёнсону. Хёнуйонг из-за спины супруги попытался жестами предостеречь Ёна, но было поздно. Талуипа от его обвинительного тона вспыхнула как спичка и хлопнула ладонью по столу. — Если бы я могла, я бы так и поступила! Разве здесь можно положиться на кого-то кроме себя? — воскликнула женщина, гневно сверкая глазами то на Ёна, то на супруга. — Но он скрыт от моего взора. Талуипа уязвлённо замолчала. Будто бы она сама не знала, как паршиво обстоят дела, не хватало ей ещё едких комментариев от сопляка, который сотню лет болтался неизвестно где. — Как это возможно? — удивился Ли Ён. — Это как-то связано с японскими демонами? — Всё может быть. В любом случае из-за этой клятой войны, на которой умирает куча народу, я и так разрываюсь на части, поэтому прошу тебя этим заняться. — У тебя есть хотя бы предположение или зацепка, кто это может быть? — Я знаю лишь, что оно прячется в тени, — туманно ответил Талуипа. Поняв, что больше никаких уточнений не будет, Ён покинул бюро крайне озадаченным. Единственный вариант, который вертелся в голове, — это о́ни. Однако если бы ему нужны были души, он бы не вылазил из Ада на землю, чтобы полакомиться человечиной. Значит, здесь был замешан кто-то ещё, и, возможно, этот кто-то пришёл вместе с о́ни. Вернувшись в Миёнгак, Ён рассказал о недавнем разговоре только Рану и Хонджу, чтобы не поднимать лишнюю панику. Никто из них даже не удивился: плохие новости поступали с завидной регулярностью, так что все к ним уже давно привыкли. Да и звучало это не слишком угрожающе, ибо у живых хватало своих неприятностей. Несколько неупокоенных душ, потерявшихся по дороге в Ад, могли и подождать. Хонджу продолжила руководить сборами, а Ран сказал, что ему нужно кое-что проверить в городе и ушёл. Оставшись один, Ён решил пока отложить эту проблему до лучших времён.

***

Смутные подозрения вертелись в голове Рана с той самой минуты, как Ён рассказал о своём визите к Талуипе. Чутьё подсказывало, что вчерашний ритуал, за которым он подглядел, не был рядовым колдовским таинством. Но как могла обычная кицунэ-полукровка обмануть всевидящий взор хранительницы реки Сандзу? Даже Ён не смел всерьёз ей противостоять. Что-то явно не так с этой лисицей, и Ран намеревался выяснить, что именно. Магией маскировки он сменил свой уже привычный костюм на форму полицейского и отправился прямиком в военный госпиталь, предвкушая выражение лица, с которым его встретит Эна после того, что вчера вытворила. На пункте приёма больных и его встретила глуповатого вида медсестричка и поинтересовалась о цели визита. Ран лучезарно улыбнулся и наплёл ей с три короба, как получил несколько травм во вчерашнем инцеденте на станции Кёнсон и хотел бы получить лечение. Девушка заметно побледнела от одного лишь упоминания об этом: раненые и погибшие поступали почти всю ночь, и больница была загружена до предела. Молодой человек показался ей вполне здоровым и довольным жизнью, но она не рискнула спорить с военным. Она была напугана, как и все вокруг. — Пожалуйста, проходите за мной, — пробормотала она, проводила его в главный корпус и предоставила одну из немногих свободных коек в небольшой палате. — Ожидайте. Рядом, отгороженные ширмами, лежали несколько раненых солдат, но в целом обстановка здесь была гораздо лучше, чем в общих залах, где люди ютились в коридорах, а некоторые прямо на полу. Проходя мимо них, ощущая тошнотворные запахи крови, грязи и болезни, Ран не испытывал ничего кроме презрения и отвращения. У него в голове не укладывалось, как Эна могла здесь работать. Она действительно сочувствует всем этим калекам, или для неё это лишь удобная площадка для осуществления её тайных планов? Решив подождать обхода и послушать, что происходит вокруг, он улёгся на кровать прямо в ботинках и закинул руки за голову. Отовсюду доносились стоны больных и команды врачей и медсестёр. Даже с острым лисьим слухом было тяжело вычленить голос той, которую он ждал, однако вскоре Ран различил его. Эна явно направлялась сюда и ругала девчонку, которая провела его. Кажется, она была недовольна тем, как больница распределяет пациентов по местам. — Я испугалась, вдруг у него с собой оружие… — Ладно, иди. Я сама разберусь, — послышалось уже у самой двери. Поначалу Эна подумала, что очередной нахал заявился в больницу с лёгким недомоганием, чтобы на пару дней откосить от службы. Такие персонажи не были здесь редкими гостями, и обычно их никто не трогал, но сейчас во всех отделениях царил хаос, так что возиться с симулянтом никто не собирался. Однако, едва отворив дверь палаты, она учуяла уже знакомый запах фиалки и древесной смолы. Эна не удивилась его появлению, но была раздражена. За ночь она так и не придумала, как выпутаться из этой истории, и лишь измотала себя бесконечными навязчивыми мыслями. Девушка медленно прошла за ширму, где Ран встретил её по-детски озорной улыбкой. — Ну и чего ты добиваешься? Пришёл арестовать меня? — спросила Эна, с усмешкой кивая на его маскировку. — Мы вчера не договорили. А ещё ты сломала мне нос, так что у меня появился отличный повод здесь задержаться, — встав с кровати, ответил Ран. Эна скептически осмотрела его, а затем слегка коснулась подбородка и развернула в профиль. Если и был на этом идеальном лице изъян, то это не нос, а рот, из которого периодически доносились ядовитые комментарии. — Не драматизируй. Стало даже лучше. Ран раздражённо шлёпнул её по руке. Посмела оценивать его, словно товар на прилавке? — Вижу, ты набралась храбрости за ночь. А только недавно тряслась от страха, как осиновый лист, — сказал он уже без тени улыбки. — Остролист спрятан в надёжном месте, так что мне нечего бояться. — Деревяшка тебе дороже жизни, насколько же ты отчаялась? Эна одарила его долгим тяжёлым взглядом. Она сомневалась, что он мог себе представить, насколько она действительно отчаялась. Создавалось впечатление, что чосонкие демоны никогда особо далеко не отходили от своих священных гор и понятия не имели о том, что происходит в целом мире. А она за свой короткий срок видела столько всего, что даже перспектива вечного Ада не казалась ей такой уж устрашающей. — Дороже тысячи жизней, — прошептала она. Ран задумчиво наклонил голову. Тысяча жизней. Была ли это лишь высокопарная метафора, или столько душ эта плутовка собралась угнать у старухи Талуипы? Если так, то она действительно сумасшедшая. И он тоже, потому что его так и тянуло вляпаться в эту авантюру. Стоило бы сразу рассказать Ёну обо всём, что он узнал, но его чересчур правильный братец непременно всё испортит. Он скажет, что можно найти другой способ избавиться от о́ни, более мирный и праведный, но что, если такого нет? А его наверняка нет, и лисице об этом известно. Талуипа даже пальцем не пошевелила, чтобы загнать бешеного пса обратно в Дзигоку, её волнует только соблюдение нелепых древних порядков. Так какого чёрта живые должны печься о проблемах мертвецов? — Так значит, тебе нужна тысяча? — серьёзно спросил Ран. Эна нахмурилась от досады. Вот же чёртов лис, слишком сообразительный. А она даже не заметила, как проговорилась. Что если кто-нибудь из солдат не спит? Что если среди них есть крыса Араки? Что если чосонец пойдёт и растреплет обо всём кому-нибудь ещё? Слишком много «если», о которых приходится волноваться ежесекундно. Но что если просто попросить о помощи? Она не успела ответить, как ощутила какую-то смутную тревогу. Слух уловил где-то снаружи здания знакомый голос одного из офицеров личной гвардии Араки, и Эна развернулась к окну. Это и правда был он, но её насторожило не само его появление, а то, что он заигрывал с одной из молоденьких медсестричек и куда-то зазывал сегодня вечером. Быть может, в этом нет ничего такого, быть может, это всего лишь её паранойя, но она не могла оторваться от их разговора, напрочь забыв про Рана. — В чём дело? — Он тоже посмотрел в окно, выискивая, за чем она так заворожённо наблюдала. Эна вздохнула и неохотно повернулась в нему. — Ни в чём. Да, мне нужна тысяча душ. Что ещё ты хочешь знать? Спрашивай и проваливай, ты мешаешь мне работать. — И сколько же ты уже собрала? Раз уж внезапно она стала такой словоохотливой, Ран собирался выжать из неё максимум информации, которой можно воспользоваться, если что-то вдруг пойдёт не так. — Со вчерашней девятьсот девяносто семь. Ран уважительно присвистнул. Собрать такую жатву и ни разу за всё время не попасться Талуипе дорогого стоило. — Внушительно. И где же ты взяла столько? Тебе ведь не все подходят, иначе те трое не пошли бы в расход, не так ли? Эна в ответ усмехнулась. Схватывает на лету, зараза. — Слышал что-нибудь про «фабрику смерти»? А про «Отряд 731»? Ну конечно нет. О чём вы вообще знаете, сидя под юбкой Дацуэ-ба, которая только и твердит ни во что не вмешиваться? Интересно, как она запоёт, когда в её драгоценное бюро прилетит атомная бомба? Выслушав её тираду, Ран почувствовал себя несколько оскорблённым. Его, конечно, мало интересовала человеческая возня, если она не касалась его напрямую, но он уж точно никогда не жил по указке вредной старухи. Не хватало и ему сделаться её сторожевым псом, подобно Ёну. — Не знаю, о чём ты, но не надо равнять меня с горными духами. Я сам по себе. Эна удивлённо вскинула брови. Видимо, отношения между братьями были не такими радужными, как могло показаться на первый взгляд, но расспрашивать она об этом не стала. Вместо этого она немного смягчилась и пояснила: — Это отряд по разработке биологического оружия, который раньше находился под командованием Араки. За шесть лет, что я рядом с ним, у меня было много возможностей собрать достаточное количество. — Так вот почему ты не сбежала. — Верно, — улыбнулась Эна и вновь повернулась к окну. Увидев, что ранее замеченный офицер сажает медсестру в машину и куда-то уезжает, она не сдержала возгласа: — Вот говнюк! Ран хотел было возмутиться, но быстро понял, что она обращалась не к нему. Эна вдруг резко выбежала из палаты, ничего не объяснив. Выругавшись и сбросив маскировку, он последовал за ней. — Да что с тобой не так, женщина?! — воскликнул он, нагнав Эну уже у самых ворот. — Нужно ехать за той машиной, — сказала она, не отрывая взгляда от автомобиля в конце улицы. Ран недовольно цокнул и закатил глаза. Плевать. Надо так надо. Он огляделся по сторонам в поисках средства передвижения и, вышвырнув какого-то бедолагу из-за руля, сел на водительское сиденье. Эне особого приглашения не требовалось, и она запрыгнула на соседнее кресло. — Может, теперь объяснишься? — Это ублюдок из гвардии Араки. Вероятно, сейчас он занимается доставкой еды, — сказала Эна. Больше она не проронила ни слова, да ему и не надо было. Рана слегка раздражал тот факт, что его подрядили работать извозчиком, но оставить Эну без присмотра он не мог, учитывая, что намечалась какая-то заварушка. Как она и опасалась, автомобиль гвардейца ехал прямиком к особняку Араки. Они следовали за ним медленно, чтобы не вызвать подозрений, и всё это время Эна судорожно соображала, как помешать злодейскому замыслу. Едва её недалёкая коллега ступит за ворота особняка — для неё всё будет кончено. Ран видел её нервозность и отчасти понимал. За внешней колючестью скрывалась до одури сердобольная натура, которая сейчас наверняка искренне переживала за дурёху, которая сама шла в пасть чудовища. Однако сам он не собирался подставляться ради спасения одной никчёмной человеческой жизни. Когда они остановились чуть поодаль от дома и Эна дёрнула ручку двери, чтобы выйти, Ран остановил её за локоть. — Куда собралась? Не терпится покончить с жизнью? — Я ещё могу их остановить, — злобно прошипела Эна. В эту минуту офицер вышел из машины и обходил её, чтобы открыть дверь со стороны пассажирского сиденья. — Ворота просматриваются со всех сторон, и там куча охраны. Даже если заморочишь голову этим двоим, тебя заметят другие. Эна понимала, что Ран прав, но просто не могла смириться с собственным бессилием. Вместо этого она решила выплеснуть всю обиду на него. — Если бы ты не припёрся в больницу, я бы остановила их раньше! Ран стиснул зубы и промолчал. Он продолжил удерживать её, пока парочка окончательно не скрылась за воротами, и только после этого отпустил её и сказал: — Какая разница? Тебе ведь всё равно нужны души. Эна устало откинулась на спинку сиденья и посмотрела на него с сожалением. — Действительно, какая разница? Я была бы ещё на шаг ближе, если бы позволила тому же случиться с малышкой Чукхян. Ран понял, что сморозил чушь. Разумеется, разница была. Маленькая шаманка входила в категорию людей, которые не вызывали у него отвращения, а следовательно, была ему небезразлична. Будь она сейчас на месте безымянной медсестры, он бы так просто это не оставил. Наверное, Эна ощущала нечто подобное. — Не всегда получается просто стоять и смотреть, — после долгой паузы сказала она. — Вот почему это называется жертвой. Они долго сидели в тишине. Эна просто ждала, закрыв глаза и сложив ладони на коленях, а Ран неотрывно наблюдал за особняком. В какой-то момент он отвлёкся и стал рассматривать её расслабленный профиль. Она больше не злилась, скорее мысленно готовилась к чему-то. Казалось, что она вообще отсутствует в этом мире, и только длинные дрожащие ресницы выдавали, что перед ним не фарфоровая кукла, а живая женщина. Вдруг Эна резко открыла глаза, и Ран вздрогнул от неожиданности, словно воришка, пойманный с поличным. К счастью, она этого либо не заметила, либо сделала вид. Развернувшись к окну, она сказала: — Идёт. Гвардеец действительно торопливо приближался к воротам. Теперь он был один, но в руках нёс неприметный чёрный саквояж. Когда он погрузил поклажу в багажник и сел за руль, Ран завёл мотор и двинулся следом. Они ехали около получаса, пока городской асфальт не сменила грунтовая дорога, которая уводила их всё глубже в чащу леса. На одной из опушек они остановились и пошли за машиной гвардейца уже пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания. Дождавшись, пока мужчина заглушит мотор и выйдет, Эна хорошенько огрела его по затылку подвернувшейся под руку дубинкой, после чего открыла багажник. Кроме сумки там нашлась лопата, так что не осталось никаких сомнений в цели его путешествия в лес. Эна сглотнула и подвинула саквояж к себе. Им не требовалось открывать его, чтобы узнать, что внутри: запах свежей крови говорил сам за себя. Но всё же девушка собралась с силами и расстегнула молнию. За пятьсот лет жизни Ран повидал и сам совершил многое, но от такого зрелища даже его пробрал холод. От невезучей медсестры осталась лишь голова и несколько обглоданных костей. — Раз уж ты сам в это влез, могу я попросить тебя об услуге? — бесцветным голосом спросила Эна, закрывая сумку. — Выкопай небольшую яму. Мне нужно сходить за остальным. — А с этим что? — спросил Ран, кивая на валявшегося на земле солдата. — Оставь пока. Араки хватится его, если убьём здесь. На этом Эна бесшумно скрылась, оставив Рана одного. Порыскав по карманам гвардейца, он отыскал наручники и приковал к его бамперу, после чего взял лопату и пошёл копать могилу. Он уже не задавался вопросом, какого чёрта ему приходится во всём этом участвовать. Собственно, как и сказала лисица, сам виноват, что влез. Если раньше его ещё об обуревали сомнения, стоит ли скрывать от брата этот подозрительный ритуал, то теперь он и Эна фактически сообщники. Через полчаса девушка вернулась с деревянным колом и обычным куском белого савана. Она молча уставилась на Рана, ожидая, что тот уйдёт, но он так и стоял, опершись о ствол дерева и скрестив руки на груди. — Если думаешь о том, как заполучить остролист, то не надейся. Ритуал полностью завязан на мне, и ты не сможешь ни самостоятельно закончить жатву, ни воспользоваться оружием. Ран безрадостно усмехнулся. Ничего другого он и не ожидал. Он, конечно, мог бы просто вернуться в Миёнгак, но раз уж вмешался, то хотел довести начатое до конца. К тому же, ему было любопытно посмотреть вблизи на колдовское таинство. — Просто делай своё дело, — сказал он. Эна пожала плечами и отвернулась. Она не хотела демонстрировать нечто столь интимное тому, кого знала без году неделю, но переубеждать его у неё попросту не было сил. Опустившись на колени, Эна распластала ткань и расстегнула сумку. Размеренными движениями она переложила на саван останки погибшей и аккуратно прикрыла полотном. Убрав с мёртвого лица влажные липкие волосы, Эна увидела выражение беспредельного ужаса, запечатлённое на нём навеки. Пак Херим, ушедшая в возрасте девятнадцати лет, опороченная и осквернённая, в этом маленьком свёртке была похожа на жуткого младенца из кошмарного сна. Не в силах больше выносить это, Эна полностью завернула её в ткань и дрожащими руками уложила на дно ямы. Сегодня ей не нужно было давить из себя жалость. Слёзы бесконечной скорби и усталости сами хлынули из глаз. Эна склонилась над могилой и беззвучно тряслась, пока не забылась окончательно, дав волю долгому и горестному по-настоящему звериному вою. Ран тысячу раз пожалел о том, что остался. Чужие слёзы всегда действовали на него паршиво, но сейчас он чувствовал себя просто ужасно. От этой жуткой сцены перед глазами возникло давнее воспоминание, как он сам вот так же рыдал на голом пепелище над маленьким тельцем любимого щенка, которого ему пришлось задушить собственными руками. Осев на землю и до боли стиснув челюсти, Ран зажмурился и ждал, пока Эна наконец успокоится. Через несколько минут рыдания сменились тяжёлыми вздохами и окончательно затихли. — Душа, оплаканная мной, окажи мне последнюю услугу. Задержись, не покидай этот мир неотомщённой, и в благодарность я отпущу тебя на вечный покой, — прошептала Эна. Ран увидел, как голубое сияние коснулось кончика остролиста и слилось с ним воедино, совсем как в прошлый раз. После этого Эна встала и засыпала могилу землёй. — Всё. Пошли, — сказала она, как ни в чём не бывало пряча оружие в сумку и шагая к автомобилю гвардейца. Ран поднялся и пошёл за ней, напоследок зачем-то оглянувшись на место погребения, память о котором сохранится теперь лишь в шелесте листвы и у них двоих. Когда они вернулись к машине, офицер как раз начал подавать признаки жизни. Эна быстро исправила это, снова вырубив его. Затем она забрала у Рана ключи, отстегнула наручники и свалила тушу гвардейца на заднее сиденье. На этот раз она сама села за руль. — Что ты задумала? — спросил Ран, приземляясь на соседнее сиденье. Эна больше не выглядела убитой горем. На её лице, не считая лёгкой припухлости, вообще не было признаков недавней скорби — один лишь холодный расчёт. Ран готов был поклясться, что если бы они встретились в более мирные времена, он бы точно заполучил её в свою банду. — Нужно замести следы, — ответила девушка. Когда они выехали из леса, Ран не увидел машины, на которой они преследовали гвардейца. Должно быть, Эна уже отогнала её, когда уходила за остролистом. Какое-то время они молча ехали по городу, пока не свернули в трущобы, где жили одни бедняки. — Я думал, ты плохо знаешь город, — сказал Ран, наблюдая за тем, как уверенно она ориентируется в улицах. — Я бывала в Чосоне лет пятьдесят назад, но с тех пор тут много всего понастроили. Ран оживился, думая о том, могли ли они встречаться раньше. Вероятно, нет, ибо такую женщину он бы точно запомнил. — Сколько тебе лет? — вдруг спросил он. Эна даже слегка притормозила от удивления. До сих пор все его вопросы так или иначе касались дела, и сейчас он впервые решил узнать о чём-то личном. — Сто тридцать восемь, — ответила она, окончательно останавливаясь. Ран хмыкнул. Он предполагал, что она ещё достаточно молода для лисы, но она оказалась крохой даже по сравнению с ним. Эна тем временем вышла из машины и выволокла солдата наружу. Парой пощёчин она привела его в чувство и поставила на ноги. — Тупая сука! — выругался офицер, узнав её. — Когда господин Араки узнает… Он не смог закончить мысль, заворожённый оранжевым лисьим глазом. — Ты пьян, — вкрадчиво произнесла Эна, заключая его разум в ловушку гипноза. — Иди и затей драку. Оскорбляй память казнённых солдат Чосона и их семьи. До тех пор, пока тебя не разорвут на части. Она отпустила его, и мужчина, как в тумане, поплёлся вниз по улице, следуя приказу. Эна с мрачным торжеством наблюдала за тем, как нищие срывают на нём весь гнев и обиду за несправедливость этого мира, пока кто-то не вырвал у гвардейца оружие и не застрелил, как дворовую псину. Тогда на её губах дрогнула недобрая улыбка. Хотя Ран высоко оценил этот трюк, ему было плевать на судьбу офицера. Он заметил кое-что более любопытное, чем унылая смерть никчёмного человечишки. В оконном стекле автомобиля, где отражался профиль Эны, на одно краткое мгновение промелькнула странная тень белой лисы с голой костяной мордой. Она тут же исчезла, но Ран был на сто процентов уверен в том, что видел, как и в том, что японская лисичка скрывает ещё много секретов, которые он хотел разгадать. — Что ж, — сказала Эна с оттенком какой-то неловкости в голосе, — спасибо за помощь. Она слегка поклонилась и тут же испарилась, не дожидаясь ответа, чем позабавила Рана. — Надо же, так у тебя есть и такая сторона. Он усмехнулся и, решив, что бросить машину гвардейца здесь, было частью плана, направился в Миёнгак. Этой ночью ему предстояло многое обдумать.