Кто кого

Ангелина сидела перед Левиным в седле, напряжённая, как натянутая тетива. Каждый её мускул кричал о том, что будь у неё малейший шанс — она разодрала бы его в клочья. Левина это забавляло. Её злость была горячей, живой, а ещё… проклято притягательной. — Смотри, не загрызи себя от ярости, ведьма, — усмехнулся он, придвигаясь ближе, чтобы прошептать ей в ухо. Ангелина резко дёрнулась, но он держал крепко. — Не называй меня так, — процедила она. — А как же тебя называть? Голубушкой? Ласточкой? — в голосе его звучала явная насмешка. Она резко повернула голову и больно куснула его за запястье. Левин вздрогнул от неожиданности, но лишь сильнее сжал её. — Ну, ведьма и есть, — хмыкнул он, разглядывая след от её зубов. — Гляди, жениться на тебе теперь придётся. Ангелина зло фыркнула: — Скорее я сгною тебя в сырой земле. — Ох, милая, — Левин рассмеялся, — ты ещё не знаешь, с кем связалась. Данила, ехавший рядом, только покачал головой. — Ты, идиот. — Впервые слышу, — лениво отозвался тот. — Приволок девку, которой лучше бы не злить, и ещё издеваешься. — Я же не виноват, что она такая… огненная, — он снова придвинулся к ней ближе, чувствуя, как её плечи напряглись ещё сильнее. Ангелина молчала, но Левин был уверен — она не простит ему всего этого. И вот это уже было чертовски интересно. Ангелина была тиха всю дорогу, но стоило им добраться до станицы, как её терпение лопнуло. Едва Левин спешился, она нанесла ему удар — быстрый, резкий, но тот его поймал, крепко схватив её за запястье. — Тише, красавица, — ухмыльнулся он, вбирая в лёгкие запах её волос, — или хочешь, чтоб народ сбежался поглядеть? — Отпусти, скотина, — прошипела она, снова пытаясь вырваться. Вокруг и правда начали оглядываться. Казачки шептались, мужики переглядывались. — Дикая, как степной ветер, — Левин с силой притянул её к себе, чтобы только она слышала его слова. — Но скажи, разве не интересно тебе, что будет дальше? Её глаза метали молнии. — Да чтоб ты сгорел. — Ты же ведьма, можешь попробовать. Она резко дёрнулась, но он не дал ей уйти. — Мне велели доставить тебя живой и невредимой, — он улыбнулся, но в голосе его не было ни капли шутки. — Так что будешь смирной. — Буду, — кивнула она. А через секунду её колено врезалось ему в живот. Левин охнул, но всё же удержал её, скручивая руки за спиной. — Ах ты, дьяволица… — Угадал, — её губы изогнулись в хищной ухмылке. Левин вгляделся в её глаза и понял — эта женщина станет для него либо погибелью, либо самой великой страстью в жизни.