Глава седьмая, в ней обсуждают оргию и дерьмовый кофе

      Тесто паутинками сползало по миске в обмазанный тонким слоем оливкового масла противень.       — Видишь?       — Что?       — Тесто, bambina! Тянется, не липнет, а если бы добавили ещё муки, то шлёпнулось бы камнем, понимаешь? Тесто руки любит, — Стефани дёрнула плечом, — а муки добавить любой дурак может.       Нова наклонилась и заглянула на дно миски, практически упираясь подбородком в столешницу. Тесто тянулось. И не липло.       — Может это был другой рецепт?       — А может это была не фокачча? Может эта твоя Мария-Луиза из приюта просто любила букву «ч»?       Поддев пальцем тонкий бежевый хвостик со дна, Стефани отставила миску и ладонью обмяла воздушную массу. По бокам сразу же вылезли крупные пузырьки.       — Сейчас будем добавлять масло. И если ты опять будешь лезть мне под руку и говорить, мол лью либо слишком много, либо мало, то я тебя прокляну. Хвост собачий вырастет или ещё чего, — женщина на секунду задумалась, — может прыщик болючий на попе, так что сесть не сможешь. Не решила я ещё.       Нове нравилось дежурить со Стефани. Суровая, но справедливая в своих суждениях женщина жила в Гнезде с момента основания убежища. Стефани была низенькой, но крепкой на вид травницей, отошедшей от дел в день своего шестидесятилетия. Она не интересовалась идеями Союза Сожжения и не сильно верила в возможность «возрождения» Других, но любила быть при деле, поэтому её, с недавнего времени вместе с Новой, несколько раз в неделю отправляли дежурить у телефона внизу.       В подпольной сети Веспер по борьбе с притеснениями Других каждую секунду шла работа: распространялись зелья, выплачивались штрафы, покупались фальшивые документы, рисовались защитные руны, брались в аренду квартиры. Для этого нужен был телефон. Друзья друзей двоюродного брата неизвестно кого помогли Веспер зарегистрировать телефон на несуществующее инженерное бюро, поэтому каждый раз, когда кто-то звонил по делам сообщества, в трубке раздавалось что-то вроде: «На чертеже не хватает труб, вы сможете доставить новую схему до вечера?». Что парадоксальным образом означало: «Нужно регенерирующее зелье, крайний срок — вечер». В первые дни подобные шифры сбивали с толку, но под строгим надзором Стефани ловчая быстро выучила основные шифровки: время, место, проблема и срочность.       Стефани устраивал такой уровень подготовки. Так называемым секретарём женщина проработала целых четыре года, поэтому когда на подмогу ей пришла горящая шпионским энтузиазмом Нова, с радостью уступила ей продавленную половинку диванчика у телевизора и переместилась к духовке. Ей нравилось готовить. Пожалуй, даже больше траволечения и магии. Паннетоне, бискотти, канноли, чиабатта, фокачча — Стефани могла испечь всё. Шустрая несмотря на почтенный возраст, травница справлялась с огромными объёмами, коих требовала населённая двадцатью магами квартира, и, хотя Хорхе пытался возражать, справлялась с готовкой самостоятельно. Впрочем, сам Хорхе довольно быстро принял нового шефа — тяжело быть главным на кухне, когда твою еду пробуют сразу возле мусорного ведра.       Не отмеряя, Стефани щедро плеснула масло на тесто и погрузила пальцы в податливую массу. Нова поджала губы — в её детстве фокаччей была суховатая лепёшка, пустотой вкуса напоминающая «тело» Христа. Её было сложно прожевать, ещё сложнее проглотить, ну а уж улыбнуться Марии-Луизе на вопрос о вкусе блюда и подавно.       — Хочешь что-то сказать? — Стефани подняла блестящую из-за масла руку и пошевелила пальцами. Тонкие линии тёмно-бордовой магии лениво пробудились от её призыва.       — Нет! — Нова сделала шаг назад и сплела у копчика руки в замок.       — То-то же. Добавить пармезана и вяленых томатов?       — Только пармезан.       — Тогда принеси из холодильника. И тёрку, но только не ту с красной ручкой, а то Хорхе на ней–       На подоконнике затрещал телефон.       — Да чтоб вас! Нова, узнай, чего им надо. Мне руки долго мыть.        Не унимаясь ни на секунду, старый дисковый телефон трясся, задыхаясь то ли от веса прожитых лет, то ли от чувства собственного величия. Стоило Нове поднять большую чёрную трубку, как треск прекратился, но на смену ему пришло нервное неразборчивое бормотание на итальянском. Девушка присела на подоконник, сощурившись от настойчивого внимания заглядывающего в окно солнца, и взяла в руки блокнот.       — Si, signora? Проблемы с системой безопасности? То есть дверь не блокируется по команде? Вы пробовали.? Ясно. А кто занимался установкой?       Держа блокнот на весу, ловчая быстро, силясь успеть за истеричным щебетом, записала: «Высокий азиат. Красивый. Голая грудь. Шен. Что-то с защитными рунами: случайно стёрли контуры, обводка не помогает. Нужно успеть до пятницы, у них ежемесячная встреча книжного клуба (и зачем мне это знать?)».       — Да, мы направим к вам специалиста в ближайшее время. Могу я узнать номер договора? Полагаю, до завтрашнего вечера всё будет готово, — Нова глянула на часы над телевизором, — впрочем, сейчас всего восемь утра, — Шен просыпался в районе семи, а вниз ещё не спускался, — так что до вечера должны успеть. Хорошо, благодарю за звонок. Хорошего дня!       Телефонная трубка звякнула, опустившись на рычажок, и Нова, потерев лоб, гудящий от двух минут бесперебойного писка, достала потрёпанную бумажку с дешифровкой адресов:       — Мне обязательно так себя вести? Она наверняка прекрасно понимает, что мне плевать, будет ли у неё хороший день.       — Если попадёшь на выборочную прослушку от Магистериума, окажешься под микроскопом. Будешь хамить «клиентам» под микроскопом, и на тебя обратят внимание. Повезёт, если просто дурой посчитают, но если времени много, то полезут перепроверять. Полезут перепроверять и поймут, что нет на Кассии никакого инженерного бюро. Мне продолжать?       — Не стоит. Что значит «сто двадцать шесть»? Она сказала, что номер договора «сто двадцать шесть пи кей». У меня в инструкции шестёрка стёрлась.       — Это значит, богачи. Виа Венето. Номер дома 26. Кто там? Опять Черетти?       — Пока не знаю.       — Нервная и писклявая?       — Угу.       — Черетти. Что ей нужно?       — Да что-то с рунами у входной двери. Говорит, что Шен уже приходил к ним, очень хотела, чтобы его прислали, — Нова вырвала лист из блокнота и спрыгнула с подоконника, — отнести Хорхе, чтобы всё решил?       — Не надо, сейчас Шен спустится. Всё равно Черетти только его в квартиру пустит.       — Почему? Они что, близкие знакомые? — ловчая закусила щёку изнутри и провела пальцем по бумажной кромке, которую на листе оставила пружинка блокнота.       — Нет.       — А почему она хочет–       В комнату, потягиваясь, зашла сонная ведьма в мешковатой пижаме. Она была одной из многих, что приходили внезапно и спустя короткое время растворялись в подземных ходах, так что даже не успеваешь запомнить имя. Одновременно зевая и бормоча приветствия, девушка включила кофемашину. Нова покосилась на Стефани, потерявшую всякий интерес к разговору, и засунула указательный палец в рот. Кофейные зёрна стучали по стенкам кофемолки, измельчаясь в крошку, а Нова прикусила ноготь и ещё раз взглянула на листок: руны, Шен, книжный клуб. Стефани включила духовку на разогрев, достала из шкафчика корзиночку с вчерашним печеньем. Пахло дрожжами и жареным кофе. Руны, Шен, книжный клуб.       Ловчая подошла к Стефани и наклонилась, стараясь говорить громче кофемашины, но не слишком, чтобы ведьма в пижаме ничего не услышала:       — А что значит книжный клуб?       — Какой книжный клуб?       — Ну у Черетти этой. Она мне сказала про книжный клуб. Тоже шифр какой-то?       — Шифр.       — И что значит?       — Что-то.       — Стефани…       Женщина закатила глаза:       — Лиса любопытная. Оргия у них, вот что значит. Стадия луны подходящая, вот они с друзьями и гоняют друг от друга энергию. Как хиппи, только с презервативами.       Нова недоверчиво скривилась:       — Разве такое бывает? Чтобы обмен энергии через секс.       Стефани усмехнулась:       — Почему нет? Если хорошенько поверить, то можно и хвост волчий себе отрастить. Вопрос лишь в том, будут ли его остальные видеть.       — Откуда ты знаешь? Ну, что у Черетти этой… Сама понимаешь…       — Всё-то тебе расскажи!       — И что они там, ну… Какие ритуалы.?       — Да трахаются они там просто, — Нова не заметила, что кофемашина затихла, и их разговор из законспирировано громкого стал просто громким, поэтому юная ведьма, в собственных глазах знающая о жизни больше ловчей, решила поделиться мудростью, — ну а ритуалами прикрываются, чтобы наутро стыдно не было. Типа с пользой ночь провели, а не просто калории сожгли, которые днём же и нажрали в соседнем ресторане. Тупые богачи, даром что Другие, — ведьма взяла из корзины сухарик бискотти и разом откусила половину.       Стефани сложила руки на груди и, облокотившись на столешницу, пробормотала:       — Ханжа.       — Фиво?       — Не подавись.       — Пфасибо!       Всезнающая девушка отхлебнула из чашки и, поморщившись, спросила:       — Хорхе зёрна обжаривал? Вкус — высший класс, будто кошку дохлую подкоптили.       — Нова, — Стефани провела пальцем по шее, изображая отсечение болтливой головы.       Вельма крепче сжала в руке бискотти и криво улыбнулась:       — Да? Что ж, ты не унывай, баристой рождаются, а не становятся. Я в комнате, ну… Допью… Наверное.       По паркету зашлепали тапочки. Кофе и правда был ужасен, Нова это знала. Некоторые зёрна сгорели до угольков, другие не прожарились вовсе, но девушке было стыдно сказать, что она не смогла справиться даже с дурацкими кофейными бобами. В глазах отца и церкви она не имела права на ошибку, в собственных же она и была ошибкой.       — Не обращай внимание. У неё критики полные штаны, а в голове ветер.       — Угу. Слушай, Стефани…       — Что?       — А Шен?..       — Что Шен?       — Поэтому она именно его зовёт? Он тоже.?       Стефани взглянула на Нову поверх очков, съехавших на переносицу:       — Милочка, если бы этот длинноволосый сёгун остался там хоть на секунду дольше нужного, то думаешь, ходил бы он таким мрачным и недовольным? Зовёт, потому что нравится он ей, вот и всё. Где тёрка и пармезан? И давай выпьем горяченького, я всегда засыпаю от разговоров про мужчин.       Когда Шен спустился вниз в пятнадцать минут девятого, на кухне пахло хлебом, подгоревшим кофе и подплавленным сыром; бубнил телевизор. Какая-то воскресная мыльная опера то ли на испанском, то ли на португальском пыталась ворваться в души к двум совершенно безразличным к её зову женщинам. Нова и Стефани пили кофе: ловчая сидела на столешнице, не поднимая от чашки носа и смотря в одну точку перед собой, а травница грызла миндальный бискотти, раз в несколько секунд обмакивая печенье в напиток.       — Доброе утро!       Зубы Новы звонко ударились об ободок чашки; кофе пошёл «не в то горло». Прикрыв рот рукой, девушка закашлялась и слезла со столешницы.       Шен дёрнулся в сторону ведьмы, но в ту же секунду замер — Стефани выхватила чашку из её рук и, бесцеремонно развернув к себе спиной, начала стучать ладонью между лопаток.       — Я… Чем-то помочь?       — Нет, всё, — слова давались Нове тяжело, едва просачиваясь между хрипом и кашлем, — нор-кха-ально. Тебе нужно… Заказ…       Шен принимал в себе многие недостатки. Во-первых, он казался себе простаком, а оттого прямолинейность, с которой он обращался к жизни, теряла шарм и обретала вид глупости. Во-вторых, его угрюмость отталкивала людей, что было на руку Шену лишь в половине случаев, тогда как в остальных ему хотелось выбить себе глаза, лишь бы они не выдавали в нём мнимое осуждение. В-третьих же… В-третьих, он считал себя ослом. Упрямым горным ишаком, который тащит груз, будь то вина или ответственность, с видом столь увлечённым, что никто и помыслить не посмеет, будто он породистый изнеженный скакун. Да, Шен видел в себе много недостатков, гораздо больше, чем их было на самом деле, однако ни в реальный, ни в выдуманный список бесполезность не входила. Сейчас же чернокнижник чувствовал себя, пожалуй, даже никчёмным, и это было что-то новенькое.       — Я не…       Пальто на плечах, стены, пол. Казалось, всё давило и сжимало Шена до размеров пылинки. Дунь — и исчезнет. Хотелось подойти и помочь. Хотелось развернуться и уйти. Что бы он ни сделал — остановить разрастание горячего пятна на замёрзшем годы назад сердце он был не в состоянии.       — Всё хорошо, я… Спасибо, Стефани! — Нова сделала шаг в сторону, избегая ладони вошедшей в раж травницы, и отвернулась к плите, пряча от Шена красное лицо. — На подоконнике записка. Тебя просят съездить и помочь с рунами где-то в районе… Чёрт, не помню…       — Виа Винетто! — Стефани ехидно ухмыльнулась и взяла в руки свою чашку. — Кофе?       — Да, спасибо.       От Новы его отделял кухонный островок. Пока Стефани возилась с чашками, Шен подошёл ближе и облокотился ладонью о столешницу; на пальцах остался след от муки. Хотелось что-то сказать, обратить на себя внимание.       — Справляешься?       Нова дёрнула плечом и медленно обернулась. Краснота сошла с лица, но кончик носа и щёки оставались слегка розоватыми. Приоткрытые губы, большие глаза. Девушка напоминала любопытного, но беззащитного оленёнка.       — Ты про что?       — Звонки. Столько людей. Выматывает.       Стефани поставила на столешницу чашку. Над ободком поднимался пар, ноздри щекотал запах изжоги — смесь выжженных дотла кофейных зёрен и сахара. Нова улыбнулась:       — Не сильно. Приятно делать хотя бы что-то. Вы все тут заняты, а я от безделья натравливаю Оникса на китайские реликвии. На телефон посадили и дали зёрна кофейные обжарить, и на том спасибо.       Кофе пришлось выпить. Три мучительных глотка и вчерашнее бискотти. Бубнил телевизор, Стефани пересказывала причины ранних звонков, на втором этаже ведьмы ссорились из-за очереди в ванну. Подушечки пальцев Новы мягко барабанили по столешнице — тук-тук-тук.       — Пришлось будить Хорхе, чтобы он нашёл в кабинете документы. Разве я сама отыщу что-то в бумагах Веспер? Там и археологу работы на три недели.       — Угу.       — Как кофе?       Пальцы Новы замерли. Шен не смог сказать правду:       — Хороший.       — Эстет, — травница сгребла в охапку три пустые чашки, — что ж, хлебнул кофеина, можно и за работу. Гони к Черетти, а то она сейчас выпьет пару бокальчиков за завтраком и начнёт–       — Ясно-ясно, спасибо, Стефани.       Шен сгрёб с подоконника бумажку с адресом, который он, к своему сожалению, знал слишком хорошо, и обернулся. Нова заметила лишь шевеление его губ, но слово «горе» разобрать не смогла. Мужчина вышел в коридор, а ловчая прошептала:       — А что она там начнёт?       Стефани закатила глаза:       — За задницу его трогать. Ну а что с неё взять? Черетти.