Бонусы: о пикси, соде, ногтях, круассанах и святых отцах

Вы не видели мой ноготь?

      Один раз Нова поскользнулась в ванной и сломала ноготь, ухватившись рукой за бортик раковины. Выйдя из ванны в одних трусах, ловчая покачивала в руках окрашенную бордовым лаком острую пластинку и бормотала проклятья, которые подцепила у Оникса. Ноготь отлетел в сторону, когда девушка услышала шипение – свернувшись клубочком на дверной ручке с обратной стороны висела Серси, принявшая эмоции ловчей за призыв “сос”. Как ни старалась, потом Нова его так и не нашла – руками она размахивала так сильно, что он вполне мог вылететь в окно.       

Святой отец

      В день, когда Нова якобы попалась в руки Магистериума, ей на изучение привезли папки с материалами для её миссии. В них были планы тюрьмы, информация о возможных владельцах римских убежищ (Веспер среди них не было) и данные на Шена. Ловчая очень сильно нервничала, так что всё утро проторчала в туалете, пытаясь унять желудок. Документы она пролистала мельком и обращала внимание лишь на действительно важную на тот момент информацию вроде планов катакомб, так что когда девушка одним глазом увидела тёмную и смазанную фотографию Шена в тонкой папке с кучей пометок “секретно”, то быстро перелистнула страницу, решив, что это один из дежурных священников.       

Круассаны и революции

      Стефани любит мягкие тапочки, лейки из нержавеющей стали, сериалы про животных и оргии. И не любит круассаны.       В 50-е годы мир менялся. Или пытался меняться. Поверженная во второй мировой сообщница Германии, именуемая Италией или сапогом с карты мира, должна была следовать новым тенденциям гуманизма, которые диктовали победители.       Под пристальным вниманием союзников были созданы комиссии по борьбе с неравенством: в школах и университетах вводились квоты на обучение Других вместе с обычными, назначались штрафы за отказ обслуживать магов в кафе, магазинах и кинотеатрах, выделялись места в парламенте. Всего три по одному представителю от ведьм, чернокнижников и "иных не входящих в классификацию", но для того времени, да и для современности, это был прорыв.       Стефани, совсем юная и убеждённая в победе разума над страхом революционерка, работала в штабе радикально настроенного чернокнижника, который предлагал ломать и строить. У него был лишь один противник — консерватор, который не умел ни ломать, ни строить, а оттого предлагал лишь латать трещины и прикрывать царапины коврами и картинами.       Их долгое противостояние должно было разрешиться на голосовании, а определить лидера могли результаты коротких дебат на радио, но Другие были благодарны даже за те двадцать минут ближе к полуночи, которое им выделили.       В день дебат за пару часов до выхода в эфир в штаб прислали несколько коробок круассанов с короткой запиской: "Удачи!". Хрустящая корочка, сливочное тесто, богатый вкус шоколадной начинки — от угощения не отказался никто. Равно как никто не смог выйти в эфир. Шоколад в начинке маскировал запах сильнодействующих слабительных трав, которые действовали практически мгновенно, раздражая желудок и вызывая сильные спазмы.       Через пару лет церковь окончательно отошла от военного потрясения и усилила агитацию, последствием которой стало слияние с государственным аппаратом и выдворение Других из политической жизни не только страны, но и мира — многие страны, где были крепки христианские традиции и верования, последовали примеру своего старшего брата Ватикана.       Так вместе с победителем, который даже не успел победить серый от плесени потолок, ушла шутка о полночной коричневой революции, что так и не свершилась, а также вера юной, но уже не революционерки, в круассаны.       

Сила хлорки и похоти

      Как бы Шен не храбрился, а приставания Карлы Чаретти его смущали. Один раз он несколько недель возился над сочетанием заклятий и рун, чтобы создать нестираемый защитный рисунок и больше никогда не ступать на скрипучий паркет её квартиры, но опьянённый вином и похотью разум женщины нашёл решение – хлорку, щётку и толику неустойчивой магии. На следующий день срочно вызванный к заплаканной Чаретти чернокнижник наблюдал стёсанное до дерева покрытие на полу и едва заметный, размером с игольное ушко, размытый участок на одной из рун.       Это был единственный раз, когда чернокнижник смотрел ей в глаза дольше трёх секунд — что-что, а упорство сеньориты Чаретти Шена восхищало.       

Нет дыма без огня, а огня без ромовой бабы

      Пикси живут в цветочных горшках. И любят алкоголь.       Этим летом они, крошечные создания размером не больше ногтя, прогрызли пакет в котором лежала ромовая баба, оставленная ведьмой на ужин, объелись лакомства и чуть не устроили пожар – веселья ради они прыгали через огонёк выкрученной на всю мощность зажигалки. Шену пришлось ехать на подпольный рынок за порошком, от которого маленькие крылатые дьяволята засыпали, а потом собирать их руками и выносить в парк, но в этот раз чернокнижник отказался. Не потому что продавец из лавки с травами от вредителей уже знал его в лицо и предлагал скидку за оптовые закупки, а потому что пришла осень. Легче было заставить Веспер больше спать и не пытаться всё контролировать, чем оправдать для себя необходимость отправить на холодную смерть пикси. Маленьких пьяниц ему было жалко.