Эпилог

Год спустя. Стокгольм, зимнее утро       Я проснулась от того, что что-то теплое и мокрое тыкалось мне в щеку. Открыв один глаз, увидела золотистую морду нашей собаки Руби.       — Опять ты вместо будильника, — полушепотом сказала я, потрепав ее за ушки.       За окном падал снег, накрыв белым покрывалом наш небольшой сад. В доме пахло корицей и свежесваренным кофе — Александр, судя по всему, уже встал и вовсю хозяйничал на кухне.       Руби спрыгнула с кровати, после чего я сбросила ноги на пушистый ковер, потянувшись. Из-под футболки выпирал достаточно большой животик, который я тут же погладила рукой — моя утренняя привычка. В ответ на прикосновение наша будущая дочь пнула меня, заставив охнуть.       Я привела себя в порядок, накинула халат и спустилась вниз. Кухня была залита утренним светом. Александр стоял у плиты, вооружившись всем необходимым, и готовил овсяную кашу — его единственное блюдо, которое он умел готовить идеально. К тому же я все еще продолжала любить овсянку, потому он каждое утро старался для меня. На столе уже дымились две кружки кофе — одна с молоком для меня, вторая черная для него.       — Доброе утро, каттен.       Он обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой мое сердце екало как в первый раз. Я потянулась к нему и крепко обняла, упираясь животом в его. Александр положил свободную руку на него и нежно погладил.       — Где наши безумцы?       — Эрик повез Сью на каток, — ответив, он повел меня к столу. — Сказал, что будет учить ее стоять на коньках «как настоящая шведка».       Я фыркнула, вспомнив, как буквально неделю назад Эрик свалился на льду, пытаясь показать «простой трюк». По итогу заработал ушибы, разбитую губу и шутки на эту тему со стороны Александра.       — Приятного аппетита, каттен.       Алекс поставил передо мной тарелку с овсяной кашей, посыпанную сверху орехами. Он знал, как доставить мне невероятное удовольствие.       Я благодарно улыбнулась ему, потянувшись за поцелуем. Мой муж ласково коснулся губ, после чего сел напротив меня и отпил кофе.       Мы завтракали в тишине, изредка перебрасываясь словами. За этот год эти утренние минуты стали для меня чем-то священным — моментом покоя перед днем, который наверняка будет насыщен событиями. Каждое утро Александр встречал меня с улыбками, поцелуями, крепкими объятиями, страстным шепотом, который очень часто отнимал время, благодаря чему кто-то из нас опаздывал на работу.       За год моя жизнь кардинально поменялась. Когда мы только переехали в Швецию, я боялась всего: незнакомого языка, чужой культуры, того, что мы с Сью так и останемся здесь посторонними. Но Александр и Эрик стали нашими проводниками в этом новом мире.        Первые месяцы были самыми сложными. Александр буквально за руку водил меня по инстанциям, помогая оформить вид на жительство. Я прекрасно помнила, как мы сидели в иммиграционной службе, и он терпеливо переводил мне каждый вопрос, хотя его пальцы нервно барабанили по колену. А вечером того же дня, когда документы наконец-то были одобрены, он принес домой торт с надписью «Välkommen hem» — «Добро пожаловать домой».       Сьюзан смогла адаптироваться быстрее меня, чему я была несомненно рада. Уже через месяц она принесла первую отличную отметку по шведскому языку, гордо демонстрируя тетрадь с красной наклейкой. Эрик был прекрасным учителем для нее: они смотрели фильмы на шведском, он принципиально разговаривал с ней на нем, пока она пыталась понять, что мальчишка имел в виду. Сью постоянно жаловалась на Эрика, в частности на его вредность в изучении шведского, но я лишь пожимала плечами, не забывая улыбаться. Они тратили уйму времени не на изучение грамматики, а на споры в музыке. Эрик считал, что у Сьюзан ужасный вкус, а она же обзывалась.       Особенно трогательно было вспоминать, как Руби помогала Сьюзи переживать моменты тоски по Лондону. Они могли часами гулять по заснеженным паркам, а вечером я находила их спящими в обнимку на диване — темноволосая макушка дочери и золотистая мордочка ретривера рядом.       Я до сих пор удивлялась, как быстро эта страна стала для нас родной. В мое сердце запала каждая улочка Стокгольма, изумительная местная кухня, доброжелательные люди и интересные правила. Зима воспринималась мягко, а вот лето было прохладным. Но эти обстоятельства ни в коем случае не портили общую атмосферу страны.       Может, дело было в уютных кафе на каждом углу. Или в соседях, которые в первый же день принесли нам домашние ванильные булочки. А может, дело в Александре, который каждое утро открывал шторы в нашей спальне и говорил: «Смотри, каттен, опять светит солнце». Даже когда за окном метель.       Научившись разговаривать на шведском, я попробовала устроиться в международное медиа Швеции. Вакансий было мало, ведь в основном все работали в компаниях, в которых разговаривают исключительно на шведском языке, но меня смогли взять. Возможно, помощь Александра поспособствовала этому, я не знала. Он отказывался отвечать на этот вопрос.       Одно я знала точно: у меня было преимущество благодаря британскому паспорту и английскому. Мой опыт в британской журналистике высоко оценили, но прямо об этом не сказали — я узнала от коллеги.       Спустя некоторое время, когда я забеременела, меня отправили в декрет. Но перед тем, как оставлять компанию, мне намекнули, что после родов я могла бы попробовать податься в известную шведскую газету. До этого, конечно, было далековато, но я намотала на ус.       — Сегодня приезжает Ева, — вдруг вспомнила я.       — С Полли, и, кажется, с очередным «сюрпризом», — закатил глаза Александр, усмехнувшись. — Она три дня намекает в сообщениях, что везет что-то «эпичное».       Я рассмеялась. После переезда Ева стала нашим самым частым гостем. В ее комнате — мы выделили ей отдельную — уже скопилась коллекция странных сувениров, которые она привозила каждый раз.       Дверь резко распахнулась, впуская вихрь холодного воздуха и смеха. Сьюзан влетела на кухню с раскрасневшимися щеками, а за ней — Эрик, несущий ворох сумок.       — Мы купили булочки с корицей! — Сью торжественно поставила на стол коробку с еще теплыми булочками. — И, кстати, я взяла в подарок Лауре ее любимый темный шоколад!       Лаура была новой женой Эзры и по совместительству мачехой Сьюзан. Они поладили с первых минут, чему и я, и Эзра были приятно удивлены.

***

Стокгольм. Осень       Эзра приехал в третий раз за год. В этот раз — не один.       Я заметила их первая, когда они выходили из такси у нашего дома. Эзра в своем обычном безупречном костюме, но без галстука — уже прогресс. Рядом с ним была женщина лет тридцати с мягкими светлыми волосами, в простом, но элегантном платье, поверх которого был накинут осенний плащ. Она что-то говорила, улыбаясь, а он слушал, слегка наклонив голову.       — Мам, они приехали! — Сьюзан выскочила на крыльцо. Руби радостно крутилась возле ее ног.       — Я вижу, дорогая.       Александр вышел следом, молча встав за моей спиной. Его рука легла мне на плечо — поддержка, которая лучше любых слов.       — Агата, здравствуй, — сказав, Эзра кивнул мне. Его взгляд скользил по нашему дому, саду, Руби, которая уже виляла хвостом перед незнакомкой. — Это Лаура. Моя супруга.       — Очень приятно. — Женщина протянула мне руку.        Я улыбнулась, протянув руку в ответ.       — Эзра так много рассказывал о Сьюзан. Я рада наконец познакомиться.       Ее голос звучал искренне.       — Взаимно, Лаура, — сказала Сью, улыбнувшись.       Мы пригласили их внутрь. Лаура оказалась… неожиданной. Она с интересом расспрашивала про Сьюзан, про школу и ее увлечения, восхищалась нашим садом — хотя там росло пока только три куста роз. Когда Руби положила мордочку ей на колени, она не отстранилась, а начала чесать ее за ухом.       — Вы знаете, — промолвила Лаура за чаем, — Эзра хранит все рисунки Сьюзан у себя в кабинете. Даже те, где он изображен в виде… э-э…       — Злого Халка? — усмехнулась Сью.       — Именно.       Эзра покраснел, но не стал отрицать.       Позже, когда Сью утащила Лауру показывать свою комнату, мы остались с Эзрой на кухне. Он вертел в руках чашку, тщательно избегая моего взгляда.       — Она… — он запнулся, — хороший человек.       — Вижу.       — Лаура психолог. Работает с подростками.       Я кивнула. Это многое объясняло — и ее спокойствие, и то, как легко Сьюзан пошла с ней на контакт.       — Я рада за тебя, — проговорила я искренне. — Правда.       — Агата…       Эзра внезапно встал из-за стола и подошел ко мне. Я вопросительно взглянула на него, сложив руки на груди. Он смотрел на меня без злости и ненависти. В его взгляде было что-то, что пыталось вернуть меня в прошлое, когда мы были мужем и женой. Но я не реагировала на этот взор.       — Я тебя слушаю.       — Агата, спасибо тебе… — Он опустил глаза, подбирая слова. Впервые я видела его таким… несобранным. — За Сьюзан. За все.       — И тебе спасибо, Эзра. Мир? — Я протянула мизинец, на что он по-доброму усмехнулся.       — Мир.       Как только наши мизинцы соприкоснулись, на душе стало теплее. До сегодняшнего дня мы общались в пассивно-агрессивной форме, списываясь из-за Сьюзан, но лед треснул. Я уже не держала на него зла. В этом не было смысла. Наш долгий брак остался в прошлом, как и моя злость.       — Можно я обниму тебя?       — Можно, — кивнув, я раскрыла руки для объятий.       Когда они уезжали, Эзра обнял дочь чуть дольше обычного. А Лаура перед тем, как сесть в машину, вдруг обернулась:       — Вы прекрасная мать, Агата. И Сьюзан об этом знает.       Я осталась стоять на крыльце, почувствовав, как Александр окольцевал мою талию.       — Ну что, — сказав, он поцеловал меня в висок, — похоже, у всех нас наконец-то все наладилось.       И я поняла — Алекс прав. Даже Эзра заслуживал второго шанса.

***

Наши дни. Стокгольм, зимнее утро       — А еще, мам, ты не поверишь! Мы встретили Джуди в парке! Она прилетела на выходные!       Я удивленно подняла бровь. Джуди должна была приехать только через месяц.       — Сюрприз! — Из-за спины Эрика появилась знакомая фигурка. Джуди с ярко-красными волосами бросилась обнимать меня. — Я не выдержала и взяла билеты раньше!       Кухня наполнилась шумом и смехом. Руби лаяла, требуя внимания, Эрик и Александр спорили о чем-то на шведском, Сьюзан и Джуди взахлеб рассказывали мне про то, как они проведут эти выходные.       Неожиданно в дверь постучали. Все разом замолчали, пока Алекс не побрел в коридор, после чего я услышала голос Евы и чуть ли не подорвалась с места. Она стояла на пороге с сумками, пока Полли игралась с резко подбежавшей Руби.       — Ну здравствуй, беременный пузатик! — улыбнулась Ева, раскрыв руки для объятий. Я нырнула в них, рассмеявшись. — И тебе привет, Нильсен.       — Привет, Скай. Не думал, что скажу это, но я рад тебя видеть, — хмыкнул Александр.       — О, это взаимно.       — Здравствуйте! — воскликнула повзрослевшая Полли, помахав ручкой. — У вас очень красивый сад. Я сегодня же попрошу Сьюзан покатать меня на качелях.       — Почему меня? — вздохнула Сью. — Эрика попроси, Полли. Он все равно бездельник.       — Кто из нас тут бездельник, galning, — ответил Эрик.       — Как ты меня назвал?! Ну все, молись. Руби, фас!       — Успокойтесь! — прошипела я, нахмурившись. — Не устраивайте здесь бедлам, иначе вы пожалеете, что разозлили меня.       Они тут же замолчали, угрожая друг другу жестами. Я покачала головой, устало вздохнув. Воспитывать двух подростков было очень тяжело.       Поймав взгляд Александра, он ухмыльнулся и тихо сказал:       — Ну что, каттен? Это та жизнь, о которой ты мечтала?       Я оглядела детей, Еву, что спешно стягивала с себя верхнюю одежду, собаку, крутящуюся возле ног. Вдохнула родной запах нашего дома.       — Да, — кивнула я. — Точно та.       Он нежно поцеловал меня. Прижался ко мне, зарывшись пальцами в волосы. Я издала странный звук, похожий то ли на стон, то ли на рык, отвечая на этот поцелуй и теряя голову от его прикосновений.       Я была по-настоящему счастлива. Сейчас, оглядываясь назад, я поняла: дом — это не место на карте. Это люди, которые рядом. И ради таких моментов — когда мы все в сборе, вместе завтракаем на кухне, когда Сьюзан увлеченно рассказывает о школьных новостях, когда Эрик делится своими успехами в баскетболе, когда Александр целует меня в висок, проходя мимо, — ради этих обыкновенных чудес стоило рискнуть и начать все сначала.       Я точно знала это.