Часть 1. К бабушке

***

      — К кому едите? — водитель автобуса, мужчина крайне улыбчивый. Особенно для половины четвертого утра. Девушка уселась на свободное место. Хотя сейчас куда не глянь, везде свободно. Некому в такое время в другой город ехать. На улице стояла непроглядная тьма, и лишь редкие фонари подсвечивали подающие хлопья снега.       — К бабушке, —  голова безумно болела, а не затихающие на рёбрах ноющие чувство от синяков сводило с ума. Женя прикрыла глаза, выжидая, когда боль утихнет или хотя бы уменьшится.          Черт бы все побрал… Эти сраные улицы с группировками.       Видя, что на разговор она не расположена, водитель устроился поудобнее, молча отвернулся и стал дожидаться времени отбытия. Может, кто ещё сядет на последних минутах. Особо ранняя бабулька, которая любит на автобусах кататься и быть всем недовольной, например.       Девушка устало уткнулась головой в стекло. Веки потяжелели, глаза закрылись сами собой. В последнюю ночь дома не удалось поспать. Осталось два часа, и она будет на месте.       Дрёму прервал оглушительный звук пыхтящего автобуса, который вскоре покатился по неровной дороге. Солнце обещало подняться на горизонте только через четыре часа. Февраль как никак. Поэтому добираться до нового жилища прийдется в темноте, осталось надеяться, что идти и в правду недалеко, и она не соберёт очередные неприятности на свой зад полный приключений.       На счет нового класса Женя особо не парилась, заведёт новых друзей, знакомых — хорошо, не заведёт — тоже неплохо, она и без них может обойтись, особенно, когда есть такая замечательная бабушка, да и время на себя любимую тоже нужно выделять. Всё же не так уж и плохо жить без компании сверстников.       Травля в школе девушку тоже не беспокоила, во первых потому что её никогда и не было, а во вторых отстаивать свои границы она умела. Язык, становившийся в нужное время острым — этому учил отец.       Зиму она не любила, холодно, промозгло, надо укутываться в несколько слоёв одежды и чувствовать капустой. Наряжаться в платье с колготками и без этого надоело, так тут ещё и ноги отморозить можно. Не то, чтобы брюнетка совсем юбки не любила, но однообразный вид уже наскучил до одурения за девять лет обучения. Хотелось чего-то нового, к примеру, чтобы девочкам было разрешено брюки в школу носить.

***

      Женя оглядывалась по сторонам, стараясь сквозь тьму рассмотреть окрестности.       Отец рассказывал, что когда она была совсем маленькой, то они всей семьёй жили тут, с бабушкой, но переехали. Причину он никогда не рассказывал, а она и не допытывалась. Если он сказал нет, это значит нет. Потом, конечно, девушка несколько раз приезжала. На новый год или летом, но лишь на день. Ничтожно мало, чтобы узнать местность или полюбоваться природой, но большего ей не позволяли.     После приезда, наутро в кровати просыпалась, пытаясь вспомнить, почему ей снились такие странные сны.      По началу она боялась, но потом просто решила, что это играет ее воображение и постепенно свыклась, не обращая на странные сны внимания. Даже бабушке не говорила. Зачем ее зря волновать? Некоторым говорящие кактусы снятся и ничего, живут себе спокойно.       — Ты как добиралась? В такую рань приехала... — старушка едва заметно оглянулась, деловито сложив руки перед собой. Женя вздохнула.      — Двумя автобусами, — от мысли о проделанной дороге начинала болеть голова. Ночью, одна, с огромными сумками.      Марья Павловна, конечно, уже поняла, что приехала она не на недельку погостить. В сумке лежала папка документов. От медицинского полиса и до договоре об опекунстве. А в сумках были почти все её вещи. И шмотки, и какие-то блокноты, и фоторамки.       — Голодная же наверняка, — с небольшой кухни тянулся запах свежей выпечки.       — Ба, не надо, я лучше пойду посплю, потом ещё со школой решить надо будет, — девушка устало вздохнула.       — Не волнуйся, я уже со всем разобралась, — лицо пенсионерки тронула теплая улыбка.       Женя не переставала удивляться скорости своей бабушки, казалось её только попросишь о чём-то, так она тут же сделает или скажет, что уже всё готово.       — В школу пойдёшь уже завтра, нечего засиживаться, — старушка выставила указательный палец, покачав им.       Ответа не последовало. С тяжёлыми, шаркающими шагами девушка направилась в комнату, местоположение которой она так хорошо помнит, хоть и приезжала всего несколько раз. Кинув все сумки около шкафа, она плюхнулась на кровать, та отозвалась слабым скрипом. Даже покрывала снять не удосужилась, хотя была уверена под ним её ждало уже застеленное бельё. Только голова коснулась подушки, сознание сразу провалилось в долгожданный сон.

***

      Звонкая трель надоедливого будильника сильно била по ушам. Глаза получилось разлепить не сразу, просыпаться зимой особое удовольствие — солнце поднимается только во время первого урока, а в кромешной темноте вставать получается всегда плохо. Из теплого кокона вылезать не очень хотелось, но опоздать в первый день ещё хуже. Женя уселась на кровати, поджимая ноги к груди, попытка согреться была прервана бабушкой. Скрипнула дверь, в комнату заглянула седая голова.       — Женечка, пора собираться, — убедившись, что она разлепила глаза Марья Павловна удалилась в гостиную, разгадывать кроссворды.       Выходной денёк среди недели пролетел очень уж быстро за разбираем вещей, обустраиванием нового жилища и помощью по хозяйству. Всё это затянуло её с головой, заставляя погрязнуть в своих мыслях.       На небольшом круглом кухонном столе стоял уже готовый завтрак, но большого аппетита девушка по утрам не испытывала, поэтому наспех выпив кружку уже остывшего чая, она уже стояла на пороге, застёгивая пуговицы пальто.       — Бабуль, я ушла! — послышались торопливые шаги.       — После школы долго не задерживайся, — она клюнула куда-то в морщинистую щёку и удалилась.       Мороз впивался мелкими иголочками, свежий ветер хлестал по лицу и задувал под пальто, терзая тело холодными объятиями. Вот он — февраль. Скорее бы середина весны, когда это мракобесие растает и солнце будет не только освещать землю, но и ласкать своими яркими лучами. Всё вокруг расцветёт, станет пёстрым и благоухающим, цветочный запах заполнит улицы, а волосы будут развиваться от мягкого дуновения. Не нужно будет кутаться в многочисленные слои одежды, надо будет носить козырьки и кепки, чтобы не получить тепловой удар. Можно будет кататься на велике рассекая по дорогам, ловя недовольные взгляды прохожих.       В сегодняшние планы входило посетить местный ДК и узнать про художественный кружок, в рисовании Евгения души не чаяла и она не собиралась бросать занятие из-за переезда. Ещё одним её хобби являлось шитьё, но с ним прийдётся повременить.        Рюкзак казалось весит всего грамм, он почти не ощущался на угловатых плечах, не утяжелял их, как обычно, а всё потому что учебники она должна была забрать перед уроками и потом тащить всю эту груду домой, как это сделать без надорванной спины она пока не думала.       Представление о пути до школы сложилось быстро, после первого же объяснения, но до последней секунды девушка сомневалась правильно ли она идет, вот за поворотом замаячило здание. Приятные мысли ожидания заворошились на подкорке сознания. Быстро переобувшись в сменку, брюнетка кинула пальто в раздевалку. Она направилась в библиотеку, по дороге встретив пару девочек примерно её возраста, возможно даже её будущих одноклассниц. Она уверенно постучала три раза по двери, и не дожидаясь одобрения, вошла в помещение.       — Здравствуйте, сказали, что вы мне дадите учебники, — Женя приветливо улыбнулась.       — Ларионова? — утвердительный кивок в ответ.       На столе пожилой женщины появилась стопка книг по разным предметам. Договорившись о том, что пока она возьмёт только те, что есть в расписании, брюнетка вышла в коридор.       Везение видимо сегодня не на её стороне, потому что, собираясь дойти спокойно до кабинета, Женя уже хотела ступить на лестницу, но не тут то было. В неё на всех скоростях влетает, по-другому не сказать, мальчик.       — Стой, сука, потом хуже будет, — прорычав угрозу, поспешил другой вдогонку.       Наспех извинившись, врезавшийся продолжил своё бегство.       Побоявшись опоздать, она поспешила подняться на третий этаж. Звонок не заставил себя долго ждать, оголтелые школьники разбежались по кабинетам. Зайдя за всеми, она заняла свободное место на ряду около окна.       Время тянулось предательски долго. Казалось секунды превратились в минуты, а то и в длительные часы. Все взгляды были прикованы к ней. Не удивительно. Это участь всех новеньких, особенно в устоявшихся коллективах — стать всеобщим объектом интереса. И абсолютно не важно, какого именно интереса. Брюнетку спасало лишь то, что она спокойно и уверенно смотрела в ответ, тут же улавливая смущение оппонента и довольно улыбаясь.        — Ладно, где у нас Женя?— Ларионова инстинктивно чуть приподняла руку с длинными пальцами, обращая тем самым на себя внимание всего класса.        — Училась как? — строгий взор преподавателя прошелся по внешнему виду девушки.       — Хорошистка, — она пожала плечами.       По сути, самая последняя троечница. Просто списывать надо уметь, и с правильными людьми сидеть. Большая часть школьных знаний все равно не пригодится во взрослой жизни. И тем не менее, ее ответ классной понравился.       — Ты истрию знаешь?— она фыркнула. Нашли тоже умницу. Девушка, в лучшем случае, помнит даты парочки войн и имена династии Рюриковичей, и то не факт. Она обычно на уроках истории спала, закрывшись тетрадкой, чтоб учитель не докапывался.       — Я похожа на человека, который шарит за историю?— брюнетка сложила руки на груди, сверля парня пристальным взглядом.         Тот сначала хихикнул, а потом резко встрепенулся, хмурясь.       — Ты ж хорошистка,— он тоже сложил руки на груди, зеркаля ее жест.       Побесить решил, вот сыч. По виду парнишка он, вроде как, и неплохой, вон даже с красным галстучком ходит, но лицо все в синяках и ссадинах.       — И? — гляделки с соседом по парте она не была намерена прерывать.        Учитель истории, Людмила Михаиловна, оказалась тёткой вредной, словно баба Яга, и древней, как этот мир. Один ее вид вызывал желание свалить из класса по тихой грусти и больше сюда не возвращаться.       По скромному мнению Андрея она застала динозавров и стала причиной их погибели. С новым соседом по парте она познакомилась легко.        Женя шутку оценила. А вот дальнейшее развитие событий ей не понравилось.       — Проверим, что вы помните из материала прошлых тем,— женщина кинула увесистую стопку бумаги на стол.       Её седые волосы, убранные в тугой длинный хвост, худое лицо и высокий рост создавали образ человека с чёрствым характером, строгими правилами и прямо таки диктаторским режимом урока.       Вот она встряла…       — Достаем двойные листочки,— недовольный гул голосов быстро прекратился строгим взглядом из-под узеньких стекол тонких очков.       — Так и быть, даю вам время до конца урока,— преподавательница села за свой стол, поправляя оправу на носу. Ее пристальный взгляд, словно сканер, прошелся по классу.       Ларионова почувствовала, как женщина остановилась на пару секунд на ней и лишь потом вернулась к своим делам. Ясно, пока эта карга в классе ей лучше даже не пытаться списать— спалит и влепет двойку, а потом ещё начнет пристальнее наблюдать. Отлично, с учителями у нее тут не заладилось пока. Проблем же мало.       — А если времени не хватит? —одноклассник, сидевший через проход, лениво разглядывал вопросы, не горя желанием приниматься за работу.       Такой подлянки, ясен хрен, ожидать стоило, но рвение к учебе от этого не появилось.       — Договоришься, Суворов, и сокращу время вдвое, — как уже знал класс, это сулит ещё одной проверочной, но на следующий урок.              Женя бегло читала вопросы теста, с ужасом осознавая, что знает ответы лишь на несколько.       Вот ведь засада…       Андрей, судя по его погрусневшей физиономии, знал не больше её. Ещё, как назло, было два варианта. И у кого брать ответы? Двойку никак не хотелось. Наугад? Так она вряд ли натянет на тройку.       На удачу Женька не жаловалась, но испытывать ее лишний раз не стоило.        Минут за десять Ларионова смогла решить от силы вопросов восемь, и то, в их правильности уверена была не полностью. А про даты она вообще молчала. Тут отличия в один-два года, как она, мать твою, помнить должна?        Давящую тишину, пропитанную ученическим мучениями нарушил стук в дверь.       — Людмила Михаиловна, можно вас на пару минут? — в кабинет заглянула стройная молоденькая девушка. Судя по всему, практикант. Она держала в руках стопку документов и стыдливо прижалась к косяку. Прям как школьница.       — У меня контрольная, это не подождёт? — учительница недовольно вздохнула, поднимая голову.       — Директор просила зайти к ней по поводу мероприятия,— девушка пожала плечами. От нее тут, видимо, ничего не зависит. Ей, судя по всему, тоже это все не нравилось. Вряд ли она училась несколько лет в педагогическом университете или техникуме, чтоб сейчас возиться с бумажками и секретаршей работать, огребая от особо противных учителей.              — Ох, ладно,— Людмила Михаиловна строго глянула на класс.       — Сидеть тихо. Я скоро приду,— она убрала какой-то листок в самый низ стопки на краю стола, старательно поправляя все листы так, чтоб они лежали ровно.       Женя тут же жадно вцепилась в стопку макулатуры взглядом. Зачем так старательно поправлять…ну теперь ясно. Можно было спорить на любые деньги, ответы были там.       Женщина стремительно вышла, громко стуча толстыми каблуками туфель. В классе тут же поднялся гул. Каждый поворачивался друг к другу, пытаясь судорожно узнать хотя бы парочку верных ответов.       Выждав пару секунд, Ларионова схватила чистый клочок бумаги.        — Хорошая оценка нужна?— она тронула соседа за плечо. Тот удивлённо уставился на нее, но кивнул. Ну конечно, первой получать двойку не хотел никто. Андрей в том числе.              — Ты на шухере, а я за ответами,— толкнув парня, чтоб пошевеливался, она бросилась к столу, судорожно выискивая листок в стопке. Как же хорошо, что она была в ботинках, а не туфлях, чьи каблуки предательски сильно стучали по полу. Словно чувствовала.       Предсказуемо.              Ответы лежали прямо рядом с самим тестом. В самом низу идеально сложенной стопки.              Судорожно сравнив, то ли она нашла, Женя принялась выводить ответы обоих вариантов, молясь успеть как можно больше. Не только ведь для себя выискивала.              Цифры приходилось переписывать хаотично, а не по порядку, но про номера заданий она не забывала, переписывая оба варианта. От напряжения руки подрагивали. Если застукают, она огребет просто мама не горюй. Класс немного затих, а когда кто-то особо умный решил спросить, что она ищет, брюнетка не выдержала.              — Ответы, мать твою, что ещё?       Новый знакомый нервно поглядывал то на нее, то на дверь, а когда резко махнул рукой, Евгения пулей привела стол в прежний вид, замявшись с этим проклятыми листами, которые никак не хотели ровно складываться.       Они с соседом рванули на свои места и успели прижать задницы и сделать вид, что решают тесты, когда учитель вернулся. Листочек Ларионова еле успела сунуть под свой вариант, пряча от пристального взгляда.              Ее слишком сильно было видно — нужно переписать ответы и скорее отдать ответы Андрею, а он пусть с ним делает, что хочет. Если спалят, то пусть хотя бы не в её руках.

***

      Звонок на Большую перемену. Двери многочисленных классов неравномерно раскрываются, и ученики гурьбой высыпаются в коридоры. Тишина в школе мгновенно исчезает, воздух наполнен шумом и гвалтом сотен голосов. Учителя ещё пытаются задержать классы, дабы вручить им домашнее задание, но не многим это удаётся. С радостной мыслью «потом запишу или у кого-нибудь спрошу» ребята спешат поскорее кинуть сумки у кабинета и поскорее убежать в противоположном направлении со своими друзьями. А вот с лестничной площадки послышался чей-то отчаянный вопль. Это зов о помощи со стороны несчастного дежурного, не сумевшего задержать стремящуюся вниз толпу учеников. Со стороны это вполне бы походило на соревнование по бегу, но нет, оказывается, дети всего лишь собрались перекусить в столовой.       Чашка холодного чая уже была выпита, а обед не привлекал своим внешним видом, поэтому Женька молча ждала свою подругу, которая только принялась за свою порцию. Та подошла познакомиться между уроками, завязался незамысловатый разговор, так и в негласно решили, что теперь ходят вместе. Девушка украдкой рассматривала свою приятельницу. У Наташи внешность очень миловидная, особенно брюнетку завораживали глаза — ярко синие с серыми вкраплениями в прорезях. Белокурые прямые волосы аккуратно спадали на хрупкие плечи, некоторые прядки выбились из прически и щекотали виски. Сидела она с идеально прямой спиной. Стройные ноги, обтянутые колготками, закинуты одна на другую.       — Слушай, я пойду посмотрю, что там в буфете, а то голодной не очень хочется ходить, — девушку осенило, что там может быть она найдет что-нибудь привлекательное.       — И мне тогда что-то захвати, — подруга протянула две монетки.       Очередь была не то что длинная, а скорее длинющая, но желание вкусно поесть превышало все неудобства, вынуждая их терпеть. В её начало как ни в чем не бывало вразвалочку шагал Марат. Кажется он заметил Евгению и даже узнал.       — Ларионова, че ты там в конце топчешься, — парень её подозвал к себе. Перемена не резиновая так что лучше принять этот «добрый» жест. Она послушно пошла поближе к буфету.       — Благодарочка те за сегодня, — Суворов улыбнулся,— Думал, все, двойка в журнал полетит. За мной должок, — он весело подмигнул.       Признавать ему не хотелось, но она и правда жопы всему классу спасла. У исторички списывать вообще штука опасная. Старая грымза потом запоминает и валит постоянно.              Сам проверял.       Женя по незнанию поступила так смело. Да и свезло ей просто нереально. Так быстро ответы найти и не спалиться — редкостная удача. Копаться на учительском столе, да ещё успеть списать добрую часть ответов, а потом не зажать и спокойно передать по классу.       За такое стоило уважать.       У работницы она попросила две булочки с маком, и отдав за все деньги, девушка стала приближаться к обеденному столу. Подруга задала немой вопрос, вскинув белёсые брови вверх, «Что это было?», на что вторая пожала плечами.