Часть 4. Пе-до-фил!

***

             Девушка прекрасно знала, что красивая.              Ещё с самого детства мать приучила её всегда следить за собой. Будь то питание, одежда, макияж, манеры или фигура. Она всегда должна следить за собой и оставаться в прекрасной форме. У них всегда были деньги на хорошие вещи и косметику, поэтому не удивительно, что Женя получала комплименты от окружающих.              Вот только всё это труд.              Она никогда не позволяла себе съесть лишнего, пренебрегала сном только в крайних случаях, не пила и не курила, занималась в различных кружках — всё это для того, чтобы смотреть в зеркало и наслаждаться тем, что ты видишь. Не для остальных. Для себя самой.              Она не страдала комплексами по поводу своей внешности и задеть её по этой части было попросту невозможно. Когда ты в чём-то уверен, то переубедить тебя не выйдет ни у кого.              Того, кто бы мог зацепить, не было, а особо противных и настойчивых всегда помогал отогнать отец.              — А думать надо о друзьях, — продолжила женщина, не обращая внимание на недовольство внучки. Её кислая физиономия девушки вообще не трогала. Старушка была уверена в своей правоте.       — В городе у тебя их не было, да?          — Какая разница, — Евгения скрестила руки на груди, хмуря тонкие брови.              Она общалась со сверстниками, общалась с ребятами постарше. Парни и девушки, чьи родители были знакомы. Ребята с кружков.       Евгения никогда не сидела одна, не была изгоем, но и в центр внимания не рвалась. Она просто была. Когда надо — скажет, прикроет, спишет, выкрутится, выскажет своё мнение. Но не больше. У неё не было друзей. Только знакомые, одноклассники, товарищи по коллективу и этого было достаточно.       Если же нет, то ничего не стоило найти приключений на филейное место. Сбежать с парой ребят с уроков, пробраться с ребятами постарше на дискотеку. Вылезти ночью через окно и отправиться куда-нибудь прогуляться. Она даже один раз чуть в другой город не уехала.              Попытки найти друзей кончились ещё в детстве. И больше пытаться она не хотела.       А сейчас всё складывается иначе… Но загадывать Ларионова не хотела, так что оставалось только ждать. Как говорится: «время покажет».       Все так и норовили назвать девушку ведьмой. Всё дело было в каштановых волосах и серо-голубых глазах, одноклассники часто подшучивали над Женей, якобы она приворожила всех окружающих, ведь девушка и вправду легко заводила новые знакомства. Для неё не было проблемой подойти и спросить как кого зовут, сколько лет да и просто втянуть в разговор. Эта черта характера явно передалась ей от матери, а все остальное похоже досталось от отца. Иногда грубый характер, желание быть всегда первой и лёгкая стервозность. Женя не была высокомерной, вовсе нет, просто она выросла в семье, где каждый отстаивал свою точку мнения, вне зависимости от того, прав он или нет. Постоянные тёрки родителей и скандалы давали понять, что на них равняться нельзя. Поэтому всю осознанную жизнь, девушка делала всё, чтобы стать отдельной личностью от своих родителей.

***

      Тонкая нога провалилась по щиколотку в снег, и она поёжилась, выбираясь из западни. Снегопад не переставал идти с ночи, накрыв город толстым белым одеялом. Бедные дворники тщетно пытались расчистить дороги, вооружившись большими лопатами. Мимо проехал дряхлый грузовичок, чудом не рассыпавшись на запчасти, когда нырнул в заваленную снегом яму.              Шла девушка не спеша, болтая своим портфелем. Марат в школу убежал раньше неё, встретившись во дворе с другом по имени Андрей, который по совместительству был ещё и соседом по парте брюнетки, и она наслаждалась одиночеством, шагая по заснеженной улице.       До рассвета ещё оставалось полчаса или около того, и город освещали жёлтые огни фонарей. Луны и звёзд было не видать из-за плотных туч, которые и опрокидывали на землю горы снега. Снежинки, опускаясь на торчащие из-под платка карамельные волосы, почти сразу таяли от горячего дыхания, и вода стекала по щекам за воротник пальто, покрывая мурашками шею.              До автобусной остановки оставалось срезать через двор, когда за девичьей спиной раздались крики и матершинные ругательства, и Ларионова обернулась вместо того, чтобы сразу побежать. На неё со всех ног, с развевающимися полами голубой куртки, летел Марат Суворов, который казалось должен был находиться уже в школе. И только она хотела расстроиться из-за их утренней встречи, как увидала троицу агрессивно настроенных парней, преследующих Маратика.        Вытаращив глаза в пять копеек, он заорал:              — Не стой столбом, дура!              И вместо того, чтобы пробежать мимо, Марат схватил её за руку и потянул прочь. Плечо едва не вылетело из сустава от грубого рывка, девушка хотела было возмутиться, но подумав, что ещё найдет время, чтобы отчитать одноклассника, побежала за ним, сверкая пятками.       Они пролетели за угол дома, и туда, где только что была Женина голова, врезался обрубок от кирпича. Тёмноволосую обдало рыжей крошкой, и она взвизгнула. «Во что этот идиот меня втянул?!» — пронеслось у неё в голове.       Мимо пролетел ещё один патрон в виде булыжника, и она ускорилась, сломя голову и утягивая Марата вперёд.              — Стой! — загорланил парень.       — Я не успеваю за тобой!              — Какой стой?! — заорала она в ответ.       — Я не хочу получить по затылку кирпичом и заработать сотрясение!         — Прикинь, я тоже!              Что-то большое и тяжёлое попало Марату по ногам. Он оступился, повалился на землю, и его пятки влетели ей в голень. Не удержавшись на ногах, девушка полетела лицом вперёд и в последний момент успела выставить руки, отворачивая голову в бок. Однако щека всё равно соприкоснулась с наледью, и холодные иголочки стали впиваться в тонкую кожу.              — Сейчас без бошки останешься, ублюдок! — зарычал один из преследователей, набрасываясь на лежащего Марата. И если бы Женя не отползла влево, он бы прошёлся по ней тяжёлыми ботинками.              Булыжник в кулаке парня с размаху влетел в висок Суворова, и голова парня дёрнулась, едва не отвинтившись от шеи. Марат пытался защищаться и наносить ответные удары, но он был в невыгодном положении: один, лёжа, против троих. Интересно, как он ещё в обморок не грохнулся.       Набрав полную грудь воздуха, он заорал:              — Ларионова, сваливай нахрен отсюда!       Честно? По скромному мнению брюнетки это была лучшая идея, которая могла прийти ему на ум.              Один из преследователей поднялся с колен и уставился на неё, тяжело дыша после бега.       Собирая неуклюже разъезжающиеся в разные стороны на льду ноги, она пыталась подняться, прижав свой рюкзак к груди.       Оценивающий взгляд этого парня ей совсем не понравился. Мерзкий, липкий, оставляющий грязные отпечатки коже, проникающий под одежду, раздевая до гола.             — Куколка, — гадко и слащаво проворковал он, — иди ко мне.              — Слышь, педофил, — рявкнула Женя, не чуть не растерявшись, вооружилась портфелем, как молотком, — отвали.            — Как ты меня назвала? — переменился в лице парень и стал наступать.              — А тебе, что уши продуло или вы все извращенцы такие глухие? Так обратись к врачу! — заорала она, набравшись смелости, и повторила так громко, чтобы слышали все в окрестности:       — Пе-до-фил!              — Ах ты дрянь малолетняя! — рыкнул парень и бросился на девушку.              Резко рванув в сторону, она выставила подножку, и парень, не удержавшись на ногах в гололёд, растянулся во всю длину своего достаточно большого роста, врезавшись лицом в сугроб.       Снегопад усилился, танцуя вокруг них плотной белой стеной. Она тяжело выдохнула, и тягучий пар превратил снежинки на длинных ресницах в слёзы.        Ещё один крепкий удар пришёлся Марату по носу, и густая кровь брызнула на снег. Она смотрела на расцветающие алые кляксы, разрастающиеся диким кустарником на белой земле. Нет, нельзя бросать Марата. Они его точно прикончат.              Схватившись покрепче за ручку рюкзака, она подбежала к одному из парней, выколачивающему из Суворова и душу, и остатки мозгов, если они всё же имелись, в чём она очень сомневалась, и во всё горло заорала:              — Смерть подлецам!              Ответить «подлец» ничего не успел. Он только поднял на неё помутненный взор, как тяжеленный, полностью забитый учебниками рюкзак со свистом очертил в воздухе дугу. Раздался хлюпающий хруст, и парень вскрикнул, хватаясь за разбитый нос. Так что одноклассник мог не беспокоиться, за его боевые ранения она отомстила. Не дожидаясь, пока он встанет и похоронит девушку в промёрзшей насквозь земле, она нанесла ещё один удар — по макушке.       Оглушённый парень обмяк, рухнув тютелька в тютельку рядом с Маратом, чуть не задев его. Одноклассник бросил на неё короткий ошеломлённый взгляд, но не время было обмениваться любезностями — Суворов зарычал и с силой пнул второго нападавшего куда-то по ногам, сталкивая с себя.              — Валим! Пока нас не ухондохали! — крикнул Марат, с трудом поднимаясь, хлопнул её по спине в дружеском жесте, велев ускориться. А Жене дважды повторять не нужно — прижав портфель-спаситель к груди, она рванула вниз по дороге.              Шарф на половину развязался, болтаясь на спине, с неба летели крупные белые хлопья, холодный хлёсткий ветер не давал вздохнуть, а лёгкие горели от бега — и она готова была поклясться, что в жизни ещё ей не хотелось так сильно и заливисто смеяться и радостно кричать, как в этот момент.         Они только что спасли себе жизни.       Впереди, за голыми ветками деревьев, показалась полуразрушенная крыша остановки и конец жёлтого автобуса. Вскинув руки, они, как очумелые, стали орать во всё горло, не сбавляя скорости:              — Стой! Стой! Не уезжай!              За их спинами гремели, по-другому не выразишься, тяжёлые шаги троих не отчаявшихся преследователей, которые вознамерились добить Марата, а возможно, ещё и её похоронить с одноклассником в соседней могиле.       Водитель услужливо открыл дверь, но девушка не рассчитала скорость, и проехавшись по льду мимо, упала на бок. Суворов схватил её под локти, поднимая на ноги, и тут что-то тяжёлое врезалось ей в затылок. Очевидно, это был тот кирпич, который наконец попал в цель. Ларионова покачнулась, но парень снова поймав её, цокнул и подтолкнул внутрь.       — Подонок! — заорал Марат, а у брюнетки в голове зазвенело, и перед глазами всё поплыло.       — Она ж девка!              Кусок кирпича, в грязи и в снегу, рухнул ей под ноги, и она с трудом по ступенькам забралась в салон автобуса. Поймав на себе полный ужаса взгляд пожилой женщины за шестьдесят, девушка попыталась улыбнуться, упав на первое свободное сиденье. Марат выкрикнул троице, кажется, какую-то матерную брань и запрыгнул на ступеньки. Водитель сразу тронулся с места, закрыв двери.              — Ух, сучары! — горячился Марат, шагая по автобусу.       — Пацанам передам, мы этих опущенных размотаем на раз два! — Облокотившись на перила, он, размазал, попытке вытереть, собственную кровь, стекающую по лбу, и спросил:       — Ты как, Ларь? Жива?              Вместо ответа тонкие брови девушки поползли вверх от придуманного одноклассником прозвища, вскинув большой палец, она снова попыталась улыбнуться. Вышло опять криво, и её едва не вывернуло. Сунув дрожащую не от холода ладонь в карман, она вытащила монетки судорожно отсчитала пять копеек.              — На, — с трудом сглотнув вязкую слюну, сказала девушка, протянув Марату деньги.              — Это чё? — нахмурился он.       — За проезд заплати, дурак,— хлопнула тёмноволосая себя по лбу, о чём быстро пожалела.             Парень минуту смотрел на неё, после чего прищёлкнул языком и жестом велел убрать копейки.              — Нам, ветеранам уличных боёв, проезд должен быть бесплатный, — громогласно, на весь автобус заявил он, после чего плюхнулся на соседнее сиденье и толкнул её плечом. Женя устало вздохнула, приняв возвратившиеся к ней деньги.       — Колпак не кружится?              — У меня нет колпака, — ответила она, проведя ладонью по каштановым волосам.       — А вот голова кружится.              — Дай глянуть, — она послушно наклонилась вперёд, схватившись за поручень, будто парень сможет определить величину проблемы. Земля снова потеряла гравитацию, и тёмноволосая взмолилась, чтобы не оставить весь свой завтрак под сиденьем автобуса. Хуже, чем на каруселях, ей богу.       — Нет, ну не так уж и страшно. Немного крови.              — Зашивать придётся?  — она с надеждой  заглянула в его глаза.           — Не-а, — хлопнул её по плечу Марат и откинулся обратно на спинку, — до свадьбы заживёт. Ну ты, блин, даёшь! Как ты ему вмазала! Ба-а-ам, — он замахнулся кулаками, демонстрируя то, как Ларионова, по его мнению, огрела того парня портфелем, — получи, фашист, гранату!              — Смерть подлецам, — буркнула она, всё ещё борясь с тошнотой.              — Чё?              — Я сказала: «Смерть подлецам!», первое что в голову из обзывательств взбрело.              — А! — заржал Марат. — Это вообще улёт! Короче, Ларионова, не думал, что скажу такое, но тебя можно на стрелки брать.              — Нет, спасибо, обойдусь, — отказалась она.       — Я получила кирпичом по голове и резко прозрела: оказывается, мне очень нравится жить.              В ответ Марат хмыкнул и кивнул на рюкзак, который она всё ещё крепко прижимала к себе.              — Чё у тебя там такое лежит, что ты Разъездовского так херакнула?          Нахмурившись, Женя аккуратно расстегнула кнопки и продемонстрировала парню содержимое.              — Учебники и тетради.              — А, ну да, тупой вопрос, — качнул он головой, впервые признавая свою тупость, девушку это поразило.       — О, а это что? —  Марат ткнул на небольшую коробочку, в который бабушка утром завернула перекус в виде с чёрного хлеба с салом.              — Бутерброды.              — О, ништяк, — не спросив разрешения, Суворов без зазрения совести выхватил их, в мгновение ока сбросил крышку, жадно впиваясь зубами в кусок хлеба.       — Перекус победителя.              — Какого победителя? — возмутилась брюнетка и попыталась отнять свою еду, но Марат выставил руку и пригвоздил её к сиденью.       — Ты сбежал с поля боя! И вообще спасла тебя я! — резво возмущалась она.        — Кто сбежал? — взвился парень, крича с набитым ртом, — я?              — Хорошо, — времннно согласилась девушка, — не сбежал. Дезертировал.              — Слышь, Женёк, я же тебе сейчас добавлю по башке.              — Я девка, — бросила она ему его же слова, — так что не смей трогать меня!            — Ты не девка, ты сучка!              — А ты идиот! Тебе мать каждый день бутерброды с ветчиной суёт, а ты у меня еду отбираешь? Не стыдно! — на самом деле ей было глубоко наплевать на перекус, она могла и без него спокойно обойтись, так как в школе чувство голода просто отмирало.       — Да на, на, — сунул он ей в руки объеденный бутерброд и с довольным видом раскинулся на сиденье, — жри, не подавись.              Какое-то время тёмноволосая с отвращением смотрела на обкусанный хлеб и свисающий с него кусок сала, а потом плюнула на всё и сунула остаток бутерброда в рот. Какая уже разница. Бояться надо только того, что она может заразиться бешенством Суворова.       — Эу, — Марат щёлкнул её по носу, и брюнетка застыла, глядя на него как на самоубийцу-камикадзе, — что это у тебя на подбородке?              — Крошка? — спросила Женя с набитым ртом.              — Нет, кровь, — она чертыхаясь, коснулась пальцами подбородка. На кончиках подушечек действительно осталась кровь, и ранка засаднила от прикосновения. Девушке требовалось срочно посмотреться в зеркало, насколько всё плохо. Очень или очень-не очень.              — Я же сказал, что мы с ними разберёмся, — бросил Марат, замечая её растерянность.       Спустя время, когда автобус затормозил на остановке, они вышли к воротам школы.       — Так что, я не сбежал. Трое на одного — не базар. К тому же, ещё и тебе прилетело. Так что не ссы. Но если увидишь их — беги.              — Спасибо за совет, я обязательно ему последую, — растянула губы в притворной улыбке она, пряча руки в карманах.              — Спички есть? — вдруг спросил Марат, затормозив за углом школы.              — Нет, — Ларионова нахмурилась, глядя на то, как парень вынимает из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и с радостью обнаруживает коробок спичек.       — Не курю и тебе не советую.              — Знаешь, на чём я твои советы вертел? — ухмыльнулся Марат, облокачиваясь плечом на стену. Из-за крови на его лице ухмылка вышла жуткая, почти маньяческая. А она, между прочим, сказала, что последует его совету, ну и дура.            — Очень зря, — брюнетка стиснула обеими руками ручку рюкзака и стала раскачиваться с пятки на носок.       — Знаешь ли ты, что курение провоцирует развитие импотенции? — важно заявила она.             — Это когда писюн не стоит? — интересуется Марат, поджигая кончик сигареты.              — Он самый.              — Не, не знаю, а что за себя беспокоишься? — мотнул головой парень, затушив спичку и бросив её в снег, криво усмехнувшись, за что поучил увесистый подзатыльник.       — У меня с этим полный порядок. Хочешь, покажу?              — Нет, спасибо, — с вежливой улыбкой отказалась она.       — Иначе меня точно вывернет.              — Умрёшь девственницо-о-ой, — пропел опять свою ту же песню парень, оглядываясь на школьный двор, заполняющийся учениками разных возрастов.       Она только хмыкнула и покачала головой. И тут же пожалела об этом: внутри снова что-то звякнуло. Мозг, наверное.        — Так, кого бы… О! — Марат пронзительно свистнул и крикнул, махнув рукой:       — Жирный, сюда чеши!       Под «жирным» Суворов подразумевал Искандера, из-за которого у неё до сих пор ссаднит переносица, не считая новых боевых ранений.          Она обернулась. Высокий мальчик с кудрявыми волосами и очевидным лишним весом остановился посреди школьного двора и заметался, не зная, куда деваться.       — Не шкерься, давай! — рявкнул Суворов.       — Сюда иди!              Искандер с поникшей головой приблизился к ним, с трудом волоча ноги, и девушка бросила ему сочувствующий взгляд. Получила она по носу не из-за него, а из-за драки, так что ей всё равно жалко парня.       Незавидная доля тех пацанов, что решился жить сам по себе.         — Да? — буркнул парнишка, не поднимая глаз.              — Пизда, — пихнул его Марат и велел: — Деньги гони.              — У меня нет.              — А если найду? — Суворов оттолкнулся от стены и приблизился к Искандеру. Затянувшись, он выдохнул тому в лицо облако дыма, и парень закашлялся, поморщившись.       — Попрыгай.              — Отвали от него, Марат, — не выдержала темноволосая, хоть подсознательно и понимала, что нельзя встревать. Самой огрести можно, но на то как выпытывают у мальчишки монеты невозможно было смотреть. А ещё она понимала, что Суворов ничего ей не сделает. Только дурой обзовёт и скажет не лезть не в своё дело.        — Пусть он идёт на урок.              — И пойдёт, — утвердительно качнув головой, согласился Марат.       — Но сперва раз-два, вверх-вниз. Прыгай, жиртрест, пока тебя на холодец не пустили.              И Искандер прыгнул, поверив на долю секунды в выполнение угрозы, нервно содрогнулся. Раз. Два. Что-то звякнуло у него в кармане, и Марат довольно ощерился, зажав в зубах сигарету.              — Доставай.              Став в лице цветом, как галстук на шее, Искандер протянул Марату деньги, и Суворов, миролюбиво кивнув, махнул пальцами.              — Свободен.              Парнишке дважды повторять не пришлось. Голос Марата ещё не стих, а Искандера и след простыл.              — Ну ты погляди на них, — хмыкнул Суворов, поворачиваясь ко мне и пересчитывая отобранное на ладони, — как кросс сдавать, так не могут, жир мешает. А только цыкни на них — бегут так, что валики на животе шлейфом развеваются.              — Ты отвратителен, — резюмировала она всё случившееся, сложив руки на груди.              — Ой, да ты уже говорила, — отмахнулся Марат.        — Новое что-нибудь придумай.              — Даже время не хочу на тебя тратить, — бросила Ларионова, уходя прочь, — как и словарный запас, — кинула она на последок.

***

      После окончания уроков Женя спокойно застёгивала пуговицы пальто, собираясь выйти вместе с Наташей на улицу, как в них врезалось пару младшеклассников, и пролепетав быстро изменения они полетели дальше. В окне, выходящем на школьный двор, она заприметила силуэт знакомого парня в петушке, тайно надеясь на то, что она всё-таки обозналась. Подруга заметила её заминку, спрашивая в чём дело, на что брюнетка отмахнулась, сказав, что разберётся позже.       Как только они вышли на улицу, и лицо обдало морозным ветром, залезающим под одежду, обдавая тело табуном мурашек. Парень сразу заметил их и стал стремительно сокращать расстояние. Разумовская шутливо пихнула подругу в бок, сказав, что её кавалер уже подоспел. И хохотнув, ушла вперёд, оставляя Ларионову возмущаться.