Часть 3. Насыщенные выходные обеспечены

***

      На руках Марат все же донес ее до самой койки в кабинете медсестры.              В медпункте ее мурыжили добрых полчаса. И нашатырь дали понюхать, прям как она хотела, и уложили на кушетку, и приложили к лицу холодный компресс, измерили давление и пульс, проверили, цела ли переносица, то ватку в нос впихнули.       Ларионова хотела предложить ей ватку ещё и в задницу запихнуть, на всякий случай, но в этот момент зашла классная и она прикусила язык.              Наташе пришлось отправиться на урок литературы, зато Марат остался сидеть с ней, хотя Женя настойчиво предлагала свалить в закат и дать ей разобраться самой.              Суворов также настойчиво , но всего один раз, сказал закрыть рот и не рыпаться, иначе он ее закинет на плечо, как мешок с картошкой, и потащит домой так. Не ясно, что им движело — фантомное чувство вины или желание профукать уроки, но Ларионова об этом думать не хотела.       Медсестра сунула ему вату и спирт — сбитые костяшки пальцев надо было обработать. Он хотел отмахнуться, но со строгой добротной женщиной лет сорока спорить было бесполезно. Потому что теперь уже она угрожала залить ему спирт куда-нибудь не туда и поджечь.              Женя еле сдержала приступ смеха, а потом у нее опять начала течь кровь из носа и шутки прекратились.              К концу первого урока, когда кровь остановилась уже точно и безоговорочно, а от компресса начинало сводить лицо, к ним влетела Галина Ильинична, как раз когда Ларионова хотела начать возмущаться от того, насколько медсестра уже достала с ней возиться.              — Женечка, как ты? — она была с сумкой в пальто. От женщины пахло утренней свежестью.              — Все хорошо,— собственный голос показался чуть хриплым. Евгения поспешила ровно сесть, но голова предательски закружилась. Пришлось ухватиться за край кушетки рукой.              Твою мать, да что за наказание такое?              Суворов заметил, что ее шатает, но не подходил — пристально наблюдал, прожигая недовольный профиль холодным взглядом.              — Я вижу, как хорошо,— учитель вздохнула, присаживаясь рядом. — Мне всё рассказали по телефону. Васильев сказал, что ты под руку просто дерущимся попала, — она слабо кивнула, не желая разбираться.       Итак колотило от сложившейся несправедливости.               Она, честное слово, устала получать по лицу.              Марат тоже молчал, хотя в итоге выходило, что виноваты во всем он, Андрей и Искандер этот.            — После звонка ребята ваши вещи принесут,— Галина Ильинична вздохнула, переводя взгляд на Суворова.       — Проведешь ее домой и, так и быть, сегодня от уроков я тебя отпрошу,— вот это подфартило. Голос классного руководителя стал чуть жестче,а брови нахмурились,— Но!— Марат, уже хотевший поблагодарить, осекся,— За драки твои, дежуришь после уроков две недели,— женщина строго глянула на парня.              Тот молча слушал, не собираясь ни оправдываться, ни дежурить после уроков.       Прозвенел звонок, за дверью послышался шум— школьники спешили по кабинетам, в столовую или спортзал. В дверь постучали. Из коридора заглянула любопытная физиономия.              — Женя!— Наташа распахнула дверь, бросаясь к однокласснице.              Жене не хотелось признавать, но такое беспокойство было приятно. Девушка села рядом с ней, заглядывая в глаза. Ларионова слабо улыбнулась, вытаскивая ватку из носа. На белом облачке осталось пару кровавых капель.              Нос итак болел, от этой ваты в ноздре легче ей не станет.       Видок у нее был и правда дерьмовый. По крайней мере, когда она себя в последний раз в женском туалете в зеркало видела, там был кошмар. Белый цвет кожи и кровавые стекающие на челюсть разводы.         — Тебе отлежаться надо,— Разумовская снова коснулась плеча, обращаясь к Жене. Та не спорила, но и соглашаться не стала. Слава всему святому, что сегодня пятница. Впереди два выходных — успеет придти в себя. А ведь на вечер столько планов было…       — Я вечером позвоню или загляну к тебе, хорошо?— она кивнула. Может, потому что не знала, как отказать, а может потому что чувствовала, что должна отплатить за заботу.

***

      Женя плотнее укуталась в свой плащ, ощущая, как на нее накатывает сильная слабость. Если закроет глаза, то тут же провалится в сон. Ноги мёрзли — намочила брюки водой, пока умывалась, а они так и не высохли.       — Слыш, ты это, зла не держи, я пока с этим чушпаном разбирался тебя не заметил и как хрясь! — парень активно размахивал руками, пытаясь передать все краски ситуации.       — Мгм, — отвечать ей ничего не хотелось.       — Мне старшему надо кое-че передать, так что сначала в качалку зайдём, а потом уж до дома доведу, — Марат повернул голову в её сторону, вглядываясь в лицо.       — Никуда я с тобой не пойду! И вообще домой и сама дойти могу, нечего меня провожать тут, — не хватало ещё по всяким качалкам шляться, ага, как же, дел у неё больше нет с таким, как он возится.       — Куда ты в таком состоянии доковыляешь, ещё в обморок по дороге свалишься, а с меня потом спросят, — Суворов не выглядел, как обычно весёлым.       От свежего морозного воздуха голова потихоньку начала проходить. Перед глазами показался вход в какой-то подвал заброшенного, видимо, бывшего спортивного здания.       Он остановился, отойдя чуть в бок. Достал сигарету и закурил, выпуская наружу облако дыма. Неужели нельзя было покурить по дороге? Или его этот «старший» сам к нему выйдет?       — Ну и дебил ты, Маратик, — по прошествие нескольких минут из-за угла показался парень в черной шапке, которая почему-то совсем не закрыла уши. Вот и думай теперь зачем людям шапки?       Суворов нервно дёрнулся, наспех затаптывая уже замеченный бычок.       — Че за бабу ты с собой приволок? — недоброжелательный взгляд вперился в неё. Мерзкое «баба» неприятно резануло по ушам.       — И где ты её так извазгал? — девушку внимательно рассмотрели с ног до головы.       Если б Женя была в порядке, то она бы уже засыпала парня колкими ответами, но сейчас говорить ничего не хотелось.       — Ладно, пошли, там важный вопрос решается, — Марат хотел было что-то сказать, но его опередили ещё подзатыльник отвесили.       Ларионовой пришлось остаться, дожидаясь её провожающего. Как бы она не хотела самостоятельно она до квартиры не дойдёт. В тёмном, сыром подъезде будет проблематично шагать по лестнице, а ей как никак на четвёртый этаж подниматься.       Прошло пять минут, десять, а наглая рожа её одноклассника всё не показывалась, она уж было хотела одна идти, как её окликнули. Но на удивление это был не Суворов.       Ну нет, только не он…       Она обернулась, чтобы убедиться в своих догадках и, видимо, сделала это слишком резко, потому что голова отозвалась глухой болью, заставляя поморщиться. Оказываясь лицом перед Валерой, его брови взметнулись настолько высоко, что грозились скоро уехать вверх на «петушок». Видать, «боевые ранения» девушки очень впечатлили группировщика, вызывая уйму вопросов. Он сделал пару шагов вперёд, стремительно сокращая расстояние. И когда между ними остались какие-то жалкие сантиметры, парень потянул было руку, чтоб взять её за подбородок и поближе рассмотреть пострадавшую переносицу, но он получил незамедлительный удар, который хлёстко отпечатался на запястье, расплываясь покрасневшим пятном.       — Не надо меня трогать, и без этого знаю, что сейчас не в самом лучшем виде, — первое она процедила со всей жесткостью, что у неё имелась. Женя потратила все свои накопленные силы, но это того стоило. Произвело должный эффект.       — Хорошо, давай так, — он расплылся в ухмылке, причину которой она не поняла.       Из открытой двери показалась фигура Марата, он быстро дошёл до них, вставая рядом и переводя непонимающие взгляды со старшего на неё.       — Турбо, мне сказали её проводить, — он хотел было увести девушку, но его остановили.       — Я сам справлюсь, а ты, Маратик, свободен, — тот пожал плечами и кинул на прощание хитрый взгляд, адресованный ей.       — Значит Валера по клички Турбо, — парень только хмыкнул в ответ, доставая из кармана дублёнки пачку дешёвых сигарет. Выпустил едкий дым через нос, от которого даже у него заслезились глаза. Что уж говорить про Ларионову, она и вовсе не прекращала кашлять. Неожиданно ноги подкосились. Женя в попытке сделать шаг назад запнулась о собственный сапог и покачнулась.       Валера тут же обхватил ее талию рукой, чтоб не упала, и тяжело вздохнул. Тонкая женская фигура оказалась плотно прижата к собственному животу.               Ларионова неловко выдохнула, упираясь в него рукой. Дожилась…лапают почем зря, а она даже оттолкнуть нормально не может.        Ещё и запнулась так по-идиотски. Видно, прилетело все же не слабо. Она почувствовала, как напряглись мышцы торса у парня — казалось, ее прижали не к живому человеку, а каменной стене. Только что не холодным был.                Валера чертыхнулся про себя, пристально вглядываясь в обескураженное бледное лицо. Оторваться от бирюзовых радужек получилось не сразу и как только зрительный контакт был разорван, брюнетка заметила, что к ним приближается недовольная девушка в яркой куртке, с высоким хвостом на голове, съехавшим чуть в бок. Увидев их, её недовольство увеличилось раза в два. Но заметив, что парень повернулся в её сторону, незнакомка сразу приветливо помахала, с напускной радостью направилась к ним.       — Привет, — улыбнулась девушка, демонстрируя милую ямочку на щеке, и кивнула Жене.        — Валер, — голос, которым она сладостно растягивала имя группировщика вызывал отвращение. Она подошла к парню с противоположной стороны от Ларионовой и уложила ладошку на крепкое плечо, делая попытку повиснуть на нём.       — Ты сегодня будешь играть? — она окинула взглядом ледовую коробку, где носилась малышня и ребята постарше. В ответ парень отрицательно покачал головой.       — Познакомишь меня со своей… подругой? — она немного замялась, подбирая правильное слово.       — Оля, это Женька, Женя, это Оля.       — Можно тебя на пару слов? — Турбо устало вздохнув, отпустил руку, которой придерживал за талию Ларионову, и убедившись, что она устойчивом положении, пошёл к Оле.       Блондинка глупо улыбалась парню, накручивая прядь волос из хвоста на тонкий палец.       Оля ей совсем не понравилась. Внешне милая и добрая девушка вызывала странную неприязнь. И дело было не в ревности. Вот неприятна и всё. Ничего не поделать.              Разговор был недолгим. Оля отошла к своим только что подоспевшим подружкам, которые тут же стали её о чём-то расспрашивать, а парень подошёл к Евгении.       — Идём? — он хотел положить руку на плечо, чтоб придерживать девушку, но она не приняла жест, и презрительно фыркнув, скинула чужую ладонь.       — Ты обиделась? — он не понимал эти женские штучки и заморачиваться не думал.       — Было бы на что.       — Ревнуешь? — он окинул тёмноволосую лукавым взглядом.       — Ещё чего, мы с тобой и двух недель не знакомы, — она громко хмыкнула, мол не выдумывай.       — Ну смотри, — группировщик сделал вторую попытку уложить руку на плечо, и она увенчалась успехом.

***

       — Те пару дней, что я тебя не донимал у меня прошли в Москве… О! — хлопнул себя по лбу Валера и вскочил с дивана, наступив ей на ногу, и метнулся в коридор, где висела его дублёнка.       — Чуть не забыл, я же тебе кое-что привёз!        — Надеюсь, новую ногу, — поморщилась она, потирая лодыжку, куда своей костлявой пяткой он угодил. Проведя девушку до квартиры, Турбо напросился па чай, а у неё не было сил выталкивать кучерявого на улицу. Бабушка ушла к своей подружке, так что волноваться было не за что.       — Не угадала. — парень вернулся и, не скрывая довольной улыбки, протянул ей… Колготки. Такого она точно не ждала. Женя застыла, не спеша брать их из протянутой чужой ладони.       — Надеюсь размер тот, — он не понял заминки Ларионовой, их же нигде нету, а она ещё и думает брать или нет. Всё же девушка подарок приняла, взяв упаковку к себе и рассматривая её поближе.       — Спасибо, — растерянно пролепетала она, но, когда вместо «спасибо» группировщик попросил благодарный поцелуй к ней вернулась былая уверенность.       — Так, сиди и пей свой чай, — она тихо хихикнув, указала на пирожки, лежавшие на тарелке.       — Ты их пекла? — в ответ утвердительный кивок.       — Вкусно очень, — парень не успел коснуться губами еды, как уже похвалил.       — Ты даже попробовать не успел, — усмехнулась брюнетка.       — Из твоих рук мне всё понравится, — он перевёл взгляд на неё.       Было очевидно, что Валера с девушкой заигрывал, хоть и делал это так невзначай. Будто больше подшучивал, чем заигрывал.

***

      Следующий день начался для меня с сунутого в подмышку градусника и горчичника, приложенного к груди.       — Тридцать семь и восемь, — покачала головой бабушка, присмотревшись к ртутной полоске на градуснике.       — Только мне стоило к подруге отлучиться, а ты хвать эту заразу!              — Да всё хорошо, — прогнусавила она, прячась под одеялом.       — Я нормально себя чувствую, — и, в опровержение собственных слов, брюнетка закашлялась, сипя и видя перед закрытыми глазами плавающих разноцветных мушек.       Бабушка нахмурилась, сузив глаза, и строго проговорила:              — Сейчас отварю картофель, будешь дышать.              — Ну не-е-ет! — простонала девушка, забиваясь в щель между матрасом и стеной.       — Не надо!               Бабушка, как человек войны, привыкла к радикальным методам действий, так что и свою внучку, она щадить не стала: ингаляции над варёным картофелем, горчичники на грудь, банки на спину, вьетнамская «звёздочка» в ноздри. К вечеру она сама походила на бойца, вернувшегося со спасательной операции.         И она могла ещё вечность жаловаться, если бы к вечеру среды ей не стало значительно лучше. Температура спала, на груди остались пятна ожогов, спина была точь-в-точь как у божьей коровки. Бабушка была невероятно собой горда.              — Народные средства любого с того света достанут.              — Ага, — буркнула Женя, чувствуя ужасное жжение на груди, — но сначала сами туда и отправят.        Вечер среды не должен был отличаться чем-то от обычных дней. Но недоплетённый восьмой ряд ровных красных петель будущего свитера прервался звонком в дверь. Открыв её, девушка почему-то ни капли не удивилась.       — О, Ларионова, — Марат, не ожидая, что так быстро откроют до сих пор трезвонил в звонок.       — И тебе привет, зачем приплёлся? — она сложила руки на груди.       — Я к тебе со всем со сердцем, а ты… — парень показательно отвернулся, строя обиженку.       — Да ладно тебе, рассказывай давай, — она весело пихнула товарища в плечо.       — Другое дело, — он по-хозяйски облокотился о дверную створку.       — Турбо послал тебя проведать, а то на улице не появлялась давно, — группировщик заговорщицки подмигнул.       И от чего-то почти никогда не смущающаяся тёмноволосая немного покраснела.       — Суворов!       — Ну же, Женьк, — Марат плюхнулся рядом, на табурет, стоявший здесь для удобства при одевании обуви.       — Ты что, теперь с Турбо ходишь?       — Ты с чего это взял?              — Да я, если честно, не много что понял. Но я заметил, что он тебя кадрил, — он повёл плечами.         — Допустим, — она не стала отнекиваться.              — А ты что?  — одноклассник с надеждой глянул на неё.            — Ничего.              — Он тебе нравится? — не унимался он.              — Нет. И что за вопросы такие, это он тебя попросил их задавать? — она выпалила всё на одном дыхании.       — Так и умрёшь старой девой, Женька, — тихо засмеялся группировщик, — я слышу твоё сердце, оно скоро выпрыгнет, — он театрально хлопнул себя ладонью по груди.              — Ты врёшь. Как ты вообще можешь чувствовать моё сердце, сидя в метре от меня? — она насмешливо фыркнула.          — Ты тоже брешешь.              — Ты знаешь, как я отношусь к таким парням, как он, — вздохнула она, разглядывая чуть потрескавшийся потолок.       — И вообще, ко всей этой вашей пацанской тематике.              — Но подарок ты приняла, — резонно заметил Суворов.              — А то ты всё знаешь, и что мне отказываться от дефицитной вещи? — хмыкнула брюнетка, заплетая пальцы в замок за спиной.       — Кстати, не знаешь: он его купил или украл?              Повисла пауза, и девушка слышала, как крутятся шестерёнки в его голове. Прочистив горло, он кивнул.              — Купил, конечно, —  парень надеялся, что его заминки не заметили или оставили незамеченной.       — Понятно, — устало усмехнулась она, переминаясь с ноги на ногу.

***

      — Мы пошли устраивать тёмную Разъезду, — сказал Марат с набитым ртом и, приняв протянутый кусок белого хлеба, кивнул в благодарность. Непонятно, как он в очередной раз напросился на ужин и с табуретки в прихожей плавно переместился на кухонный диван.        — А Вован отправил меня за кастетом домой.              — И что случилось дальше? — осторожно спросила она, усаживаясь рядом и прижимая ладони к кружке только что заваренного чая.       — У тебя, по-моему, на скуле шрам будет, — девушка разглядывала его побитое лицо.            — А, да так, — отмахнулся парень, — с батей поцапались. Точнее, как, — Марат всплеснул руками, и немного борща пролилось на круглый стол, — он меня пиздил, а я отбивался как мог.       — Из-за шапки этой…? — предположила она, забыв имя учительницы, — Габдуловны, — поддакнул группировщик.       — Мгм, — кивнул Марат. — Он хотел меня к тётке отправить. В Астраханскую область. А я чё, дебил, сдаваться? И теперь мне надо где-то перекантоваться. К Андрюхе Пальто пойду.              — Можешь и у меня остаться, — предложение родилось быстрее, чем она успела его обдумать.       — Место есть да и бабушка оказывается откуда-то тебя знает, так что против не будет.              Марат резко прекратил хлебать суп, как в не себя, и с сомнением уставился на тёмноволосую.              — Да как-то не так, — протянул он и стал возить ложкой по дну тарелки, выписывая невидимые круги.       — Если Турбо вряд ли погладит по головке за такое решение.              — Ну, во-первых, — пожала она плечами, — ничего такого в этом нет, ты мой одноклассник. Во-вторых, если объясним как есть, он всё поймёт.       — Да? Ты его ещё даже не знаешь, — саркастично спросил Марат, а последнее предпочёл пропустить мимо ушей.       — Вот именно, кто он мне такой, чтоб я ему тут объяснялась, — Женя подпёрла щёку рукой, дуя на горячий чай.       — Ты умная, Ларионова, только на словах. А на деле — дура дурой.        — Про предложение можешь забыть, иди к своему Васильеву, уж он то умнее меня наверняка — зло фыркнула она, поворачиваясь к парню спиной. Было обидно. Ему на раз два говорить про неё такое, а сам-то что? Украл у учительницы нашей школы шапку, огрев её чем-то по голове. И кто ещё из них дурак?              — Да ладно тебе, че дуешься, — махнул ладонью Суворов и вернулся к еде.       — Останусь я. Только не вздумай положить меня на полу, в прихожей! Там дует, —  он выпятил вперед губы, которые девушка успела ущипнуть.       — Ещё чего, ты упустил свой шанс. Гуляй, Вася, — она указала на дверь.           — Да не еби ты мозги, остаюсь я.       — Я всё больше убеждаюсь, что совсем не знаю людей. И мир вокруг.       — Да мир вообще говна кусок, — грустно усмехнулся Марат и отложил тарелку в сторону, давая увидеть новые пятна на клеёнке, которые стоило бы вытереть.        — Вот я сейчас о пацанах думаю: где они, что с ними. Батя, блять — опустив локти на колени, он стал усердно растирать пальцами веки по кругу, а затем водить по коротко стриженой голове, сокрушаясь, — какого ты мне помешал?              — Хорошо, что тебя там не было, — выпалила она. — Ещё и с кастетом. Сидел бы ты сейчас за решёткой и писал признательные показания по содеянному.              — Не мели чушь, — пренебрежительно отмахнулся парень.       — Максимум бы избил до полу смерти, это ж ещё не убийство, — он повёл рукой так, будто это ерунда какая-то.       Девушка обречённо вздохнула, решив больше не спорить.