Глава 3

Так прошло полгода. За осенью пришла зима, которая сменилась промозглой весной. Миссии в Тартаре стали рутиной, что периодически утомляла Тору до просьб закончить очередную вылазку пораньше. Тем не менее он не был бы до конца честен с самим собой, утверждая, что ему это не нравится. Поиск слабостей Теней и последующая изощрённая расправа над ними дарили неплохой заряд дофамина, что временно притуплял его тоску. Что касается SEES, то он почти не общался с другими членами группы за исключением самих миссий и подготовки к ним. У них была разная жизнь: они поступили в третий класс старшей школы и готовились к выпуску, он — пытался продвинуться по службе и уехать отсюда. Всё, что их связывало — это Тёмный час. Они работали слаженно, не мешая друг другу и страхуя тогда, когда это было необходимо. Они могли похвастаться тем, что их сотрудничество давало хорошие результаты, но в обмене мнениями они никогда не выходили за рамки делового тона. Каждый из них имел свои собственные заботы и переживания, которые оставались за пределами миссий. Тору иногда задумывался о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он не оказался здесь, среди Теней и коварных аномалий. Он вспоминал Арагаки, который заставил его Персону пробудиться. Тогда именно он решил в какую сторону жизнь молодого офицера направится теперь. С той ночи он видел Арагаки вновь лишь единожды — в один из вечеров он появился с полубессознательным Санадой под мышкой. Сказал Киридзё что-то про то, что тот не рассчитал силы против беспризорников с окраины, за что и получил. Лицо седовласого было покрыто кровоподтёками, а на рубашке были заметны следы ботинок. Судя по сдержанной реакции девушки, в таком состоянии он возвращался в общежитие уже не первый раз. Вдвоём они помогли добраться Санаде до дивана, после чего Киридзё предложила Арагаки остаться в общежитии на вечер, сославшись на начинающийся за окном шторм. Парень лишь покачал на это предложение головой и, убедившись, что жизни его приятеля ничего не угрожает, поспешил покинуть их. Когда дверь за ним закрылась, Тору на мгновение встретился взглядом с Киридзё. В её глазах была смесь усталости и беспокойства, которые она пыталась скрыть за маской хладнокровия. Будучи лидером, она действительно заботилась о своих товарищах, и Тору с неохотой признавал, что Киридзё была не просто дочерью влиятельного человека с милым личиком. — Я не верю ни единому её слову. — прозвучал женский голос рядом. — Она знает намного больше, чем показывает. Тору открыл глаза, очнувшись от воспоминаний. Он сидел в обеденной зоне гостиной, а на соседнем стуле расположилась девочка в длинном розовом свитере. Её звали Юкари Такэба. С Тёмным часом она была знакома уже давно, но переехала в общежитие только на днях, ввиду нежелания возвращаться в дом своей потаскухи матери. Отец же Такэбы, бывший учёный Kirijo Group, умер на работе десять лет при загадочных обстоятельствах и нетрудно было понять, что девочка имеет зуб на компанию. — Сэмпай знает намного больше, чем показывает. — продолжила Такэба. Скрестив руки на груди, она смотрела куда-то мимо Тору, будто боялась, что её слова услышат не те уши. — Она просто использует вас, чтобы подтереть грязь, которую они здесь развели. Тору прищурился, разглядывая её. Эта девочка была напичкана ненавистью, которая едва помещалась в её хрупком теле. Он заметил, как её тонкие пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу, а в глазах засиял мрачный огонёк. Она не просто не доверяла Киридзё — она презирала её всем сердцем. Голос Такэбы стал тише, но от этого не убавил в резкости. — Не думай я, что мне это поможет узнать правду про отца, я бы откровенно посмеялась над предложением присоединиться к SEES. Тору откинулся на спинку стула. Она права. Почему он вообще на какой-то миг поверил в искренность заявлений, что они занимаются благим делом, когда его собственное присоединение к SEES было сопряжено с шантажом? Он уверен, его спасли из Тартара только потому, что он имел потенциал — в ином случае такой риск бы просто не имел смысла. Им всего лишь нужна была рабочая сила, ничего личного. Кроме выгоды, разумеется. Тору снова вспомнил проникновенный взгляд Киридзё через комнату. Мысль о том, что девушка могла начать ему симпатизировать, вызвала у него отвращение. Он приподнял очки и устало потёр переносицу. Проклятье. Женщины всегда были ошибкой. Он поднялся и направился к выходу. Ему нужно было проветрить голову. Тору накинул дождевик. Погода того не требовала, но он носил его с другой целью — под ним легко можно было скрыть парную кобуру на случай, если он не вернётся до начала Тёмного часа. Конечно, как полицейский он бы не вызвал особых вопросов, но вне службы было бы лишним привлекать к себе внимание.

***

Вечер плавно переходил в ночь, и на город опускались густые тени. Тору шёл бесцельно, погружённый в свои мысли, его шаги гулко отдавались на пустынных улицах. Он остановился на мосту, откуда открывался вид на закат, заливший горизонт кроваво-красным светом. Красота этой сцены была мрачной и одновременно завораживающей, как всполохи багрового пламени, в которых можно разглядеть отблески трагедий и неизбежных утрат. Тору бросил взгляд на своё отражение в воде — лицо с усталым выражением, обрамлённое капюшоном дождевика. Он ненадолго задержал на нём взгляд, словно пытаясь отыскать в этих глубинах что-то давно забытое или потерянное. Луна уже поднималась на горизонте, её серебристый диск мелькал меж отражающихся в воде облаков. Но это ненадолго, совсем скоро она сменится своей уродливой версией, светящей ядовито-зелёным. Тору не ошибся. Уже спускаясь с моста он почувствовал, как ветер неожиданно исчез уступив место полному штилю. Он развернулся и равнодушно посмотрел на пару гробов, что минутой ранее были прогуливающимися по мосту приятелями. Тору уже полностью привык к этому явлению, хотя первое время ему и было не по себе от преображений, вызываемых Тёмным часом. Он уже собирался возвращаться в общежитие, когда его внимание привлекло странное пятно света, пробивающееся сквозь мрак. Тору замер и присмотрелся. Вдалеке, за высокими заборами, он различил дом, в окнах которого горел свет, несмотря на то, что сейчас электроприборы не должны работать. Все остальные дома в округе были погружены во тьму, но этот, похоже, игнорировал законы Тёмного часа. Тору настороженно подошёл ближе, свет в окнах был тусклым, но заметным. Он не знал, к чему быть готовым, и продолжать было потенциально опасным. Но тоска делала его отчаянным, поэтому он нашёл уязвимое место в ограде и пробрался на территорию. Обострённые чувства сразу сообщили ему, что он здесь не один, и парень ощутил себя летящим к лампе мотыльком. Тору приблизился к дому, чувствуя, как по коже пробегает холодок. Приблизившись к двери, он услышал тихий, угрожающий шорох. Слева от него, из мрака, медленно выплыла высокая Тень, напоминающая скелет с обтянутой кожей. Маска на ней была странной, она отличалась от тех, что Тору видел в Тартаре раньше. Без колебаний он выхватил из кобуры револьвер. Тень бросилась на него, растопырив жилистые руки. Парень быстро прицелился и выстрелил, целясь в голову твари. Звук выстрела разрезал ночную тишину, и голова монстра откинулась назад, как тряпичная кукла. Не теряя времени Тору достал Вызыватель. — Момус! — воззвал он, надеясь, что Персона прикончит Тень. Но тварь, несмотря на свою внешнюю хрупкость, оказалась стойкой и потребовалась ещё пара выстрелов, чтобы расправиться с ней. Когда тишина снова воцарилась, Тору вытер пот со лба и вернул своё внимание к запертой двери, что была последним препятствием на его пути. Подняв револьвер, он прицелился в замок. Три выстрела — и металлический засов со звоном упал на землю. Парень толкнул дверь, и она медленно, скрипя, отворилась. Внутри был полумрак, освещаемый тусклым светом из глубины коридора. Тору пошёл на него и вскоре очутился в небольшой комнате, похоже это была спальня. В углу находилась кровать, а у окна стояла масляная лампа — источник света. Зажгли ли её до Тёмного часа? Нет, кто будет использовать такое вне перебоев с электричеством. Да и притаившаяся у входа Тень подсказывала, что здесь не всё так просто. Он взял лампу в руки и осмотрелся. На кровати лежала женщина. В тусклом свете Тору принял её за сорокалетнюю, но подойдя ближе понял, что ошибся. Лицо ещё совсем юное, незнакомке было не больше тридцати, но яркий макияж и многочисленные синяки, проступающие на бледной коже, заставляли выглядеть её старше. Перегар витал в воздухе, и Тору уже потянул руку, чтобы растолкать пьяную потаскуху, как замер словно громом пораженный. Женщина не дышала. Кишки Тору заболели, а желудок сжался, рискуя вытолкнуть содержимое ужина наружу. Он отвёл взгляд от трупа, борясь с тошнотой, и попытался сосредоточиться на том, что видел. На прикроватном столике стояла бутылка дешёвого шампанского, недопитый стакан и опрокинутый флакон с рассыпанными таблетками. — Какой прозаичный конец для шлюхи… — пробормотал Тору себе под нос, как вдруг почувствовал шевеление сзади. Резко обернувшись, удерживая руку на Вызывателе и готовясь к контратаке, Тору к своему удивлению, увидел не Тень, а ребёнка. Им был мальчик примерно десяти лет: поношенная одежда не по размеру, растрёпанные волосы до плеч и глаза, отсвечивающие в полутьме алым, неподвижные, словно у хищника выслеживающего жертву. — Я всё слышал. — угрожающе прошептал он. Несмотря на то, что голос больше напоминал мышиный писк, мальчик каким-то образом умудрился заставить его звучать твёрдо. — А ты должно быть её сын, я прав? — вопрос скорее риторический, внешность как под копирку выдавала его с головой. Мальчик еле заметно кивнул, не сводя испепеляющий взгляд с Тору. — Ты её даже не знаешь! — продолжил он, становясь более нервным. — Как… Как ты можешь позволить себе так говорить о ней!? — О, малыш, я полицейский. — усмехнулся Тору. — Мне не нужно знать человека при жизни, чтобы понять, кем он был и что его к такому концу привело. — Довольно! — взвизгнул ребёнок и схватился за голову так, будто её объяла сильная боль. — Я уже достаточно наслушался вашего взрослого дерьма. Самоутверждаетесь за счёт других, смотря сверху вниз, всё что вы умеете — перемалывать чушь своим языком. Чёрт возьми, почему я ещё не… Гневная тирада неожиданно оборвалась, мальчик вскинул голову. Широко распахнутые глаза полыхали пламенем. — Персона. — диссонирующее спокойно позвал он и из темноты вынырнула гигантская фигуры. Тору опешил. То, что мальчик владел Персоной, объясняло его невозмутимость Тёмным часом. Но как он мог призвать её без Вызывателя? И как она могла быть такой огромной? Фигура еле помещалась в комнате, восседая на впечатляющим размером мече, а массивные рога, что венчали голову, должны были царапать потолок. — Локи, Леватейн! — приказал мальчик и Тору не успел опомнится, как лезвие меча вспыхнуло перед глазами и невероятной силы боль пронзила всё его тело. Колени подкосились и, упав на них, Тору сильно закашлялся, чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом крови. Ранее Теням уже удавалось ранить его, но это и близко не было настолько больно. Сукин сын. Вдох-выдох. Спокойно, это просто бестолковый ребенок, это не вызовет трудностей. Чёрт возьми, откуда у него вообще столько силы? Он потянулся к Вызывателю, но мальчик тут же понял намерение и ринулся к нему, чтобы выхватить аппарат из ослабших рук и прицелится в голову противника. Тору усмехнулся: он даже не понял, что это не настоящее оружие. — Не пытайся сделать что-то глупое! — угрожающе прикрикнул он. — Или… Или я убью тебя! Как убил тех демонов! Стоп. Демоны? Он же это о Тенях, верно? Что-то не сходилось. От Тёмного часа прошло десять минут, он сразу направился к дому и быстро справился с Тенью на входе не слыша никакого шума изнутри. Когда он мог заниматься убийством Теней? Если только не… — Притормози… — попытку заговорить прервал очередной приступ кашля, слова давались с невероятным трудом. — Сколько длится эта… ночь? Мальчик промолчал, это начинало злить. — Не строй из себя идиота. Когда появились демоны? — Без понятия. — признался он. — Я проснулся, когда они были уже повсюду. Всё о чём я думал, это то, что надо… надо спасти её. Я ещё не знал… Не увидел… Его голос дрогнул, слова звучали всё слабее. Видимо, воспоминания причиняли ему боль. — Сосредоточься. Сколько прошло времени с того момента? — Час, может быть два. Сложно сказать, часы остановились и я потерял им счёт. Понятно, он здесь уже минимум два дня. Хотя стойте-ка, нет! Ни черта не понятно! Тартар мог удерживать людей внутри Тёмного часа, это зафиксированный факт. Но как теми же свойствами обзавёлся обычный дом!? Ясно только одно — отсюда надо выбираться и как можно быстрее. — Слушай, я не могу забрать сказанные слова обратно, — начал Тору. — Да и не хочу, по правде говоря. Мальчик сильнее сжал Вызыватель, не спуская дрожащий палец с курка. Тору только вздохнул. — Ты же не станешь убивать того, кто протягивает тебе руку? — спросил он. — Здесь опасно, нам нужно выбираться отсюда, вместе. Пребывание внутри Тёмного часа истощает, даже с такой силой ты не продержишься долго. Мальчик только отвернулся, посмотрев на кровать, где лежало бездыханное тело. — Я давно это понял. Что здесь небезопасно и надо уходить, но… А как же мама? — Она мертва. Тебе нет никакого проку тащить её тело с собой. Эти слова заставили что-то в голове ребёнка щёлкнуть. Тору видел это в его расширяшихся глазах из которых тут же покатились крупные слёзы и мальчик громко разрыдался. Как будто до того, как правда была озвучена вслух, он не мог поверить в случившееся. Вызыватель выпал из его трясущихся рук, которыми он тут же закрыл лицо, даже не волнуясь о том мнимом преимуществе, что утратил. — Если ты хотел убить меня, то прошу – сделай это сейчас. — вымолил он сквозь слёзы, прежде чем снова захлебнуться рыданиями. Тору впал в замешательство. Это было нечто совершенно чуждое для него. Никогда прежде он не видел, чтобы кто-то по-настоящему горевал. В его глазах весь траур всегда казался притворством — дешёвой игрой на публику, способом вызвать жалость, привлечь внимание или сделать себя темой обсуждений. Даже если кто-то и скорбел, то не по человеку, а по утрате денег, власти или других выгод, которые тот мог приносить. Но этот ребёнок… Тору невольно поднял взгляд, наблюдая за мальчиком. Перед ним был тот, кто всё ещё оставался невинным в своих взглядах на жизнь, несмотря на то, что уже столкнулся с её жестокостью. Вряд ли он кому-то нравился, кроме матери. Да и нравился ли, раз она бросила его в одиночестве, оставив этот мир? Отцов у таких детей нет, шлюхи залетают, и даже если рожают, то никто не станет с ними жить. Просто очередной отброс общества. Что-то охватило его грудь, странное, волнующее чувство. Оно начиналось как лёгкое покалывание, но быстро разрасталось, становясь тёплым, почти жгучим. Словно кто-то раскопал что-то давно забытое, спрятанное глубоко в его душе, давно похороненное и ненужное. Тору пододвинулся к мальчику, и хотя каждое движение давалось с болью, он нашёл в себе силы схватить ребёнка и притянуть к себе заключая в объятие. Сделав несколько безуспешных попыток вырваться, ребёнок уткнулся лицом в его плечо, заставляя рубашку стремительно пропитаться влагой. В этом странном положении они остались на несколько минут, казавшихся вечностью. Но постепенно рыдания мальчика становились тише, а боль исчезала из тела Тору. Вернулась способность нормально дышать и двигать телом, будто цепи, что сковывали его до этого момента, разорвались. — Смерть слишком легкий приговор, а за моё унижение ты должен по-настоящему страдать. — он ухмыльнулся опешевшему взгляду ребёнка. — Так что я устрою тебя на работу. Как тебя зовут? — Горо Акечи.

***

Их странное знакомство прервала пара звероподобных Теней, что почувствовали добычу за незапертой дверью. Они двигались скачками и носили те же маски, что и тварь на входе. Тору подхватил лежащий на полу Вызыватель и разрядил его себе в голову. — Персона! — Момус выпрыгнул на Теней, принявшись терзать их с, казалось, садистким удовольствием. — Так ты тоже?.. — дошло, наконец, до Горо. — Да. Иначе бы меня здесь не было. — И ты используешь этот пистолет, чтобы сосредоточится на своей смертности? — Какой сообразительный. — Просто в таком случае это объясняет, почему я не могу вызывать свою Персону нигде, кроме этой комнаты. — О чём ты?.. — не понял увлечённый боем Тору. Но стоило последней Тени растаять, как до него дошло. Находясь в этой комнате он видит труп своей матери и не может думать ни о чём другом, кроме её смерти. Он уже был готов принять и собственную смерть от «демонов», когда его Персона пробудилась. Тем временем Тени всё продолжали прибывать. Видимо изначально из притягивало самоубийство женщины, ставшее ярким маяком в Тёмном часе. Теперь же они словно питались горем мальчика, его отчаянием и эмоциональной болью. — Проклятье. — пробормотал Тору, сжимая рукоять Вызывателя. Сражаться дальше не имело смысла. Теней становилось всё больше, и они могли просто вымотать их до полного изнеможения. — Мы не сможем удерживать их вечно. — произнёс он, обернувшись к мальчику. — Нужно уходить. Сейчас же. Горо молчал, его напряжение выдавало внутреннюю борьбу. Он бросил взгляд на кровать, где всё ещё лежало безжизненное тело матери. — Оставь её, — резко сказал Тору, видя это. — Она уже не вернётся. А ты можешь выжить. Очередная Тень метнулась в их сторону, и Тору, не дожидаясь ответа, выбежал в коридор увлекая за собой Горо, который всё норовил застыть в оцепенении. Он ожидал оказаться на улице, стоило преодолеть короткий отрезок до вход, но вместо ночной прохлады его встретил очередной неприятный сюрприз. Коридор стал длиннее. Намного длиннее. Тору попробовал идти вперёд, но ему казалось, что он стоит на месте — входная дверь не приблизилась ни на шаг. Паника нахлынула на парня, развернувшись он бросился обратно в комнату и попробовал подобраться к окну, но результат был тем же — он стоял на месте, как будто некая сила просто запрещала ему покидать дом. Они были в ловушке. Непонятным ему образом дом в самом деле стал одной из аномалий Тёмного часа. Как будто почувствовав его растерянность, Тени снова ринулись вперёд, на этот раз быстрее и яростнее. Тору метнулся к Вызывателю, но не успел — Горо среагировал первым. Мальчик сжал кулаки, его лицо перекосилось от напряжения. — Локи! — выкрикнул он. Персона появилась, её массивная фигура с глухим грохотом материализовалась между ними и приближающимися Тенями. Подняв огромный меч, Локи создал преграду, которая на мгновение задержала их врагов. Тору бросил взгляд на мальчика. Горо выглядел измождённым: его лицо блестело от пота, дыхание было тяжёлым, но в глазах светилась сосредоточенность. Казалось, он начал понимать, что сохранность их жизней зависела от сотрудничества. Следующие полчаса прошли за боями и поисками способа выбраться из дома, но всё было тщетно. Тору порядком вымотался, у него не было времени на передышку. Он привалился к стене бесконечного коридора, в который их загнали Тени, наблюдая за Горо, чьи силы, казалось, не иссякали. Что заставляет его всё ещё держаться? Адреналин? Как бы он не пытался приуменьшить, но сила мальчика и в самом деле была впечатляющей. Сила… А может ли быть такое, что?.. Ему в голову вдруг пришла идея. — Отвечай честно, потому что от этого зависят наши жизни. — он обратился к Горо. — Ты хочешь покинуть это место? — Я… — мальчик уставился в пол, старательно изучая трещины в половицах. Он выглядел растерянным, сломленным и опустошённым. — Я не знаю, на самом деле. Что ждёт меня снаружи? Есть ли там что-то, ради чего стоит продолжать жить? В точку. В душе он хочет, чтобы это место стало его могилой, а поэтому будет удерживать их внутри Тёмного часа даже сам того не осознавая. У Тору импульсивно сжались кулаки. Нет, как бы ему не хотелось дать затрещину — это не сработает. Насилие не поселит в чужой голове тягу к жизни, он знает это. А что если… Он просунул руку под плащ, туда, где был спрятан настоящий револьвер. Если устранить причину, то исчезнет ли эффект? Наверняка. И всё же… Сначала нужно попробовать альтернативный подход. — Ты знаешь, кто твой отец? — спокойно спросил он, внимательно наблюдая за реакцией мальчика. — Да. — сквозь зубы выплюнул Горо, его взгляд стал мрачнее. — Он бросил маму… Всё это из-за него! Я родился из-за него... Ах, если бы только мама сделала аборт, то я не был бы тем грузом, что обременял её, и она бы всё ещё была жива. Нет-нет. Перестань фокусироваться на том, что не заслуживаешь жизни. Это не играет нам на руку. «Он во всём виноват» — вот за что можно зацепиться. Отец. — Ты бы хотел отомстить ему? Заставить чувствовать себя так же низко, как чувствуешь себя ты? Горо внимательно посмотрел на него. — Да. Но к нему трудно подобраться, а из моего положения так и вовсе невозможно… — Я помогу тебе. — это была ложь. Он не собирался помогать, но, скажи сейчас правду, и они застрянут тут. Настало молчание. Горо не сводил с него взгляда, размышляя над услышанным. Вдруг стены вокруг них задрожали, пошли рябью, будто были сотканы из дыма. — Правда? — переспросил мальчик недоверчиво, его голос был слабым, но в нём звучала искра надежды. — Обещаешь? Чары были почти сняты, оставался только последний толчок. — Обещаю. Бесконечный коридор перед ними исчез, они стояли почти у самого выхода. Всё кончено. Тору толкнул дверь и они оказались на улице. Луна была нормальной, в окнах соседних домов снова горел свет. Горо пошатнулся и начал падать — усталость после пробуждения Персоны и долгого пребывания в Тёмном часе взяла своё. Тору подхватил мальчика на руки и задумался о том, что делать дальше. Здесь было недалеко, он дотащит ребёнка до общежития. А потом… Пусть сама Киридзё разбирается, что с ним делать: сдавать в приют или пристроить в SEES. Второй вариант, на самом деле, был предпочтительнее. Он хотел избавиться от Горо и больше не видеть, но… После всего, что пережил этот мальчик, он действительно заслуживает немного хорошего отношения к себе.

***

Киридзё открыла дверь. Смотрела она на него точно так же, как тогда — с тревогой и усталостью. Может, это был лишь тщательно отрепетированный образ, но Тору позволил себе на мгновение поверить, что она действительно волнуется. — Где вы были? — спросила она, сохраняя бесстрастный тон. — Прошли сутки, мы успели сходить в Тартар, но вас нигде не было. В следующий раз, если понадобиться надолго отлучиться, прошу предупреждать. Она смерила Тору укоризненным взглядом и, похоже, только в этот момент заметила груз на его руках. Её глаза расширились. — Постойте… кто это с вами? — Его зовут Горо Акечи, сирота. — ответил Тору, проходя внутрь. Его голос звучал устало, почти безразлично. Он подошёл к дивану и аккуратно уложил ребёнка, который безвольно опустился на мягкие подушки. — Несколько дней назад его мать предпочла ему смерть, но для него прошло всего несколько часов. Понимаешь о чём я? Киридзё на мгновение замерла, обдумывая услышанное. Её взгляд стал более сосредоточенным, и она медленно кивнула. — Кажется, да. У него есть потенциал? Тору усмехнулся. — Раскрытый на сто процентов. — Кирёдзе приглушённо ахнула, осознав значение сказанного. — Уверен, вам понравится. Но сейчас ему нужен отдых. — Конечно. — она кивнула. — Да и вам тоже. Выглядите смертельно усталым. — Чувствую себя ещё хуже. — он широко зевнул и направился в сторону лестницы. — Доброй ночи. — Доброй. Поднявшись на этаж Тору направился к своей комнате, но не дойдя и пары шагов его ноги задели что-то и он запнулся. Выругавшись на вызванную усталостью невнимательность он посмотрел вниз и обнаружил приставленный к двери соседней комнаты чемодан. Наклонившись, он смог прочитать и приклеенное к чемодану имя владельца — «Макото Юки».