Глава 5

Вечер субботы плавно перетекал в воскресное утро. Переливы серого рассвета медленно начинали рассеивать остатки ночной темноты. Тору стоял на углу возле автомата с газировкой, постукивая пальцами по крышке банки с остывающим кофе. Толпа прохожих, спешащих по своим делам, стекалась по тротуарам, как река, каждое лицо в которой было коротким эпизодом в бесконечном потоке городской жизни. — Что ж, ещё один день, ещё больше бесполезных дел. — пробормотал он себе под нос, не ожидая, что кто-то его услышит. В оживленном людском движении все были заняты собой и никому не было дела до окружающих. Мимо проходила молодая пара. Девушка смеялась, а её парень наклонялся, чтобы шепнуть ей что-то на ухо. Они выглядели такими поглощёнными друг другом, словно весь остальной мир для них просто перестал существовать. Тору лишь усмехнулся про себя. Это всегда так, пока розовые очки ещё на месте. Ещё полгода — и она будет жаловаться подружкам на то, какой он ленивый, безответственный или слишком скучный. Мимо прошла пожилая женщина с тяжёлыми пакетами, её движения были неторопливыми, но упорными. На её лице читалась усталость, но выражение оставалось мягким, почти добрым. Тору скривил губы, глядя на неё. Очередная, кто из-за своей «доброты» и вечной заботы о других забыла о себе. Таскать эти чёртовы пакеты каждый день, пока тело не откажет. Какой смысл? Забота о других всегда выходит боком. Его взгляд остановился на молодом человеке в деловом костюме, который нервно смотрел на часы и быстрыми шагами спешил куда-то. Наверняка на важную встречу. Чёткие линии костюма, идеально вычищенные ботинки, торопливый шаг — всё в нём говорило о том, что он живёт в мире дедлайнов и корпоративных правил. Тору покачал головой, делая ещё один глоток кофе. Тут его внимание привлёк шум. Обернувшись, он увидел как не разобравшая дороги девушка оступилась и упала прямиком в фонтан. — Пьяная потаскуха. — заметил делового вида мужчина, проходящий мимо. Тору усмехнулся: так оно и было. — Завали хлебало и вали отсюда. — процедила девушка, пытаясь выбраться из фонтана, но только сильнее промокая. — Ублюдок… Бой пьяницы с фонтаном, в котором последний удерживал уверенную победу, продолжался ещё какое-то время, но затем девушка остановилась. Она осмотрелась по сторонам и её взгляд остановился на Тору. «Вот чёрт» — притворяться, что он её не замечает и вообще его тут нет, было бесполезно. — «Хорошо, Ториуми, сегодня я буду хорошим полицейским и окажу помощь незадачливому гражданину» С Исако Ториуми, преподающей язык в местной школе, он был знаком уже несколько месяцев. Знакомству этому, как нетрудно было догадаться, способствовал алкоголь. В общежитии пить не разрешалось, и, чтобы не лишать себя последней радости жизни, Тору приходилось ходить в недавно открывшийся бар «Que Sera Sera». Однако, с перспективой отдохнуть одновременно от работы в полиции и от SEES пришлось распрощаться довольно быстро — заведение имело свой надоедливый контингент. И даже на его фоне мисс Ториуми отличилась. — Продолжишь в таком же духе и я буду вынужден задержать тебя за нарушение общественного порядка. — он остановился напротив фонтана. — О, Адачи, ты очень кстати. — Ториуми предприняла ещё одну попытку выбраться, но скользящие по мокрому дну ноги не способствовали успеху. Тору вздохнул, протягивая руку, позволяя девушке зацепиться, и тут же сам опёрся на край фонтана, чтобы не позволить утащить себя в воду. С чужой помощью Ториуми, наконец, выбралась и оперлась на полицейского, чтобы не упасть, рискуя снова потерять равновесие. — Мой дом недалеко, подкинешь — и я заплачу. — Я тебе что, такси? — он фыркнул. — К тому же отвлечение полицейского с поста… — Пять тысяч. Тору возвёл глаза к небу, прикидывая стоило ли оно того. — Хорошо.

***

Строгий вид педагога был всего лишь фасадом для сволочной натуры Ториуми. За бокалом крепкого у неё развязывался язык и внутренняя гниль выползала наружу, воплощаясь в ненависти к окружающем миру. В её потоке возмущения особенно доставалось коллегам и спустя пару вечеров в баре Тору казалось, что он знает коллектив средней школы Геккокан лично, хотя и не по именам. Поначалу он пытался заставить её замолчать, но когда понял, что каждая из этих попыток плавно перетекает в беседу, в которой он уже сам начинает предаваться воспоминаниям о старой работе, он отпустил ситуацию. Его устраивало, что Ториуми могла его просто слушать, кивая и не пытаясь учить жизни, как это обычно бывало. В настоящее время, затащив девушку в дом, он закрыл за собой дверь и опёрся на косяк, переводя дух. — Подожди, мне нужно переодеться в сухое, а потом я с тобой расплачусь. — с этими словами Ториуми зашла в ванную, а Тору остался ждать. Какое волнующее чувство — оставаться наедине с девицей настолько пьяной, что воспользоваться моментом не составило бы труда… будь она в его вкусе, конечно. На переодевание Ториуми ушло по меньшей мере десять минут и Тору уже готов был бросить это дело, дабы не тратить своё время, когда девушка показалась из-за двери. — А я думал ты прямо там и уснула. — Я так и сделала. — она рассмеялась. — А потом вспомнила про тебя и заставила себя проснуться, хех. Идём. Из верхней одежды на ней была только футболка, чуть прикрывающая бёдра, что, судя по всему, не казалось ей проблемой. Неохотно, но Тору последовал за ней в спальню. Вероятно, это тот самый момент, когда она предложит ему расплатиться иначе, а он будет настаивать взять деньги, потому что ну в самом деле. Кто захочет спать с такой сукой? Но, рухнув на кровать, она даже не посмотрела в его сторону. — Подай со стола ноутбук, пожалуйста, я сделаю перевод. — беззаботно попросила она, уткнувшись в телефон. Тору почувствовал неприятный укол. Она даже не рассматривала его как мужчину, пытаясь соблазнить, а воспринимала как подружку, перед которой нормально ходить полуголой. — Держи. — он протянул ноутбук. На удивление, с переводом она справилась быстрее, чем с переодеванием. Её пальцы легко скользили по клавишам, и через пару минут она развернула экран в его сторону. — Я накинула пару тысяч за ожидание. — сказала она, показывая чек. — Не думал, что ты такая заботливая. — пробормотал Тору, глядя на цифры. — Возможно, протрезвев, я об этом буду сожалеть… Да сто процентов буду. — она посмотрела на него и улыбнулась. — Но мы же друзья. Когда весь остальной мир такой отстой настоящие друзья помогают друг другу. — Хм, друзья, значит… — в ней явно говорил алкоголь, он не будет к этому относиться серьёзно. — Можешь с этого дня звать меня Исако. — она снова улыбнулась. — А тебя, напомни… — Тору. — Да, точно! Тору… Слышать, как кто-то зовёт его по имени, было действительно странно. Небольшой жест стирал границы сильнее, чем то, что он сидел на чужой кровати, чей владелец лежал рядом в домашнем. — Ну, бывай. Не смею больше задерживать служителя правопорядка. — она откинулась на подушку, прикрывая глаза. — Увидимся на следующих выходных.

***

Стоило ему только закрыть за собой дверь, как зазвонил мобильный. Тору напрягся. Неужели Куросава? Он быстро взглянул на экран и, увидев высветившийся номер Киридзё, облегчённо выдохнул. — Где вы? — строго поинтересовалась девушка. — На посту. — Я прямо сейчас нахожусь в торговом центре и вас здесь нет. Тору выругался про себя, но вслух возразил: — Уже нельзя в туалет отойти? — На полчаса? — Кажется, у меня проблемы с кишечником. — Не знаю, что вы пытаетесь утаить, но не держите меня за идиотку. — он мог представить, как Киридзё неодобрительно хмурит брови по ту сторону линии. — Так или иначе, не задерживайтесь нигде после работы и направляйтесь сразу в общежитие. У нас есть дело, и его обсуждение не терпит отлагательств. — Такое дело, что без меня никак не обойтись? — Вы часть команды, к тому же ваша принадлежность к полиции окажет нам хорошую услугу в завтрашнем мероприятии. — О, как удобно, я становлюсь частью команды только тогда, когда мной нужно воспользоваться. — Не испытывайте моё терпение. — Ох, ладно-ладно. — сдался Тору, понимая, что спор бесполезен. — Обещаю, после работы сразу к вам. — Спасибо. Я на вас рассчитываю. — Киридзё положила трубку. Убрав телефон Тору прислонился к двери откидывая голову назад. Он чувствовал себя уставшим и понапрасну тратившим время.

***

На Иватодай спустились сумерки и в общежитие зажёгся свет. Члены SEES расселись вокруг стола, готовые слушать. — Фуука Ямагиси, ученица второго «Е» класса. — Киридзё достала фотокарточку и положила перед всеми на стол. — Около двух недель назад она бесследно исчезла. — Её родители не обращались с заявлением о пропаже в полицию. — заметил Тору. — Верно. — подтвердила она и тут же скрестила руки на груди. — Для них не потерять лицо важнее, чем безопасность собственной дочери. Оправдываются тем, что если она сбежала, то такая пометка в деле сильно повредит её репутации. Поэтому они и придумали историю о том, что она сильно заболела, чтобы скрыть свой позор. — Мы также выяснили, что Ямагиси подвергалась издевательствам со стороны других учениц. — подхватила её слова Такэба. — И всё указывает на то, что именно они были последними, кто видел её перед исчезновением. — Похоже, что инициатором этой травли является Нацуки Морияма, так что завтра в школе мы планируем допросить её. — Кридзё кивнула Тору. — Думаю, присутствие полицейского будет для неё хорошим намёком на то, какие последствия могут её ожидать, если она будет недостаточно разговорчивой. — А почему вы все заняты этим делом? Понятно волнение президента школьного совета, но какое есть дело остальным? — Мы предполагаем, что здесь замешан Тёмный час. Уже нескольких девушек, которые ранее были замечены в издевательствах над Ямагиси, нашли у ворот школы в бессознательном состоянии. Их обнаруживают рано утром, так что есть основания полагать, что они могли находиться там с ночи. — Ну и что? Нельзя объяснять все несчастные случаи на территории школы Тёмным часом только потому, что она связана с Тартаром. — Вы правы, но у нас есть ещё одна зацепка. Такэба слышала, как одна из пострадавших девушек ранее говорила, что её зовут голоса. Вас ведь тоже звали голоса, перед тем, как вы очнулись в Тартаре, верно? Тору откинулся на спинку дивана, предавшись смутным воспоминаниям о той ночи. — Да. — Вот вы и подтвердили, что наше расследование идёт в верном направлении. Правда мы пока ещё не знаем, что именно произошло с Ямагиси, но, уверена, картина прояснится уже завтра. — Киридзё упёрклась руками в стол, переплетя пальцы. — Обстоятельства её исчезновение дадут нам представление о том, как остальные стали жертвами Тёмного часа. — Значит от меня вам нужно, чтобы я присоединился к завтрашнему допросу Морияму? — Да. Вы согласны? — Преподать мелкой дряни урок о том, как должны вести себя девушки её возраста? — он прищурился, скривив рот в хищном оскале. — Меня не нужно просить дважды.

***

На следующей день в учительской были он, Киридзё, Морияма и её классный руководитель — Икода. — Господин Икода. — начала Киридзё. — Я хочу спросить об ученице по имени Фуука Ямагиси. — Нет! — Морияма, до этого вжимавшаяся в кресло, резко вскинула голову. Лицо её побледнело, будто она увидела призрака. — Прошу, я… Я не думала, что так выйдет. Фуука… Слова застряли в горле. Она снова уронила голову на грудь, прикрывая себя руками в защитном жесте. — Что ты сделала с Ямагиси? — резко спросила Киридзё. — Прошу, спокойнее. — вмешался Икода. — Вы пугаете девочку, превращая это в допрос. Он покосился на Тору. — Морияма, можешь ничего не отвечать, если не хочешь. Но она уже не могла остановиться, как человек, стоящий на краю пропасти и чувствующий, что единственный путь — это падение. — Фуука, она… — Морияма запиналась. — Она всегда выглядела такой измученной, когда я ей досаждала. А потом я поняла. — внезапно она посмотрела на Тору. — Хотя она образцовая ученица, глубоко внутри она такая же, как и мы. И поэтому я точно знала… её слабые места. Морияма остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила. — В тот день мы тоже над ней шутили. Это было 29 мая. Мы отвели Фууку в спортзал и заперли дверь снаружи. Киридзё продолжала спокойно слушать, не прерывая повествования, однако взгляд её отразился холодным презрением. — Той же ночью Маки вернулась в школу, так как боялась, что Фуука покончит с собой. Но в итоге она так и не пришла домой. А на следующее утро… — Её нашли у ворот школы. — закончил Тору. — Когда я пошла в спортзал, чтобы выпустить Фууку, дверь была всё ещё заперта. Открыв, я зашла, но внутри никого не было. Мы все так испугались! — Испугались того, что с Ямагиси что-то случилось или того, что её мстительный призрак свернёт вам шеи? — насмешливо уточнил он. — Я… — Морияма задрожала, больше не в силах смотреть ему в глаза, и вместо ответа поспешила сменить тему. — С того дня мы каждый вечер пытались её найти. Но каждый вечер кто-то из нас не возвращался, и со всеми стало то же, что и с Маки! Закончив, Морияма закрыла лицо руками, и снова сжалась в кресле, будто хотела исчезнуть. На минуту все замолчали. Киридзё, слегка постукивая костяшками пальцев по столу, размышляла, её взгляд был устремлён в пустоту, как будто она пыталась соединить в своей голове кусочки пазла. Наконец, она взяла слово, обращаясь к классному руководителю. — Господин Икода. Всё это время вы говорили, что Ямагиси «болеет». Объяснитесь. Икода нервно сглотнул, его руки чуть заметно подрагивали, как будто от следующих слов зависела его собственная жизнь. — Родители не хотели бы, чтобы девочка навлекла неприятности на себя и своих… друзей. — Друзей? — переспросил Тору. — Родители считают эту шайку её друзьями? — Она на самом деле считала нас своими друзьями. — Морияма невесело ухмыльнулась и опустила глаза. — Это было забавно. — Значит, вы никому не рассказывали о пропаже девушки, потому что согласились с её родителями? — в голосе Киридзё появился едва сдерживаемый гнев. — И не потому, что не хотели вмешивать полицию? — Это было в интересах самой же Ямагиси. Нельзя было допустить, чтобы в её деле была подобная отметка. — Значит, войдя в сговор с родителями, вы проигнорировали обязанности учителя. — губы девушки скривились в отвращении, а глаза сверкнули холодным гневом. — Омерзительно! — Я не хотел… Просто… — Икода не находил слов. — Достаточно, — прервала она его жестом, словно отрезая любые оправдания. — Вы можете идти. Мы займёмся остальным. — Но… Икода посмотрел на него, будто ища поддержки, но Тору демонстративно поджал губы. — Я проконтролирую ход дела. Уверяю, мы это просто так не оставим. Неохотно, сгорбившись, словно побеждённый человек, Икода всё же поднялся и направился к выходу. — Насчёт твоих друзей. — Киридзё обратилась к Морияма, когда Икода вышел за дверь. — Ты замечала что-нибудь необычное перед тем, как они пропадали? Что угодно. — Голос… Жуткий голос. — девушка напряжённо потёрла виски, будто у неё болела голова. — Они все его упоминали прямо перед тем, как исчезнуть. Киридзё кивнула сама себе, удовлетворённая ответом. — На днях Юки предложил занятную теорию и, думаю, сейчас я могу согласиться с её правдоподобностью. — задумчиво проговорила она, слегка опираясь на стол позади себя. Её взгляд стал рассеянным, как будто она на мгновение ушла в свои мысли. — Суть её в том, что Тёмный час заманивает не случайных жертв. Он не цепляет тех, кто просто оказался не в том месте и не в то время. Нет… Киридзё понизила голос, и тишина в комнате как будто стала гуще. — Тёмный час ищет тех, кто ранен. Тех, чья душа уязвлена, отравлена горем. — она посмотрела на Тору из полуопущенных ресниц. — Люди с потенциалом способны извлекать силу из постигшего их несчастья и противостоять Теням, но большинство пленников Тёмного часа… Они становятся одержимы своей болью, что лишает их воли и превращает в лёгкую добычу. — И теперь эти девчонки горюют, что им больше не над кем издеваться? — усомнился Тору. — Они подавлены возможной смертью по их вине. — Морияма вздрогнула, услышав это. — Если бы по вашей вине погиб человек, вы бы страдали? — Не думаю. — он заложил ладони за шею, потягиваясь. — Вероятно погибший заслуживал такой участи, так что с чего мне горевать и испытывать муки совести? Киридзё вздохнула, нахмурившись. Это был явно не тот ответ, который она ожидала услышать. Чтобы отвлечься, она вернула своё внимание к Морияме, которая совсем побледнела. — Не волнуйся, я думаю Ямагиси жива, и мы поможем ей. Морияма посмотрела на неё, часто заморгав в неверии. — Правда? Киридзё кивнула. — И останься сегодня в нашем общежитии, это самое безопасное место.

***

— Удивительно насколько Ямагиси глупа, раз считала своих мучителей друзьями. — заметил Тору, когда они покинули учительскую. — Люди не хотят оставаться одиноки, и даже если чувство сопричастности даёт такая дрянная компания, то человек будет держаться за неё. — Полнейший бред. Киридзё, чуть задержав шаг, повернула голову к нему и спросила: — У вас были друзья в школе? — Дай подумать. — Тору сделал вид, будто размышляет. — Нет. Но в средней школе меня постигло досадное заблуждение — я считал, что они у меня есть. Хорошо, что я не был настолько туп, чтобы позволить этому самообману продлиться долго. — Что произошло? — Я осознал: всё, что им нужно было от меня — помощь со школьными заданиями. Как только я выполнял свою работу — я тут же становился им неинтересен. Меня не звали гулять, игнорировали, и однажды, проходя мимо, я услышал: «О, этот же тот помешанный на учёбе задрот — вы были правы, жалкое зрелище». Тору судорожно вздохнул, поддавшись гневу, но тут же вернул маску спокойствия. — Тогда я и узнал их истинное отношение ко мне, — продолжил он, его голос звучал почти отстранённо. — И усвоил простую истину: люди рассматривают других как ресурсы. Перестанешь давать то, что от тебя нужно — и тебя выкинут, как использованный презерватив. Так что либо продолжай носить розовые очки с верой в дружбу, либо научись использовать других сам. — Не все люди такие, — мягко возразила Киридзё, но в её голосе чувствовалась твёрдость. — Моя дружба с Акихико построена на взаимопомощи и доверии. — А, ну то есть то, что вы пользователи Персон, которые должны прикрывать спину друг другу, чтобы выжить, тут не причём. Скажи, подружились бы вы при других обстоятельствах? Постой, я отвечу за тебя — нет. — То, что свело нас вместе, не так уж и важно — сейчас моя вера крепка в него как никогда и, если будет надо, я отдам свою жизнь за него. — Пфф. — Тору отмахнулся. — Обычная бравада. В нашем деле умереть довольно легко, и неудивительно желаниеуйти красиво, чтобы твоим поступком восторгались. Скажи мне лучше вот что... Он сузил глаза. — Ты бы убила невинного человека, чтобы спасти Санаду? Киридзё опешила. — Что!? — Хах, так я и думал. — он усмехнулся. — Засомневалась. Ну и какие же вы друзья, раз ради него ты даже не можешь поступиться моралью? Он смотрел на неё, ожидая ответа, но больше — реакции, смятения, трещину в напускных убеждениях, что обнажили бы истинную натуру. — Я даже не могу представить себе такую ситуацию. — О, это легко, — тон его был ленивым и мягким, глаза полуприкрылись в мрачном удовольствии. — Ты знаешь про Проблему вагонетки? Это мысленный эксперимент из области этики. Есть два пути, стрелка и несущийся на всех порах вагон. К одному из путей привязан твой близкий, к другому — пять незнакомцев. Всё, что ты можешь сделать — перевести стрелку решив, кому жить, а кому умереть. Так какой путь для вагонетки выберешь ты? Даю тебе решить эту задачку в качестве домашнего задания. Он произнёс последние слова с такой лёгкостью, будто это была всего лишь игра. Тору знал, что такие вопросы не оставляют равнодушным, и ему нравилось наблюдать за тем, как люди пытаются справиться с тяжестью морального выбора.