Глава 7

Когда Макото был ребёнком, то у него был воображаемый друг. Взрослые говорили, что такие фантазии являются следствием тяжёлой психологической травмы на фоне трагической потери родителей. Он слышал их голоса в соседней комнате, когда они думали, что он спит. «Эмоциональное вытеснение», «компенсаторная реакция», «изоляция» — слова звучали как глухие удары по стеклу, за которым он был заперт. В такие моменты Макото сжимал в руках плюшевого кота — последний подарок отца — и водил карандашом по страницам блокнота, рисуя бесконечные лабиринты. В этих извилистых коридорах два воина сражались с чудовищами, защищая друг друга в тени мрачных сводов. Одного звали Макото. Имя второго никогда не появлялось. Он был другим. Лишь тень, скрытая в самых отдалённых уголках его разума. С годами Макото становился всё более замкнутым, отстранённым. Другие дети казались ему чужими, а их разговоры — бессмысленным шумом. Он сторонился их, предпочитая уединение, а воображение заменяло ему компанию. Но как часто бывает с фантазиями, когда Макото подрос, его воображаемый друг исчез. Подобно забытой мелодии, он растворился в туманной дымке воспоминаний. Тогда Макото думал, что тот ушёл навсегда. Он ошибался. Теперь, вернувшись в Иватодай, туда, где всё когда-то началось, он понял — его воображаемый друг вернулся тоже. Вот и сейчас тот сидел на краю кровати в его комнате, пока часы отмеряли полночь, а разум Макото блуждал между сном и явью. — С нашей последней встречи прошло много времени... Ты сильно вырос за эти годы. — протянул мальчик в полосатой пижаме, что походила на тюремную робу. — Но мы всё ещё друзья, верно? — Конечно, — кивнул Макото. — Но разве это не странно, что я до сих пор не знаю имени своего друга? — Имени? — он задумался, как будто речь шла о чём-то совершенно чуждом и непонятном. — Думаю, ты можешь звать меня Фарос. — Это... Довольно необычное имя. Насколько мне известно, «фарос» с греческого переводится как «маяк». — Вот как? — Фарос чуть наклонил голову, будто слова Макото пробудили в нём что-то давнее, смутное. — Да, я узнал об этом, когда читал книги Говарда Лавкрафта. У него есть стих «The Elder Pharos». В нём рассказывается о Древнем, носящем жёлтые одежды, что воздвиг маяк в каменной башне, чтобы свет его озарял путь Хаосу. Фарос на мгновение замер, словно слова отозвались в его памяти. — Древний в жёлтом… — медленно повторил он. В его голосе прозвучала странная интонация — не то удивление, не то смутное узнавание. — Любопытно. Он поднял взгляд и пристально посмотрел на Макото. — А ты не можешь рассказать мне больше об этом писателе? Макото нахмурился. Рассказывать ребёнку о Лавкрафте? Даже если этот ребёнок — лишь плод его воображения? Хотя… в этом он уже не был так уверен. — Лавкрафт писал о Великих Древних, — начал он, пытаясь говорить как можно более осторожно, избегая прямых объяснений. — Существах, что почитаются множеством жутких культов как боги. Когда люди вспоминают его произведения, они часто представляют портовый город, скрытый густыми туманами и пронизанный солёным запахом моря, где фанатики готовят почву для пробуждения невообразимого создания, способного принести погибель в этот мир. Фарос слушал его внимательно, не сводя глаз. — Итог их деятельности приводит к тому, что жителей охватывает ужас, — продолжил Макото, невольно понижая голос. — И они начинают терять рассудок. Фарос кивнул едва заметно. — Понятно... — протянул он. — В последнее время ко мне начала возвращаться память. Это медленный процесс и пока прояснилось немногое. Но я знаю одно… Он сделал паузу, прежде чем закончить. — Конец неизбежен. Макото почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Это была не просто фраза — в словах Фароса звучала какая-то пугающая уверенность. Не теория, не предположение, а утверждение, лишённое сомнений. Фарос отвёл взгляд, устремив его в окно, на улицы города. Ночные огни отражались в его глазах, дрожащие и мерцающие, словно угли, которые вот-вот погаснут в вечной тьме. — Раньше мысль о том, что всё имеет свой конец, казалась мне естественной, — продолжил он, чуть тише. — Так было всегда, и я не задумывался об этом. Но теперь… Фарос вновь взглянул на Макото, взгляд у него был непривычно грустный. — Теперь эта мысль вызывает во мне… странные чувства, — признался он. — Я понял, что мне не хочется конца одной вещи… нашей дружбы. Он попытался улыбнуться, но его улыбка была печальной, чуть виноватой, как у человека, который заранее знает о неизбежной разлуке, но всё равно цепляется за короткие мгновения близости. Макото хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Фарос легко качнул головой, словно показывая, что этого и не требуется. — Я мог бы проговорить с тобой до утра, но тебе нужен отдых, — мягко сказал он. — Так что на этом я прощаюсь с тобой сегодня. Спокойной ночи. С этими словами его силуэт дрогнул, будто фигура на плёнке, которую внезапно перемотали назад, и растаял в темноте. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдалённым шумом ночного города. Макото закрыл глаза, сознание его меркло, но вопросы всё ещё крутились в голове. Есть ли что-то, что можно противопоставить концу? И могут ли быть узы одной из этих вещей?

***

Узнав от Дзюмпея, что Фуука сейчас в командном пункте, Юкари решила, что это лучший момент, чтобы переговорить без лишних ушей. Она уже давно чувствовала, как в груди копится злость, напряжение, едва сдерживаемое заученной улыбкой. Ей нужно было выговориться. И, главное, найти ответы. — Извини, что беспокою... — начала она, закрывая за собой дверь. Фуука обернулась, её взгляд на мгновение оторвался от мониторов, где бегущие строчки данных освещали её лицо холодным голубоватым светом. — Ничего страшного. В чём дело? Юкари медлила, подбирая слова. Ей не хотелось давить на Фууку и тревожить, показывая, насколько сильно она сомневается в истинных целях SEES. Та и так натерпелась за последнее время. Но кому ещё можно было довериться? Кто ещё мог бы помочь разобраться в том, что не давало ей покоя? — Я хотела попросить тебя об одолжении. — наконец сказала она. Фуука внимательно посмотрела на неё. В её взгляде не было протеста, лишь намёк на любопытство, смешанный с осторожностью. Юкари провела рукой по затылку, ощущая, как мышцы шеи напряглись. — В истории нашей школы есть... нечто странное. — она сделала паузу, внимательно следя за реакцией собеседницы. — Десять лет назад множество учеников по какой-то причине перестало ходить в школу. В то время их отметили просто как отсутствующих, но, судя по некоторым записям, всё не так просто. Фуука чуть прищурилась, словно пытаясь собрать в уме имеющуюся информацию. — Хочешь сказать?.. — Я не знаю, что именно произошло, но у меня есть подозрения. — она понизила голос. — И ещё… Киридзё-сэмпай ведёт себя странно, когда кто-то начинает расспрашивать про Тартар. Фуука вскинула брови. — Разве? Юкари кивнула, сжав руки в кулаки. — Не хочу предъявлять обвинения без доказательств, но... Я просто хочу узнать, что тогда произошло. И если это никак не связано с Тенями, то и замечательно. Фуука молчала. Несколько секунд. Достаточно долго, чтобы Юкари почувствовала укол сомнения — а правильно ли она поступает, втягивая её в это? Но потом Фуука кивнула. — Понимаю, — в её голосе звучала сдержанная решимость. — Хорошо, я постараюсь что-нибудь найти. Юкари чуть расслабила плечи, но огонь внутри не угас. Скорее, наоборот — он разгорался всё сильнее.

***

Свет полной луны, пробиваясь сквозь массивные окна командного пункта, заливал комнату призрачным сиянием, окрашивая лица присутствующих в нездоровый зеленоватый оттенок. — Фуука, как успехи? — спросил Санада. — Одну минутку… — облачённая в свою Персону Ямагиси стояла, прикрыв глаза. Её зрачки под веками быстро бегали, будто она в самом деле просматривала карту. Прошло несколько томительных минут, прежде чем девушка открыла глаза и с волнением в голосе объявила: — Нашла! Большая Тень, в здании на бульваре Сиракава. — Хм-м, бульвар Сиракава... — задумчиво произнёс Икуцуки. — В последнее время Потерянных находят парочками... Теперь понятно почему. — Парочками? — переспросила Киридзё, но в мгновении её лицо озарилось догадкой. — А-а! Поняла. От Такэбы же суть пока ускользала, что заставило девушку совсем растеряться: — Что на бульваре Сиракава? Я плохо ориентируюсь в том районе, — призналась она, слегка покраснев. — Я про него слышала, но… — неуверенно начала Ямагиси, её голос звучал робко, словно она не была уверена, стоит ли продолжать. — Там находятся особые отели. — с ухмылкой пояснил Иори. — Это многое объясняет! — Ох, вот оно что. — Санада смущённо потёр затылок, понимая, о чём идёт речь. — В таком случае будет ли уместно брать на задание Горо? Всё-таки он ещё ребёнок... — О, да ладно тебе. — отмахнулся Тору. — Знаешь кем работала его мать? Не думаю что в этих отелях есть что-то, чего он ещё не виде- Он не успел договорить, поперхнувшись воздухом, когда что-то с силой ударило его по спине. Обернувшись Тору увидел хмурого Горо, которой убирал пистолет обратно в кобуру. Встретившись с ним взглядом, он увидел глаза, в которых полыхала ярость. — Остановлю вас, пока вы не дали волю воображению. — вмешался Икуцуки. — Отели там ничем не отличаются от обычных. Просто комнаты немного... экзотичные. Вот и всё. — Какие бы вызывающие вещи мы не встретили, мы должны сосредоточиться на нашей цели — Тень. — твёрдо подытожила Киридзё. — Всё остальное неважно. Будем действовать слаженно и всё пройдёт гладко. «Столь же гладко, как в тот день, когда Мрачный Жнец чуть не утащил нас на тот свет?» — хотел едко переспросить Тору, но сдержался. Предчувствие у него было скверным.

***

«Ну конечно, я оказался прав» — мелькнула мысль на задворках сознания, когда Тору пришёл в себя, лёжа на отвратительно мягкой кровати: матрас промялся под ним и обхватил тело, будто удерживая. — «Зато не на холодном полу в этот раз, ну что за разнообразие» Тору не помнил, как здесь оказался, обрывки воспоминаний плавали в тумане. Было жарко и душно, он с жадностью глотал тяжёлый воздух, но насыщения кислородом не происходило. «Как долго ты будешь подавлять собственное желание?» — раздался глухой голос в его голове. — «Ты хочешь их. Их всех. Мечтаешь о воплощении каждой своей грязной фантазии». — Я что, какой-то озабоченный подросток? — Тору расстегнул верхние пуговицы рубашки, он задыхался. — Я не... «Брось. Твоё презрение к этому — простая зависть. Зависть, что у них есть то, чего нет у тебя. Пока ты работал, уверенный в том, что отношения по юности ничего не стоят, они имели всё это. И тебя тошнило. Тошнило от чулок, коротких юбок. Тошнило от их счастливых лиц. Но ты считал себя лучше. Ты считал себя выше этого. Они безнравственные, легкодоступные. Ты — нет. Безупречный мальчик с безупречной репутацией. А теперь тебе двадцать пять». Собственная жизнь проносилась перед его мысленным взором, но в миг рубильник переключился, и воображение вспыхнуло десятком красочных картин из самых укромных уголков подсознания. Возбуждение накатывало волнами, рассудок тонул в разлитом дурмане. «Ты хочешь поставить их на место, ты хочешь взять своё». Тору закусил губу и с трудом, но всё-таки поднялся, принимая вертикальное положение, свесив ноги с кровати. Он отчаянно потряс головой, желая избавиться от видений. Ему нужно взять это под контроль, нужно вспомнить, нужно понять где он. Парень попытался сфокусировать взгляд перед собой и обмер от увиденного. Перед ним стояла абсолютно нагая девушка. Длинные пепельные волосы струились по её плечам и груди, лаская изгибы. Их мягкий блеск играл в тусклом свете, будто лунный свет запутался в её прядях. Золотые глаза, частично скрытые чёлкой, светились хищным, манящим светом, как у кошки, увидевшей добычу. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один — и бесшумно опустилась на его колени. — К-кто вы? — парень растерялся, не будучи готовым к такому обороту дел. — Что здесь делаете? — Ах, господин полицейский... — вздохнула девушка и положила голову на его плечо. — Вы должны помочь мне. Я проводила здесь вечер со своими друзьями, но на нас внезапно напали. Страшные монстры, они преследуют таких как я и хотят убить. Прошу, защитите меня... Её руки заскользили по спине Тору, словно цепляясь за спасательную соломинку. Она нервно ёрзала на коленях и, теревшееся о пах бедро, пускало волны мурашек по позвоночнику парня. — Где вы, говорите, эти монстры сейчас? — спросил Тору, сглотнув, и попытался подняться, чтобы освободиться от соблазняющего веса на себе. Она не стала ему мешать, лишь плотнее прижимаясь обнажённой кожей через ткань, дрожа и прерывисто дыша. — Совсем рядом... — она, внезапно, взвизгнула и поспешила спрятаться за спину Тору. — Вот! Один из них здесь! Парень посмотрел туда, куда указывала девушка, и увидел Тень, что скользила в их сторону. Не задумываясь Тору достал револьвер и выстрелил. Тень увернулась и продолжила приближение. Девушка испуганно схватилась за его плечи. Перед взглядом всё плыло, он попытался прицелиться лучше. Раздался выстрел. Внезапно разум прояснился и Тору пришёл в себя. Это не он стрелял сейчас. Пелена спала с его глаз и он увидел, что вместо Тени перед ним стоит Горо с пистолетом наготове. Парень огляделся по сторонам и выругался — вместо женских рук его крепко обвили щупальцы, удерживая на месте и не давая пошевелиться. Извернув кисть руки, Тору всё-таки смог повернуть револьвер так, чтобы выстрел прошёл по пленившей его Тени. Тварь захрипела, но не отпустила его. — Помоги мне. — сдавленно попросил он у мальчика. Один из щупалец обхватил его горло, придушивая, и говорить получалось с трудом. — А я чем, по твоему, занимаюсь? — раздражённо ответил Горо, выхватывая Вызыватель — Персона! Хотя Локи и бил прицельно, часть ударов всё-таки проходила по Тору, заставив парня ослабнуть и безвольно повиснуть в своих путах. Удар, ещё удар. Проклятье. Наконец, Тень была повержена, отпуская свою жертву и растворяясь на полу. Тору осел. — Какой ты жалкий. — пренебрежительно хмыкнул Горо убирая Вызыватель в кобуру. — Была бы при мне камера — я бы обязательное записал, как ты пускаешь слюни развалившись на кровати для спариваний. А что? Достойный компромат на случай, если тебя придётся прижать, попробуй ты нарушить условие нашего договора. В ушах у Тору шумело, поэтому он даже не нашёлся, что ответить на этот выпад, лишь смерив ребёнка хмурым взглядом. Горо достал банку с энергетиком, сунул её парню, и поспешил на выход из номера. — Поторапливайся, мы тут из-за тебя и так кучу времени потратили.

***

Они обнаружили остальных столпившимися на узком лестничном пролёте, ведущем на второй этаж. Витающую в воздухе неловкость можно было ощутить физически, Такэба с Киридзё делали старательный вид, что не замечают парней, в то время как те время от времени бросали на них нервный взгляд. — У вас всё нормально? — спросил Тору, с целью прояснить обстановку. — Да. — сбивчиво ответила Киридзё. — А у вас? — Тоже. — За исключением того, что Адачи-сана чуть было не поимела Тень. — насмешливо заметил Горо. Все нервно закашлялись. Такэба уставилась на него расширившимися глазами, а Киридзё прикрыла рот рукой. — Он имеет в виду, что она застала меня врасплох. — Тору напряжённо рассмеялся. — К счастью, Горо появился вовремя, чтобы помочь разобраться с этим. С этим словами он дождался, пока остальные отвлекутся на переговоры с вышедшей на связь Ямагиси, и, схватив Горо за шкирку, прошипел ему на ухо. — Слушай сюда, мелкий кусок дерьма. Будешь много болтать — и я, совершенно случайно, промажу по Тени в следующий раз, попав вместо этого в чью-то патлатую голову. — Не я это сегодня начал, так что поспорил бы, кому из нас лучше держать язык за зубами. — злобно выплюнул мальчик в ответ. — Эй! — перебил их Юки, привлекая внимание. — Фуука установила, что Тень скрывает себя с помощью зеркал. Думаю, если их разбить, то у нас получится добраться до неё. Появление новой цели позволило всем немного расслабиться и забыть о пережитом. Разбежавшись по этажам, они предались вандализму, разбивая те зеркала, которые показывали странные, искажённые отражения. В какой-то момент Тору задумался, останутся ли они в таком состоянии по завершению Тёмного часа. О, не повезёт же в таком случае постояльцам, которым придётся платить за порчу имущества. Наконец, Ямагиси оповестила их о том, что защита сломана и она может указать на местонахождение Тени. Взбежав по лестнице, они вошли в роскошный VIP-номер, стены которого были обиты дорогими тканями, а мебель сверкала полировкой. Посреди комнаты над богато убранной кроватью парило огромное сердце с крыльями. Как пошло и банально. Хотя, чего он ещё ожидал от Тени, которая выбрала в качестве своего обиталища такое место? Дверь за их спинами захлопнулась и комнату заволокло пурпурным туманом. — Будьте начеку! — донёсся встревоженный голос Ямагиси по коммуникатору. — Этот туман снижает вашу сопротивляемость очарованию! Всё, что Тору мог видеть, это возвышающуюся над ними Тень и силуэты своих компаньонов, снующие в тумане. О, если бы он только мог наложить на свои очки чары, что позволили бы видеть сквозь пелену. Достав револьвер, он принял боевую стойку, часто моргая, будто это могло помочь ему лучше видеть. — Готовься заплатить за моё унижение, тварь. — угрожающе протянул он, скривив губы в злой усмешке. В этот момент его желание уничтожить было сильно как никогда.

***

Тору с усилием вздохнул, будто на его грудь что-то давило, и стащил со лба компресс, отжимая его в стоящий рядом таз. Казалось, у него болела каждая мышца, а пара костей так и вовсе была сломана. Голова гудела. Вся их последняя миссия была смазана в его воспоминаниях, вспыхивая отдельными, бессвязными картинами. Тишину нарушил лёгкий скрип двери. Тору не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто вошёл. Он закатил глаза и тихо вздохнул, сдерживая раздражение. Киридзё. Это не мог быть кто-то другой. Он знал, что за этим визитом последует: она будет осыпать его упрёками, возможно, даже срывать злость. На последнем собрании, когда правда о природе возникновения Тёмного часа была обнародована, Такэба позволила дать волю накопившимся эмоциям. Высказав всё, что думает о SEES в целом и о Киридзё в частности, она заставила вертеться последнюю, словно уж на сковородке. Оправдания в духе «Я не думала, что эксперименты моего деда с Тенями имеют отношение к делу» было презабавно слушать, и Тору не пытался этого скрыть. Сейчас же он готовился к расплате. — Вам нужно поработать над своим ментальным состоянием. — начала она, подходя ближе. — В каком смысле? — спросил Тору с ленивым безразличием, хотя внутри он уже знал, куда она ведёт. — Вы сильный пользователь Персоны, но... — Киридзё старалась подобрать слова. — Вы крайне не устойчивы к влиянию Теней. Только за прошлую миссию вы теряли контроль над собой раз восемь, оборачиваясь против нас. В голове всплыл образ лезвия шпаги, что оцарапал его щёку в один из тех моментов, когда он Тень овладевала его сознанием. И он всё ещё мог чувствовать холод стали на своём лице, когда Киридзё говорила таким тоном. Тору сжал кулаки, стараясь не показывать гнева. — Это пустяки, — отмахнулся он, стараясь звучать как можно легче. — Со всеми случается. Киридзё покачала головой. — Нет. Ваша нестабильность прогрессирует, скоро на поле боя от вас будет больше проблем, чем пользы. Тору резко поднялся, но тут же ощутил боль, пронзившую его тело. Он снова опустился на диван, недовольство скользнуло по его лицу. — Опять ищете предлог, чтобы отправить меня в отставку? — его голос был полон скрытой злости, но Киридзё не обратила на это внимания. — Нет, на самом деле... — она сделала ещё шаг вперёд и села на диван рядом, заставив Тору замёрзнуть в оцепенении. — Я бы хотела помочь. На каникулах мы отправляемся на Якусиму. К моему отцу. Тяжёлый вздох при этих словах невольно вырвался из её лёгких, но она смогла взять себя в руки, продолжив. — И вы едете с нами. Я добилась того, чтобы вам предоставили отпуск. Вас примут по высшему классу, так что вы сможете неделю не заботиться ни о чём. Надеюсь, такой отдых позволит вам на время расслабиться, и к вам вернётся самоконтроль. — О, неужели мне наконец начинают выдавать заслуженные преференции? — довольный, он растянулся на диване, забыв, что ещё мгновение назад его кидало в озноб. — Будет превосходно, если там будет дикий пляж без единой души. Видеть каждый день эти рожи перед собой действительно утомительно.