Глава 15

В то утро, когда второгодки и третьегодки уехали в Киото, оставив общежитие почти пустым, у Тору появилась прекрасная идея, как отлынуть со службы на несколько дней. Пока в здании оставались только младшеклассники, он решил воспользоваться ситуацией. — ...и так я остался единственным взрослым, — сказал Тору, изображая тяжёлый вздох и печально опустив глаза. — Если я останусь на дежурстве, эти дети останутся совсем одни. Вы ведь знаете, что обстановка в городе сейчас неспокойная. Если вдруг случится что-то серьёзное, кто их защитит? Он умолчал о том, что один из этих «беззащитных» младшеклассников без колебаний мог бы прикончить его самого, если бы захотел. Однако Куросава, к счастью, не усомнился в его театральном представлении. — Похоже, забота о них действительно очень важна для вас, — заметил он с выражением полного понимания, будто сам лично был свидетелем хрупкости и беззащитности этих детей. — Думаю, начальство отнесётся с пониманием к вашей просьбе. Тору едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. Всё прошло гладко, так что теперь оставалось только воплотить задуманное в жизнь: купить алкоголь, принести его в общежитие, пока дети будут в школе, запереться у себя в комнате и забыть о существовании внешнего мира. С предвкушением он представлял, как откроет бутылку, как янтарная жидкость мягко закружится в стакане, унося его разум в блаженное, пьяное забвение. Но у жизни, как обычно, были свои планы на него. Тору проснулся от резкого лая. Он со стоном перевернулся на бок, пытаясь спрятаться под одеялом, но звук только усилился. Открыв один глаз, он скосил взгляд на часы и увидел, что время — всего девять утра. — Чёрт... — пробормотал он, натягивая одеяло на голову. Он планировал спать до обеда, но, похоже, кто-то был против. С неохотой Тору выполз из кровати, почувствовав, как тянет мышцы от резкого пробуждения, и, зевая, подошёл к двери. На пороге стоял Коромару. — Чего тебе? — спросил он, потирая лицо. Коромару повернулся и побежал от него. На середине пути он остановился и призывно помахал хвостом, желая, чтобы за ним следовали. Тору вздохнул. Он же не отстанет от него? Придётся идти. Пёс привёл его к комнате мальчиков, дверь в которую была приоткрыта. Тору заглянул внутрь и увидел, что дети всё ещё были в своих кроватях. — Так, ну и почему вы до сих пор не в школе? Кен попытался подняться, но его усилие тут же сорвалось в приступ мучительного кашля, за которым последовал хриплый, булькающий звук, который с трудом можно было принять за ответ. Глядя на это жалкое зрелище, Тору лишь поморщился. Только этого ещё не хватало. Подойдя к мальчику он дотронулся до его лба и констатировал, что на нём можно пожарить яичницу. — Отлично, — проворчал Тору, отдернув руку. — Болеешь, значит. Горо он проверять уже не стал: тот лежал натянув одъеяло на голову прибыая, судя по доносившемуся кряхтению, в таком же плачевном состоянии. Вернувшись к себе в комнату, Тору достал телефон, чтобы вызвать врача, и пачку медицинских масок — они у него всегда были припасены на всякий случай. Доктор прибыл на удивление быстро и, проведя осмотр, передал Тору внушительный список лекарств и рекомендации по лечению. Покопавшись в дежурной аптечке и не найдя там ничего из списка, кроме обезболивающего и пары просроченных пакетиков с жаропонижающим, Тору понял, что в аптеку всё-таки придётся сходить. Он взглянул на окно и, увидев стекающий по стеклу поток, поёжился. Ливень шёл стеной. Дождевик, на этот раз, будет служить по прямому предназначению. Как только он вышел за порог общежития, сзади тут же послышался стремительный топот лап. Обернувшись, он увидел Коромару. Дождь его ни сколько не смущал и, похоже, он хотел проконтролировать, что Тору в самом деле купит всё необходимое. Его белоснежная шерсть моментально потемнела от дождя и прилипла к телу, но Коромару выглядел решительным и даже довольным. — Ты мне надсмотрщик, что ли? — буркнул Тору, натягивая капюшон. Коромару в ответ энергично замахал хвостом, словно подтверждая догадку. Когда ему в аптеке выдали всё, что было в рецепте и назвали цену, то он невольно выругался себе под нос. За что такие деньги? Мицуру точно должна будет компенсировать эти траты. И не только эти…. Он поморщился. Нет-нет. Он даже не собирается больше думать об этой девушке. Тору нервно взъерошил волосы. Чёрт с этими лекарствами, пусть подавятся. Он резко схватил пакет с покупками, чуть не рассыпав содержимое, и поспешил на выход. Дождь не прекращал лить, став, казалось, только сильнее. Капли барабанили по асфальту, стекая в грязные лужи. Вместо запланированного пива в его руках теперь была стопка лекарств, а мысли снова и снова возвращались к багряным, словно закатное небо зимой, волосам. Хватит. Ему нужно отвлечься. Тору решил зайти посмотреть свежую прессу и прикупить какой-нибудь журнал, который наскучит ему уже на третьей странице. Внутри магазина стояла успокаивающая тишина — он был единственным посетителем в этот час, и лишь дождь барабанил по окнам. Взяв первый попавшийся под руку журнал Тору открыл его на случайной странице. На ней оказалась статья от некого Такуто Маруки, студента медицинского университета. Тору пробежался взглядом по тексту: «Каждый способен изменить себя — единственным ограничением является ваше воображение». Он хмыкнул и захлопнул журнал. Ну и чушь. Продолжив осматривать полки в поисках чего-то более интересного, Тору зацепился взглядом за издание со знакомым названием. Где же он видел его раньше? Ах точно, когда был дома у Горо. Он видел стопку журналов и запомнил её, проходя мимо слишком часто, застряв в аномалии, которая мешала покинуть ему дом. Тору взял журнал в руки, задумчиво уставившись на обложку. На ней был изоображён мальчик на пару лет старше Горо, в синем пальто и кепи. Подпись под ним гласила «Принц-детектив ведёт расследование». С каких это пор расследования стали тем, чем занимаются дети? Решив, что раз уж он и так потратился на лекарства, то один детский журнал ситуацию не изменит, Тору направился к кассе, захватив по дороге еженедельную газету. Расплатившись за покупки и натянув капюшон посильнее, Тору отправился к общежитию под нескончаемым дождём, стараясь не думать о том, как кому-то в Киото сейчас, должно быть, очень весело. Вернувшись, Тору быстро скинул мокрый плащ и, сверяясь с рецептом, начал изучать, как и когда выдавать лекарства. Тут же возникла новая проблема: часть таблеток нужно было принимать после еды. А это значит, что для начала эту самую еду нужно приготовить. Конечно, можно было сходить и купить готовую еду, но за окном дождь продолжал лить стеной и Тору решил, что с него достаточно. Пошарившись на кухне в поисках каких-нибудь закусок или консерв, которые могли бы решить проблему, но не найдя ничего, он задумался. Иногда ему приходилось готовить еду, но готовил он только для себя. Один раз к нему в компанию навязался Юки и, что отрицать, получилось действительно вкусно, но с тех пор он больше не рвался готовить с кем-то или для кого-то. Тору заглянул в холодильник и обнаружил там капусту. Ладно, это пойдёт. Он знал, что можно было сделать с капустой. Через полчаса обед был готов и он заглянул в комнату мальчиков с парой тарелок жареной капусты. — У вас нет выбора. — обозначил он сразу же, ставя тарелки на небольшой стол перед ними. — Если вы не будете есть это, то останетесь голодными. Горо с явным недоверием взял палочки, мельком бросив взгляд на Коромару, который пробрался в комнату вслед за Тору и теперь устроился рядом с кроватью, пристально наблюдая за ним. В глазах пса читался немой вопрос, словно он и сам подумывал о том, не стоит ли сначала опробовать еду на нём. Мальчик подцепил кусочек капусты, повертел его между палочками, будто пытаясь разглядеть в нём скрытый подвох, а затем, с внутренней борьбой на лице, отправил в рот. Он прожевал, смакуя вкус, и вдруг его глаза чуть расширились, выдавая сдержанное удивление. Не проронив ни слова, Горо потянулся за новой порцией. — Это… — наконец пробормотал он хриплым голосом. — Не так плохо, как я ожидал. — О, да? — с иронией переспросил Тору. — Ну, это не шедевр, но, по крайней мере, съедобно. Уверен, тебе приходилось есть вещи и хуже. Кен, хотя и не мог говорить, похоже, разделял эту мысль. Съев свой обед и запив таблетки водой он тут же провалился в сон, а Коромару, обсохший после недавней прогулки, забрался на кровать рядом с ним и свернулся клубком, готовый нести дежурство. Горо же, напротив, явно не спешил засыпать. Он лежал на спине, уставившись в потолок, демонстрируя всем своим видом, что сна у него нет ни в одном глазу. Тут Тору вспомнил про журнал. — Держи. — сказал он, протягивая его Горо. — Я решил, что тебе будет интересно. Мальчик с удивлением взглянул на журнал, осторожно беря его в руки, словно эта была хрупкая реликвия. — Мама… — он посмотрел на Тору со сложным выражением лица, которое невозможно было прочитать. — Это журнал о реальных героях… Она всегда покупала мне такие, когда я был младше. Горо опустил голову и сильно закашлялся. Казалось, что кашель он вызвал у себя намеренно, будто желая скрыть свои эмоции. Когда приступ прошёл, он вернулся к журналу, начав его неспешно листать. — Этот парень, Широганэ. — Горо кивнул на мальчика с обложки. — Ему едва исполнилось четырнадцать, а он уже консультирующий детектив с разрешением на посещение мест преступлений и допрос свидетелей. Он вздохнул с лёгкой досадой и добавил: — Хотел бы я иметь такой же доступ в жизнь. Тору сложил руки на груди, насмешливо вспоминая слова наивного студента, которые он прочитал ранее. — Как бы хорошо ты не строил из себя знать, по-настоящему принцем тебе никогда не стать, в отличии от него ты им не родился. И твоё маргинальное наследие будет тянуться за тобой. Когда Тору вновь посмотрел на Горо, то тот уже спал, держа журнал на груди так, словно это был драгоценный фолиант. Усмехнувшись этой картине, он накрыл мальчика одеялом, которое соскользнуло на пол, и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Дождь на улице закончился.

***

Следующий день начался с перелистывания телефонной книги, пока Тору прокручивал в голове всевозможные варианты решения проблемы. Увы, все они упирались в один неутешительный факт: ему категорически не хватало навыков обращения с детьми, особенно больными детьми. Он с тоской глянув на двух подневольных подопечных — один сопел под одеялом, будто боролся за каждый вдох, а второй, завернувшись в плед, держал кружку с чаем так, словно в ней плескался яд, приготовленный злейшим врагом. — Что это? — наконец спросил Горо, не сводя взгляда с кружки. — Чай. — Какой чай? Тору закатил глаза. — Противовоспалительный, — ответил он, бросая взгляд на этикетку, чтобы убедиться, что не перепутал. — Я нашёл его в коллекции Киридзё. Горо скептически нахмурился. — А ты его правильно заварил? Тору недоверчиво посмотрел на него. — Я залил его кипятком. Разве этого недостаточно? Горо помолчал, затем аккуратно принюхался к парящему напитку и нахмурился ещё сильнее. — Чай нужно заваривать по инструкции. — наконец сказал он, голос его был усталым, но всё же в нём проскальзывали нотки высокомерия. — Может, ты перегрел воду, и теперь все полезные свойства уничтожены. — Если ты так разбираешься, то в следующий раз можешь заварить сам, — отмахнулся Тору. — А пока пей, хуже не будет. С этими словами он вернул внимание к телефону в руках и, подумав ещё с пару мгновений, набрал знакомый номер. Гудки потянулись мучительно долго, прежде чем из динамика раздался усталый голос: — Слушаю. На фоне слышался гул голосов, смех и хаотичный шум. Очевидно, экскурсия по Киото была в самом разгаре. — Исако, это срочно. — начал он без лишних предисловий. — Ты мне нужна… как женщина. — Что?! — воскликнула она, и шум на фоне резко стих, будто окружающие тоже заинтересовались разговором. Поморщившись, Тору отстранил телефон подальше от уха, дожидаясь, пока острая вибрация её голоса перестанет звенеть в барабанных перепонках и, поспешно, вышел из «детской», избегая цепкого взгляда Горо, который, словно почуявший кровь ворон-падальщик, следил за ним через приоткрытую дверь. — Не в этом смысле. — пояснил он, направляясь в сторону кухни. — Мне нужна помощь по уходу за больными детьми. На миг воцарилась тишина. Затем послышался глухой стук — похоже, Исако отошла в сторону, подальше от группы. — Тору, — она перешла на громкий, почти угрожающий шёпот. — Я учитель, а не нянька. — А я полицейский, — пожал он плечами, хотя она, конечно, этого не видела. — Ты же не будешь спорить, что «учитель» ближе к «няньке», чем «полицейский»? Исако тяжело вздохнула. Ему даже не нужно было видеть её лицо, чтобы представить, как она закатывает глаза. — Это самое жалкое обоснование, которое я слышала в своей жизни. — Говорит та, кто использовала патрульного как такси, щебеча что-то про дружбу, поддержку и прочую сентиментальную чушь. — Ближе к делу, — отрезала она. — Чего ты от меня хочешь? — Советов. Например, чем можно их накормить, кроме жареной капусты. — Ты кормишь детей одной капустой? — Вкусной капустой. — уточнил он с лёгким самодовольством. — Господи. — пробормотала Исако, и звук хлопка ладони по лицу был почти осязаемым. Тору улыбнулся. Усталая Исако — забавное зрелище, особенно если не он в этом виноват. — Ты так вовремя, конечно. — Что, я так мешаю отработанной до автоматизма поездке, что за годы работы сидит у тебя уже в печёнках? На другом конце провода раздался зловещий треск, словно пластик телефона в её руке едва справлялся с давлением. Тору даже представил, как Исако стискивает зубы, борясь с искушением запустить мобильник в любого, кто осмелиться подойти к ней сейчас. Но она глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, и, судя по голосу, смогла взять эмоции под контроль, заговорив с терпением учительницы, объясняющей безнадёжному ученику простейшие вещи: — Хорошо, слушай внимательно. Берёшь куриный бульон… Тору скептически покосился на холодильник, в котором курицы, конечно же, не оказалось. — Давай на случай, если у меня нет бульона. — Тогда яйца. — Допустим, у меня нет и яйиц. Исако шумно втянула воздух. — Тору, что у тебя есть? Он открыл холодильник и обвёл взглядом его жалкое содержимое. — Капуста. — …Я ненавижу тебя. — Взаимно. — беззаботно отозвался он, оттягивая один из внутренних ящиков. — Ещё есть молоко. — Ну хоть что-то. — устало пробормотала Исако. — Но я не уверен в его свежести, — добавил Тору, покачав пакет в руке. Внутри что-то тревожно хлюпнуло. — И в том, что у детей нет непереносимости лактозы. Мне и так невыносимо находиться с ними в одном помещении, не хочу, чтобы оно было ещё и заблёвано. На том конце линии воцарилась выразительная, почти философская тишина. Затем Исако, голосом, из которого исчезли последние проблески эмоций, сухо произнесла: — Тору, сделай мне одолжение. — М-м? — Если когда-нибудь у тебя появятся собственные дети… — О, не волнуйся, этого не случится. — Слава богу. Раздался громкий гудок экскурсионного автобуса, и, не теряя времени, Исако просто положила трубку. Тору пожал плечами, не особо удивившись, и убрал телефон в карман. Затем снова заглянул в холодильник, осознавая, что его единственным вариантом по-прежнему остаётся капуста. — Что ж… — пробормотал он, вытаскивая оставшуюся со вчера половину кочана. — Раунд два. Но не успел он обдумать дальнейшие действия, как раздался стук в дверь. Тору напрягся. Кто бы это мог быть? Может, кто-то из Kirijo? Но зачем? Мицуру сейчас в Киото и они это знают. Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее. Тору вздохнул, закрывая холодильник, и нехотя направился к двери. Открыв её он замер. — Куросава-сан? — озадаченно вопросил Тору, уставившись на старшего офицера. Тот стоял перед ним с привычно непроницаемым выражением лица. Опустив взгляд Тору заметил, что руки его были заняты — в одной он держал несколько пакетов, а в другой… ещё один пакет. — Я узнал от своего знакомого из больницы, что ты остался один на один с серьёзно больными детьми. — сухо пояснил Куросава. — Зная тебя, я склонен утверждать, что забота о них даётся… непросто. Поэтому решил помочь. Тору медленно моргнул, переваривая сказанное. — Слухи разносятся моментально... — растерянно протянул он, отступая в сторону, чтобы пропустить гостя внутрь. Тот без лишних слов вошёл, направился прямо к кухонному столу и поставил пакеты, аккуратно, будто выкладывал улики. Теперь Тору мог разглядеть их содержимое: юдзу, мёд, имбирь, куриная туша, свежие яйца — всё, что нужно организму в период восстановления. — Как удачно, — заметил он, не скрывая облегчения. — А я как раз ломал голову над тем, что можно приготовить. — У меня есть кое-что и для тебя. — Куросава залез в один из пакетов и достал оттуда холодную банку пива, протягивая её Тору с лёгким, почти незаметным намёком на улыбку. Тору замер, уставившись на банку с подозрением. — Я... — он прочистил горло. — В общежитие не принято приносить алкоголь, вы знаете? Куросава кивнул, не теряя невозмутимости. — Знаю. Он выдержал небольшую паузу, словно решая, насколько стоит поощрять эту ситуацию, а затем спокойно добавил: — Но, думаю, Киридзё отнесётся с пониманием. Ты устал и заслужил немного расслабиться. Недолго думая, Тору схватил банку и, вскрыв, сделал долгий глоток. Холодная горечь хмеля потекла по горлу, проникая в каждую клетку, и он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением. Это было как манна небесная, как Сумеречное перо, касающееся груди на последнем вздохе. Куросава усмехнулся, наблюдая за ним. — Помочь с готовкой? — спросил он, когда Тору, наконец, оторвался от банки и с явным сожалением отставил её в сторону. Тот покосился на стол, на пакеты с продуктами, затем перевёл взгляд на старшего офицера, оценивающе прищурившись. — Вы правда умеете готовить? — По крайней мере, лучше, чем ты. Тору фыркнул, но не стал спорить. Алкоголь, словно усыпивший его эго, позволил принять внезапную помощь без лишнего сопротивления. В конце концов, ему вовсе не хотелось ещё час корпеть над плитой, мучительно вспоминая рецепты из глубин памяти или, что ещё хуже, экспериментировать. Через полтора часа, когда дети съели свой обед, получили лекарства и были уложены спать, Тору достал оставшееся пиво и устроился в обеденной зоне, где его уже ждал Куросава. Пропустить стаканчик с коллегами считалось обязательным ритуалом в любом рабочем коллективе, в том числе полиции. У этой традиции было много негласных правил — кого можно подначивать, когда стоит промолчать, в какой момент разговор неизбежно скатится к обсуждению начальства или семейных неурядиц. Тору никогда не был большим поклонником таких посиделок — ему казалось, что они лишь пораждают ненужные сплетни и бессмысленные разговоры. Но сейчас, небрежно опершись локтем о столешницу и потягивая холодный напиток, он находил странное утешение в компании старшего офицера. Вероятно этому способствовало то, что всё своевременно разрешилось — пусть и не без урона для его самолюбия, но теперь, по крайней мере, в холодильнике было что-то, кроме капусты. Простое облегчение от груза, свалившегося с плеч. Ничего более, если подумать логически. Но Тору сейчас не хотел загружать себя размышлениями. Он позволил себе расслабиться, дрейфуя в этом состоянии лёгкой усталости, вперемешку с тёплой волной хмеля, постепенно размывающей напряжение в его плечах. Куросава сделал глоток, внимательно наблюдая за ним из-за края банки. — Думал, я буду смеяться над тобой? Тору прикрыл глаза, лениво поведя плечом. — А разве нет? — Нет. Куросава сделал ещё один размеренный глоток и поставил банку на стол. — Но я сохраню этот день в памяти, чтобы припомнить тебе при случае. Тору чуть улыбнулся уголком губ, пока в его памяти сохранялось новое воспоминание. Этот день, со всей своей нелепостью, не был ни приятным, ни особенно значимым. Всего лишь ещё одна страница в его жизни. И всё же, он оставлял после себя странный след — подобно тому, как тёплый воздух оставляет проталину в мёрзлом снегу.

***

Когда старшеклассники вернулись в общежитие Тору почувствовал облегчение. Он даже почти был рад снова выходить на работу, лишь бы избавиться от этой бытовой рутины. Не рад он был тому, что ребята снова притащили с собой этого парня Мотидзуки. Кроме того, он сразу заметил странности: Мицуру почему-то не было, а среди членов команды чувствовалось напряжение. Казалось, будто между парнями и девушками пробежала чёрная кошка — они держались друг от друга на расстоянии, избегая лишних разговоров и взаимодействий. Это выглядело подозрительно. — Что случилось? — Тору кивнул на сидевших в другом конце комнаты Такэбу с Ямагиси, что всем своим видом демонстрировали обиду. — Да так. — Санада нервно потёр лоб. — Одно маленькое недоразумение. — А где Киридзё? — спросил он, стараясь придать голосу равнодушный тон. Нет, его не должно было волновать, где сейчас Мицуру, но если он не узнает ответ на этот вопрос, то не сможет избавиться от навязчивых мыслей. — Сразу по приезду из Киото она отделилась от нас — у неё свои дела, — объяснил Санада. — Сказала, что вернётся завтра. — Ясно. — коротко бросил Тору, поджав губы. — И, наконец, я хочу знать какого чёрта Мотидзуки снова здесь. — С этим подождём до вечера, — уклонился от ответа Санада. Вечера. У Тору было неважное предчувствие. — Юки, тебе слово. — начал Санада, когда они собрались в командном пункте поздно вечером. — Мы с Дзюмпеем решили проследить за Рёдзи в Киото потому что... — Юки кашлянул, будто уклоняясь от ответа. — У нас были на это причины. Неважно. Важно то, что мы обнаружили в процессе этого. Тору уже знал, что это значит. Пробила полночь, но Мотидзуки продолжил сидеть на диване как ни в чём не бывало. — Так он не заперт в Тёмный час. — обозначил Тору очевидное, бросив холодный взгляд на парня. — Да. — подтвердил Санада. — И у него есть Персона. — Персона? — Тору скептически приподнял бровь. — Рёдзи. — Юки передал ему вызыватель. — Продемонстрируй. Мотидзуки взял устройство, с лёгкой улыбкой, и поднёс его к голове. — Танатос. — спокойно произнёс он, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, и выстрелил. С оглушающим рёвом наружу вырвалась огромная фигура. Она была вооружена впечатляющих размеров клинком,а вместо плаща её окружала связка… гробов. — Офигенный, согласитесь же! — воскликнул Иори, с восхищением взирая на Персону. Тору ощутил острое чувство дежавю. Он уже видел эту Персону раньше. Но где? У кого? Он напряг память. На ум ему пришла Стрега. Нет, у них Персоны были другими. Однако... Он вспомнил слова Такаи: «Не хватает только Танатоса». Тогда он посмотрел на Юки. Юки обладал множеством Персон, но Тору никогда не видел, чтобы он использовал эту, кроме как... Точно! Он вспомнил! Он видел эту Персону в момент пробуждения Юки. Тогда, через камеры видеонаблюдения, он видел, как она разорвала Орфея на пару с той огромной Тенью, что напала на них. Однако, если эта Персона обладает такой силой, почему с тех пор Юки её больше не использовал? И почему она сейчас у Мотидзуки? И какое отношение к этому всему имеет, чёрт возьми, Такая? Тору почувствовал, что его голова начинает болеть от попыток собрать этот пазл воедино. — Значит, он присоединяется к нам? — устало подытожил он. — Да. — Ответил Санада и обратился к Мотидзуки. — У тебя есть предпочтения в оружии? Как думаешь, с чем бы ты справился лучше всего? Мотидзуки задумался и спустя пару томительных минут ответил: — Думаю, что это коса. — Коса? — переспросил Иори. — Не знал, что ты фанат «Пожирателя Душ». Юки нахмурился. — Я спрошу в антикварном магазине, вероятно что-то подходящее найдётся. Тору поймал себя на мысли, что почти скучает по Арагаки. По крайней мере, тот не разгуливал с глупой довольной рожей и не крутился вокруг девушек, а его стряпня оставалась примером кулинарного мастерства.

***

Тору возвращался в общежитие, когда его внимание привлёк чёрный мерседес-бенц, остановившийся неподалёку. Широкий, блестящий и дорого выглядящий автомобиль совершенно не вписывался в привычный пейзаж. Из него вышел молодой мужчина в безупречно сидящем костюме, и, открыв дверцу, подал руку, помогая выйти… Мицуру. Тору остановился как вкопанный. Он знал, всегда знал. Один раз она уже солгала, скрыв Тёмный час, что мешало ей лгать дальше? Тору преградил вход в общежитие, мешая девушке зайти. — Ты знала, что врать нехорошо? — Я не врала. У меня действительно нет никого… — Мицуру подбирала слова. — ...никого, кого я бы любила. Но есть жених, брак с которым обеспечит стабильность Kirijo Group. Это не вопрос моих личных предпочтений – это долг – я несу ответственность за будущее компании. — И как давно ты скрываешь, что тебя сосватали? — Тору прищурил глаза. Ему казалось, что он видит её насквозь. — Договорённости существуют уже несколько лет, — ответила Мицуру, её лицо оставалось непроницаемым, но голос слегка дрогнул. — Но встречаться мы начали после того, как я стала официальным представителем компании в связи с недееспособностью отца. В такой непростой обстановке компании нужна поддержка, а мне человек, чьи знания и опыт помогли бы заполнить мои пробелы в ведении бизнеса. Объяснялась она, странно, будто это были не её слова, а то, в чём её убедили, и добавила: — Я не хотела предавать это огласке, но он настоял на том, чтобы подвезти меня до общежития после обеда. — И как проходят ваши обеды? — Мы обсуждаем политику, экономику… — А экономику в постели уже обсуждали? — перебил он её, не скрывая язвительности. Лицо девушки болезненно исказилось. — Нет, ничего подобного между нами не было. — спокойно возразила она, но Тору уловил в её тоне нотки смущения. Она явно старалась сохранить достоинство, но он знал, что эти слова задели её. — Опять лжёшь? — Какой мне толк? — голос Мицуру надломился. — Тебя ведь всё равно не переубедить. Привычная спесь спала с неё и Тору снова увидел в ней ту девочку, которой она когда-то была. Можно было даже представить, что она ещё не испытывала физическую близость и видела секс только в кино. — Допустим, я тебе верю. — сказал он после паузы. — Но это ненадолго, скоро он воспользуется той, что находится в его распоряжении. И Тору представил, как мужчина приведёт девушку в богато обставленный номер и посадит на отвратительно мягкую кровать. Затем он нальёт дорого вина, чтобы его юная невеста немного расслабилась. Возможно у них даже найдется немного времени, чтобы поговорить о бизнесе. Но как только она будет готова, он опрокинет её на кровать… ему стало мерзко. — Я бы не говорила об этом так, но… — Мицуру замялась. — Да, однажды наши отношения станут ближе. Это нормально. Мои родители прошли тот же путь, заключив брак исходя из деловой выгоды и традиций. Но им было хорошо вместе, и я думаю, их всё устраивало. — Было ли так на самом деле, или это просто то, как ты хочешь представить ситуацию? — его голос стал низким, почти угрожающим. — На самом деле ты просто продаёшь своё тело в обмен на выгодный контракт. — У тебя слишком простой взгляд на такие вещи. — Но он истинный. — Тору отступил в сторону, давая ей пройти. Когда Мицуру шагнула внутрь, она обернулась. В её глазах мелькнула смесь отвращения и горечи, которую она даже не пыталась скрыть. Её плечи были опущены, будто под грузом невидимого бремени, а выражение лица было таким, словно она смотрела на него как на что-то грязное и жалкое. Тору хотел, чтобы она почувствовала себя плохо, чтобы последнее слово было за ним, но удовлетворения не наступило. Вместо этого он чувствовал опустошение.