Вместо Шекспира играем Апдайка¹

В ординаторской царила привычная обстановка, какая была по утрам в начале новой смены. Куликов читал за компьютером последние новости о расследовании по делу взрыва в метро, жертв которого привозили к ним в отделение в течение всего минувшего дня. Иван Николаевич и Геннадий Ильич расположились на диване. Хромов прикрыл глаза и, судя по всему, задремал после дежурства. И только раздражающее позвякивание чайной ложки о стенки кружки с кофе нарушало умиротворение и тишину. Марина сама не заметила, как перемешивала свой кофе уже с минуту. Все ее действия были на автомате, и пусть физически она стояла у кухонного островка в ординаторской, мысленно врач находилась во вчерашнем дне, в коридоре их больницы. Она приметила у стойки регистрации спину мужа. Конечно, куда без него! Если случается происшествие, то Брагин сразу оказывается в эпицентре событий. Да и нынешняя работа предполагала выдвигаться на место бедствия в первую очередь. С бригадой скорой помощи он доставил в Склиф еще одного пострадавшего в метро. И теперь ему оставалось ждать нового вызова, но телефон молчал. — Марина Владимировна, вот снимки, которые Вы просили. Нарочинская даже не поняла, кто в этот момент к ней обращался. Все ее внимание было приковано к возникшей перед ее мужем фигуре заведующей. Олег что-то у нее спросил, а она отвела взгляд, уткнувшись в бумаги. Потом она еще что-то добавила, на сей раз пристально всматриваясь в своего бывшего подчиненного и, сверх того, с издевкой оскаливаясь. Не в силах и дальше оставлять их наедине друг с другом, пусть и посреди снующей толпы, Марина направилась к ним, одновременно стараясь понять суть их разговора. — Глупо же этим не воспользоваться, — Брагин на чем-то настаивал. — Ирина Алексеевна, — Нарочинская вклинилась в беседу, — пять врачей из моего отделения едут. — Очень хорошо, — Павлова даже не посмотрела на нейрохирурга и продолжила сверлить взглядом Олега. — Глупо было не ответить на письмо руководства, которое уговаривало Вас вернуться обратно. — Какое письмо? — Марина нахмурилась, переводя взгляд с заведующей на мужа и обратно. Она не понимала ровным счетом ничего. А она не любила быть не в курсе событий. И когда из нее пытались сделать дуру. — Которое я инициировала, — ответила Ирина, придавая важности отведенной лично ей в этом деле роли. — И не потому что мы Вас очень любим, — тут Марину передернуло, и она засунула руки в карманы, чтобы хоть как-то сдержать свой порыв гнева, — а просто нам не хватает хороших хирургов. — Я просто не успел ответить, — извиняющимся тоном объяснил Брагин жене, что было сущей ложью. — Просто не успел ответить… — передразнила его Павлова. — Ирина Алексеевна, — в его взгляде вспыхнула некая неприязнь и настойчивость, — мне остаться, или мы будем дальше такими принципиальными? — Ты останешься, Брагин, — отрезала Ира своим бескомпромиссным начальственным тоном, из-за чего мужчина уронил голову, подавляя все намеки на улыбку из-за ее обращения и становясь более смиренным. — Но только с одним условием. Если ты останешься навсегда, — она прожгла его своим прищуренным взглядом, полным уверенности и власти. — Идет? Павлова нахмурила брови, и хирург точно знал, что у него есть ровно три секунды на ответ. В то время как внутри Нарочинской все кипело от осознания того, что эти двое ее словно не замечают. Ни ей, ни ему было неважно, будет ли Марина в курсе дел своего собственного мужа. — Идет, — просто согласился Олег. — Иди переодевайся, — уже мягче скомандовала зав отделения. — Есть! — хирург быстро развернулся и побежал в сторону ординаторской, оставляя свое ликование на потом. Ирина лишь вполоборота медленно повернулась к Марине, повела плечом, распрямилась и победно улыбнулась, вздернув подбородок. И этот ее едва заметный жест превосходства наткнулся на хищный, готовый убивать взгляд Нарочинской. Этот жест кричал: «Он сделает так, как я попрошу». А потом все разошлись на свои позиции. И только сейчас Марина услышала от Куликова, что Олег оперирует с заведующей третьего пациента подряд. — Павлова вышвырнула меня из операционной, — негодовал Сергей Анатольевич. — У Брагина был четкий план по спасению ноги. Но Ирина Алексеевна сегодня просто зверь! Пришла с заключением о некрозе тканей, не позволила ему проводить многочасовую операцию и сказала, что я свободен и что она будет ассистировать Брагину. Хотя Олег даже особо и не пытался ей перечить. К чему этот цирк? — И ты просто взял и ушел? — с наездом выпалила Нарочинская. — Слушай, Марин, не втягивай меня в ваши разборки, — Куликов пододвинулся к компьютерному столу, чтобы немного отдохнуть и почитать новости. — У Брагина с Павловой всегда происходит черт знает что! Тогда нейрохирург с яростью залила растворимый кофе кипятком и начала нервно перемешивать содержимое чашки. — Марина Владимировна, — Хромов подал голос. — Извините, но это немного нервирует. В голове и так все гудит и звенит. — Простите, Иван Николаевич, — она наконец опомнилась и вытащила ложку. — Задумалась о своем. Она обогнула стол и взобралась на барный стул, просматривая выписки. В ординаторской наконец-то наступила желанная тишина. Но приближающиеся шаги стремились ее вот-вот нарушить. Дверь открылась. — Проходите, — с улыбкой на лице Брагин посторонился, пропуская Ирину вперед. — Нет, нет. Я на секунду. Марина Владимировна, — обратилась к той заведующая, — к пациенту, которого Вы оперировали, приставлена охрана. Я предупредила. Усталый, но довольный, Олег прошел к тумбе и взял две чашки, чтобы заварить кофе. Нарочинская проследила за ним взглядом и мысленно выругалась. Стоило Павловой переться в ординаторскую, чтобы сообщить ей такие новости! И без того понятно, что она хотела подольше побыть с вернувшимся в ее подчинение хирургом. — Я теперь точно никому ничего передавать не буду, — вклинился Куликов и прочитал на мониторе, — предполагаемые террористы задержаны на северо-востоке столицы. Воспользовавшись более-менее хорошими новостями, Ирина закрыла за собой дверь и вышла в центр комнаты. — Ну что, коллеги. Я хочу наш дружный коллектив поблагодарить. Трудная смена была. Но мы справились, — она выдержала короткую паузу, устремив взгляд на Олега. — Особая благодарность хирургу Брагину, — и ее губы подернулись искренней, но отчего-то грустной улыбкой. Куликов, как и Нарочинская, раскрыли в удивлении рты. Зав отделения никогда так себя не вела. Чтобы благодарить кого-то? Признавать чьи-то заслуги? Это было не в ее духе. — Спасибо, Ирина Алексеевна, — засмеялся хирург и развернулся к ней лицом. — Вы еще не знакомы? — продолжила Павлова, обращаясь теперь к Кривицкому. — Это наш новый челюстно-лицевой хирург Геннадий Ильич. А это тот самый, мой незаменимый Брагин, — блондинка намеренно не посмотрела в сторону Марины и только бросила напоследок, — мне нужно пятнадцать минут тишины. Она скрылась за дверью, а Нарочинская с грохотом отставила чашку. Но Олег не обратил на это никакого внимания, протягивая руку поднявшемуся с дивана врачу. — Очень приятно! — Кривицкий улыбнулся. — Очень! — кивнул второй. — Надеюсь, сработаемся. — Ну а как иначе? — Олег пожал плечами. — Если Вы не возражаете, ближе познакомимся чуть позже. Наша заведующая нуждается в чашке крепкого кофе после всего этого кошмара. — И давно ты к ней секретарем заделался? — вспылила Нарочинская, пока Брагин брал со стола кружки и направлялся к выходу. — Марин, не начинай, — сухо попросил он. — Все же хорошо. Не дождавшись ответа, который однозначно содержал бы упрек, врач вышел из ординаторской и быстрее, чем нужно, пошел к дорогому сердцу кабинету. Хитро извернувшись, он локтем пару раз стукнул о дверь, им же отпер ее и вошел внутрь. — Я же просила меня не беспокоить! — рявкнула Павлова, разворачиваясь на кресле по направлению к зашедшему. — А, это ты, Брагин, — она сменила зверское выражение лица на легкую ухмылку. — Кофе? — он поставил кружку перед заведующей и уселся на стул напротив нее. — Спасибо. Ира осторожно взяла чашку, подула сверху и сделала глоток. Сам того не замечая, Олег облизнул пересохшие губы, уставившись на ее. — Что так смотришь? Ничто не оставалось незамеченным со стороны Павловой. — Соскучился сильно. В глазах Брагина вспыхнули искры, а в интонации будто прослеживалось желание. — Мы же почти сутки работали вместе. — Не над тем, видимо, работали. Разгадку двойственности намека хирурга прервала зашедшая медсестра. Фаина Игоревна ворвалась без стука, но с твердым решением расставить все точки над i. — Ирина Алексеевна! — женщина запыхалась, а лицо ее залила красная краска. — Я слушаю Вас, — первая сложила руки в замок. — Я хотела уточнить, на каких основаниях здесь находится Олег Михайлович? Он вернулся к нам? Он вообще имеет право оперировать? — Фаина Игоревна, не сходите с ума! — грубо высказала Ира. — Конечно, Олег Михалыч снова с нами. А Вы… Идите работайте! Медсестра раскрыла рот, чтобы что-то возразить, но только закатила глаза и вмиг скрылась. Павлова сжала пальцами виски, уставившись в стол. — Господи, как ты создал эту женщину? Брагин рассмеялся, и Ира, бросив на него взгляд, тоже улыбнулась. Однако веселье мужчины быстро сошло на нет. Он почувствовал, что улыбка заведующей была вымученной. Она устала. Еще бы. Сутки на ногах. — Голова болит? — с заботой спросил он. — Немного. Пройдет. Она потянулась опять к чашке и сделала пару глотков. Неожиданно Брагин встал из-за стола, обогнул его и встал позади начальницы. Его руки осторожно убрали ее светлые пряди за спину и принялись разминать ее плечи и шею. Ира непроизвольно схватилась за край стола, но останавливать Олега не стала. Она почувствовала, как он большим пальцем с нужным нажимом надавливал на шейные позвонки и растирал болезненные точки за ушами. Тяжесть в голове уходила на второй план, а на первый приходило возникшее из ниоткуда желание. Павлова попыталась протрезветь, вспоминая о неудачном опыте с санитаром, но руки Брагина стирали ее память, заставляя находиться в этом моменте. И пусть заведующая была готова на все, чтобы он остался навсегда с ней, она напомнила себе, что он должен был остаться лишь в ее отделении, а вовсе не в ее жизни. — Хорошо? — тихо спросил Олег. — Очень, — она подняла голову и посмотрела на его улыбающуюся физиономию. — По поводу моего возвращения, — Брагин вернулся на свою сторону стола и прихватил чашку, — дайте мне время. Мне нужно все закончить на предыдущем месте. — Ты сейчас издеваешься надо мной?! — Ира повысила голос, окончательно выйдя из состояния экстаза. — Ну не по-человечески это! Люди на меня рассчитывают. А я их возьму и брошу?! — Да?! То есть, меня и наше отделение можно было взять и бросить?! — Павлова ни на шутку завелась. — Ирина Алексеевна… — он попытался остудить ее пыл, но она его перебила. — Брагин, я тебя уволю к чертовой матери! И будешь на своей скорой кататься до скончания веков! Ты понял меня?! — Понял, — он моргнул глазами. — Ну так договорились? Сутки? — Брагин! — закричала Ира, но тот с игривой улыбкой быстро скрылся за дверью, об которую секундой позже разбился стакан с ручками и карандашами. Договорные сутки врач потратил на прощание с командой бригады скорой помощи и долгожданный отдых. Вернувшись со станции домой, он сбросил одежду, принял душ и рухнул на кровать. От движения рядом проснулась Марина. Она потянулась к часам на тумбочке и недовольно промычала. — Ну что ты за человек такой? Когда дашь мне выспаться? — Спи, спи, — он получше укрыл ее одеялом и сам закрыл глаза. Воспользовавшись случаем, она перевернулась к мужу лицом и подперла голову рукой. Чувствуя на себе ее взгляд, Олег очнулся. — Все еще злишься? — Нет, — она с трудом перешагнула через собственную гордость и погладила врача по плечу. — Ты же в итоге вернулся в Склиф. И это хорошо. — Я тоже так считаю, — он опять закрыл глаза. — Олег, меня пригласили на двухдневную конференцию. Там будет мой знакомый, доктор Мартынов. Шейман тоже поедет. Ты не против? Брагин отрицательно покачал головой. — Только не натвори тут без меня дел, хорошо? Тот кивнул и провалился в сон. Марина с грустью вздохнула и устроилась у мужа под боком, молясь, чтобы после их временной разлуки у них все наладилось и стало лучше, чем когда бы то ни было.

***

Утро следующего дня началось с летучки. Перед этим Брагин проводил Нарочинскую на Ленинградский вокзал и еще раз пообещал, что ни во что не вляпается, пока она будет отсутствовать. На перроне промелькнул знакомый образ Шеймана и, убедившись, что все в порядке, Олег чмокнул жену на прощание в губы и поспешил на работу. Хирурги собрались в ординаторской в ожидании зав отделения. Такие собрания всегда приносили неожиданные новости. Но что сейчас стояло на повестке дня, угадать никто не мог. Наконец дверь отворилась, и Павлова зашла в комнату. Брагин отошел от стены и распрямился, ловя на себе ее непрощающий взгляд. Видимо, за свою выходку ему еще придется расплачиваться. — Коллеги, доброе утро. Надолго вас не задержу. Врачи были все внимание и оставили даже важные дела на потом. — Как вы помните, недавно в метро был теракт. Минздрав совместно с фондом благотворительности решили устроить акцию сбора средств для пострадавших и их родственников. Вчера я была на совещании в министерстве, и нас очень просили присоединиться. Не оставаться в стороне. — Чем мы можем помочь, Ирина Алексеевна? — спросил Лазарев. — Через неделю будет организован творческий вечер в доме культуры. — Нам надо спеть? — Кривицкий вздернул брови. — Или показать фокус с распиливанием женщины? — схохмил Олег, за что был награжден презрительным взглядом начальницы. — Не смешно, Олег Михайлович, — она поморщилась, выказывая презрение, и продолжила для остальных, — нас попросили поставить и сыграть небольшой фрагмент из классического произведения. В этом вечере участвуем не только мы, поэтому нужно учитывать рекомендации по времени и содержанию. — Сыграем Шекспира? — предложила Дубровская и неслучайно. Не так давно они с Неклюдовым, Олегом и Мариной ходили в театр на «Гамлета». — Банально, нет? — Куликов скривил лицо. — Значит, вместо Шекспира играем Апдайка, — решил за всех Брагин. — Это точно никому в голову не придет. И классика, и при этом не будем позорить произведение великого поэта. — Давайте вы сами решите и мне сообщите, — попросила Павлова и вышла. Она тут же остановилась снаружи у двери и задумалась. Ведь Олег был очень глубоким человеком, когда не пытался строить из себя шута. И за это он ей нравился все больше. — Ну так что, господа? — Брагин перенял инициативу на себя. — Согласны? — Не хочу показаться невеждой, — осторожно начала Покровская, — но я не знаю ничего у Апдайка. — Да, Олег, я вообще-то тоже не в курсе, — поддержал Сережа. — В чем там суть? — У Джона Апдайка есть роман. Называется «Гертруда и Клавдий». — А, та самая Гертруда? Мать Гамлета? — уточнил Геннадий Ильич. — Точно, — кивнул Олег и продолжил объяснения, — но в отличие от «Гамлета» Шекспира здесь больше раскрываются отношения королевы и ее нового супруга Клавдия. При этом все персонажи те же, что в оригинале. — Вот, послушайте. Это — анти-"Гамлет», — начал читать Костя с экрана телефона информацию из интернета о книге, — это — новый роман Джона Апдайка. Это — голоса самой проклинаемой пары любовников за всю историю мировой литературы: Гертруды и Клавдия. Убийца и изменница — или просто немолодые и неглупые мужчина и женщина, отказавшиеся поверить, что лишены будущего? Это — право последнего слова, которое великий писатель отважился дать «веку, вывихнувшему сустав». — По-моему, то что надо! — воскликнула Нина. — Не тревиально и при этом узнаваемо. — Согласен, хорошо получится, — Хромов тоже одобрил. — Так, я чур режиссер, — Куликов забрал свою роль. — И вообще главный там… по актерскому составу, по сценарию. И рассказчик! — Хорошо, — Олег усмехнулся. — А я идейный вдохновитель. И я с вашего позволения отшвартовываюсь работать. — Ага, щас! — возразил Сережа, хватая ручку и лист бумаги. — Роль первая. Клавдий. Ты, Брагин, будешь нашим королем. По комнате пронесся одобрительный гул. — Дальше. Гамлет. Ну тут нужен кто-то помоложе, — он окинул взглядом ординаторскую. — Костя! — Нет, нет! Вы с ума сошли? — засмеялся Лазарев. — Не обсуждается, — Куликов закачал головой. — Призрак отца Гамлета… Геннадий Ильич? — Почему бы и нет? — тот пожал плечами. — Мне кажется, это будет забавно. — Из основных персонажей остается Гертруда? — Сергей Анатольевич дождался кивка от Олега. — А потом и по второстепенным ролям пройдемся. — И кто же будет нашей Гертрудой? — Нина подалась вперед, намекая на себя, за временным неимением красавицы-жены Брагина. — Кто-кто! — Куликов хмыкнул. — Ясное дело, что Павлова! В ординаторской снова все кроме Нины стали поддакивать «кастинг-директору». И только Дубровская сразу почувствовала, что ничем хорошим это не кончится. — Эй, идейный вдохновитель, он же Клавдий! — позвал Сережа. — На досуге обрадуй вестью свою Гертруду! — Прошу простить меня, о, гений! Но мы с моей королевой намедни не в ладах! Позвольте-с я извещу ее позднее. — Ой, проваливай уже, — Куликов отмахнулся, открывая в интернете текст романа и список всех персонажей. Брагин хлопнул в ладоши и в предвкушении чего-то интересного отправился на пост регистратуры.

***

Уставший после трудной операции в соавторстве с лучшим другом, но все еще в хорошем настроении, Олег вышел из операционной, разминая пальцами затекшую шею. Запыхавшаяся Фаина Игоревна в сотый раз за день преградила ему путь. При виде ее Сергей Анатольевич решил вмиг ретироваться к автомату с кофе. — Ой, Олег Михалыч! А Вас Ирина Алексеевна просила зайти, как освободитесь. — И поэтому Вы меня тут караулите? — с некой раздражительностью спросил он. — Поймите, я просто слежу за порядком! И стараюсь вовремя исполнять все просьбы руководства! — Это очень ценно. Оставив иронию и медсестру позади, Брагин направился прямиком в кабинет к зав отделения. И очень вовремя, подумал он, состоится этот разговор. Ведь ему предстояло рассказать про то, что Павлова отныне не только заведующая, но и королева. От быстрого шага он почти что врезался в ее дверь и постучал, заглядывая внутрь. Она, как всегда, сидела за рабочим столом на фоне синих стен. — Можно? — А, привет, Брагин. Входите, — прозвучало надменно. — Присаживайтесь. — Да нет, спасибо, — он уловил напряжение и строгость в ее поведении и встал у шкафа, скрестив руки на груди. — Я постою. — Три пункта озвучиваю, — Ира подняла голову от бумаг. — В ближайшее время Вы, как мой заместитель, должны проехать в волонтерский спасательный отряд и там прочесть лекцию. Второе, сегодня приезжает наш новый доктор по фамилии Ханина, знакомая Куликова. Вы обязаны ввести ее в курс дела. И в-третьих, я давала Вам разрешение на отгул на прошлые сутки? Или просила Вас сразу сходить в отдел кадров? По-человечески просила! Вы этого не сделали! В этом месяце Вы остаетесь без зарплаты, — категорично закончила заведующая. — Ну не нервничайте, — Олег застенчиво улыбнулся. — Я съезжу, приму, схожу, — он кивал головой из стороны в сторону. — Действительно, что я нервничаю? — Ира повысила голос, откидывая шариковую ручку. — Может, потому что вы все мне надоели? — Злитесь на меня до сих пор, да? — без обиняков спросил Брагин. — Да? За что? — Павлова прикинулась дурочкой. — Ну за то, что нахамил. Ослушался. Мотался туда-сюда, как… Нагрубил, да… — Олег сник, а блондинка, оскалившись, продолжала на него смотреть с издевкой. — Нет, я же понимаю. Но по совести, ну и по-дружески я же в ситуации с Ниной, Вами и этим никчемным санитаром был прав. Другое дело, что форма была не очень красивая. Как-то не по-мужски. Влез не в свое дело, чуть все между нами не испортил… Или испортил? — Да, форма была некрасивая. И уж точно не по-мужски. Согласна. Его искренний раскаивающийся вид отодвинул все проблемы Иры на задний план. Она выдохнула и отступила, но не до конца. — Мир? — врач закусил губу. — Не-ет, — протянула заведующая и неуверенно закачала ладонью в воздухе, — перемирие. — Ладно, — Брагин облегченно выдохнул и, совсем позабыв о «Гамлете», направился к выходу, но женщина его остановила неоднозначным вопросом. — Значит, моя личная жизнь Вас больше не интересует? — Нет, — ответ прозвучал недостаточно убедительно. И тут хирург внезапно приметил проскользнувшее сожаление в эмоциях Павловой. — Но меня интересует, насколько хорошо Вы сможете сыграть на сцене любовь? — Не поняла… — Ира нахмурилась. — Вы же сами сказали, что нам надо что-то изобразить для благотворительного вечера. Не думали же Вы, что Вам не достанется роли? — Ясно, — она сложила руки на животе. — Ну и кого же мне предстоит играть? — Гертруду, разумеется. Королеву. — А король Дании у нас… — Я, — просиял Брагин, наслаждаясь смятением начальницы. Павлова приоткрыла рот, чтобы что-то возразить, но в дверь громко постучали. На пороге возник Куликов с рыжеволосой незнакомкой. — Ирина Алексеевна, мы оформились, все в порядке, — отчитался Сережа. — Отлично, — блондинка пригласила жестом войти пару и сама встала из-за стола. Брагин и гостья обменялись улыбками. — Анна Викторовна. Реаниматолог, — Куликов представил свою подругу Олегу. — Очень приятно, Анна Викторовна Реаниматолог. Какая говорящая фамилия. Врач сверкнул глазами на рыжеволосую бестию, и это не осталось незамеченным со стороны Павловой. Она с собственническим видом подошла ближе к нему, фактически касаясь своим плечом его руки. — А я Брагин Олег Михайлович, местный… — Остряк, — Аня не дала ему договорить, перебив. — Хирург, — тот с ухмылкой качнул головой. — И мой заместитель, — вклинилась Ира, обозначая все границы. — Да, да, я ее зам зав. Ну и когда Вы приступаете, Анна Викторовна? — Завтра, — она сложила губы в хитрой улыбке. — С нетерпением буду ждать Вас у себя в операционной, — врач откланялся. — Ну мы пойдем, — Куликов покончил с их любезностями. — Кстати, Олег, ты сказал Ирине Алексеевне про спектакль? — Сказал, — Брагин кивнул. — Да, Сергей Анатольевич, — поддакнула Ира, беря своего зама под руку, отчего обоих как током ударило, — мы уже вовсю репетируем. Правда, дорогой? — она подняла на мужчину свои зеленые глаза и вожделенно прожгла его всего изнутри. — Да, дорогая, — он погладил ее по плечу, когда дверь за их коллегами закрылась. — Серж, а ты чего сразу не сказал, что у них отношения? — азартно поинтересовалась Ханина, как только вышла за Сережей в коридор. — У кого? У Павловой и Брагина? — Куликов прыснул. — Ты с ума сошла? Олег на Нарочинской, нашем нейрохирурге, женат. А Павлова… Ей вообще ни с кем быть нельзя. А все это наши игры, забавы. Потом тебе расскажу. — Игры играми, но вот увидишь, они либо замутили, либо вот-вот замутят. Помяни мое слово!

***

Между операциями и сменами, в перерывах и перед уходом домой компания врачей превращалась в актерскую труппу. Лучше всего удавалось играть Лазареву. Он буквально вжился в роль принца Гамлета. Покровская тоже не отставала, чутко справляясь с ролью возлюбленной Гамлета, Офелией. На следующий вечер после объявления новости о том, что хирургам предстоит выступить на сцене, Куликов собрал всех в ординаторской, чтобы прогнать сцену Клавдия и Гертруды. До этого и Брагин, и Павлова успевали лишь изредка читать свои слова. Под оценивающими взглядами коллег Олег вышел в центр комнаты, свирепо нахмурился и развернулся к Ирине. У Ани загорелись глаза от любопытства. — Я приказываю, чтобы он вернулся в Данию! Его дерзкое самоизгнание ставит наш двор в глупейшее положение, подрывает наше только-только начавшееся правление. И не возвращается он как раз поэтому. Сергей Анатольевич перелистнул страницу сценария и продолжил читать свои слова: «Гертруда все еще не свыклась с тем, что ее возлюбленный способен говорить так длинно и так велеречиво. Теперь, даже когда они оставались наедине, он говорил так, будто их окружали придворные и послы — живые атрибуты власти». — Я думаю, — вступила Ира с нотами мудрости в голосе, — он вовсе не хочет причинить вред тебе или Дании. — Дания и я, моя дорогая, — Олег подчеркнул последнее слово, на что Куликов и Ханина синхронно улыбнулись, — теперь синонимы. — Ну разумеется, и я считаю это чудесным! — Павлова всплеснула руками. — Но что до Гамлета… Произошло слишком много перемен, а он, правда, обожал отца, как ни мало они имели общего в утонченности и образовании. — Ты действительно полагаешь, что он в Виттенберге? — Он избегает не тебя, а меня, — голос Гертруды в лице Иры надломился. — Тебя? Родную мать? Почему? — Брагин с недоверчивостью посмотрел на женщину. — Он ненавидит меня за то, что я желала смерти его отцу. Заведующая вложила всю душу в эти слова, вспоминая, как ее сын Артем буквально проклинал ее, когда она разводилась с Павловым, и винил в этом ее. — А ты желала? Зазвучал «закадровый» голос Куликова: «Ее голос становился хриплым: за эти две недели слезы снова стали привычными для ее глаз, и теперь она вновь ощутила их пощипывающее тепло». — Мое горе показалось ему недостаточным. Даже и мертвый, Гамлет² вынуждает меня чувствовать себя виноватой из-за того, что я была менее добродетельной и ответственной, чем он. Обожание отца для него — это род самообожания. Они оба — одного поля ягода: слишком уж хороши для этого грешного мира. В нашу брачную ночь Гамлет² даже не взглянул на меня нагую. Слишком перепил. А ты, Бог тебя благослови, ты смотрел не отрываясь. Выражение лица Олега смягчилось, поза сменилась на более расслабленную, наигранный гнев из-за сценического поведения принца Гамлета сошел на нет. Он с трепетом посмотрел на Ирину и приблизился к ней. — Ни один мужчина не удержался бы, любовь моя. Ты совершенство в каждой своей части. — Ты говоришь с такой абсолютной уверенностью, — глаза Павловой забегали по лицу мужчины, а ладонь ее покоилась в области его сердца. — Без любви мы умираем или в лучшем случае живем искалеченными. Находясь на небольшом расстоянии, Брагин обнял Павлову, удерживая в правой руке листы с текстом. То же сделала и она, смотря на него снизу вверх. Олег нахмурился, с вожделением смотря на свою Гертруду. Меж его бровей пролегла складка. Ее же взгляд был затуманенным и улетающим в мечты из реальности. Сережа продолжил читать слова автора: «Для убедительности он крепко поцеловал ее в губы. Он все еще выказывал все признаки любви, опровергая ее убеждение, что страсть мужчины угасает, когда узаконивается».³ Губы Брагина медленно и верно нашли ее. Ира почувствовала, как он по-настоящему ее целует. И как же он целовал… Губы неторопливо открывались, пропуская влажный и горячий язык, затем смыкались, вкушая сладость ее губ. Она отвечала и ближе прижалась к хирургу, слыша биение своего пульса. Остальные врачи в изумлении наблюдали за сценой, а повествование Куликова стихло. Ханина многозначительно посмотрела на Сережу. Спустя несколько сладострастных секунд Брагин плавно оторвался от Ирины и посмотрел сначала на нее, а потом вокруг. Павлова безмолвно потупила взгляд, переводя дыхание и осознавая только что совершенную ошибку. — Так, думаю, на сегодня достаточно. Есть прогресс! Все молодцы! — похвалил коллектив Сережа, чтобы разрядить обстановку. — Репетиция окончена. Ира оглянулась и рванула из ординаторской в свой кабинет. Она хлопнула дверью, но та практически сразу открылась за ней снова, а потом закрылась со щелчком на замок. — Ирина Алексеевна, — начал было Брагин, но она подняла руки в сдающемся жесте и осталась стоять к нему спиной. Но ненадолго. Чувства победили над разумом, и она развернулась. Хирург неподвижно стоял, давая возможность ей решать. Ирина сделала полшага ему навстречу и замерла на месте, хватаясь за лоб в исступлении. Олег подошел к ней вплотную и обнял уже крепче, не как в их сыгранной сцене. Его рука зарылась в ее волосах, и он притянул ее в новый, пылкий поцелуй. Если ей раньше казалось, что страстью было то, что они вытворяли с Аскеровым на этом самом полу, то сейчас Павлова поняла, как глубоко заблуждалась. Поцелуи Брагина и рядом не стояли с похотью санитара, потому что второму она импульсивно отдалась, а первым хотела осознанно обладать. И именно эти мысли о печальном опыте заставили ее остановиться и оттолкнуть врача. — Брагин, скажи, ты совсем с ума сошел?! — почти закричала она скорее на себя, чем на хирурга. — Как ты посмел меня скомпрометировать на глазах у всего отделения? Какого черта ты вообще поперся за мной?! Хочешь, чтобы по Склифу летали слухи, что у нас связь?! — Ты закончила свой допрос? — спокойствию Олега можно было позавидовать. — Да! — выпалила Ира, отбрасывая от лица волосы. — Тогда сегодня в девять. Адрес я пришлю. — Твою мать, Брагин! — закричала Павлова, но он поспешил отпереть дверь и ретироваться. Когда спесь сошла с заведующей, а гнев и негодование поутихли, она рухнула на черный кожаный диван и уставилась в потолок. Нет, больше таких чудовищных ошибок она не совершит. Даже несмотря на то, что ее никто и никогда так не целовал. С таким чувством, с таким придыханием, с таким значением. От мыслей Иру оторвал сигнал входящего сообщения. Она взглянула на экран. Брагин Олег Гостиница «Садовое кольцо». Проспект Мира, 14, стр 2. 21:00

***

Сумасшествие сверх меры. Вот, что это было такое. Ждать, когда большинство врачей уйдет со смены. Красить губы перламутровой помадой в туалете. То собирать волосы в пучок, то распускать их. Стараться незаметно попасть в соседствующее с больницей здание. Ира в забытьи прошла мимо консьержа к мраморным дверям лифта и нажала на третий этаж. Ее колени дрожали, прикрытые прямым синем платьем, а груди не хватало места для вдоха под узким белым кардиганом. Она оперлась о поручень у зеркала, переступая с ноги на ногу на каблуках, и перевела дыхание. Живот скрутило судорогой. «Есть еще возможность сбежать. Можно просто не выходить из лифта и вернуться на первый этаж, а оттуда убежать, куда глаза глядят». Она посмотрела на свое отражение и не узнала себя: глаза раскрыты как при панической атаке, а губы до боли сжаты от ощущения подступающей тошноты. Ни перед одним свиданием она не чувствовала столько тревоги, волнения, жажды. Двери лифта распахнулись, и двое гостей отеля пропустили Павлову, чтобы самим зайти и спуститься вниз. «Бред. Это бред. Вот лестница для отступления». Вопреки мыслям ноги сами шли по мягкому бежевому ковролину мимо дверей из темного дерева, а глаза следили за направлением, указанным на табличках. Легкие заполнил успокаивающий запах чистоты и диффузора с нотами сандала. Номер 324. «Не стучи, дура. Не вздумай!» Два коротких стука о косяк костяшками пальцев, и она чуть не потеряла сознание. Дверь почти сразу открыли. Как же он был хорош в этой белой свободной рубашке и темно-синих брюках. Хотя взгляд казался встревоженным. Его тут же окутал запах ее не терпких, свежих духов, а голову снесло от вида бездонных глаз и волос, спадающих на плечи. Он не мог поверить в ее присутствие здесь. Как же она отличалась в приглушенном свете ламп от себя в стенах Склифа. — Проходи, — Брагин пропустил Иру внутрь. Она зашла и немного осмотрелась. Стандартный номер с двуспальной кроватью, туалетным столиком и креслом. Она почувствовала, как он встает сзади и берет у нее из рук сумку и пальто, которое она скинула на входе в отель. — Выпить хочешь? — Олег сложил пальто на кресло и обернулся к начальнице. — Нет, — она покачала головой, в глазах и без того все мутнело и плыло. — Ты же не за этим меня сюда позвал. — Вот так сразу? — Брагин игриво поднял бровь и как-то по-доброму, без издевки ухмыльнулся. Она коротко кивнула, но тут же повела головой, на миг спрятала лицо в ладонях, выдохнула и обмахнула раскрасневшиеся щеки руками. — Господи, что мы делаем?! — с отчаянием спросила Ира. — Оба из ума выжили! Олег, прости. Не надо было мне приходить. Она схватила свои вещи с кресла и быстро развернулась в сторону выхода, но Брагин успел удержать ее рукой за талию, притягивая к себе спиной. Он уткнулся носом в ее макушку, ладонью провел по ее руке и зарылся в волосах, рывком разворачивая ее лицом к себе. Ира уронила вещи на пол, когда он прислонился своей щекой к ее, а пальцы уверенно стащили кардиган с ее плеч, оголяя их и разоблачая грудь. — Не пущу. Он провел кончиком носа по ее скуле, коснулся губами угла рта, вдохнул запах изгиба ее шеи. Светлые локоны Павловой путались меж его пальцев, а сама она забыла, что нужно хоть изредка дышать, и только прикрыла разомлевшие глаза. Он спустил бретельки ее платья и, обнимая, продолжил свою пытку. Почти не целуя, только оставляя горячее дыхание на персиковой коже, он заводил и будоражил сознание Иры. Резкий порыв привел ее в сознание и сразу же отключил его обратно. Горячие губы нашли ее, она впустила его язык и простонала. Олег приподнял Иру над полом и уложил на кровать, скидывая с ног ее туфли. Бретельки врезались в кожу, оставляя полосы на теле, но ей было все равно. Губы и руки Олега исследовали ее колени, бедра, живот, грудь, задирая край платья все выше и вовсе его снимая. Черное белье с кружевными вставками полетело за его одеждой и всем остальным на пол. Олег взял в зубы упаковку из фольги, помогая себе другой рукой, но Ира вытащила презерватив из его сжатых зубов и кинула в гору их вещей. Тогда он вернул ее в глубокий поцелуй и одновременно медленно слился с ней в одно, вызывая очередной стон и в себе, и в ней. Ира пыталась найти хоть какую-то опору, то цепляясь за сильные предплечья, то комкая в руках одеяло, что лежало под ними. Ее грудь соблазнительно покачивалась в такт движениям, рот хватал воздух, голова беспорядочно металась из стороны в сторону, а ноги фактически со всей силой сжимали бедра Брагина, заставляя его быть настойчивее, глубже. — Ира, — ее имя прозвучало не столь убедительно. Чего нельзя было сказать о ее хватке. Олег ожидал от Павловой ласки, податливости, нерешительности, но она то и дело перенимала инициативу на себя, а такого не было в его даже самых смелых мечтах. Блондинка уверенно притянула его за шею к своим губам. Она замычала в поцелуе, оторвалась и, запрокинув голову, почти что крича простонала, добивая этим и слетевшего с катушек Брагина. Оба опомнились только спустя минуту. Не нарушая тишины, Олег подложил подушку под голову заведующей, вытащил из-под них одеяло и спрятал под ним их наготу. Его рука скользнула по ее животу, притягивая женщину ближе. Только тогда она взглянула ему в глаза и провела указательным пальцем по его полуоткрытым губам. — Что ты со мной делаешь? — тихо спросил врач, утыкаясь носом в ее висок. — Столько времени. Столько дней и ночей без тебя. Как я не сошел с ума? — Мне никогда не было так хорошо, — и это было чистой правдой, пусть и банальной. — Ты очень опытный любовник, — Павлова села на кровати и озарила Брагина своей ироничной улыбкой, вызвав в нем волну счастья. Она наклонилась за своим бельем и быстро надела бюстгальтер, убирая на одну сторону волосы. — Что ты делаешь? — он погладил подушечками пальцев ее по позвонкам. — Мне пора, — бросила Ира через плечо, натягивая белье и помятое платье. — У меня теперь живет Кривицкий. Не хочу, чтобы он задавал лишних вопросов. — И давно он у тебя живет?! — тон Брагина был резким и встревоженным. — Нет, — заведующая ухмыльнулась и наклонилась к хирургу, — только не говори, что в тебе просыпается ревность. — Во мне просыпается собственничество. Раз я твой Брагин, — он напомнил ей ее же слова, брошенные в ординаторской в день его возвращения, — то ты моя Павлова. — Твоя, чья же еще, — она мимолетно поцеловала его губы и добавила прежде, чем ее и след простыл, — но на работе никому ни слова!