Гертруда и Клавдий

Будние дни летели один за другим. Ирина Алексеевна вела себя как ни в чем не бывало. И только репетиции стали чем-то интимным, что они с Брагиным могли себе позволить на глазах у других. Чтобы больше не рисковать репутацией заведующей и своим браком с момента возвращения с конференции Марины, вместо сюжетного поцелуя Олег обнимал Гертруду и зарывался в ее волосы, незаметно для остальных шепча, как Ира красива и обаятельна. А она сжимала губы и утыкалась врачу в плечо, не разоблачая счастливой улыбки. Вот только этот их жест заставлял коллектив додумывать куда больше, чем показной поцелуй. И если бы Ханиной дали волю, она начала бы делать ставки на то, что кто-то да рассекретит роман этих двоих. После генеральной репетиции и перед выходом на сцену дома культуры Брагин остановил Ирину Алексеевну за кулисами, и пока их никто не видел и не слышал, быстро вложил ей в руку записку. «Завтра. В том же месте, в тот же час». Представители Минздрава оказались в полном восторге и от команды НИИ Склифосовского с их блестящим спектаклем «Гертруда и Клавдий», и от других коллективов, кто принимал участие в благотворительном вечере. Не теряя ни минуты, они поручились выдать премию столь творческим и отзывчивым людям, чему все, безусловно, были рады. — Ну ребята, вот это вы выдали! — Аня всплеснула руками и показала большие пальцы вверх, стоило всей команде усесться на свои места в белом микроавтобусе на обратном пути из дома культуры. — Я все еще под огромным впечатлением! — И я, — добавила Нина, кто тоже не участвовала в спектакле, а была приглашенным зрителем. — Я хоть и видела ваши репетиции, но это было что-то с чем-то! Михалыч, ты истинный король Дании. Такой величественный, такой статный! Скажи же, Марин? — Ага, — она оторвалась от мобильного и бросила гневный взгляд на напротив сидящего мужа и Павлову, — а с королевой у них ну просто идиллия. Глаз не оторвать! — Что правда, то правда, — Ира хихикнула себе под нос. — Кто бы мог подумать, что эта гениальная постановка под предводительством не менее гениального доктора Куликова нас всех так сплотит. — Ура доктору Куликову, — Кривицкий захлопал в ладоши, и его поддержали остальные под одобрительный гул. — Да бросьте! — Сережа с широченной улыбкой отмахнулся. — Просто мы все были созданы для Шекспира. — И все равно химия между людьми играет очень большое значение, — добавила Ханина. — Только благодаря ей смотришь спектакль и веришь в то, что все по-настоящему. — Но в следующий раз я бы хотел играть живого персонажа, а не призрака, — Геннадий Ильич покачал указательным пальцем. — Дай бог, следующего раза не будет, — Павлова закатила глаза, сдувая челку со лба. — Тебе не понравилось? — обратился к ней Брагин, и все вмиг уставились на эту парочку. — Понравилось. Но все же мне ближе быть врачом, а не актрисой, — спокойно ответила Ира и продолжила в более начальственном тоне. — И да, Олег Михалыч, Вам пора выходить из образа моего мужа. Можно соблюдать субординацию? — Простите, Ирина Алексеевна. Олег потупил взгляд и скрестил руки на груди, но его усмешка чудовищным образом раскрывала все карты. Стараясь показывать равнодушие и облегчение, Павлова внутренне сжалась от утраты чего-то важного: Брагин больше никогда не назовет ее дорогой и уж тем более любимой. Конечно же, в жизни оставалась надежда на следующую их встречу. Но также из этой жизни никуда не исчезли ни Нарочинская, ни Кривицкий, ни необходимость держать все втайне. У Шекспира и Апдайка самыми проклинаемыми любовниками стали Клавдий и Гертруда, а в НИИ Склифосовского на это звание вполне могли претендовать зав отделения и ее хирург. Но самое главное — у Иры никуда не пропало чувство вины и понимания, что все это не навсегда.

***

Павловой было сложно уснуть в предыдущий поздний вечер после выступления. Храп Гены доносился из гостиной, Кот все никак не мог устроиться на кровати, а в спальне было то душно, то холодно. К утру она провалилась в беспокойный сон, где сначала она была королевой Дании, а потом стояла на паперти и просила милостыни у Нарочинской. За Мариной шел весь коллектив Склифа и осмеивал заведующую, тыча в нее пальцем и крича ей в лицо, что она разлучница. Горячий душ и кофе помогли привести в порядок мысли. Ирина надела серое атласное платье, а сверху — белый пиджак. При покупке наряда в магазине ее уверяли, что это платье делового стиля, но Ира в этом сильно сомневалась из-за его длины, что доходила до середины бедра, и глубокого декольте. Зато она больше не сомневалась в том, что не пойдет на свидание с Брагиным. Глупые интрижки ей были ни к чему. А их связь была не чем иным, как низкой пошлостью. Пост регистратуры на удивление пустовал, как и место ключа от ее кабинета. Павлова сделала недовольный вид и прошла к себе. Дверь была открыта, она зашла и остолбенела. Последний раз ей дарили цветы на День Рождения от коллектива. Но чтобы вот так — сюрпризом… Оставив вещи на стуле, она в смятении протянула руку к белым бутонам и вытащила карточку, на которой знакомым почерком было выведено: Самой прекрасной. Моей Королеве. — Ирина Алексеевна, Вы уже здесь! — Брагин не ожидал ее увидеть. — А я… — он указал взглядом на замочную скважину, — забыл забрать ключ и избавиться от улик. Дар речи вернулся к зав отделения, и она собрала всю волю в кулак, чтобы не расплыться в идиотской улыбке. Вместо этого она с деловым видом отложила карточку, как бы невзначай расстегнула пиджак, демонстрируя во всей красе свое декольте, и отбросила назад волосы. Сжимая ладонями край стола, она прислонилась к нему и нарочито медленно выставила вперед левую ногу, позволяя разрезу на платье обнажить ее бедро до откровения. Брагин громко сглотнул и вздернул подбородок. — М-да, Олег Михалыч… — она нахмурилась и закусила нижнюю губу, сверкнув изумрудами глаз. — Вы все чаще палите контору. Что же мне с Вами делать? — Все, что хочешь, — он оказался перед заведующей и удерживал свою руку от порывов к ее соблазнительному колену. — Но я точно знаю, что я хотел бы делать с тобой через каких-то тринадцать часов. Павлова не смогла возразить, дверь настежь открылась, и она едва успела отскочить и одернуть вниз юбку. — Ира! Ты представляешь! К моему отцу вломились приставы! — с порога закричал Кривицкий. — Ой, — он прозрел и уставился на Олега, — извините! Я зайду позже! — Отчего же… — остановила его блондинка, и в ее интонации зазвучала раздражительность, — мы с доктором Брагиным уже закончили, — она слегка наморщила нос, будто почувствовала неприятный запах, — повторю ему еще раз, теперь и при Вас, Геннадий Ильич. Инструкции должны выполняться беспрекословно! И мне плевать, кто на Вашем операционном столе: бомж или министр здравоохранения! — Ирина Алексеевна, мне кажется, мы друг друга не поняли! — в свою очередь Брагин тоже демонстративно повысил голос. — У меня все! Идите работайте! — процедила Ира сквозь зубы, садясь за свой стол. — Я не намерен это оставлять просто так! — Я сказала, идите работайте! — крикнула она и стряхнула со стола бумаги по направлению к врачу. — Ах, так?! Тогда увольняюсь к чертовой матери! — Олег в ярости дернул ручку и выскочил из кабинета. — Ага! Две недели отработаешь! — кинула ему вслед Павлова. — Я… я… — запнулся Кривицкий, введенный в ступор внезапно разразившейся бурей. — Я позже зайду. Геннадий Ильич оставил Павлову, а та расплылась в улыбке и тихо засмеялась. Все-таки их с Брагиным репетиции не прошли даром. Играли они отменно. Взволнованный челюстно-лицевой хирург влетел в ординаторскую и немного успокоился, когда увидел Куликова, Ханину и Костю. — Коллеги, там Брагин, похоже, увольняться собирается. У них что-то с Ириной Алексеевной совсем плохо. Они так кричали! — Ой, — Аня сдула пар с кофе, — милые бранятся, только тешатся! — В смысле? — мужчина в непонимании нахмурился, но Сергей Анатольевич вовремя ущипнул стоящую рядом реаниматолога.

***

Ире никак было не справиться со своей бедой. Минутная стрелка перемещалась до смешного медленно, отмеряя терпение и надежду заведующей. А что если он решил не приходить? Что если это был секс на раз, а теперь он просто не знал, как все это прекратить? За окном принялся дождь. А на деревьях уже вовсю набухли почки. Весенний расцвет жизни во всем его проявлении. И весеннее обострение желаний, которым в ее возрасте давно было пора залечь на дно и покрыться слоем песка. «Прошло больше двадцати минут. Он не придет. Это все. Хватит морочить себе голову». Едва сдерживая готовый в любую секунду прорваться рыданиями ком, Ира отвернулась от окна и прошла к шкафу за своим пальто и сумкой. В носу щипало от скопившихся слез, а мысли угнетали ее своей прямолинейностью о ее полной ненужности. Испугав заведующую, ручка двери дернулась, затем раздался приглушенный стук. Она затворила обратно шкаф и распахнула тяжелую дверь. — Привет, — выдохнул запыхавшийся Брагин, напирая на хрупкое тело зав отделения. — Прости, операция затянулась. Он прижал ее к стене, заставляя обхватить его шею руками, а губы уже впечатались в ее, ждущие его одного. Павлова запустила пальцы в сырые от дождя волосы, направляя его голову в область солнечного сплетения. Он не мог ей надышаться. От нее так хорошо пахло его женщиной. Его Ирой. Он скинул с себя кроссовки, кофту и футболку, оставаясь в одних джинсах. — Ты опоздал, — Ирина провела ладонями по голому торсу мужчины и схватилась за его ремень. — Ты заставил меня ждать. А ждать я ненавижу, Брагин, — она придала своему голосу максимум строгости и осуждения. — Делай со мной все, что хочешь, — он прикусил ее нижнюю губу в поцелуе. — А ты? Чего ты хочешь? — провокационно спросила Ира. — Я бы взял тебя здесь и сейчас. Вот у этой самой двери. Чтобы весь коридор и все постояльцы слышали, как ты кричишь. — Не дождешься! Поможешь? Павлова развернулась спиной к мужчине, убирая с шеи волосы вперед. Он осмотрел ее соблазнительные изгибы и взялся за язычок молнии. Сексуальное серое платье, что весь день будоражило фантазии хирурга своей длиной до середины бедра, манящим разрезом и глубоким декольте на груди, упало к стройным ногам блондинки. — Дальше, — скомандовала Ира, оглянувшись вполоборота головы через плечо. Брагин разомкнул крючки атласного серого бюстгальтера и кинул его на кресло. Его пальцы медленно прошлись по лопаткам, пояснице, обогнули живот и дотронулись до груди. Там, где исчезали его касания, появлялись мурашки от наслаждения. Он нежно поцеловал ее в выступающую косточку на шее. Ирина взяла ладони Олега в свои и направила к атласу на бедрах. Оставляя контроль, она позволила ему закончить ее раздевать. Он стащил белье до пола, присаживаясь на корточки для удобства, и остался стоять на коленях. Но у Иры просто не хватило смелости повернуться и посмотреть на него, стоящего перед ней на коленях в одних джинсах и умирающего от желания. Она умело скрутила волосы за спиной, чтобы те не рассыпались по плечам, и мысленно отругала себя, что не выпила ни грамма для храбрости. «Давай же, все или ничего. Раз уж играть, так по-крупному». Набрав воздуха в легкие, Ира повернулась к Олегу и встретилась с его глазами цвета горячего шоколада. Он облизнул пересохшие губы и тяжело сглотнул, смотря на нее снизу вверх. Его губы прижались к ее животу, очерчивая влажные узоры, а руки крепко удерживали за талию. Горячее дыхание и влажность перебрались к ней между ног, и она уперлась спиной в стену для сохранение равновесия. Из горла сам собой вырвался гортанный, протяжный стон. Дыхание участилось, пульс застучал в ушах, ладони, покоящиеся на груди, вспотели. И ей уже было все равно, что Олег опоздал. Она просто не помнила себя. Поцелуи поползли вверх, поднялся и Брагин, сжимая бедра заведующей и прислоняя ее к себе. Его реакция на прелюдии была более, чем очевидна. Он держался из последних сил, не имея возможности даже прикоснуться к Ире в течение всей прошедшей недели. Она помогла ему освободится от оставшейся одежды. А он без объяснений причин и следствий повернул ее спиной к себе и вторгся в нее, вдавливая в стену. Под его ритмичное хриплое дыхание она захватила зубами нежную кожу своего указательного пальца и почти что заплакала от этого огня, что бился внутри нее. Он не оставил ее в покое ни сейчас, ни потом. Кровать стала месивом из скомканных одеял и подушек. Ира не узнавала себя. Она просто не думала. Как и он, совершенно отупевший от того, как она закусывала нижнюю губу, умоляя его о чем-то дрожащим голосом и сверкающими искрами в темноте изумрудными глазами. Их первый раз неделю назад дал понять, что накопившееся, наэлектризованное между ними напряжение, взращиваемое годами, можно было сбросить через страсть. Что же они поняли в эту ночь? Что напряжения больше нет, а страсть только разжигала новую страсть, не давая хоть на минуту включить голову.

***

И именно так, после одного поцелуя по сценарию еженедельные встречи понеслись одна за другой. Неважно, была на улице весна, летняя знойная жара или же первый осенний дождь, бьющий по желтым листьям. Каждый вечер вторника был их временем, и ничто не могло это изменить. Самым трепетным в этих встречах был момент, когда Олег из окна третьего этажа номера 324 среди серой толпы распознавал точеный образ его заведующей. Она с опаской оглядывалась по сторонам, распахивала светлое пальто, шелковый шарф принимался вырываться на свободу и развеваться на ветру, а она приподнимала руками волосы у корней, придавая им объема после чрезмерной осенней сырости. Но сегодня она почему-то не осмотрелась и не распахнулась, несмотря на то что октябрь в последние дни радовал всех жителей столицы солнцем и теплом. Ира сложила руки на груди и втянула шею в ворот пальто, стараясь побыстрее оказаться в отеле. Брагин заранее открыл дверь и наполовину высунулся в коридор. Он не видел Павлову с предыдущего вечера из-за своего выходного, и сейчас не мог дождаться, когда она выйдет из лифта и улыбнется ему. И вот Ира наконец-то показалась в коридоре и в считанные секунды оказалась рядом, одаривая своей слабой улыбкой. — Привет, милый, — она прошла в номер. Олег зашел следом и внимательно посмотрел на нее. Вид у нее был усталый, под глазами — синяки. Обычно она светилась счастьем и дышала страстью, но теперь едва стояла на ногах. Что-то неуловимое было в ее взгляде, будто она пригубила хорошую дозу коньяка перед свиданием с ним. Но она была абсолютно трезвая. — Привет, родная, — он нежно дотронулся губами до ее губ и почти сразу отпрянул, обхватывая ее лицо своими ладонями. — Ты вся горишь. — Рядом с тобой, Брагин, я всегда горю и сгораю, — она попыталась вновь улыбнуться. — Ира, у тебя температура. Тебя всю трясет, — он встревоженно провел ладонью по ее лбу, и она тоже дотронулась до места, где только что была его ладонь. — Черт, — она состроила страдальческую гримасу, — я думала, что отделаюсь простудой. — Так, раздевайся, умывайся, надевай халат и в кровать. Я сейчас принесу градусник с ресепшена, а потом схожу в аптеку. — Не надо, — она закачала головой. — Давай по домам. А то заразишься еще. Я завтра тоже выходная, отлежусь и буду как новенькая. — Ириш, — он проникновенно посмотрел в ее затуманенные зеленые глаза. — Я это обсуждать с тобой не буду. Поняла меня? Разделась и легла. — Как скажете, Олег Михалыч… Он скрылся за дверью, а она выполнила все его наставления. Олег подчинял ее себе, а она со временем перестала сопротивляться, получая удовольствие от его требовательности и в постели, и в рабочих вопросах. Через пять минут он притащил градусник и стетоскоп. — Где ты его взял? — Ира легко засмеялась, наблюдая за тем, как Брагин стряхивает градусник. — Украл у дежурного врача. Он заметил, насколько бледным было ее лицо. Он потянулся к поясу халата и распахнул его, стараясь воспринимать ее обнаженную грудь как предмет обследования, а не объект желания. Спустя череду «дыши-не дыши» Олег отложил стетоскоп, одобрительно кивнув головой. Опасности как таковой не было. Ира вытащила градусник и передала своему врачу. — 38,7… М-да, кто-то получит от меня по первое число, когда поправится, за то, что ходит нараспашку, — мужчина строго ее отчитал. — Накажешь? — глаза сверкнули больным блеском — даже в таком состоянии Ира не могла не заигрывать с Олегом. — Еще как! Месяц без секса! Или два! — Ты не продержишься, — она с довольным видом устроилась на подушках, даже не думая запахиваться. — Ты неделю-то едва выдерживаешь. — Да, я, кстати, думал об этом, — он посерьезнел и завел один край халата за другой. — Попробуй поспать. Я в аптеку. Он поцеловал ее в висок и ушел, оставляя недосказанным тот факт, о чем конкретно он думал. На часах было за полночь, когда Ира проснулась от бредовых сновидений. Она не сразу поняла, где находится. Раньше она не оставалась с Олегом в отеле на целую ночь. Из света горела только подсветка вокруг телевизора на стене напротив. Ира почувствовала, как тяжелая рука обхватывает ее под одеялом за талию, а теплое дыхание щекочет шею. Она осторожно повернулась, но Брагин не спал. — Как ты? — он провел ладонью по ее щеке. — Горячая. Она облизнула пересохшие губы. — Я бы еще поспала. — Давай выпьем лекарство, — он поднялся с кровати, взял несколько коробочек, бутылку воды и сел на край, раскладывая универсальный набор перед начальницей: противовирусные, аспирин и витамин С. — Сейчас чай с лимоном и малиной сделаю. — Мне нравится так болеть, — призналась Ира, привставая на локтях и закидывая таблетки в рот. — С таким лечащим врачом ничего не страшно. Вообще было бы неплохо пропотеть… — Даже не пытайся меня соблазнить, — Олег усмехнулся ее намекам, — тебе надо копить силы, а не растрачивать. — Какой ты зануда, Брагин! Ира упала обратно на подушки и натянула одеяло на лицо, отгораживаясь от хирурга. Она почувствовала, как матрас прогнулся под его тяжестью, и вылезла. — Выпей, пожалуйста, — он протянул горячую чашку. Она присела и принялась потягивать кисло-сладкий чай. Слишком кислый, но она даже не заикнулась про это. Когда последний раз кто-то покупал ей лекарства? Ходил для нее в магазин? Заваривал ей чай? — Голодная? Хочешь закажем что-то? — Брагин держал наготове телефон. — Нет, не хочется, — Ира благодарно посмотрела на своего врача и опьянено улыбнулась. Звук мобильного прервал их зрительный контакт. Олег в смятении посмотрел на экран и отошел к окну, отвечая. — Да, Марин? — Привет. А ты где? Я отпросилась с ночного дежурства, пришла домой, а тебя нет. — Я занят. Лечу пациента, — ему не хотелось выдумывать нелепую отговорку, однако сказанное звучало именно так. — Лечишь пациента? — в трубке раздался смех Марины. — И когда тебя ждать? Я специально отпросилась, чтобы провести с тобой время. Купила новый комплект нижнего белья. Ты обалдеешь, когда увидишь, — она заговорила тише, более интимно. — Я вообще-то не теряю надежды, что мы опять будем жить супружеской жизнью и забеременеем. — Не жди меня, — честно ответил Брагин. Все накопившееся напряжение Иры вмиг улетучилось. Сегодня он выбрал ее. Первый раз за все время их встреч. Он выбрал ее. — Прости, — добавил он, приняв для себя окончательное решение. — Я тебе потом все объясню. Олег не стал дожидаться истерик и выяснения отношений и сбросил звонок, включив беззвучный режим. — Если тебе надо идти, иди, — просто проговорила Павлова, понимая, что сломается, если он все-таки возьмет и уйдет с ее разрешения. — Не надо, — Олег снял брюки и футболку и кинул их на кресло, оставаясь в боксерах. Он улыбнулся правой стороной лица и забрался к ней под одеяло, заставляя ее отставить чашку и лечь рядом. Ее голова покоилась на его груди. Было тепло, уютно, дрожь почти отступила. Он теснее прижал ее к себе и запустил пальцы в ее волосы, приятно массируя голову. — Мне надо, чтобы ты поскорее поправилась и чтобы не волновалась. Чтобы начала опять меня подавлять своим авторитетом. Чтобы улыбалась и кричала. Ты такая невероятная, когда злишься. А может, мне это просто кажется, потому что я люблю тебя? Ира не ответила. Она тихо посапывала на его плече, и снилось ей, что Олег обещает каждый день выбирать только ее. Павлова проснулась в его белой футболке. Ночью ей все же удалось пропотеть, хоть и без помощи мужчины. Аспирин и противовирусные отработали на ура. За окном было пасмурно и вставать совсем не хотелось. Все же она заставила себя померить температуру и сходить в душ, пока Брагин крепко спал, сжимая вместо нее подложенную под руку подушку. Когда Ира вернулась из ванной, в глаза бросились два огромных серебряных подноса с завтраком на любой вкус. Олег проснулся и сидел в кровати. — Доброе утро, — он встрепенулся и на коленях подполз к краю матраса. — Как чувствуешь себя? — он дотронулся губами до ее лба. — Уже лучше. 37,2. Ты прекрасный врач, — она просияла, ее щеки порозовели. — Я заказал завтрак в номер. Не знал, что ты любишь. Поэтому взял все. Мы же раньше не завтракали вместе. Ну только после нашей попойки года три назад. Когда ты пела и танцевала, — Брагин хихикнул, а Ира закатила глаза, припоминая тот злосчастный вечер в квартире Нарочинской. Заведующая посмотрела на многообразие еды и стащила горячий круассан. Олег предполагал, что он выглядит, как идиот, потому что только идиот будет возбуждаться от того, как его женщина ест булочку и слизывает крошки с пальцев. — Ты чего? — она налила себе кофе из френч-пресса и уселась на стол с едой под телевизором, ставя ноги на сиденье кресла. — Хочу на тебе жениться, — Брагин поднял брови. — Ну уж нет, — Ира склонила голову и прищурилась, что-то вспоминая, — ты товарищ ненадежный. Сколько раз ты был женат? А скольких женщин ты осчастливил? — она отправила в рот кусочек сыра. — Ну сейчас-то легче посчитать, — он пожал плечами и указал рукой на Павлову, — последняя. — Ага, дай Бог, — она засмеялась и закинула ногу на ногу, от чего полы халата разошлись в стороны. Брагин завелся ни на шутку. И при этом он понятия не имел, как убедить Иру в том, что и правда не представляет больше своей жизни без нее. — Ладно, раз такое дело, пойду удовлетворяться в душе. — Ага, давай, — она взяла тарелку с омлетом и наворачивала за обе щеки, закусывая ломтиками жареного бекона. Следом залетели кусочки груши и яблока. — Та-ак, — протянул Олег, вставая рядом. — И давно у нас такой аппетит? — Да нет… — она коротко качнула головой и свернула блинчик в трубочку, обмакнув в клубничный джем. — Тест на беременность не пробовала делать? Ира подавилась и уставилась на хирурга. — Ты с ума сошел? Тебе напомнить, сколько мне лет? — с иронией спросила она. — В наше время все возможно, знаешь ли, — Олег поджал губы и ушел в душ. Застигнутая врасплох, Ира не знала, что и думать. В отсутствии беременности не было сомнений. Она плохо питалась последние дни, на работе была сплошная нервотрепка, отсюда и болезнь, и возросший аппетит на фоне выздоровления. Только вот Брагин по-настоящему расстроился. И из-за ее нежелания становиться его женой и из-за невозможности иметь ребенка. Ира привыкла, что он все сводит к смеху, а сейчас это не было и близко похоже на шутку. Она доела блин, запила все кофе и вытерла руки влажной салфеткой. В голове носилась куча непонятных мыслей. Еще вчера она пришла сюда, как любовница, не надеясь ни на что. А сейчас Олег предлагал ей все и сразу. Но то были только слова, на деле он был чужим мужем. И то, что он на один день остался с ней, не значило ровным счетом ничего. Через несколько минут Брагин вернулся из душа и застал Иру в том же положении — сидящей на столе нога на ногу. Она о чем-то усердно думала, но ее взгляд прояснился и упал на его бедра, которые облегало белое полотенце. — Успешно? — блондинка приподняла одну бровь. — Очень остроумно, — врач состроил недовольную гримасу и сделал глоток кофе из ее чашки. — Спешу заметить, что это ты вчера не дал мне… Олег перебил ее, настигнув в один шаг и впиваясь в ее губы. Его руки полезли к ней под халат и раздвинули ноги. Она сбросила на пол его еще влажное полотенце. Он подхватил ее над столом и придвинул ближе к своему телу. Было жарко. Горячее, чем обычно. То ли от ее повышенной температуры, то ли от градуса, который задал их разговор. Он умерил свой пыл и сбавил темп, обходясь с Ирой мягче и плавнее. Она заметила эту перемену и не поняла, в чем дело. Если раньше вспышки их чувств были чем-то сродни глотанию шотов залпом, то в этот раз все было похоже на потягивание терпкого дорогого вина. Осмысленно, размеренно, желанно. Олег прикусил ее мочку уха, проложил дорожку из поцелуев по шее, плечу, ключице, скуле. Он посмотрел ей в глаза, установив прочный контакт. И Ира поняла, что не имеет права отводить взгляд в самый доверительный момент. Он ее, она его. Они договорились об этом давно, и пришло время это доказать. На грани одновременного счастья и отчаяния Павлова тяжело выдохнула, содрогаясь, и Олегу больше не нужно было сдерживать себя. Почти сразу она увидела в его глазах то же, что было в ее собственных, — полное обладание вторым человеком. Они проспали все утро, а дождь продолжал барабанить в окно. Ире нравилось пробуждаться на несколько секунд и осознавать, что она спит в объятиях Брагина, что он с ней. Ближе к обеду они заказали в номер несколько блюд из ресторана отеля и бутылку шампанского. Отчего-то обоим хотелось пить именно шампанское, как будто им было, что отпраздновать. Комната в восемнадцать квадратных метров стала так похожа на дом. Дом, где они могли бы жить вдвоем, всегда. После умопомрачительного акта сжигания калорий, как выразился Олег, они лежали валетом поперек кровати, подперев головы руками, и второй час болтали о жизни. О том, чего раньше не знали друг о друге. Разговор плавно переходил с темы на тему, а на душе становилось с каждым словом спокойнее и легче. Рука Брагина скользила по ногам блондинки и иногда касалась ступней, из-за чего та дергалась от щекотки.

***

В семь часов утра следующего дня Павлова чувствовала себя почти здоровой. Чего нельзя было сказать об Олеге: он все-таки заразился от своей начальницы. Оба приняли лекарства, быстро позавтракали на шведском столе в отеле и отправились в Склиф. Брагин подумал, что Ира захочет отделиться, но она только ускорила шаг, чтобы идти с ним наравне. Он открыл перед ней двери, и они вдвоем зашли в больницу. На посту регистратуры собралась почти вся компания за исключением Марины и Геннадия Ильича. Они сделали вид, что бурно обсуждают график отпусков, но их заискивающие взгляды говорили о другом. Из-за угла появилась и Нарочинская. Она с непониманием осмотрела остальных. — Всем доброе утро! — заведующая поприветствовала коллектив лучезарной улыбкой и забрала ключ. — Доброе утро! — ответил Куликов в унисон с другими врачами. — Как Ваше здоровье? Выздоровели? — Уже гораздо лучше, спасибо, — Ира кивнула, в то время как Олег чихнул, расписываясь в журнале о приходе на работу. Павлова посмотрела на него с усмешкой и удалилась к себе в кабинет. Чуть погодя, Марина, сложив в уме два и два, ушла следом. — Так, и ты туда же! — Нина скрестила на груди руки, обращаясь к другу. — Кажется, какая-то инфекция. Надо быть осторожнее. — Интересно, чем вылечилась Ирина Алексеевна? — как бы между прочим спросила Аня. — Да, обычные противовирусные… — Олег отмахнулся и двинулся в сторону ординаторской, но резко остановился, оборачиваясь. Саша с Костей, Нина, Куликов с Ханиной принялись смеяться так, как не смеялись уже давно. Спектакль под названием «Отношения втайне» потерпел фиаско. Заведующая всеми силами пыталась собраться и начать делать дела. Нужно было составлять график на следующий месяц, доделывать отчеты за этот, но в голове проносились только воспоминания о касаниях, о наполненных счастьем карих глазах. — Ирина Алексеевна, можно? — Нарочинская просунула голову внутрь. — Да, Марина Владимировна, входите, — Ира кивнула, но так как та заходила к ней очень редко, то сразу поняла, что дело дрянь. — Присаживайтесь. — Нет, спасибо. Этот разговор не займет много времени. — Я Вас слушаю, — Ира подняла голову от бумаг и отложила ручку. — Я требую, чтобы Вы перестали встречаться с моим мужем. В воздухе повисла наэлектризованная пауза. И вот перед Ирой встал выбор: отрицать и делать вид, что ничего и не было, или же покаяться и все прекратить. Но она выбрала третий вариант. Павлова не была бы собой, если бы не решила бороться. — Ух ты, — она откинулась на спинку кресла, закидывая ногу на ногу с более чем довольным видом. — Вы не можете спать со своим подчиненным, тем более с женатым. Это аморально, — отчеканила нейрохирург. — А вот Вас это никогда не останавливало, — Павлова намекнула на то время, когда Марина была главврачом, а Брагин женат на медсестре Лене. — Я его жена, — Марина забивала каждое слово будто молотком гвозди в стену. — А я его люблю, — спокойствие Иры жутко бесило. — Вы не можете любить его… — Нарочинская схватилась рукой за голову и отвернулась. — Не можете! — И тем не менее люблю, — Павлова улыбнулась, дотрагиваясь пальцем до губ. — Бред какой-то! Вы же понимаете, что Вы намного старше! Вы ему не подходите! Сейчас может казаться, что между вами страсть… Господи… Вы не сделаете его счастливым. Вы не сможете родить ему ребенка. Или состариться в один день. Ваша связь ни к чему не приведет кроме того, что Вы разрушите нашу семью! — Марина Владимировна, — Ира встала из-за стола и повела бровью, — Вы можете уговаривать себя столько, сколько хотите. Но не в моем кабинете. Вы пришли озвучить свою просьбу? Мой ответ — нет. Нарочинская шокированным взглядом посмотрела на заведующую и, сорвавшись с места, вылетела из кабинета. В приоткрытую дверь тут же зашел Брагин. — Что случилось? Что она тебе наговорила? — он был тверд и озабочен. — Ничего, — Павлова обошла стол и соединила руки вокруг Олега. — Ирина Алексеевна, — он игриво улыбнулся, запуская руки под ее халат и смыкая их за ее спиной, — что Вы ко мне пристаете? Мы же на работе! — Мне плевать, — ее голос сорвался, и его одурманенный взгляд уже склонился над ней, а губы легли на ее. — Давай сегодня встретимся? — Поцелуй Олега коснулся ее щеки. — И завтра? — Снова губ. — И послезавтра? — Ты не разоришься на таком количестве ночей в отеле? — съязвила она, хотя на каждый вопрос ей хотелось прокричать безудержное «да». — Я не могу без тебя, — он притянул ее донельзя близко к себе и уткнулся в шею, крепко сжимая в объятиях. — Я что заходил-то, — вспомнил хирург, — отпустишь меня на пару часиков после обеда? Надо по важному делу сбегать. — Отпущу, — Ира разомкнула руки и осторожно поинтересовалась, — что-то случилось? — Не волнуйся. Принесу тебе отчет в бумажном виде. Надеюсь, тебе понравится. Он чмокнул ее в кончик носа, потянулся с радостным возгласом и, припрыгнув, ушел исполнять свой долг. После визита Марины Павлова много и отчаянно думала. Однако факты не складывались в единый пазл, где появилась бы четкая разноцветная картинка. Ира влюбилась в Олега, как не любила никогда. Но что чувствовал он? Все эти месяцы Брагин даже не намеревался уйти от Нарочинской, не заводил разговор про их с Ирой совместное будущее. Все ограничивалось одинаковыми договорными сообщениями о времени и месте встреч. И мигом ранее такое же сообщение пришло ей на телефон, несмотря на то что на календаре был четверг. Плюс ко всему, теперь почти весь коллектив экстренной хирургии был в курсе их взаимоотношений. Все знали, кем они были друг другу. Заведующая и хирург превратились в любовников, чью связь одни одобряли, а другие проклинали. Несколькими часами позднее сидя в привычном номере отеля, заведующая осматривала в последний раз большую кровать, тумбочки, окна, шторы. Сколько же любви подарило ей это место. Слезы сами потекли по ее щекам, и она дала себе волю поплакать. До прихода Олега оставалось больше часа. Олег… Она достала телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение. «Не спеши. Сегодня не получится. Мне надо уйти. Появились неотложные дела». Ответа не последовало. Да Ира и не ждала. Когда она уходила с работы, Брагин был на сложной операции. Блондинка в последний раз прошлась по номеру. Подушечки ее пальцев касались мебели, а за прикрытыми глазами всплывали воспоминания об их безумстве. На этом столе вчера. В этих простынях каждый вторник. У этой стены во вторую их встречу. В душе после проливного дождя в августе. Она встала у окна и бросила взгляд на улицу. Интересно, что он чувствовал, когда ждал ее здесь? Вдруг ей стало невыносимо одиноко, и она решила, что пришло время прощаться с этой частью их жизни. Закусив до боли губу, она подавила очередной всхлип и внезапно увидела знакомую фигуру в темной куртке. Он почти бежал. «Какого черта он здесь делает?» — подумала Павлова, вдыхая свежий воздух через форточку и стараясь избавиться от следов слез. Ее всю затрясло, будто это была не последняя, а первая их встреча наедине. Брагин открыл дверь своей карточкой и ворвался в номер. Он скинул на ходу куртку и пересек комнату, вставая напротив блондинки. За ним на доводчике закрылась дверь. Он был взволнован и напуган. И тут он все понял. Глаза ее были красными, а веки еще мокрыми от слез. Ира так посмотрела на Олега, как не смотрела, как ему показалось, никогда. Со скорбным отчаянием, нежностью, желанием и с любовью. Ее руки слегка дрожали, но она заламывала пальцы, чтобы не показывать этого. — Ты чего? — Брагин встревоженно посмотрел на Иру и подошел ближе. — Какие еще дела? Она набрала воздуха в легкие и отвела глаза, чтобы заново не разрыдаться. — Боюсь, что мы заигрались. В это все. Олег, надо как-то этот бред заканчивать. — Хорошо, — вдруг кивнул он, и в тот же миг притянул ее к себе в поцелуе, сажая на широкий подоконник и раздвигая по обеим сторонам от себя ее ноги. — Олег… — горячо выдохнула Павлова, удерживая его за плечи, пока тот снимал с нее пиджак и ласкал губами изгибы ее шеи. — Надо заканчивать. — А я и заканчиваю твой бред, — он абсолютно трезво посмотрел на нее, залезая под ее юбку и стягивая один и второй чулок. — Это у тебя бред. А у меня любовь. Поняла? Ира подумала, что совсем свихнулась на фоне бесконечных встреч с Олегом и ее одолевают галлюцинации. Вот только Брагин достал из заднего кармана брюк сложенную пополам бумажку и кинул ее на подоконник рядом. Его губы прошлись гладкой дорожкой по ее ключице и оставили следы на хрупком плече, а руки стягивали юбку и расстегивали пуговицы блузки. Он заводил, будоражил, возбуждал, прижимал, подчинял. — Что это? — в беспамятстве спросила Ира, потому что уже чувствовала его внутри себя, внутри всего тела и своих мыслей. Он впился в ее спину пальцами, заставляя выгнуться ему навстречу, и она вскрикнула от импульсов, что сводили с ума. Цепляясь за последние проблески разума, она дотянулась до бумажки и развернула ее пальцами. Ей казалось, что она сейчас вновь навзрыд расплачется, но снизу накатывала совсем другая волна. Брагин тяжело дышал, хватая ртом воздух и рыча в плечо заведующей, прислонив одну руку к холодному оконному стеклу. — Свидетельство… — она читала и пыталась вникнуть, пока он покрывал каждый сантиметр ее кожи поцелуями, заставляя ее держаться из последних сил, — о расторжении брака, — она хрипло произнесла эти слова, чтобы придать им физический облик, чтобы впустить их в жизнь. — Боже... — Олег затормозил и направил ее подбородок к себе, чтобы видеть ее глаза, — да, Ирина Алексеевна! Это прекратит Ваш бред? Она смиренно несколько раз кивнула, выкидывая лист из рук. — Теперь я могу с тобой заняться любовью? У тебя нет больше дел на ближайшее всегда? — Я вся в твоем распоряжении, — она улыбнулась и подразнила его своими губами, но дождалась только того, что он украл ее дыхание, подхватил на руки и повалил на кровать, оказываясь в ее крепких объятиях.