Глава XXIV

      Август беспокойно расхаживает по спальне взад и вперед, вперив взгляд в белые халаты врачей, склонившихся над безмятежно лежащей ван дер Хольт. Каждая секунда без ответа кажется для мужчины вечностью, но он продолжает смиренно ждать.       Маска плотно прилегает к его лицу, пытаясь хоть как-то спасти и ограничить шанс выработки энергии. Вдохи и выдохи слишком глубокие и чрезмерно тяжёлые, и это вызывает гнёт врачей, когда некоторые из них оборачиваются на ван дер Хольта.       — What's wrong with her? — наконец срывается с губ Августа и он столбом останавливается напротив кровати.       — Circulatory disorders in the cervical spine. As a result, nosebleeds and fainting, — врачи переглядываются между собой, обмениваясь загадочными взглядами, изучая все сделанные пару минут назад обследования.       — Is it dangerous for her and for the child? — Август растерянно качает головой, ожидая окончательного вердикта.       — Given her past back injuries - quite well, — манжета на тонометре растегивается и врач попутно говорит своему коллеге показатели давления и пульса. — One of the vessels was pinched between the vertebrae, thereby blocking the access of oxygen to the brain, — снимки обследований оказываются в руках мужчины и он досконально объясняет всё ван дер Хольту, чтобы хоть как-то снизить его нервозность, хотя бы немного. — And this is the biggest danger at the moment.       — What should be done? — Август тяжело выдохнул и швырнул маску на тумбочку, сжал руки до побелевших костяшек.       — Operate, — врач поворачивается к ван дер Хольту лицом, серьёзно поражая его взглядом. — We will try to displace the vessel, thereby ensuring good oxygen permeability, — врач задумался. — Then we will have a better chance of saving both mother and child...       И Хольту ничего не остаётся, как принять решение об экстренной операции. Потому как, от неё будет зависеть не только жизнь его возлюбленной, его любви, его души, но и их неродившегося ребёнка.       Уже через час Дину доставляют в одну из самых лучших клиник Амстердама. Август не отходит от неё ни на шаг, идёт рядом с носилками, непрерывно сжимает кисть девушки в своей руке.       Накат напряжение у мужчины только увеличивается. Волнение грызёт его и так грешную душу изнутри, не давая ни минуты на передышку. Сердце колотится тяжёлыми ударами, кровь закаляет виски, делая голову ещё тяжелее, чем было прежде.       Август садится на край кровати, как только Дину ввозят в просторную, в светлых тонах, палату и перекладывают её безмятежное тело на мягкий матрас. Рука мужчины накрывает конечность девушки и начинает осторожно поглаживать её, когда дверь закрывается на щелчок.       Ресницы начинают слабо подрагивать, когда Август в очередной раз проводит одной рукой по руке Дины, а второй оглаживает её серое личико. Дыхание становиться более шумным и прерывистым, отчего Август заметно напрягается.       — Душа моя, — Август замечает, как лицо его возлюбленной хмурится и веки невесомо поднимаются, снова возвращая ван дер Хольту тот изумрудный свет, без которого, кажется, он теперь жить не может. — Как ты себя чувствуешь?       — Что со мной? Что с ребёнком? — Дина взволновано оглядывается по сторонам, понимая, что она в ином месте, нежели фамильный особняк ван дер Хольтов.       — Тиш... — Август сильнее сжимает её руку в своей. —Тебе не стоит нервничать, дорогая, — его рука обводит её скулы, успокаивающе оглаживая кожу.       — Что со мной? — Дина повторяет свой вопрос, требовательно глядя на супруга.       — Нарушение кровообращения в районе позвоночника. Это опасно для вас и... было принято решение об операции, — пытаясь передать слова врача, пояснил мужчина. — Операционную уже готовят, — уголков его губ коснулась слабая улыбка, но и та стремительно сползла, когда Дина задала самый главный вопрос.       — Риски? — ван дер Хольт сглотнула, понимая, что должна услышать настоящую правду именно из уст любимого мужчины, который уже обо всём знает от своих же врачей.       — На максимуме, — тяжело выдохнул Август и на пару секунд опустил голову вниз.       — Ты же не бросишь меня? Нас? — в голосе прозвучала надежда и Хольт вздрогнул, вновь поднимая глаза на Дину.       — Конечно нет, моя любовь, — мужчина тянется к лицу девушки, привставая и нежным, лёгким поцелуем касается её губ. — Я всегда буду рядом, — вторая его рука ложится на её живот и медленно поглаживает, пытаясь уничтожить весь тот гнёт, что царит сейчас в их молодой семье.       Через время, данное Хольту побыть с законной супругой наедине, Август выходит из палаты, держа руку Дины в своей и крепко сжимая ладонь. Он идёт около каталки, оглаживает второй рукой невинное личико и безмятежно улыбается, будто ничего не происходит.       Дина старается держать себя в руках, однако пару слезинок всё же скатываются из уголка глаза по её лицу. Но она продолжает слабо, сдержанно улыбаться мужу, не подавая своего истинного беспокойства.       Август аккуратно смахивает слезинки, убирая влагу с женского лица и, наклоняясь, трепетно сминает бледно-розовые губы в осторожном, но в тоже время жарком поцелуе. Затем он мягко целует лоб девушки, прижимаясь своими губами к нежной коже.       Подойдя к операционной вместе с полностью готовой операционной бригадой, Август остановился у дверей. Один из его врачей мягко отстранил его, шепча что-то вроде: «Господин Ван дер Хольт, вам дальше нельзя...»       И Август больше не сдвигается с места. Операционные двери за каталкой и врачами закрываются и мужчина подходит ближе, прислоняет к стеклу ладонь, которой так крепко держал свою супругу пару минут назад в этом же самом коридоре...

***

      За эти пять долгих часов Август проходит путь от отчаянной тревоги до глухой обреченности. Он ходит кругами по коридору, отстраняется ото всех, кто только к нему подходит, пару раз садится на пол возле двери операционной, приваливается к стене затылком и закрывает лицо руками.       Усталость касается его не раз, однако, Август не даёт ей взять власть. Мужчина чувствует себя зверьком, загнаным в угол, откуда нет выхода. Его сознание плутает далеко в операционной, рядом с Диной, а тело же остаётся здесь, около двери.       Наконец, после нескончаемых часов ожидания, двери операционной медленно открываются. Врач Августа выходит из стерильного помещения, протягивая руки в карманы.       — How is she? Like a child? — Хольт, отслонившись от стены, сразу встаёт на ноги, с маской безразличия глядя на врача, хотя в душе бушует буря, уничтожая всё вокруг.       — The operation was more than successful, — врач оглядел Хольта с головы до ног, анализируя его состояние. — Mrs. van der Holt was quite optimistic while we administered her anesthesia, — прозвучало больше с усмешкой, нежели улыбкой, когда мужчина двинул уголками губ. — During the operation, some difficulties arose, but the most dangerous thing was prevented...       Дину переводят в просторную свежую палату, наполненую тёплым солнечным светом и несколькими большими букетами синих роз, специально выращенных в оранжерее. Несколько часов она отходит от наркоза, а спустя ещё некоторое время, уже приходит в себя.       Ван дер Хольты проводят время вместе, до самого вечера не отходят дург от друга ни на шаг. Август ластиться к Дине всё ближе и ближе, укладывает голову ей на животик и прислушивается к их малышу.       Дина слабо улыбается этой картине, запускает одну из своих рук в волосы мужчины и массажными движениями разминает кожу головы, отчего у Августа с губ рефлекторно срывается тихое мурчание.       — Кого бы ты хотел больше? Мальчика или девочку? — тихо задала вопрос Дина, медленно моргая и выжидающе смотря на супруга.       — К чему такие вопросы, любовь моя? — ответ вышел вопросом на вопрос, когда Август отстранился и поднял глаза на девушку.       — Просто интересно, — поджала губы Дина, делая невинные глаза. — Хотела заранее придумать имя...       — Пусть ребёнок будет здоров – это главное, — губы Хольта нежно коснулись лба Дины, когда мужчина привстал и потянулся к бледному лицу. — А над именами мы обязательно с тобой подумаем позже...